Work Text:
Крис наблюдает, как Себастьян чуть искусственно улыбается фотографам, и его кольца сверкают в свете софитов; он видит, как Себастьян смотрится в зеркало, когда они остаются наедине. Он как-то вычитал, что люди, которые носят украшения, этим показывают свою любовь к себе, собственную уверенность, граничащую с нарциссизмом. Крис думает, что в этом есть доля правды.
Серебряное кольцо с ониксом, которое он дарит Себастьяну, тяжелое и темное. Тяжелое – словно тело Криса, его прикосновения, его взгляды; темное – будто его обещания, его желания и их совместные с Себастьяном ночи. Кольцо неудобное, оно жмет слишком сильно, на грани боли, и это ли не лучший гротеск на их отношения. Кольцо давит – как Крис временами, когда нависает над Себастьяном, клеймя и завоевывая, физически и морально. Порой это захватывает дух, порой пугает, порой восхищает.
Если долго носить это кольцо, то появятся покраснения и отметины, в точности как те, что оставляет Крис, – печати, метки, шрамы. В этом кольце слишком много Криса.
Крису непросто с Себастьяном. Себастьян многогранный и будто бы многослойный, и это отнюдь не комплимент. Себастьян не то чтобы любит трудности, но он никогда не выбирает простой путь. Он витиеватый, непонятный и прекрасный в своей странности. Крис привык быть простым – простые слова, понятные поступки, удобная одежда, – и интересы и нравы Себастьяна кажутся ему будто заимствованными из другой эпохи. Себастьян может говорить без умолку, а может не говорить вообще. Он либо надевает первое, что видит, либо же долго выбирает вещи сложного покроя, комбинирует их по несколько сразу, совмещая с другими аксессуарами. Себастьяну идут все эти украшения, которые он ежедневно носит, словно он был рожден с кольцами на пальцах и цепочкой на шее. А когда Крис спрашивает, откуда они у него, Себастьян отвечает, что это подарки, не уточняя, впрочем, от кого. То, что чувствует Крис, почти можно назвать ревностью, и с легкостью – недовольством. Украшения – это слишком личное; они касаются тела, с ними Себастьян ложится в постель, их он неторопливо перебирает пальцами, думая, что надеть сегодня. Это слишком интимное – как поцелуй, секс и утренний кофе в постель. И Крис не может позволить никому другому находиться так близко к Себастьяну, даже посредством украшений.
Сначала он дарит серебряную цепочку – изящная выделка, толстые звенья. Себастьян улыбается и благодарит, но, по какой-то причине, не носит, хотя Крис видит, что подарок пришелся ему по душе.
Далее следуют различные кольца – массивные и тонкие; с агатом, гранатом, малахитом; с надписями и гравировкой. Себастьян благодарит каждый раз, и вполне искренне, но ничего не надевает.
Они расстаются на два с половиной месяца: у них перерыв между съемками, и Крис уезжает в Бостон, а Себастьян – в поездку по Европе. Они почти не общаются, лишь иногда перекидываются фотографиями из окон отелей, ярких закатов и рассветов, ужинов и завтраков. Когда же они наконец встречаются – поздним вечером, в гостинице среднего класса, сразу после рейсов, – то не говорят друг другу «я скучал», «я ждал нашей встречи», «я рад тебя видеть», совсем нет. Они молчат. Слова обесценивают чувства, делают их приземленными и почти пошлыми. Тишина все говорит за них.
Они целуются практически у порога, и все становится на свои места. Два месяца становятся двумя минутами, и Крис с Себастьяном чувствуют, что и не расставались вовсе. Они знают, что это правильное чувство, самое верное, самое надежное.
– Сними кольцо, – говорит Крис, кивая на оникс с серебром.
Себастьян слушается, повинуясь просьбе-приказу Криса. Крис лишь удовлетворенно разглядывает контраст смуглой кожи и белой незагорелой линии на среднем пальце, где Себастьян обычно носит его кольцо. Носил, значит; не забывал, вспоминал, думал. Это говорит больше, чем громкие признания и самые горячие поцелуи. Искренность – она в деталях.
– Почему именно это кольцо? – вопрос кажется резонным, – А, Себастьян? Среди всех прочих, и именно это? Соответствует твоему стилю? – с усмешкой, – Вызывает приятные воспоминания? – сверкая вмиг потемневшими глазами. У Криса много эмоций, и Себастьян знает их все.
Крис не спрашивает ни о девушках, которых Себастьян мог встретить, ни о парнях, которые могли улыбаться слишком чувственно. Крис надевает кольцо обратно на палец Себастьяна, а Себастьян ему это позволяет, и это высшая форма доверия, которая между ними существует.
Себастьян лежит на животе, постанывая и извиваясь от поцелуев Криса, идущих от шеи до позвоночника. Крис сегодня на удивление нетороплив и почти – но только почти! – нежен. Он оглаживает руками спину Себастьяна, мимолетно оставляя поцелуи на плечах, и каждый последующий выдох ощущается все ниже и ниже. Борода Криса неприятно колется, возвращая Себастьяна в реальность, но он знает, что если попросит Криса ее сбрить, Крис нарочно ее оставит. Такие уж у них отношения.
Крис ведет пальцами по спине Себастьяна, только лишь намечая прикосновение, словно перебирает струны или нажимает на клавиши музыкального инструмента. Себастьяну это льстит, конечно. А затем Себастьян чувствует холод перстня на ягодицах – какой–то семейной реликвии, которую Крис носит исключительно редко. Крис вообще практически не носит украшения, это больше по части Себастьяна. И Себастьян думает об этом ровно до того момента, как ощущает пальцы внутри: яркий контраст теплой кожи и гладкого прохладного металла. Два пальца двигаются неритмично и небыстро, давая Себастьяну прочувствовать каждый миллиметр проникновения, каждую секунду. Крис добавляет к двум пальцам еще два, тихо шепчет что–то себе под нос и полностью накрывает тело Себастьяна своим, не прекращая движения пальцами.
– Ты бы… Ты бы себя видел, Себастьян, – голос у Криса срывается, словно это его растягивают пальцами, и Себастьян уже ненавидит себя за эту мысль, потому что в паху становится еще горячее, а видение Криса, лежащегося под ним, все еще кружит голову, – Такой жгучий, покорный, жаждущий. Тебе так нравится, да? О, я знаю, что нравится, – Крис понижает голос до опасно-низкого, рокочущего, – А мне нравится, что я с тобой говорю, а ты не можешь мне возразить. Ты зависишь от моих движений. Знал бы ты, как это приятно ощущается. То, что твое удовольствие в моей власти, и если я сделаю так, – Крис слегка сгибает пальцы, на что Себастьян отзывается глухим стоном, – ты на это немедленно отреагируешь. Фантастика.
– Смотри-ка, ты знаешь меня лучше меня самого, – Себастьян бормочет это в подушку, и слова получаются тихими и нечеткими, но он знает, что Крис слышит. Что Крис хотел это услышать именно так.
– Да, – коротко подтверждает Крис, одновременно проворачивая пальцы внутри, а затем резко вынимает их, заставляя Себастьяна подавиться вздохом, – А теперь перевернись. У меня есть кое-что для тебя.
Себастьяну хочется выругаться от всего сердца, но дыхания не хватает даже на короткое слово из трех букв. Как обидно.
– Мне кажется, это тебе подходит, – произносит Крис, и Себастьян лениво приоткрывает глаза. Единственное, что бы ему сейчас подошло, так это секс, а не задушевные разговоры, но Крис, как видно, иного мнения.
У Криса на ладони лежит кольцо. Просто кольцо без упаковки, без коробки, без всего. Серебряное широкое кольцо с прямоугольным черным ониксом посередине. Себастьян вынужден признать – да, выглядит стильно; да, вполне в его вкусе. Но Крис бы мог показать кольцо за ланчем, а не посреди прелюдии, когда уже не осталось никаких мыслей, только зудящее желание дальнейших прикосновений.
Себастьян протягивает руку, ожидая, что Крис наденет кольцо, но Крис зажимает его ртом и, под удивленным взглядом Себастьяна, надевает кольцо на палец, скользя по нему губами, а языком сдвигая до основания среднего пальца. Когда он поднимает голову, смотря на Себастьяна в упор, в ожидании реакции, Себастьян кончает, и перед собой видит насмешливые светлые глаза и темный блеск оникса.
– Ты прав, это кольцо вызывает определенные воспоминания, – соглашается Себастьян, – Еще оно напоминает тебя. А я не ношу украшений, которые не подкреплены воспоминаниями. Или людьми. Или эмоциями.
Крису в этот момент больше всего хочется узнать истории всех украшений Себастьяна, всех людей, которых он видит, смотря на свои цепочки и перстни. Но Крис не спрашивает, потому что сейчас на Себастьяне его кольцо, и это – самое важное. Вместо вопросов Крис одним движением прижимает Себастьяна к стене, собираясь оставить еще тысячу и одно напоминание о себе. Себастьян довольно улыбается и последнее, что он видит перед тем, как окончательно потерять голову, – лунный свет на черном ониксе, и ему почти кажется, что в нем отражается Крис.