Work Text:
Что бы Дин ни говорил про «приберечь для фитнес-клуба», это не мешает ему трахать Сэма глазами каждый раз, когда они вместе оказываются в лифте. И это не останавливает Сэма от мыслей о Дине, когда во время обеденного перерыва он запирает дверь туалетной кабинки и начинает дразнить себя: сжимает член через брюки, пока не выдерживает и не вынимает, чтобы быстро задвигать ладонью, думая о зеленых глазах, которые, кажется, выжжены у него в подсознании. Он находит предлоги, чтобы пройти мимо кабинета Дина по несколько раз за день. Он замечает, как Дин ненавидит свой ланч, но все равно ест пророщенную пшеницу и салаты, как иногда смеется, разговаривая по телефону, как классно выглядит в деловых костюмах (и какие лишние они на нем). Сэм думает, как бы стянуть с Дина галстук и позволить ему этим галстуком связать Сэму запястья.
Иногда их взгляды встречаются, когда Сэм проходит мимо: Дин голодно смотрит ему вслед, и Сэм догадывается, что он и сам не лучше. Как-то раз Дин открывает рот, словно собирается что-то сказать — может быть, позвать Сэма внутрь, — но звонит телефон. Дин вздыхает и поднимает трубку.
Однажды они сталкиваются по пути к лифту — оба замирают, глядя друг на друга.
— Зайди ко мне в кабинет в 11:30, — говорит Дин, и Сэм кивает, глядя, как Дин уходит и как движется его задница под тканью строгих брюк.
Ровно в 11:30 Сэм садится на обтянутый кожей стул в офисе Дина; желудок скручивает узлами, накатывает возбуждение. Обойдя стол, Дин хватает Сэма за ворот желтой форменной рубашки и заставляет подняться.
Он застает Сэма врасплох: толкает и, резко развернув, укладывает на рабочий стол, прямо рядом с бухгалтерскими книгами и пачками бессмысленных документов. Острая ручка впивается в бок, — Дин наваливается сверху, Сэм ощущает тяжесть, жар и нетерпеливые руки. У Дина нежный рот, гораздо нежнее, чем Сэм себе представлял, с маленьким пятнышком щетины под пухлой нижней губой.
Похоже, Дину тоже кое-что снилось, и даже если это не так, он держит Сэма, словно тот — самое важное в этом мире.
Они целуются, будто делали это уже тысячу раз, их языки сталкиваются, скользят друг о друга, Дин посасывает кончик Сэмова языка, бедра толкаются навстречу друг другу, отчаянно и жадно сжимаются руки.
Слишком долго. Прошло слишком много времени.
Сэм не понимает, откуда это знает, — он просто знает и все.
Он обхватывает голову Дина и, притянув к себе, увлекает в поцелуй. Любопытный язык погружается глубже, ему нужно знать, он должен прочувствовать. Дин не отступает ни на дюйм, целует в ответ так же жестко и глубоко, его тело словно впаивается в тело Сэма — как вторая кожа. Словно он всегда был рядом, словно всегда был только с ним.
Дин прижимается к нему, царапает острыми стрелками на брюках, жестко накрахмаленной рубашкой — и все это так… неправильно. Сэм хочет избавиться от одежды, вырвать пуговицы и металл молнии и откинуть все это прочь.
— Кожа. Я хочу почувствовать твою кожу, — шепчет он Дину в рот и глубоко целует, дергая за галстук.
Дин убирает его руку, сам ослабляет узел, избавляясь от удавки, хватается за воротник и с силой распахивает рубашку. Пуговицы стучат по полированному дереву столешницы. Дин поводит плечами, и вот на нем уже ничего; пиджак соскальзывает со стола. Дин избавляется от штанов и принимается за одежду Сэма. Медленно. Сначала стягивает через голову футболку, его горячий рот едва отрывается ото рта Сэма. Дин бездумно отбрасывает футболку в сторону, увлеченно целует Сэма, язык проникает все глубже, пока Дин стаскивает с Сэма штаны.
А потом он высоко задирает ноги Сэма, проводит языком по расселине, нажимая чуть сильнее, когда касается входа. Сэм изгибает спину, подаваясь навстречу ощущениям, стонет, и Дин раскрывает его, язык проходит преграду, вылизывает, изворачивается внутри.
Крепко сжатые пальцы оставляют на бедрах синяки.
Сэм подкидывает бедра, изо рта рвутся жадные, отчаянные звуки, и Дин рычит в ответ. Его язык неистово толкается, пробуя Сэма изнутри.
Боже, да. Именно так.
Как же долго. Боже, так долго. Почему же они не?..
— Трахни меня, — выдыхает Сэм. — Боже. Мне нужно…
Дин замирает и отстраняется, его обнаженное тело восхитительно движется вдоль тела Сэма, кожа к коже, они соприкасаются грудью и животами, пальцы Дина впиваются в бедра, влажная, твердая головка уверенно надавливает. Дин выгибается, толкается вперед, и Сэм сжимает его сильнее, притягивает ближе. Без презерватива, но Сэму он и не нужен — он хочет прочувствовать. Боже, он чувствует Дина — кожа к коже, — член погружается глубже, наполняя, дарит сладкое жжение, жгучую боль, и это самое лучшее, что чувствовал Сэм с тех пор, как тут очутился. Наконец-то это... это ощущается верно. Правильно.
— Да, блядь. Боже, да, — выдыхает он. Обвивает руки вокруг Дина; дрожит всем телом, изгибается под Дином, сжимая его.
— Боже, какой же ты, — голос Дина хриплый, надломленный. Дин медленно тянет бедра Сэма на себя. Тягучее движение туда-обратно, и Сэм гортанно стонет, сосредотачиваясь на ощущениях.
— Сильнее, боже, сильнее.
— Ты требовательный, а? — безбашенно ухмыляется Дин, въезжая в Сэма сильно и глубоко — так, что перехватывает дыхание.
Что-то острое впивается в спину, но Сэму плевать, ведь в него вбивается Дин, наполняет, выгибает, его руки грубо держат Сэма, когда он впивается зубами. Сэм разводит ноги шире, бедром задевая подставку для карандашей. Та скатывается со стола, и ее содержимое дробно стучит по полу. Они оба извиваются на рабочем столе, рты впаяны друг друга.
Дин трахает его, словно пытается втрахать в стол, его член скользит, дергается в Сэме, задевает каждую нужную точку. Ощущения невъебенно хороши, Сэм просто цепляется за него, его тело содрогается на столе, пока Дин не обхватывает член Сэма и не начинает дрочить, как любит Сэм, — быстро и жестко.
Точно так же, как он берет Сэма.
Сжав зубы и откинув голову, Сэм кончает, изливаясь густым семенем между их животами, влажная кожа гладко скользит по коже. Дин продолжает толкаться в него, грубо и жадно целуя Сэма, стонет ему в рот. Он впивается ногтями и ведет по всей спине. По телу вспыхивает наслаждение, пока Сэму не начинает казаться, что он сейчас отрубится от переизбытка ощущений.
— Боже. Блядь. Сэм, — шипит Дин, вздрагивая, прикусывает кожу Сэма, по его телу проходит судорога, член дергается, наполняя Сэма горячим вязким семенем.
Какое-то время они лежат на столе, держа друг друга и не отпуская, стараются поймать дыхание, их тела содрогаются от отголосков оргазма.
— Наверно, мы должны здесь прибраться, — наконец подает голос Сэм.
Дин оглядывает беспорядок на полу и смеется.
— К черту. Пойдем на ланч.
— Чизбургеры, — соглашается Сэм.
Дин стонет.
— Не искушай.
***
Сэм убеждает Дина сходить в Хард Рок кафе. Под играющую из колонок Purple Haze Джимми Хендрикса Сэм наблюдает, как Дин с неприкрытым наслаждением поглощает чизбургер с беконом. И растягивает в улыбке губы с хлебными крошками на уголках.
***
После этого они не могут оторваться друг от друга.
В следующий раз, когда они оказываются одни в лифте, Дин, глянув на него, нажимает кнопку, и лифт останавливается между этажами.
Дин опускается на колени и берет член Сэма в рот, сосет, помогая рукой, пока Сэм не кончает, точно выстреливает, — колени дрожат, он с такой силой держится за поручни, что те вот-вот сломаются.
На следующий день Дин находит его у копира. Сэм запирает дверь в подсобку и отплачивает той же монетой.
Они трутся друг о друга, как подростки, в кладовке со швабрами. Дин трахает Сэма, распластав по рабочему столу; накинув ему на шею свой галстук, он тянет за него, пока со всей силой вламывается в Сэма, и Сэму кажется, что, кончая, он видит звездочки. Сэм приносит Дину ланч каждый день, с двойной порцией картошки фри и майонезом в бургере, большие куски пиццы, с которых стекает дополнительный сыр, фахитос с говядиной в жирной обертке, и Дин съедает все это, словно оно свалилось с небес, не забывая при этом притворно ругать Сэма и улыбаться.
Сны Сэма становятся все более навязчивыми, яркими, и кажется, он начинает понимать, почему его тянет к Дину, как магнитом.
— Почему? — выдыхает Дин, кусая нижнюю губу Сэма, пока тот объезжает его на офисном стуле. — Почему ты?
— Потому что так должно быть… — он зарывается руками в волосы Дина и ведет вниз, к шее.
— Так неправильно.
— Здесь все неправильно. — Сэм ощупывает спину Дина. — Но это… больше всего похоже на то, как должно быть.
— Не знаю почему… — Дин обхватывает лицо Сэма ладонями, держит крепко, — но я тебе верю.
Дин целует Сэма, и Сэм чувствует его отчаяние, желание, все, что когда-либо хотел.
В каждом сне Сэма Дин ему как брат — настоящий брат — или так близок, что уже ничто не имеет значения. Но также у них есть и секс. Мерный ритм бедер, сцепленные руки, скольжение кожи по коже — они связаны друг с другом во всех отношениях.
Устроив мокрое от пота лицо на плече Дина, Сэм решает, что завтра на обед принесет тому пирог.