Chapter Text
Измученный человек сдался, боль отпустила его, ушла вместе со светом, и настал покой. Все ушло.
А потом темноту взорвал ослепительный свет и заполнил собою все, поглотил весь мир без остатка.
Человек увидел себя словно со стороны, как чужими глазами, все разом, всю свою жизнь: он был и младенцем, и мальчишкой, и подростком, и взрослым. Одиночество и отчаяние, отвергнутая любовь и отчаяние, тоска и отчаяние, предательство и отчаяние, непростительный долг и отчаяние, жгучая боль и надежда, что уже все... Все, он может уйти... Колесо воспоминаний крутилось, наталкиваясь на все те же шипы. Смотреть на это было невыносимо стыдно: его ошибки множились, наползали друг на друга, вырастали в целые горы, заслоняя все хорошее, доброе и радостное. Он уже больше не мог этого выносить – и вдруг все остановилось.
Свет растаял, прошелестев крыльями улетающих птиц:
– Так жаль. Но это не может быть концом. Не спеши.
И время развернувшейся пружиной выстроило все в ряд, и он осознал себя: Снейп, Северус, директор Хогвартса, шпион Дамблдора, шпион Волдеморта, предатель и преданный, сам, своими руками, изранивший свою душу донельзя, убитый змеей Волд...
...Убитый? Умерший?
Он открыл глаза. Грязный пыльный потолок, увитый паутиной, исчез, сменившись бездонным серым небом. Он почувствовал холодный ветер всем своим телом и твердость земли под собою. Он повернул голову – вокруг расстилалось бесконечное море колышущейся серой травы.
Снейп поднял руку к шее, туда, где зубы змеи вонзились в него, и ее яд смешался с его кровью: раны не было, вообще, ни шрама, ничего. Кожа была чуть теплой, он замерз, но сердце билось так же ровно, как и всегда. Он легко встал, и его волосы и мантию подхватил порыв холодного ветра.
Он огляделся и в этой негостеприимной серой пустоте увидел не так далеко от себя единственный цветной объект: ворота, сотканные будто из радуги, сквозь которые струился пронзительно яркий белый свет. Этот свет притягивал и звал. И он захотел идти туда, к этим воротам, и желание попасть туда захватило его целиком.
– Я хочу поговорить с тобой, Северус.
Он резко развернулся. Альбус Дамблдор подходил к нему, на нем была мантия голубого цвета.
– Но Вы же умерли. Умерли от моей руки, – сказал Снейп.
– Первое – несомненно, второе – ты сам знаешь, весьма сомнительно, – благожелательно улыбаясь, заметил Дамблдор.
– Тогда... Я тоже умер?
– Ну, – Дамблдор улыбался все шире, – хороший вопрос, не так ли? А что значит умереть? Не слышать, не видеть, не знать, не помнить, не чувствовать... Нет, думаю, что однозначно – нет. Ты не умер.
Они посмотрели друг на друга, старый директор все еще улыбался.
– Нет? – повторил Снейп. – Тогда что же это за место? Все серое, и ветер, и эти ворота, и воспоминания, и бесконечный свет... – у него не хватило слов описать все чувства и мысли, бурлящие в нем, и то ощущение жизни, радости и полноты, которое грело сейчас его сердце.
– Здесь все так, как тебе хотелось бы видеть, у всех это по-разному. Хотя, конечно, зашел ты далековато. Почти совсем пришел... Но, думаю, тебе еще рано быть тут, иначе ты не позвал бы меня.
– Я не звал.
– Звал. Понимаешь ли, в чем дело, оказалось, я – единственный, с кем ты хотел бы поговорить. Ни твои родители, ни друзья детства, ни даже Лили... Боюсь, ты сам еще не смог простить себя за ее смерть... М-да. Это большая честь для меня – быть твоим истинным другом. Другого объяснения нашей с тобой встречи здесь просто нет.
Дамблдор, чуть склонив голову на бок, смотрел ему прямо в глаза. Эти слова заставили Снейпа изучить колышущуюся серую траву. Он подумал об отце – да, он не хотел его видеть, никогда. Мать – может он и желал ее увидеть, но не так уж и сильно... Нет, не от нее он хотел узнать, что за той чертой, которую страшатся все, но преступает каждый. Друзья – а были ли они у него? Кого из Пожирателей Смерти он назвал бы другом? А соратники из Ордена Феникса – кто из них действительно знал его, кто из них не проклинал его? А Лили Эванс... он не мог думать о ней.
Снейп поднял голову и тихо спросил:
– Так что это за место?
– Это Врата Невозвращения – лучше назвать их именно так. Те, кто входят в них, уже никогда не возвращаются. Не спрашивай меня, что за Вратами, я не могу тебе этого сказать. А Свет, который ты видел, Северус... Ах, если бы мне было позволено чуть больше рассказать о нем, – это так невообразимо! Невероятно! Потрясающе! Я и предположить не мог, что каждого здесь ждет встреча с самим Хозяином Времени и Жизни! Такие возможности! А знания! Безграничное познание, Северус! Все тайны открываются! – восторженный и сияющий, как золотой галлеон, Дамблдор, задохнувшись, прервался, и, с сочувствием кивая головой с развевающимися на ветру длинной седой бородой и волосами, уже тише продолжал: – Я понимаю, что уйти отсюда, не прикоснувшись к этому чуду, – самый ужасный выбор для колдуна. Но, Северус, раз ты уже был в Свету, но не прошел Вратами, значит тебе еще рано – ты еще не сделал все, что суждено тебе твоею судьбою. Тебе надо вернуться! Я представляю, как ты огорчен. Но, что поделать?
Дамблдор все кивал головой, и глаза его подозрительно блестели. Видимо, даже вообразить себе потерю возможности в ближайшем будущем познать Непознаваемое для профессора Дамблдора было мучительнейшей пыткой.
Профессору Снейпу развернувшаяся перспектива окунуться в море познания была не то чтобы нежеланной, отнюдь, весьма любопытной скорее, но на Главный Приз никак не тянула. Зато с тем пониманием и ситуации и себя самого, которое осенило его здесь, в этом странном месте, и с жизненной силой, которую он ощутил в себе, он мог бы многое изменить – при определенных условиях, конечно. Старые связи звали его назад весьма настойчиво.
– Я хочу помочь, чем могу, и тебе, Северус, и Гарри, и Хогвартсу, и Ордену, всем, кого я любил и люблю сейчас. А что я могу – лишь дать совет, – Дамблдор тихо улыбнулся и настойчиво продолжил: – Нам надо обсудить, что тебе делать дальше.
«О, Мерлин! И на том свете...» – мысль так и осталась незаконченной. Северус Снейп удивился сам себе – ему не хотелось спорить с Дамблдором, с его настойчивым желанием что-то высказать, дать совет и даже наставленье. Он всегда терпеть не мог вмешательства в свою жизнь, и чужие советы были последними, что он принимал. Но сейчас, здесь, что-то в нем самом неуловимо изменилось, и он сказал совершенно спокойно и отстраненно, как будто и не о себе самом:
– Темный Лорд приказал змее убить меня, чтобы стать победителем над Вашим убийцей и получить полную власть над Вашей волшебной палочкой. Я не понимаю, зачем ему это было нужно, но он именно так объяснил свои действия.
Дамблдор сконфуженно произнес:
– Знаю, Северус, знаю: отсюда я могу видеть все, что происходит. Мои сожаления, друг мой. Я должен был предположить такую возможность...
«И не предположил? О, Альбус! Ты сам-то себе веришь? – подумал Снейп, но злиться на старого интригана было бесполезно, и он промолчал. – Что толку спорить с ним?»
Тот же, сверкая ясными голубыми глазами из-за знаменитых очков, воодушевлено продолжал:
– Все идет по плану. Увы, у меня нет времени все объяснить тебе, мальчик мой, извини меня, старика, но, вернувшись, несомненно, ты все узнаешь сам.
«Ты все узнаешь сам», «ты все узнаешь в свое время» – подобных обещаний профессор Снейп наслушался от Альбуса Дамблдора предостаточно и сейчас не собирался упускать возможность все узнать из первых рук. Но только он собрался директора прервать, как тот произнес:
– Я так рад, что ты передал свои воспоминания Гарри: для него узнать твою роль и, что даже важнее, твои чувства к его матери... – и Снейп не услышал больше ни слова – досада захлестнула его с головой: он совершенно забыл о своем безумстве.
Дамблдор резко замолк, строго уставившись на собеседника, к лицу которого, казалось, прилила вся кровь.
– Северус, так нельзя! Разве можно стыдиться своей любви и преданности? Ведь это лучшее, что в тебе есть! – и взволнованный старик схватил его за руку. – Тебе давно надо помириться с самим собой. Да, ты ошибся, но заплатил сполна. Пора идти дальше. Я давно должен был сказать тебе это, но не сделал этого, прости меня. Видя твое неконтролируемое раздражение и даже ярость по отношению к Гарри, я не мог поставить под угрозу план. Я боялся, что ты уйдешь. Я слишком плохо все же тебя знал и счастлив, что ошибался на твой счет!
Выслушивать всю эту романтическую чепуху было невыносимо, и Снейп возблагодарил Мерлина и всех четырех основателей, включая Годрика, когда Дамблдор внезапно заткнулся. Наступившее молчание было столь длительно, что Снейп решился приоткрыть зажмуренные глаза. Оказалось, директора что-то отвлекло: тот застыл на месте, и со стороны казалось, что он прислушивается к кому-то или чему-то. Но вокруг ничего не изменилось: ветер гонял волны серой травы на причудливой бесконечной пустоши и ни рядом с ними, ни вдали никого не появилось. Затем, также внезапно, как и отвлекся, Дамблдор пришел в себя, потер руки и торопливо заговорил:
– Северус, конечно, ты сам решаешь, но настоятельно прошу тебя: останься в Хогвартсе. Ты там на своем месте, ты там нужен, он ведь стал и твоим домом. И объясни, ничего не утаивая, нашим соратникам из Ордена Феникса все обстоятельства твоей работы на Орден, наладь с ними отношения – тебе будут необходимы союзники и друзья, ведь тебе придется не только восстановить школу, но и защитить ее учеников. Всех учеников, и маглорожденных в первую очередь. Я знаю, что эта дурь Чистой крови давно выветрилась из тебя, но остальные все еще больны, кто больше, кто меньше. Ты и сам знаешь, что Волдеморту никогда не удалось бы сотворить и половины своих злодеяний, если бы все мы, весь наш мир, как один человек, боролся бы с ним. А так, все сидели по углам, каждый гордился тем, насколько он хорош, соревновался, чей род длиннее; и молчал, и боялся, и даже участвовал в гонениях. Так поступали очень многие. Думаешь, Волдеморт падет, и все дрязги развеются, как и не было? Так не бывает. Я большую часть жизни все, что в моих силах, делал для того, чтобы объединить магический мир, разорванный вопросом крови. Удалось ли? Боюсь, что я сделал очень мало. Тебе предстоит пойти дальше меня, Северус. Это часть той ответственности, которую я прошу тебя на себя взять.
Вихрь фраз, одна другой язвительнее, пронесся в уме профессора Снейпа, но Дамблдор не дал своему собеседнику вставить ни слова возражений, так и рвущихся с языка, и просто сказал:
– Ты сможешь, спор бесполезен, и это так же верно, как и то, что даже после самой длинной ночи всегда встает солнце и наступает новый день.
И добавил уже совсем печально, ежась не от ветра, а от своих собственных слов:
– Боюсь, Северус, что после падения Волдеморта, а в его поражении я абсолютно уверен, нас ждет новая война. И наш враг рядом: старый враг, который был бы нашим другом, если бы мы сами не взлелеяли его ненависть к нам.
– Альбус, Вы всегда задаете загадки. Может, хотя бы сейчас, в порядке исключения, вы скажите все, что знаете? – Снейп хотел расспросить поподробнее, имея печальный опыт отгадывания намеков Дамблдора, но тот опять отвлекся: его сосредоточенное лицо побледнело, и в глазах старого директора появились слезы, он вздохнул, и кулаки его сжались.
– У нас не осталось времени, – твердо произнес Альбус Дамблдор, словно отрубая невидимую нить. – Я все сказал. Я передаю тебе Хогвартс. Береги его. Защищай учеников. Борись с предрассудками. И сделай все, как надо, ты сам во всем прекрасно разберешься. Я в Вас верю, Северус Снейп, директор Хогвартса.
Маги смотрели друг другу в глаза. Наконец, Дамблдор вытащил из мантии волшебную палочку и, прикоснувшись ею ко лбу Снейпа, сказал:
– Пора.
Все словно закрутилось. Серый мир исчез. Исчез Дамблдор. Исчезли сверкающие врата.
Человек открыл глаза. Замызганный пыльный потолок, увитый паутиной, твердый грязный пол и кто-то стонет рядом. Не рядом. Он сам. Запах крови. Боль. Ужасная, невыносимая боль. Холодно. Так холодно...