Chapter Text
Эдди валялся на свежескошенной лужайке на заднем дворе, тонкие стебельки травы приятно щекотали его ладони. Небо простиралось над ним голубым куполом, не замаранным ни одним облачком. Легкий ветерок, ерошащий его волосы, был чуть прохладным, напоминая о том, какое время года грядёт. Ему было семь лет.
Его мама не знала том, что он наслаждался каждым моментом этого дня тут, на улице. В начале месяца они получили результаты обследования на аллергии, поэтому теперь ему практически не разрешали гулять на улице. Мама сказала, что у него аллергия на траву, но сейчас он чувствовал себя замечательно, спокойно. Ингалятор неприятно упирался ему в попу, спрятанный в задний карман его шорт. Ладони всё ещё побаливали из-за того, что его толкнули в школе. Упав, он здорово ударился, но ничего не сказал маме. Ведь ему и так уже не разрешали бегать или копаться в земле с остальными ребятами, он ведь слишком слаб для этого.
Но сейчас это абсолютно не волновало Эдди. Его мысли были заняты сегодняшним уроком в школе.
Учительница рассказала им о родственных душах.
Соулмейты были твоими лучшими друзьями. Они никогда тебя не оставят. Их любовь к тебе безоговорочна. У каждого была метка родственной души. Она появлялась примерно в возрасте Эдди, раскрашивая кожу в цвета, которые совпадали лишь с одним единственным человеком. Совсем как коренные зубы; метка появлялась, когда ты начинал взрослеть. Ребята в классе тут же начали обсуждать метки своих родителей, описывая, каких они были цветов и форм, говоря о том, что иногда они были даже похожи на какие-то формы или фигуры. А некоторые счастливчики даже показали свои метки, получив потом нагоняй за чрезмерный энтузиазм при стягивании с себя одежды.
У Эдди ещё не было метки.
А вот у его мамы — была. Её метка была не более чем пятнышком над локтем, и обычно мама всегда прикрывала её рукавом платья или блузки. Однажды, давным-давно, он спросил её, что это такое. Она тогда очень расстроилась, и он больше никогда об этом не спрашивал. Она была чёрно-белой, с размытыми серыми полутонами.
Кончиками пальцев Эдди осторожно пробежался по мягкой коже, которую ещё не украшала метка. Как она будет выглядеть? Какого цвета она будет? А будет ли ему больно? Можно ли будет её сравнить с царапиной на коленке? Или чувство, когда он получит метку, будет сравнимо с содовой: лёгкое и забавное?
— Эдди, ты… ЭДВАРД, А НУ НЕМЕДЛЕННО УЙДИ С ТРАВЫ! — Эдди повернул голову и увидел маму. Она стояла на крыльце, и её полное лицо пылало от злости. Он неохотно поднялся и поплёлся внутрь, но она преградила ему путь своим мощным телом.
— Что я говорила тебе о траве?
— Она провоцирует мою аллергию.
— Ну и почему ты меня ослушался? — Она была так расстроена, что стыд тут же сковал все его внутренности.
— Прости, мама. Я не хотел тебя расстраивать.
— А что, если ты заболеешь, Эдди? Ты ведь можешь умереть, можешь серьёзно пострадать. И тогда я останусь совсем одна.
Эдди раз за разом прокручивал эти слова в своей голове, когда вечером улёгся в кровать. Горячие слезы стыда расчертили его щёки, а внутри все сжалось, едва он вспомнил, как его мама разозлилась, как она расстроилась из-за него.
Он пообещал, что всегда будет её слушаться. Он не хотел, чтобы она осталась одна.
***
На следующий день, Эдди решительно подошёл к своей учительнице с одним конкретным вопросом в голове.
— Миссис Джонс, у меня есть вопрос.
— Конечно, Эдди. В чём дело?
— Он насчёт меток родственных душ. А что, если они не цветные? Что это значит? Все говорят о том, что они должны быть цветными, а у моей мамы она чёрно-белая.
Учительница осмотрелась, опасаясь, что кто-то может их подслушать.
— Метка становится серой, если соулмейт человека умирает. Это очень, очень грустно.
— Мой папа умер.
— В этом-то, вероятнее всего, и дело. Ты только не думай об этом слишком много, хорошо? Иди поиграй с ребятами.
И он влился в поток учеников, выходя из класса, но не перестал об этом думать. Ну, конечно, его мама очень о нём беспокоилась. Отец Эдди умер, когда он был ещё совсем малышом. И он болел.
Это было ужасно: потерять кого-то настолько тебе близкого, да ещё и из-за болезни. Поэтому Эдди и не мог болеть. Просто не мог.
***
Когда Эдди встретил своих первых друзей, на улице уже похолодало.
Прохладный, свежий ветер принёс с собой запах осени. Листья на деревьях утратили прежнюю зелень, стали красными и оранжевыми.
Эдди в одиночестве сидел под большим дубом на детской площадке, большая книга с яркими, цветными картинками удобно лежала на его коленях. В ней принц отправился в далёкое-далёкое путешествие, чтобы найти свою родственную душу — прекрасную принцессу с красивой меткой.
Внезапно, что-то сильно ударило его в лицо. Это что-то засыпало рот и даже попало в глаза. Он осторожно начал стирать с лица это странное «что-то». Песок. Ну конечно же. Тот, кто кинул в него пригоршней песка, захихикал неподалёку, и горячие слёзы обиды навернулись на глаза Эдди. Песок скрипел на зубах, неприятно осел на языке и залетал всё глубже в горло при каждом его вдохе. Горло спазмом сдавила паника.
Ему нужен был ингалятор. Он потянулся к своему заднему карману, но противная штуковина выскользнула из дрожащих пальцев и упала на землю.
А затем он почувствовал тёплую ладонь на своей спине, и его мир навсегда перевернулся.
— Это твой? — поинтересовался немного грубоватый голос. Ему в руки сунули ингалятор, Эдди благодарно кивнул и вдохнул спасительное лекарство.
Руки, которые наверняка принадлежали неизвестному голосу, отряхнули его волосы и глаза от песка. И когда Эдди, наконец, их открыл, перед собой он увидел никого иного, как Ричи Тозиера. Ричи Тозиера, который вечно попадал в передряги из-за того, что не мог вовремя замолчать, а ещё он носил слишком большие для его лица очки. Ричи Тозиера, который поднял ингалятор Эдди, придя к нему на помощь в час нужды.
— Спасибо, — пробормотал Эдди.
— За что эти ребята с тобой так? — спросил Ричи, не обращая никакого внимания на благодарность.
— Не знаю. Сказал им, что не могу с ними играть, потому что болею. Мама говорит, что мне нельзя бегать, а то еще ударюсь обо что-нибудь.
— Да не ударишься ты. Что за чепуха? — Локти Ричи были покрыты пластырями, а через дырки на джинсах можно было видеть расцарапанные коленки. Похоже, падений он избегать просто не мог.
— Нет, не чепуха. И вообще, говорить чепуха — невежливо.
Они немного помолчали, просто смотря друг на друга, а потом Ричи разразился смехом. Смеялся он по-мальчишески легко и весело, и Эдди вдруг осознал, что никогда в жизни ещё не слышал ничего подобного.
— Ты мне нравишься. Хочешь поиграть со мной и Биллом? — он указал в сторону Билла Денбро, долговязого русоволосого парнишки, который ужасно заикался. Он неуверенно им помахал.
Эдди припомнил слова мамы о том, что мальчишки слишком грубые, если он будет с ними играть, то может пораниться. Хотя эти ребята, кажется, были ещё ничего.
— Ладно. Меня зовут Эдди.
— Да знаю я, как тебя зовут, Эдди-Спагетти. Мы ж в одном классе, забыл что ли?
И после этих слов он позволил себе упасть в раскрытые объятья новой дружбы.
***
Понедельник. Ночь. Прошла почти неделя с того момента, как Эдди завёл первых друзей. Они играли на каждой перемене, смеясь над шутками Ричи и раскапывая туннели в песочнице на детской площадке.
Эдди лежал в кровати, прокручивая в голове все эти приятные воспоминания. Родственные души уже не занимали его голову; у него было всё, чего он только желал. Хорошие друзья и мама, которая ещё несколько дней кружилась над ним, после того, как он рассказал ей о песчаной атаке. Он рассказал и о своих новых друзьях, но в ответ она его рассказ она промолчала. Ну не могла же она расстроиться? Нет, не могла, ведь Эдди был так счастлив.
Но вот спина, почему-то, болела. Она болела у него весь день. Тупая боль пронзала место между лопаток, то самое, куда Ричи положил свою ладонь, прежде чем отдать Эдди его ингалятор. Но теперь боль усилилась. Ему совсем не хотелось беспокоить маму, но нужно было что-то с этим делать.
Тихо шурша носками по ковру, Эдди спустился на первый этаж. Мама уснула в кресле, хотя телевизор всё ещё был включен, освещая комнату своим голубоватым светом.
— Мам, — аккуратно позвал её Эдди, потряс за плечо, — мам, у меня спина болит. Сильно.
— Где? — резко спросила она, выпрямляясь в своём кресле. — Покажи.
Он завёл руку за спину и ткнул пальцем в самую её середину. Она подняла его футболку и внимательно осмотрела место, которое сильно болело. Эдди услышал, как у неё перехватило дыхание, прежде чем она опустила футболку на место.
— Должно быть, очередная аллергия. Или ты слишком много играл с теми хулиганами. Схожу завтра к доктору и возьму тебе лекарства. А теперь иди спать.
И он пошёл.
На следующий день, мама дала ему новую таблетку. Продолговатую, чуть розоватую. Она была горькой и совершенно ему не понравилась. Боль в спине прошла через пару дней.
Но мама сказала, что ему нужно продолжать принимать эти таблетки.
Он не хотел её расстраивать.