Work Text:
Аомине расслабляет галстук и целует спящего Кисе в шею. Рета просыпается, кажется, мгновенно.
- Аоминеччи? - потягивается, зевает широко, - где ты был?
Аомине не отвечает, поглаживает теплое и мягкое со сна тело, Кисе смеется тихо.
- Всегда готов, да?
Хотя сам выгибается, подставляется под ласки. Дайки гладит ладонью внутреннюю сторону бедра, кусает в шею и Кисе заводится на раз. Трется, как кошак, мотает головой. Аомине же тянет, садюга несчастный. Запускает руку в тонкие стринги, и хотя всегда называет это "бабскими причудами", заводит это его не по-детски.
Сжимает истекающий смазкой член, получает в награду сладкий стон и улыбается.
Кисе дергает бедрами, пытается увеличить темп, но Дайки сдержан, раздражающе-спокоен.
- Ну же, Аоминеччи, ну... - Кисе не хочет ныть и его бесят эти просящие нотки в собственном голосе, но он на пределе, хочется больше, быстрее.
Аомине усмехается.
- Я сыт.
До Кисе не доходит смысл фразы, потому что Дайки облизывает пальцы и начинает его растягивать.
А зря - возможно, он многое бы понял, если бы захотел слушать, если бы захотел видеть засосы и укусы, оставленные уж точно не им, потому что из них двоих клыки всегда показывает Аомине.
Но Кисе зажмуривается и целует Дайки - иступленно-сладко. Его губы какие-то не такие, словно уже истерзанные и подготовленные, словно что-то было совсем недавно...
Аомине чувствует тревогу, звенит сигнальный звоночек, поэтому он быстрее отвлекает Рёту самым действенным сейчас способом: входит медленно, гладко. Агрессивно вбиваться внутрь, почти без смазки, он будет с другим.
Кисе все равно вскрикивает от неожиданности. Дайки нависает над ним, смотрит пытливо в глаза: понял ли? Догадался ли?
- Аоминеччи... нх... а ты меня любишь?
Аомине сбивается с темпа, смаргивает недоуменно. Потом хмурится - подобные "бабские" замашки его тоже бесят, но он все-таки отвечает:
- Да. Я всех люблю.
И это правда. Он не может сказать, что кого-то из своих двоих любовников любит больше.
Кисе - мягкий и нежный, его хочется холить и лелеять, он напоминает Дайки о временах в Тейко, когда он еще мог кого-то спасти или защитить. Их отношения и выходят из тогда - из средней школы, хотя и закончились с ее окончанием. Аомине действительно рад, что они восстановились потом, намного позже, после зимнего кубка, после разборок с этим ублюдком Хайзаки, когда Аомине понял, что он не единственный и главный ублюдок в мире.
Другая сторона медали сокрыта в Кагами. Именно он оставляет укусы и синяки, всегда сопротивляется до последнего.
С ним можно вспомнить, насколько ты силен и радоваться каждой новой победе. Аомине хмурится, когда вспоминает, когда именно они познакомились и впервые переспали ("переспали" с большой натяжкой. Скорее это выглядело так, словно Аомине изнасиловал Кагами), но те времена тоже были неплохи. Он действительно чувствовал себя единственным и непобедимым, и этот красноволосый гайдзин выбил почву из под ног. Его захотелось уничтожить. А потом - просто захотелось.
Не то, чтобы они ничего не замечали, думает Аомине тревожно. Не такие уж они глупые.
Но они все трое не хотят терять друг друга и это главная связующая цепь.
Кисе всхлипывает и раздирает ногтями спину, как раз на месте свежего укуса. Аомине морщится, на мгновение забывается: в голове вдруг всплывает воспоминание двух-часовой давности, когда оголодавший Кагами оседлал его, жадный до болезненных поцелуев. Он толкается слишком сильно, Рета вскрикивает и кончает, закусив губу.
Аоминае путается: реальности накладываются друг на друга, Кисе обнимает его шею и шепчет отчаянное "люблю", и в то же время Кагами упирается рукой ему в грудь, смотрит хмуро и шипит "не в меня".
Дайки всегда кончает внутрь. Кисе это нравится, ну а Кагами... ему, на самом деле, тоже нравится, только приходится держать марку.
Аомине смеется, когда думает, чем связаны эти двое. Кисе утыкается носом ему в шею, выдыхает.
- Что такое, Аоминеччи?
- Я хочу тебя кое с кем познакомить, - отвечает он, ухмыляясь.
Аомине уверен: он сможет доказать этим двоим, что его любви хватит на всех.