Chapter Text
1
– Давай же, – шепчет Алек. – Уже поздно. Пойдем в кровать.
Магнус прикусывает губу, оглядывается на разбросанные по столу бумаги и задерживается взглядом на древних символах забытых языков.
– Иди, – говорит он. – Я догоню... Буквально пять минут.
– Конечно. – Алек выпрямляется, зная, что, когда Магнус погружается в исследования, пять минут с легкостью превращаются в часы. – Увидимся в спальне. (1)
На полпути в спальню, Алек останавливается. Им слишком, слишком редко в последнее время удается побыть вдвоем, и он отчаянно жаждет каждого из этих моментов. Вырываясь сегодня из Института, он держит себя в руках благодаря одной только мысли: его ждет вечер дома, с Магнусом. Никто не виноват в ненормированном рабочем дне магов. Если подумать, то и он сам как сумеречный охотник имеет не менее ненормированный день, что сокращает их вечера вместе как минимум вдвое.
Алек задумывается о том, как Магнус, словно воруя время наедине с ним, следит за тренировками, что на удивление совершенно не отвлекает Алека — присутствие Магнуса уже давно ощущается как само собой разумеющееся. Он улыбается собственным мыслям, сворачивая на кухню.
Пятнадцать минут спустя Магнус отпивает из кружки чай, даже не заметив, когда та появилась на столе, и не поднимает на него глаза. Алек кусает губу, превращая смешок в ухмылку. В этом нет ничего особенного, и в то же время особенна каждая деталь. Он потягивает из собственной кружки кофе, любуясь своим парнем в начинающем становиться привычным образе безумного ученого. Сидит очень тихо, в мягком кресле в углу кабинета, подтянув одну ногу под себя, и смотрит.
Нет причин ревновать Магнуса. Нет реальных объектов и поводов для ревности, но Алек не мнит самого себя святым: он ревнует Магнуса к работе, ревнует к его прошлому, которое тот держит скрытым под семью печатями — не тем увлекательным осколкам, которыми маг сыплет в изобилии каждый день, но к чему-то важному, чему-то, что делает Магнуса самим собой. Алек удивлен, что еще ни разу ему не пришло в голову остаться. Он смотрит, вбирает каждую мелочь. С восхищением наблюдает, как много, осознанно или нет, Магнус позволяет ему увидеть.
— Поверить не могу! — только когда слова уже звучат, Алек понимает, что произнес их вслух.
Резким движением Магнус поднимает голову, наконец замечая присутствие Алека в кабинете.
— Извини? — холодно интересуется он, и Алек осознает: отступать бессмысленно.
— Поверить не могу, — с расстановкой повторяет он, — что ты не провел аналогию с наречием Благого народа.
— И с каких пор ты владеешь языком фейри? — снисходительно спрашивает Магнус, всем своим видом выражая неприкрытый скепсис. Это подстегивает Алека.
— Не понимаю почти ни слова, — доверительно говорит он. — Но, как и многие древние языки, он имеет ясный синтаксис и довольно простую систему словообразования, — и вот теперь вызов действительно брошен.
— Ясный синтаксис, значит? — Магнус откидывается на спинку стула в позе мнимой расслабленности, Алек — подается навстречу, включаясь в игру.
— Да. И фраза, с которой ты работаешь последние пятнадцать минут, несет очевидное сходство. Четыре наречия. Существительное. Два глагола.
Секунду они пристально смотрят друг на друга, пока Магнус не пускает по столу лист с записями, разворачивая его к Алеку.
— Попробуй показать, — насмешливо, с оттенком вызова говорит он.
Они спорят о каждой мелочи почти четверть часа, нависая над столом, пытаясь изобразить, перетягивая книги и записи, лежащие на столе, пока Магнус в конце концов не замирает с одновременно торжествующим и ошарашенным видом, глядя на листок в своих руках.
— Ха! Ты ошибся. Существительное, два глагола, но в самом начале — это только два наречия, а не четыре!
— То есть я был прав? — вздергивает подбородок Алек, упуская момент, когда Магнус плавным движением огибает стол, отрезая ему пути отхода.
— Александр Гидеон Лайтвуд, — подчеркнуто мягко говорит Магнус, укладывая руки на стол по обе стороны от опрометчиво развернувшегося к нему лицом Алека, и от него веет неприкрытой угрозой. Наверное, реакция, которую это вызывает у сумеречного охотника, не совсем здорова, но кому какое дело? — Ты ведь знаешь, что я ненавижу, когда кто-то мешает мне работать?
Алек пытается немного отстраниться, в итоге практически усаживаясь на стол и позволяя Магнусу встать еще ближе.
— Так я помешал тебе?
— Нет, — ухмыляется Магнус. — Но сейчас начнешь.
Он заканчивает фразу едва касаясь губами рта Алека, и тот сдается. Обхватывает Магнуса ладонью за шею, целует, раздвигает ноги шире, притягивая к себе. У него вырывается удивленный вздох, когда Магнус отрывает его от стола и отступает, удерживает весь вес Алека на руках, позволяя обхватить себя за шею, — Алек все еще забывает, насколько на самом деле силен Магнус.
— Не прекращаешь удивлять меня, сладкий? — во взгляде, в голосе Магнуса чистое восхищение.
Он несет Алека до самой спальни, и знаете что? Алек совершенно не возражает.
_______________________________________
1. фрагмент, от начала и до отмеченного места, © Кассандра Клер, «Город потерянных душ» (в переводе WTF Shadowhunters 2017)
2
Утреннюю тренировку приходится прервать, потому что Радж неудачно падает на руку, чудом избежав перелома. Удивительно, но в этот раз он не злится и не пытается нелепо оправдать произошедшее, только жалуется, что в последние дни не в форме. Когда Алек входит на кухню, у Саймона немного затравленный вид. Он смотрит на Алека так, словно тот и в самом деле лучший вариант, чтобы защитить вампира от сумеречной охотницы.
— Ты даже не представляешь, — тянет Иззи, добавляя в голос соблазнительных модуляций, — как от многого отказываешься. Секс втроем открывает столько возможностей.
...или, может быть, сменить тему вполне в интересах Алека. Изабель обводит обоих парней взглядом, наслаждается произведенным эффектом и выходит из комнаты, демонстративно покачивая бедрами.
— Даже не представляешь, — подмигивает она Саймону от двери, и, если бы тот дышал, Алек уверен, он бы подавился воздухом.
— Что это было?
— Изабель? — пожимает плечами Алек. Он не знает, какую игру та ведет, и не уверен, что хочет знать. Хотя не исключено, что догадывается. Саймону, в самом деле, предстоит множество познавательных открытий.
Алек, уже успевший забыть, куда и зачем шел, возвращается к себе в комнату. Он сбрасывает Магнусу смс, не особенно рассчитывая на ответ: тот обещал вернуться из поездки не раньше завтрашнего утра. Принимает душ и забирается в постель.
Голос Иззи всплывает в памяти неожиданно, отгоняя сон. «Секс втроем открывает столько возможностей». Он пробует мысль на вкус. Пробует представить себя с двумя парнями. Пробует понять, что его зацепило, но как только представляет кого-то третьего, пусть даже безликого, в их с Магнусом постели, его передергивает от отвращения. Он не хочет никого другого. Не хочет ни с кем делить Магнуса.
Возле подушки вибрирует телефон. Магнус желает ему сладких снов и заверяет, что ведет себя очень хорошо. Алек думает, что не так уверен на свой счет. Непринужденный обмен смсками не по делу все еще дается ему не слишком. Он не успевает даже придумать ответ, когда первую смс догоняет вторая: «Или я могу вести себя по-настоящему плохо, если мне будет гарантировано достойное наказание». «Иди к черту», — вот какой ответ приходит ему в голову первым на самом деле. Хочется прикрыть лицо подушкой. «?» — вот и все, что Алек отправляет.
Они обсуждают поведение Магнуса еще с полчаса, и Алек засыпает уставшим и немного возбужденным.
Но не забывает подброшенную Иззи мысль так просто. Следующим вечером, когда Магнус лежит распластанный у него на груди в их постели, Алека осеняет. Озарение отдается приятным теплом в кончиках пальцев. Очевидно: он не может придумать никого лучше Магнуса, никого, кто был бы хотя бы почти так же хорош. Но что, если может быть два Магнуса?
Идея занимает его не один день. Он не знает, странно это или плохо, но мысль о том, чтобы ощущать Магнуса одновременно везде, раз за разом поднимает в нем темную, тягучую волну возбуждения, хотя дальше объятий и прикосновений воображение отказывается заходить.
Сам по себе Магнус, всё, связанное с ним — будоражит.
Когда Алеку только-только начинает казаться, что он понимает правила игры, что теперь-то он готов ко всему, Магнус неизменно расширяет границы. И ему не остается ничего, кроме как учиться. Алеку нравится. Нравилось с самого начала, с самой первой их встречи, даже если когда-то он не хотел признаваться себе: нравилось, как весь мир становился с ног на голову, как исчезали условности, как только рядом появлялся Магнус. Он учит Алека узнавать что-то о себе самом, без ненависти и отрицания, с привычной естественной любознательностью — и это оказывается захватывающе и просто, в той же мере, как и волнующе. Поэтому он продолжает прокручивать, представлять это до тех пор, пока, кажется, не разбирается полностью.
В конце концов Магнуса Бейна, верховного мага Бруклина, бессмертного бисексуального чернокнижника, оказывается Алеку вполне достаточно. Даже в единственном экземпляре.
3
Магнус считает боевую магию скучной. Да, иногда она бывает полезна, временами даже необходима, но по сути своей кажется ему нежелательным побочным продуктом, чем-то вроде ядовитых отходов в тяжелой промышленности примитивных, отравляющих по-настоящему прекрасные вещи, почти нивелирующих всю полезность высокотехнологичного производства. И он по-настоящему удивлен, что Алек не соглашается с ним в этом вопросе.
— Я не понимаю! Ты предпочел бы остаться без средств к защите?
— О, в самом деле? Для того, чтобы защитить себя, так необходимо вооружаться? Хотя чего еще ждать от ходячего оружия, — Магнус с нажимом произносит два последних слова, окидывая Алека невпечатленным взглядом, и, к его удивлению, тот пасует.
— Я не это хотел сказать.
— Знаю. Я тоже. Но, Алек, неужели Доктор тебя ничему не научил?
— Отсылки к поп-культуре? — он делает эту свою штуку, с закатыванием глаз без закатывания глаз, и Магнусу приходится сдерживаться, чтобы не фыркнуть.
— Отсылки к поп-культуре.
— Всегда думал, что тебе больше импонирует Джек Харкнесс.
Магнус приподнимает брови:
— Ты — Джек Харкнесс (2).
Они оба смеются. Потому что это смешно. Алек ерзает, задумчиво смотрит на Магнуса, словно взвешивает то, что хочет сказать.
— А существует заклинание, чтобы себя раздвоить? — неожиданно спрашивает он, и поначалу Магнус не вдумывается в вопрос, отвлекаясь на то, как Алек краснеет и облизывает губы. И, честно, он просто не знает, в каком там нужно быть возрасте, чтобы не реагировать на подобное должным образом. Пожалуй, игнорируй он такие сладкие и восхитительные мелочи, можно было бы смело списывать себя на покой.
Чтобы хоть немного сохранить лицо, он возвращается к теме:
— Я всегда думал, что магия в первую очередь наука и, как и в любой науке, создание оружия только побочный эффект, — повторяет Магнус собственную мысль, недоумевая, почему донести ее оказывается настолько сложно. — Есть, конечно, и те, кто выворачивает само понятие наизнанку — не лучшие и не умнейшие представители, — подчеркнуто говорит он прежде, чем дать ответ. — Был пару столетий назад один олух, решивший, что расщепление могло бы стать великолепной боевой техникой. Что он получил в результате? Чертовски трудоемкое заклинание, которое ему самому было не по силам использовать в условиях боя. Он так и умер, экспериментируя со своим изобретением в полевых условиях французской революции. Только представь: огромные затраты энергии на само заклинание, не меньшие — на поддержание клона во плоти, и все это при необходимости координировать движения сразу двух собственных тел, воспринимая одновременно два положения в пространстве и в два раза больше информации! Некоторые и с дополнительными конечностями не могут справиться, а этот недоумок считал, что увеличивает свою боевую мощь! — Магнус коротко и невесело смеется.
— Он не смог реагировать на всех противников сразу? — предполагает Алек.
— Мало того, он ощущал ранения за двоих, хотя раны копии на нем и не проявлялись физически. И он не был достаточно хорош в тактике, даже будучи единственной фигурой на поле. Нелепая и печальная история.
Судя по сосредоточенному лицу, Алек пытается представить себя на месте незадачливого мага и морщится с досадой.
— Во многом, — добавляет Магнус, — это проблема мотивации. Он разрабатывал оружие ради оружия, а с магией такие фокусы не проходят. Даже это заклинание могло бы выйти лучше, будь у разработчика настоящая цель, — он внимательно следит за выражением лица Алека, пытаясь понять, уловил ли тот намек, но так ничего и не находит.
Может быть, думает Магнус, не все так повернуты на сексе, как ты, вечный-подросток-Бейн. В такие моменты, когда не нужно прямо сейчас решать вопросы жизни и смерти, этот нефилим совершенно лишает его мозгов.
__________________________________________________
2. Джек Харкнесс — персонаж британского научно-фантастического сериала “Доктор Кто”. При первом появлении имел конфликт с Девятым Доктором на тему использования оружия. Также известен своей пансексуальностью. И феромонами пятьдесят первого века, перед которыми очень сложно устоять.
4
Магнус предпочитает не перечислять, на скольких языках он может говорить свободно, просто потому, что это будет похоже уже даже не на хвастовство, а на попытку унизить собеседника.
Дело в том, что Магнус любит языки. Ему интересны все средства и способы, которыми можно выразить то, что ощущаешь и думаешь, и он никогда не отказывает себе в удовольствии изучить новый. И нет ничего странного в том, что он воспринимает секс точно так же. Для Магнуса это никогда не примитивный процесс или удовлетворение потребности. Секс — еще один язык, чертовски приятный в использовании, позволяющий передать каждую деталь отношения к человеку с филигранной точностью, плотный и многогранный. Магнус гедонист, он привык отдаваться любому занятию с головой, а самым приятным из них — даже больше. В общем, Магнус любит языки и любит секс.
Они и Изабель проводят шопинг-уикенд во Франции. И, уже в первые несколько часов, девочка легко подхватывает наиболее простые слова и обороты самого эротичного языка в мире. Магнус в ней не сомневался.
— Никаких больше фейри, mon chéri (3)? — интересуется он, расправляясь с первой порцией текилы, выбранной просто потому, что полный шопинга и прогулок день однозначно стоит закусывать лимоном и солью.
— Больше нет.
Ночь в Париже становится неприлично глубокой, Магнус начинает понемногу пьянеть, и, пока он достаточно трезв, чтобы построить трансконтинентальный портал, они возвращаются в лофт. Алек еще несколько часов не вернется с вечернего патруля, так что время на продолжение вечеринки у них есть.
— Лучший шопинг — в Париже, — говорит Изабель, расслабленно падая на кресло в гостинной, пока Магнус занят приготовлением легких коктейлей.
— Quod erat demonstrandum (4).
С Изабель — легко, и Магнус не в первый раз думает, что, если Катарина все же прекратит дуться и строить из себя умудренную опытом пожилую магичку, он обязательно их познакомит. И еще, по инерции, что они нашли бы общий язык с Камиллой (такой, какую он знал когда-то, почти два столетия назад), с удивлением понимая, что мысли о ней теперь совсем не приносят боли и похожи на ностальгию и смутную грусть. Он делает глоток мерцающего серебром коктейля.
— И как же Саймон?
Изабель улыбается хищно.
— Адаптируется, — и за одним этим словом скрыта увлекательная, пикантная история. Магнус любит и истории тоже. — На самом деле, — доверительно добавляет она, подаваясь вперед, после небольшой заминки, — Саймон и Рафаэль.
— О.
Она рассказывает, как попробовала намекнуть на это Саймону в первый раз, и он слушает со всем вниманием, пока в истории не появляется Алек. Магнус невольно выпадает, представляя, какую реакцию должен был вызвать у того подобный разговор.
— Магнус?
— Я здесь, карамелька. Просто подумал, не подкинула ли ты и моему парню идею о групповом сексе.
Изабель закашливается и давится шокированным смешком напополам с коктейлем. Парень Магнуса — ее застенчивый старший брат.
— Прости, дорогая. Всего лишь шутка. — Он знает, что она верит ему только наполовину.
Магнус прокручивает в голове это абсурдное предположение уже после ее ухода. Что-то тревожит, будоражит его — идея, зудящая на краю сознания, но еще не оформившаяся в четкую мысль. Теория без практического применения.
План рождается и обретает формы глубокой ночью.
__________________________________________________
3. (фр.) — дорогой/дорогая.
4. (лат.) — Что и требовалось доказать.