Work Text:
Майкрофт не знал, в какой именно момент его разум решил, что квартиру Лестрейда можно считать абсолютно безопасной, но, когда он переступил порог, напряженные мускулы моментально расслабились после тяжелого дня. В считанные минуты он снял обувь, пиджак, жилет и отключил мобильный. Его охрана будет следовать приказу, действующему в случаях, когда он находится здесь: не прерывать, пока не возникнет чрезвычайная необходимость. Каждый, кто работал на него, знал о последствиях неверного суждения о важности ситуации для такого вмешательства.
Стоя на кухне, он подмечал каждую деталь: коробки из-под индийской еды на вынос в мусорном ведре, череда грязных кружек на столешнице, забытый телефон на столе напротив отодвинутого стула. Майкрофт скользнул взглядом по шкафчикам в поисках спиртного и сразу понял, где оно: верхняя полка, самая дальняя от раковины. Прекрасный односолодовый шотландский виски, который был подарен им Лестрейду на Новый год, стоял нетронутым со времен его последнего визита. Грег ценил хороший алкоголь, так что это казалось аномальным. Возможно, он не хотел выпивать в одиночестве, когда не с кем было разделить удовольствие. Майкрофт почувствовал укол вины за то, что не мог чаще быть рядом и немедленно подавил его. Сожаления ни к чему не приводят: только действия имеют значение.
Майкрофт открыл бутылку, достал чистый стакан из шкафчика и налил двойную порцию виски. Нахмурившись, он смотрел на напиток в своей руке. Казалось, что этого мало: только он и скотч противостоят всем заботам и проблемам, которые преследовали Лестрейда по ночам. Тем не менее, хоть Майкрофт и не надеялся, что этого хватит, все же мог кое-что сделать.
***
Некоторые из его врагов ошибочно полагали, что Майкрофту Холмсу не нужен сон. На самом деле, он привык на двадцать минут проваливаться в дрему в три часа дня и, если обедал в клубе то ложился в частной комнате на часик или около того, чтобы переварить еду и события дня. Антея настаивала, чтобы в течении каждых полутора суток он тратил на отдых хотя бы по восемь часов, и отводила для этого в расписании специальное время, когда машина отвозила его домой. Он переодевался в шелковую пижаму, устраивался в своей огромной постели и наслаждался приятным ощущением погружения в идеально комфортный сон.
Однако гораздо больше Майкрофт любил отдыхать менее спланированно и совсем не так спокойно. Здесь присутствовали смятые простыни, непредсказуемое время, щетина, образующаяся к концу дня, щелчок и жужжание холодильника, и сильные руки, обхватывающие за талию. Его загруженный делами мозг в такие моменты всегда концентрировался на теле. Он становился просто обычным мужчиной, как миллионы других в Лондоне, обретая комфорт в постели своего любовника.
В особо сложные периоды Майкрофт с нетерпением ждал таких ночей. Он считал их чем-то вроде особого угощения, как когда-то в четырнадцать лет во время учебы в университете он обещал себе кусочек шоколадного торта из буфета в награду за решение проблем со статистикой.
Так что, когда номер Лестрейда высветился на экране его мобильного в 2:57 утра в четверг, он немедленно покинул совещание, на котором фраза «слабость Канцлера казначейства к проституткам» звучала слишком часто, и ответил на звонок.
***
В спальне Майкрофта встретила картина, которую он моментально сохранил в памяти, чтобы потом мысленно возвращаться к ней: бледная обнаженная линия спины Лестрейда, раскинувшегося поперек кровати, его раздвинутые, словно в приглашении, ноги.
Грег открыл глаза и сел. На его лице отразилось удивление. Не ожидал, что он приедет. Майкрофт прогнал желание нахмуриться, но сделал в уме заметку: в будущем оправдывать ожидания Лестрейда настолько часто и всесторонне, насколько это возможно, пока привычка так реагировать не изменится.
Майкрофт протянул наполненный им стакан и рассматривал горло Лестрейда, пока тот пил. Восхитительно. Маленький участок щетины на шее был длиннее, чем остальные: он пропустил это место, когда брился сегодня утром. Желтый свет уличных фонарей, проникающий через окно в комнату, оставлял часть тела Грега в тени. Майкрофт наслаждался полутьмой, визуализируя недостающие участки и собирая полный образ по памяти.
Лестрейд протянул стакан обратно. У него был отсутствующий взгляд и напряженные мускулы, выдающие очень уставшего человека, который выработал стойкий иммунитет к измождению, и чье тело отказывалось сдаваться, даже если это было действительно необходимо. Что ж, у Майкрофта были способы сломить упрямое сопротивление.
Он поставил стакан на прикроватный столик, закрывая резкое красное свечение, исходящее от часов, обозначающее уходящие минуты. Провел ладонью по голой спине Лестрейда. Обнаженная кожа под пальцами была гораздо нежнее, чем прикосновение тысяч египетских хлопковых простыней, лежащих на кровати в его доме. Майкрофт мягко потянул, приглашая Лестрейда переложить часть веса на свое плечо. Грег податливо двинулся в объятьях, пробуждая прилив возбуждения. И здесь скрывалась подсказка, чем Майкрофт мог быть полезен.
— Подвинься, — прошептал он. Затем помог Лестрейду улечься на спину.
Майкрофт встал. Стянул галстук и бросил на пол. Расстегнул рубашку, позволил ей соскользнуть с плеч, и она упала у его ног. Потянулся к своему ремню. Лестрейд сосредоточил все свое внимание на Майкрофте, на истории, которую рассказывало его обнажающееся тело.
***
— Да? — произнес Майкрофт в трубку: идеальное нейтральное приветствие, не дающее никакой информации посторонним ушам.
Разговаривать по телефону, стоя в коридоре Парламента, казалось чем-то очень интимным. Майкрофт закрыл глаза, чтобы лучше представить себе происходящее в квартире на другом конце города. Поздний час: Лестрейд в боксерах и рубашке, сильные руки, крепкие ноги открыты взгляду, плечи слишком напряжены. Отчетливое эхо звуков означало кухню: скорее всего, отставленная в сторону кружка с чаем стоит на столешнице, бутылка с алкоголем пока не тронута, жужжание холодильника на заднем плане. Резкий усталый голос: на лице Лестрейда жесткая щетина, глаза затуманены сонливостью, голова наклонена в размышлениях о правильности решения позвонить. Майкрофт слышал, видел и чувствовал эту сцену так полно, что, открыв глаза, на секунду был дезориентирован тем, что уже не находится в квартире Лестрейда.
Майкрофт вернулся на совещание с мрачным выражением на лице, с которым обычно сообщал неприятные новости о неудачных результатах голосования в стратегически важных странах. Он сообщил о внезапно возникшей ситуации деликатного свойства, которая требует его немедленного внимания. Люди за столом понимающе закивали, слишком испуганные, чтобы расспрашивать о деталях. На пути к двери Майкрофт предложил подготовить извинения для жены Канцлера и купить ей цветы. Лилии, отметил он, были ее любимыми.
***
— Да, вот так, — прошептал Майкрофт, касаясь губами теплой кожи Грега на животе.
Руки лежащего на кровати Лестрейда были распростерты в разные стороны. Набухший пенис вздымался между бедер очевидным доказательством его возбуждения, но для Майкрофта главным свидетельством желания был бешеный ритм сердцебиения, ощутимый в бедренной артерии в паху Грегори.
Изгоняя все лишние мысли из головы и чувствуя под пальцами пульс, Майкрофт сконцентрировал внимание на том, что было существенным в данный момент: вкус члена Лестрейда, который он берет в рот; аромат кожи, запах пота после трудового дня и под ним — едва ощутимый никотина; растяжение губ вокруг чужого полового органа; звук, с которым рот двигается вверх и вниз, тяжелое дыхание Грега; вес его яичек в руке; прогиб матраса, когда Лестрейд извивается, сминая руками простыни; вид открытой шеи, когда тот откидывает голову обратно на подушку.
Важнее и красивее этого мужчины в мире не было ничего.
Руки Лестрейда слабо схватились за плечи Майкрофта.
— Пожалуйста, — молил он на выдохе. — Мне нужно.
Майкрофт отстранился, чтобы лучше видеть лицо Лестрейда.
— Все что угодно, — сказал он. — Все.
Лестрейд вытянул ноги и приподнял бедра.
— Пожалуйста, — промолвил он снова.
***
Поездка в Саут-Банк показалась невероятно долгой и две трети ее Майкрофт провел, составляя в уме список подходящих ученых, которые работали над проблемой мгновенной транспортировки на короткие расстояния. Он отправил Антее сообщение с инструкциями по созданию целой исследовательской группы по этому вопросу.
Оказавшись в квартире Лестрейда, Майкрофт остановился только на минуту, чтобы каталогизировать состояние комнаты, дабы потом сопоставить это с тем, что он сконструировал в уме во время звонка Грега. Он выработал что-то вроде мании, когда дело касалось точности в мысленном представлении Лестрейда.
Он желал сохранить этот момент в памяти как защиту против будущих ночей в одиночестве, времен, когда он не сможет быть рядом с Грегом, как тот заслуживал. Сегодня, тем не менее, он узнает, что нужно Лестрейду, и даст ему это. Майкрофт обеспечит ту малость, на которую способен: символ того, чем он хотел бы быть для любимого человека.
***
После Лестрейд, распластавшись, лежал на кровати, расслабленный и с закрытыми глазами, пока Майкрофт наводил порядок. Он принес полотенце, чтобы вытереть Грега. Поправил простыни. Поднял валяющуюся на полу одежду и сложил на стул, чтобы разобраться с ней утром.
Майкрофт чувствовал, как заботы дня толпятся на краю сознания, но не обращал на них внимания. Существовала только эта квартира, бастион спокойствия в темной лондонской ночи, создаваемый обнаженным мужчиной, дремлющим на простынях.
Майкрофт лег и прижал Грега к себе. Поцеловал его в висок. Лестрейд пошевелился, устраиваясь на груди, расслабляясь в руках, обнимающих его.
— Тихо, мой дорогой. — Майкрофт поцеловал голое плечо Грега. — Спи. Я здесь.