Work Text:
В Цинхэ лежал снег. Ровный покров застилал поля и крыши, словно чистый лист бумаги, и Лань Сичэнь завороженно смотрел по сторонам, когда они, опустившись на землю, шли по широкой дороге к воротам Нечистой Юдоли. Ванцзи спокойно следовал за ним, такой же невозмутимый, как всегда, но его взгляд, едва ли заметный кому-то, скользил по людям и постройкам. Это было ни капли не похоже на Облачные Глубины — резиденция клана Не находилась посреди города, среди оживленных улиц и богатых домов, и множество людей сновало туда-сюда по каким-то делам. Все еще шел снег, ярко светило холодное зимнее солнце, слышался откуда-то детский смех и громкие женские голоса. Из лавок тянуло едой — пахло жареным мясом и горячей выпечкой, уже висели кое-где праздничные украшения.
Не Минцзюэ решительно шагал вперед и то и дело отвечал кивком на вежливые поклоны: никто не удивлялся его присутствию в городе, среди переругивающихся лавочников и детей с паровыми булочками. Это тоже совсем не напоминало Облачные Глубины, но Лань Сичэнь, поразмыслив, решил, что такая атмосфера ему нравилась. Он, стараясь держаться в рамках приличий, смотрел по сторонам и отмечал детали — как вешала какая-то женщина фонарь на окно, как старик убирал груду снега рядом со своим домом, как смеялась покрасневшая от холода девушка. Рядом с Не Минцзюэ все тут же кланялись — и взрослые, и дети, а снег все валил и валил белым пологом.
Не удержавшись, Лань Сичэнь повернулся и поинтересовался:
— Здесь так каждую зиму?
Не Минцзюэ, не замедляя шага, кивнул. Он не смотрел по сторонам и игнорировал все, что происходило вокруг — Лань Сичэню едва удавалось сохранять тот же темп и не растерять при этом остатки приличий. Ванцзи, по-прежнему уверенно державшийся на полшага позади, не отставал, но чуть недовольно сдвигал брови.
В Облачных Глубинах Не Минцзюэ явно сдерживал свой шаг.
— А ваша резиденция? Туда разрешен доступ простым людям? — снова спросил Лань Сичэнь, бросив взгляд на небольшую группу людей у бокового входа и кого-то в одежде Не.
— Если дело важное — да, — коротко ответил Не Минцзюэ.
От его дыхания в воздух вырывались облачка пара, и на мгновение Лань Сичэнь залюбовался этим зрелищем. Мысли о его жестах — резких, уверенных — преследовали его каждый день с того момента, как Не Минцзюэ покинул Облачные Глубины, и Лань Сичэнь остался один, ворочаясь по ночам без сна. Он едва ли отдавал себе отчет в том, о чем именно думал, и каждый раз, тяжело дыша, молча утыкался лицом в подушку.
— Мы очень благодарны, что ты нас встретил, — спохватившись, вежливо добавил он, и Ванцзи кивнул в подтверждение его слов. — Дядя передал нам такое множество бумаг по твоему вопросу, но мы сумеем тебе помочь разобраться со всем. Я надеюсь, наш визит не отвлечет тебя от чего-то более важного.
Не Минцзюэ только повел плечом, будто это не имело никакого значения. Лань Сичэнь хотел задать еще множество вопросов, но не успел — они уткнулись в высокие каменные ворота со знаменем ордена на них.
Широкие створки медленно распахнулись сами собой.
Они прошли по внутреннему двору, где чистили двор слуги, переговаривались заклинатели в одеждах клана Не, кое-где сопровождающие посетителей. Откуда-то с дальней части поместья доносился лязг стали, который прерывался четкими командами учителя, а затем начинался снова. Заклинатели — высокие, с расправленными и плечами и саблями на поясе — подходили к ним для приветствия ровным и уверенным шагом.
Атмосферой это место слегка походило на казармы или военное училище, но одновременно было домом. Об этом напоминали аппетитные запахи обеда, едва слышный детский смех вдалеке и украсившие деревья и окна черно-золотые фонарики. Все здесь было возведено монументально: высокие и широкие каменные стены с темными крышами совсем не напоминали изящные постройки Облачных Глубин, но вписывались в мрачноватый пейзаж окружавших их гор. Немногочисленные деревья были усыпаны снегом, резьба на окнах покрылась изморозью.
— Добро пожаловать в Нечистую Юдоль, — будничным тоном сказал Не Минцзюэ, когда они вошли в просторный холл главного строения — дома, где жил глава клана с ближайшей родней.
На стене напротив входа красовалось еще одно огромное знамя клана, по обе стороны пробивался свет сквозь резные окна. Здесь не было слишком много украшений или предметов искусства: только ровные каменные стены и деревянный пол, но помещение выглядело домашним, обжитым.
Возможно, все дело было в том, что плечом Лань Сичэнь ощущал тепло Не Минцзюэ, а это место — скромное и аскетичное — было его домом.
— Братец Сичэнь! — раздалось вдруг возбужденное, и Лань Сичэнь широко распахнул глаза.
Из-за угла выбежал мальчик лет двенадцати: еще не юноша, но уже не ребенок, в одеждах клана, с растрепанными волосами и чуть округлым наивным лицом. В руке он сжимал бумажный веер, а на лице сияла улыбка — это наверняка был младший брат Не Минцзюэ, Не Хуайсан.
Отступив на полшага, Лань Сичэнь, а вслед за ним Ванцзи, вежливо поклонились. Не Хуайсан тут же последовал их примеру — настолько непохожий на своего брата, насколько Лань Сичэнь мог вообразить.
— Нам очень приятно познакомиться, Не Хуайсан, — Лань Сичэнь приветливо улыбнулся. — Минцзюэ-сюн много рассказывал о тебе.
— Рад встрече, младший сын главы клана Не, — церемонно откликнулся Ванцзи.
Он уже перестал хмуриться, и на лицо вернулось прежнее спокойное выражение, — внутри поместья ему явно нравилось больше, чем снаружи, в городе.
Не Хуайсан уже раскрыл рот для ответа, но Не Минцзюэ его резко одернул:
— Не влетай в гостей! Разве тебе не пора тренироваться?
— Погода совсем не подходит для тренировок, брат! — укоризненно воскликнул Не Хуайсан и тут же поспешил перевести тему: — Братец Сичэнь, братец Ванцзи, я столько о вас слышал и так рад, что мы наконец увиделись. Хотите посмотреть на мою коллекцию вееров?
Он заторопился куда-то, но Не Минцзюэ цепко схватил его за плечо.
— Веера подождут. Мне сказали, что сегодня ты пропустил утреннюю медитацию. В чем причина?
Он сдвинул брови, и Не Хуайсан тут же заметно затрясся и затараторил:
— У меня с утра очень болела голова из-за смены погоды, вот и все. Я обязательно наверстаю все на вечерней медитации, не беспокойся, брат!
Не Минцзюэ нахмурился только сильнее, и Лань Сичэнь не решился вмешиваться в их разговор.
От неминуемой расправы Не Хуайсана спас стремительно подошедший к ним заклинатель, который, поклонившись, обратился к Не Минцзюэ:
— Глава, вас срочно ждут в приемной. Из-за снегопада все еще не вернулась группа юных заклинателей, которые уходили в горы позавчера, их родные беспокоятся.
— Сейчас буду, — коротко кивнул, Не Минцзюэ повернулся к брату. — Раз уж не тренируешься, проведи гостей по поместью и городу. Я освобожусь к часу собаки*.
— Будет сделано, брат, — энергично заверил его Не Хуайсан. — Так вот, моя коллекция…
Он нетерпеливо взмахнул веером, дожидаясь их реакции, и Лань Сичэнь, поймав взгляд Ванцзи, чуть виновато улыбнулся.
— Я сейчас присоединюсь к вам, — пообещал он ободряюще.
Едва слышно вздохнув, Ванцзи кивнул и неторопливо последовал за оживленно что-то поясняющим Не Хуайсаном. Вскоре они скрылись в одном из широких каменных коридоров.
— Минцзюэ-сюн, мне жаль, если мы прибыли в не самый подходящий момент, — мягко сказал он. — Я знаю, что сейчас у тебя много дел.
Он оглянулся, но Ванцзи с Не Хуайнсаном уже ушли, а больше в холле никого не было. Потянувшись вперед, Лань Сичэнь взял его руку и на мгновение прижал к своей груди.
— Я скучал, — признался он вполголоса и, закусив губу, еще раз обернулся.
Быстро, стараясь не растерять всю решимость, он потянулся вперед и прижался к его губам в коротком, торопливом поцелуе. Рука Не Минцзюэ прошлась по его плечу, и Лань Сичэнь, выдохнув, отстранился.
Губы Не Минцзюэ тронула едва заметная улыбка, которая тут же пропала. Он молча сжал его ладонь в своей и поднес к губам, прежде чем отстраниться.
— Я скоро освобожусь, — повторил он негромко. — А пока тебе придется потерпеть общество моего брата.
Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и зашагал в ту сторону, где до этого скрылся оповестивший его заклинатель. Лань Сичэнь постоял какое-то время, глядя вслед удаляющейся прямой спине, и неторопливо последовал за Не Хуайсаном и Ванцзи.
Несколькими минутами позже они уже шагали по широким дорожкам в сторону остальных построек. Не Хуайсан кутался в теплый меховой плащ, то и дело морщился от холода, но веер из рук по-прежнему не выпускал.
— Здесь у нас Зал предков, — жизнерадостно комментировал он, указывая веером на одно из строений. — А там мы принимаем гостей.
Снегопад уже утих, и теперь Нечистую Юдоль наконец-то можно было без помех разглядеть в прохладных лучах закатного солнца. Снег выбелил землю, укрыл темные крыши домов, и теперь все дремало, будто под тонким полотном. Лань Сичэнь смотрел на высокие каменные здания и пытался представить, как проводил здесь Не Минцзюэ свое детство. Бегал по дорожкам с игрушечной саблей? Прилежно тренировался с утра до ночи? Развязывал драки, хмурился, смеялся?
Возможно, он чаще улыбался: так, как сегодня после того короткого поцелуя.
Краска поползла к скулам, и Лань Сичэнь торопливо отогнал эту мысль.
— А вот тут тренируются, — Не Хуайсан со вздохом указал на открывшееся перед ними пространство.
Он остановился, позволяя им осмотреть площадки. Их было множество — полигон уходил вдаль, тянулся по всей ширине поместья, и почти на каждой из площадок кто-то тренировался. По одному, в парах или целыми группами, — создавалось впечатление, что тренировки в Нечистой Юдоли велись с раннего утра до позднего вечера.
— Смотреть здесь особенно нечего, — торопливо заметил Не Хуайсан. — Давайте я лучше…
— Погоди немного, — мягко попросил его Лань Сичэнь и скосил взгляд на Ванцзи.
Тот стоял, устремив взгляд на ближайшую к ним площадку, и с явным интересом наблюдал за поединком. Бой на саблях велся совсем не так, как на мечах, и ему еще не приходилось видеть это оружие у обоих соперников, поэтому картина невольно захватывала взгляд.
Двое на площадке взмахивали клинками уверенными резкими движениями, с легкостью вращали тяжелые сабли и двигались по утоптанному снегу так привычно, словно в этом не было никакой сложности. Чуть дальше — Лань Сичэнь перевел взгляд — тренировалась группа юношей под руководством учителя, а поодаль заклинатель оттачивал движения в одиночку.
— Я думаю, брат будет рад, если вы потренируетесь с ним здесь, — заметил Не Хуайсан без особого энтузиазма в голосе.
Он нетерпеливо притопывал ногой — то ли от холода, то ли от раздражения.
— А разве А-Сан не будет рад потренироваться сам? — осторожно осведомился Лань Сичэнь. — Я уверен, Ванцзи с удовольствием составит тебе компанию. Вам обоим полезно будет попробовать бой против непривычного оружия. Верно, Ванцзи?
Он скосил на него взгляд, и тот сдержанно кивнул.
— Боевые способности клана Не очень впечатляют, — сказал он ровным тоном. — Я хотел бы испытать это сам.
Он метнул на Не Хуайсана короткий оценивающий взгляд — едва ли он был похож на человека, способного дать серьезный отпор, но нельзя было оценивать кого-то, не увидев его в деле.
После его слов Не Хуайсан мгновенно побледнел и прикрылся веером.
— Пожалуй, буду вынужден отказаться, — торопливо замотал головой он. — Братец Ванцзи слишком силен для меня и сможет подобрать себе более достойного соперника.
— Это же всего лишь тренировка, нечего бояться! — Лань Сичэнь издал короткий смешок. — Минцзюэ-сюн говорил, что тебе не хватает поединков. Может, я сам смогу немного помочь тебе с этим? Смена стиля боя соперника всегда освежает интерес к занятиям.
— Братец Сичэнь, я рад буду обсудить это, но немного позже, здесь слишком холодно для долгих бесед, — поспешно возразил Не Хуайсан и вновь нетерпеливо топнул ногой. — А сейчас предлагаю вернуться обратно в дом. Тренировочные площадки вам еще успеет показать брат.
Не Минцзюэ не преувеличивал, когда описывал эту проблему — Не Хуайсан действительно не проявлял ни малейшего интереса к тренировкам. Решать такое за один разговор не стоило, и, улыбнувшись, Лань Сичэнь согласился:
— Ты прав, мы еще сможем вернуться к этому позже.
— Вот и замечательно! — просиял Не Хуайсан. — Пойдемте!
От его усталости не осталось и следа.
Едва они снова переступили порог дома, Не Хуайсан тут же бодро устремился в сторону своих комнат — очевидно, к обещанной коллекции вееров.
— Брат так редко приводит гостей, — рассказывал он, пока они шли по пустому коридору. — Если кто-то и приезжает, то обычно только другие наши родственники. А про вас брат очень много говорил!
Лань Сичэнь улыбнулся. Было сложно представить, как Не Минцзюэ много говорил о чем-то или о ком-то, но ему нравилось, как эти слова звучали. Возможно, тот даже рассказывал брату что-то из происшествий во время учебы, и по его рассказам Не Хуайсан мог представить себе их всех, не зная их лиц. Так он сам в раннем детстве воображал советы глав кланов, о которых говорил с другими взрослыми дядя, не зная никого, но рисуя в фантазии красочные образы.
— Минцзюэ-сюну понравилось в Облачных Глубинах? — поинтересовался Лань Сичэнь.
Не Хуайсан энергично закивал.
— Конечно! Он сказал, что я обязательно туда поеду учиться, когда достигну подходящего возраста. Он сказал, что столькому там научился, — он тут же распахнул веер и несколько раз обмахнулся им. — А вот и моя коллекция!
Комната, куда он распахнул дверь, оказалась забита всеми возможными произведениями искусства, и по взгляду Не Хуайсана сразу стало ясно — здесь они задержатся надолго.
Когда веера закончились, начались картины, затем — кисти, а после — свитки.
Лань Сичэнь внимательно выслушивал долгие и красочные комментарии и пояснения к каждой из драгоценностей, но порой уплывал в собственные мысли, слишком неуместные и неловкие. Раз за разом он возвращался к ощущению теплых губ под своими, вновь вспоминал горячую руку на своей ладони, и не мог удержаться, чтобы не представить, что ждало их дальше. Они ни разу не обсуждали это вслух, но здесь, вдалеке от Облачных Глубин и их правил, Лань Сичэнь чувствовал в себе необъяснимую смелость и готовность пробовать то, о чем раньше боялся думать.
Когда он осознавал, что это подразумевало обнаженного Не Минцзюэ, который касался его тела, хотелось срочно выйти из дома и уткнуться пылающим лицом в первый попавшийся сугроб.
Привезенный ему в подарок горный пейзаж Не Хуайсан долго расхваливал с видом ценителя, не обойдя вниманием ни одну деталь: от такой серьезной оценки Лань Сичэню на мгновение стало неловко. Он старался, изображая стремительный водопад и горные потоки в Гусу, но собственные умения в рисовании еще предстояло долго оттачивать. Ванцзи, не впечатленный рассказами про веера, слушал разбор картины с интересом, хоть и старался не подавать вида.
Не Хуайсана это явно вдохновило, и он с восторгом принялся за демонстрацию очередного раритета.
Многие экземпляры, которые хранились здесь, едва ли можно было легко отыскать. Бережно коснувшись протянутого свитка, Лань Сичэнь осторожно уточнил:
— Это ведь все досталось тебе от родственников, А-Сан?
— Большинство, но многое подарил брат, — с легкостью поделился Не Хуайсан и, порывшись, извлек из футляра еще один свиток. — Вот, взгляните! Брат рассказывал, что вы очень хорошо разбираетесь в музыке, вам будет интересно.
В его руках была нотная запись, которой было уже не меньше ста лет. Аккуратно развернув свиток, Лань Сичэнь взял его так, чтобы склонившемуся Ванцзи было видно, и быстро пробежался взглядом по нотам. Эта была легкая мелодия для гуциня, какая-то песня, сочиненная давным-давно и почти забытая сейчас. В библиотеке Облачных Глубин хранились намного более значимые ноты, но даже такая партитура обладала немалой ценностью.
— Удивительная вещь, — похвалил он, свернув список. — Это тоже подарил Минцзюэ-сюн?
Не Хуайсан кивнул и бережно сложил ноты обратно в футляр, отвернулся, чтобы положить его обратно на подставку.
— Брат плохо в этом разбирается, — со странной интонацией протянул он, не оборачиваясь. — Ему помогают родственники и остальные, но он… не слишком этим интересуется.
На мгновение повисла короткая пауза, будто Не Хуайсан хотел добавить еще что-то, но не решался.
— Зато брат очень щедрый и благородный, — вдруг улыбнувшись, сообщил он и распахнул веер. — Братец Сичэнь, братец Ванцзи, я очень рад, что вы составили мне компанию. Вот-вот подадут ужин, а я уже проголодался!
За окном лунный свет проливался чистым потоком на молчаливое поместье. Ужин завершился, и все обитатели разбрелись по своим покоям — медитировать, беседовать или готовиться ко сну, только самые упорные все еще тренировались сзади на площадках.
Лань Сичэнь прислонился к стене, всматриваясь в замерший пейзаж и далекие, едва видимые горы вдалеке. В мысли, как прежде, невольно проник Не Минцзюэ.
После ужина они с Ванцзи долго играли дуэтом, не позволяя себе забыть о занятиях даже вдалеке от дома, а после, разойдясь в свои комнаты, медитировали в одиночестве. Лань Сичэнь пытался сосредоточиться, выбросить из головы все лишнее, но разум не желал обретать ясность и четкость. Здесь, в Нечистой Юдоли, все было совсем иначе, и даже непривычные запахи и звуки отвлекали от дела.
Сильнее прочего мешали, вновь и вновь, мысли о Не Минцзюэ.
После часа бесплодных попыток Лань Сичэнь не выдержал и встал, застыв у окна и пытаясь привести в порядок спутанный разум.
Не Минцзюэ не было за ужином, и уже почти минул час свиньи**, а он до сих пор не вернулся в поместье. Им и в самом деле не следовало приезжать в такое время — едва освоившийся молодой глава каждый день обязан был доказывать, что достоин этого звания, иначе после не смог бы преодолеть влияние старейшин никогда.
Лань Сичэнь подумал о том, как Не Минцзюэ стоял где-то на горном перевале, залитый лунным светом, и снежинки оседали на его ресницах. Ветер трепал длинные волосы и края плаща, а голос, уверенный и четкий, раздавал команды. Здесь, в Цинхэ, он выглядел дома, полноправным хозяином этих мест, и каждый раз от этой мысли что-то вздрагивало внутри.
Следом Лань Сичэнь подумал о ленте, которую отдал Не Минцзюэ незадолго до его отъезда, и о том, где тот ее хранил. Часто ли доставал, думал ли при этом о нем, хотел ли оказаться рядом.
Из окна тянуло холодным воздухом, и Лань Сичэнь поежился, снова всматриваясь в ведущую к дому дорогу.
Он стоял так полпалочки ладана, когда в небе мелькнули смутные силуэты. Они приближались, и вот уже можно было рассмотреть группу заклинателей на саблях, которые летели в направлении поместья. Впереди высилась фигура Не Минцзюэ.
Сердце тут же забилось быстрее.
Лань Сичэнь быстро подхватил с сиденья оставленный теплый плащ и, накинув его на плечи, поторопился к выходу. В этом крыле почти не было других посетителей — только Ванцзи уже спал в соседней комнате, и где-то в противоположной стороне дома предположительно медитировал Не Хуайсан. Лань Сичэнь стремительно прошел по пустым коридорам обратно в огромный холл и, толкнув тяжелую дверь, вышел на каменные ступени.
Ночной воздух обдал щеки холодом, лунный свет блеснул, отражаясь на чистом снегу.
Заклинатели уже опустились на землю и теперь шли ко входу, негромко переговариваясь между собой. Лань Сичэнь смотрел, как Не Минцзюэ на ходу стряхивал снег с плаща и вполголоса раздавал команды. За несколько шагов до ступеней сопровождающие, поклонившись, разошлись, и оставшееся расстояние он преодолел сам.
Лань Сичэнь стоял, прислонившись к колонне, и улыбался, пока тот неспешно поднимался по каменным ступеням. Его волосы повлажнели от снега, щеки раскраснелись, но лицо, еще недавно нахмуренное, просветлело.
— Пришлось поискать их в горах, — пояснил он коротко, прежде чем подойти вплотную. — Уже отправили всех по домам. Пройдемся?
Слегка склонившись в шутливом жесте, он протянул ему руку, и Лань Сичэнь с улыбкой ее принял.
Широкая и прохладная ладонь крепко сжала его пальцы.
— А-Сан уже показал нам поместье, — заметил Лань Сичэнь, пока они спускались по ступеням. — Общительный и приветливый юноша. Для своего возраста так хорошо разбирается в искусстве.
— Надоедал своими веерами? — снова нахмурился Не Минцзюэ.
— Он очень умело их расписывает, — возразил Лань Сичэнь и крепче стиснул его руку.
Не Минцзюэ фыркнул, но спорить не стал.
Он уверенно вел его куда-то в дальнюю часть поместья, где светились под лунным светом укрытые снегом деревья. Ветер уже утих, и теперь вся Нечистая Юдоль, вопреки своему названию, сверкала, словно выточенная из самого ясного нефрита. Пальцы Не Минцзюэ сжимали его ладонь, его плечо касалось собственного, и снег тихо похрустывал под ногами в такт их дыханию.
Лань Сичэнь хотел расспросить его о том, что он делал сегодня, но не решился нарушить повисшую тишину. Он молча бросал взгляды на острый профиль Не Минцзюэ, чуть заметно гладил большим пальцем его руку и думал о том, что впервые за долгое время они наконец оказались наедине. Все мысли, которые он упорно пытался оттолкнуть в течение дня, вновь лезли в голову, и от этого становилось жарко даже на таком морозе.
— Я подумал, что тебе понравится, — сказал вдруг Не Минцзюэ и остановился.
Лань Сичэнь оторвал от него взгляд и окинул взглядом открывшийся пейзаж.
Перед ними был пруд, полностью затянутый льдом. Они проходили мимо днем вместе с Не Хуайсаном, но ночью, в свете луны он выглядел совсем иначе. Лед сверкал, как огромный кусок горного хрусталя, едва слышно потрескивая от мороза.
Это было красиво так, что захватывало дух, и еще больше сжималось сердце от того, насколько непривычным был такой жест от Не Минцзюэ. Десятки и сотни раз они стояли вдвоем у прудов, озер и водопадов в Облачных Глубинах, но Лань Сичэнь давно привык к легкой дымке над реками дома, к их стремительному течению и никогда не замерзающей воде.
Медленно он подошел чуть ближе и склонился над прудом. Под тонкой коркой льда можно было рассмотреть карпов, которые неспешно двигались туда-сюда, будто тени. Лань Сичэнь наблюдал за ними какое-то время, прежде чем стремительно выпрямиться и и повернуться к Не Минцзюэ.
Тот смотрел на него спокойным внимательным взглядом — так же, как оглядывал свои владения, как пронизывал глазами все, что принадлежало ему по праву. Яркий свет луны высвечивал резкие черты лица, пускал блики в ореховых глазах, отражался от застежек плаща, блестел на широких наплечниках. Таким — с расправленными бровями, сосредоточенный и молчаливый — он неуловимо менялся, но от этого из раза в раз становился только прекраснее.
Если было бы возможным полюбить его еще раз, Лань Сичэнь сделал бы это столько раз, сколько смог.
Широкая прохладная ладонь медленно поднялась и легла на его щеку. На мгновение сердце замерло, а затем застучало, словно сумасшедший колокольчик лин. Не выдержав, Лань Сичэнь зажмурился, а затем первый подался вперед и прижался к его губам.
Не Минцзюэ разжал вторую руку, чтобы прижать его к себе за поясницу, и Лань Сичэнь наощупь закинул руки ему на шею. Его губы слегка потрескались от мороза, пальцы на щеке мягко гладили кожу, и тело — чуть почти знакомое, напряженное — прижималось к его собственному. Неуверенно Лань Сичэнь разомкнул губы, позволяя его языку скользнуть в свой рот, и только прижался ближе. Внизу живота потянуло невыносимой сладостью, голова закружилась от нехватки воздуха — или от того, как скручивалось все внутри в тугой узел от прикосновений прохладной ладони к шее, от шершавых губ.
Кровь хлынула в лицо в ту же секунду, когда он осознал, что прижималось к его бедру сквозь несколько слоев плотной одежды. Пальцы тут же онемели, голос пропал.
— Минцзюэ-сюн, — шепнул Лань Сичэнь чуть слышно и приоткрыл глаза, когда они наконец отстранились друг от друга. — Минцзюэ-сюн. Я думал о тебе. Весь день. И я очень…
Он замолчал, не в силах найти слов, чтобы продолжить. В неосознанном, инстинктивном жесте он толкнулся бедрами вперед, потираясь о его пах своим, и Не Минцзюэ странно выдохнул.
— Я тоже, — сдавленно подтвердил он. Его тело напряглось еще больше, чем прежде, и уже не только лицо, — все тело, казалось горело огнем. — Сичэнь. Ты хочешь… вернуться в дом?
Лань Сичэнь бросил на него короткий взгляд из-под ресниц, прежде чем кивнуть.
— Я хочу, — признался он одними губами. — Тебя.
Из-за собственной смелости снова закружилась голова, и по всему телу волной прошелся жар. Зимняя ночь и серебристый снег вокруг перестали существовать — Лань Сичэнь с легкостью скинул бы зимний плащ, не заметив разницы.
От его слов Не Минцзюэ вздрогнул и переменился в лице.
— Пойдем, — потребовал он севшим голосом и, вновь сжав его руку, торопливо устремился обратно к дому.
Они преодолели все расстояние до входа за пару минут, и Лань Сичэнь едва не путался в краях собственной одежды, ничего перед собой не видя. В паху тянуло уже невыносимо, до того, что ноги заплетались, и он послушно шел за Не Минцзюэ, крепко держась за его руку.
Все мысли вертелись вокруг того, что их ждало, когда они наконец окажутся за плотно запертыми дверями — только вдвоем. Он уже видел Не Минцзюэ раньше полураздетым, но еще ни разу — целиком, и даже наедине с собой не решался представлять, что могло произойти между ними. Они ни разу не целовались подолгу — только несколько раз в Облачных Глубинах, торопливо, не решаясь касаться друг друга слишком тесно, обнимать слишком крепко.
От одной мысли о том, что Не Минцзюэ мог бы сделать с ним, разум затягивало дымкой, словно пруды в Гусу по весне.
Он замер, пока Не Минцзюэ пинком распахивал широкие двери дома, не отпуская его руки, а потом так же уверенно вел его по пустым коридорам. Уже, скорее всего, пробили отбой, но Не Минцзюэ испепелил бы взглядом любого, кто посмел бы ему об этом сказать. Длинный хвост болтался из стороны в сторону при быстрой ходьбе и то и дело задевал его плечо, и даже от этого контакта все тело вздрагивало. От тяжести между ног Лань Сичэнь едва шел, с трудом переставляя ступни, и выдохнул от облегчения, когда Не Минцзюэ остановился у одной из дверей.
Раньше Лань Сичэнь был только в его комнате в Облачных Глубинах — полупустой, почти не занятой личными вещами. Еще днем он трепетал бы от мысли о том, что увидит его личные покои, но сейчас важность даже этого факта отодвинулась назад.
Важным было только то, как скоро бы Не Минцзюэ коснулся его между ног.
От собственных мыслей Лань Сичэнь снова едва не задрожал и почти повис на нем, когда тот раскрыл дверь и завел его вовнутрь. В следующее мгновение дверь за ними захлопнулась, и они наконец остались вдвоем.
Они оказались лицом друг к другу у стены, и на мгновение повисла тишина.
От его близости вновь закружилась голова. Сглотнув, Лань Сичэнь убрал прядь волос за ухо и замер, глядя прямо в темные глаза перед собой. Не Минцзюэ неторопливо поднял ладони, мягко провел ими по его локтям и наконец устроил на плечах. В этом не было ничего такого, чего они не делали бы прежде, но вновь Лань Сичэня будто ошпарили кипятком. Так же неспешно он обнял его за шею, и Не Минцзюэ легко подтолкнул его к стене. Лопатки уперлись в камень, согревшиеся пальцы чуть заметно сжались.
— Сичэнь, — он смотрел прямо на него, и Лань Сичэнь терялся, плавился от его жара. — Если ты скажешь, я остановлюсь. Хорошо? Одно слово.
Его губы были так близко, своей грудью он почти прижимался к его и прожигал его насквозь своим невыносимым взглядом. Лань Сичэнь смотрел на него, не отрываясь, и медленно наклонил голову. Сердце колотилось, как в тот момент, когда он вручал подрагивающими руками ему свою ленту.
— Я хочу, — твердо повторил шепотом. — И доверяю тебе.
Не Минцзюэ сделал глубокий прерывистый вдох и, подавшись вперед, снова прижался к его губам. Его рука спустилась чуть ниже и коснулась ворота, едва ощутимо погладила шею. От простых, невесомых прикосновений перехватывало дыхание и слабели колени.
Не торопясь, Не Минцзюэ осторожно сдвинул руку еще ниже, дотрагиваясь до его груди, ведя вдоль запаха ханьфу. Он поглядывал то на него, то на свою ладонь, словно не был до конца уверен в том, что делал, но не собирался отступать. Лань Сичэнь затаил дыхание и крепче вцепился в его плечи, когда теплые пальцы прошлись по его животу и опустились ниже.
От первого прикосновения он не сдержал вскрик. Это было совсем легко, почти неощутимо через множество слоев одежды, но он затрясся и дернулся, пытаясь прижаться ближе к широкой ладони. Не Минцзюэ бросил на него короткий испытывающий взгляд, и он торопливо закивал:
— Да. Да. Пожалуйста, сделай т-так еще раз.
Тот медленно наклонил голову и, подавшись вперед, вдруг прижался губами к его шее. Лань Сичэнь вздрогнул и с шумом втянул в себя воздух, прежде чем вскинуть бедра.
Не Минцзюэ только охнул и чуть крепче сжал ладонь. Перед глазами все снова на миг потемнело.
Высвободив одну руку, Лань Сичэнь неловко погладил его плечо и скользнул по руке, перевел на грудь, повторяя его движения. Он задержался на несколько мгновений, не решаясь провести ниже, и наконец накрыл ладонью его пах. Красивое лицо Не Минцзюэ напряглось, веки плотно сжались. Он наклонился к его плечу, обжигая горячим дыханием ухо, касаясь губами плеча.
— Продолжай, — скомандовал он хрипло. — Сичэнь. Сильнее.
От его голоса что-то сладко скрутило внутри, и колени ослабли. Едва дыша, Лань Сичэнь послушно погладил еще раз, чуть сжал ладонь, пока Не Минцзюэ зашарил свободной рукой по его груди, животу и потянул завязки пояса. Ворот немного ослаб, и тот поцеловал еще раз, на этот раз — открывшиеся ключицы. Он еще секунду развязывал его пояс, а затем распахнул верхнее ханьфу и вдруг с силой сжал пальцы, провел рукой вверх-вниз. Лань Сичэнь ахнул, подавившись стоном, и толкнулся в его ладонь. Полы ханьфу разошлись, и даже через несколько слоев тонкой ткани рука Не Минцзюэ была обжигающе горячая. Он почти не стоял на ногах — все тело дрожало от напряжения, от тянущего чувства внизу. Он беспомощно зашарил ладонью по его груди, касаясь мышц через ткань, нащупывая концы пояса.
Когда он наконец дернул его, не рассчитав силу, ткань с треском разошлась, и оборванный конец пояса остался у него в руках. Полы верхнего ханьфу медленно распахнулись.
— Извини, — он не сдержал короткий неловкий смешок. — Минцзюэ-сюн, я…
Тот чуть усмехнулся в ответ и одним движением сбросил с плеч верхнее ханьфу, а затем так же неторопливо дернул завязки нижнего.
Из-за пазухи вывалилась длинная белая лента — точно такая же, как та, которую носил сейчас Лань Сичэнь. «Значит, всегда с ним», — мелькнула невольная мысль, и он едва устоял на ногах от интимности этого жеста.
На щеках Не Минцзюэ появилась краска, и он торопливо подхватил упавшую ленту, уложил ее в рукав снятого ханьфу. Лань Сичэнь не сдержал смущенную улыбку, и только после этого поднял взгляд.
Под тонкой тканью уже угадывалась его фигура — тренированная множеством поединков и стычек, дружеских и серьезных, сотней ночных охот. Пальцы закололо от желания наконец провести по гладкой загорелой коже ладонью и ощутить теплые струящиеся потоки его духовной энергии.
Лань Сичэнь решительно подался вперед и обеими руками дернул края его нижнего ханьфу, а затем — завязки рубашки. Ткань снова затрещала под его руками, но он только подался ближе, прижимаясь вплотную. Выдохнув, он снова потерся бедрами о его пах, и на пробу провел рукой по обнажившейся коже груди. От этого прикосновения уши обожгло жаром, и голова закружилась. Когда горячие пальцы поддели завязки его собственных одежд и потянули за ворот, Лань Сичэнь молча подался вперед и прижался к нему вплотную с неслышным вздохом. Казалось, весь жар перетекал из тела Не Минцзюэ в его собственное и концентрировался в паху, где каждое новое прикосновение отзывалось до черноты перед глазами.
— Лента, — пробормотал он сдавленно.
Он хотел объяснить, что не мог делать это в ней, но Не Минцзюэ понял его без лишних слов — прижался к ткани на лбу в коротком поцелуе и, уцепившись зубами за край, стащил ее с головы. На миг Лань Сичэнь встретился с ним взглядом — с горящим решительным взглядом, полным желания, и он был направлен на него. В его глазах одновременно было и страстное нетерпение, и неуловимая обрывочная нежность, и тщательно скрытая неуверенность.
Он медленно сжал ленту в руке и поднес ее к губам.
Лань Сичэнь выдохнул и, отдернув ленту в сторону, вместо этого поцеловал его сам. Полуодетыми, в комнате наедине, это ощущалось совсем иначе, чем короткие поцелуи украдкой где-то за деревьями: Не Минцзюэ крепко держал одной рукой его бедро и ласкал быстрыми, рваными движениями его грудь, и выбившиеся из хвоста волосы щекотали голую шею. Горячий язык уверенно проникал в его рот и раздвигал губы, скользил по кромке зубов. Не выдержав, Лань Сичэнь издал еще один короткий стон и негромко позвал:
— Минцзюэ-сюн. П-пожалуйста. Я больше не могу.
Их глаза встретились, и Не Минцзюэ молча кивнул. Его рука снова скользнула между их тел, плотно прижатых друг к другу, распахивая остатки рубашки, и одним движением он спустил его штаны. Лань Сичэнь сглотнул, переступая с ноги на ногу, чтобы выбраться из повисшей одежды, шире расставляя колени. Взгляд Не Минцзюэ тут же устремился вниз — на его обнаженную грудь, на голые бедра, на возбужденный — от этой мысли скулы заалели еще больше — член. Жгучий стыд залил его с ног до головы, но затем Не Минцзюэ приспустил вниз свои штаны.
От открывшегося зрелища во рту пересохло, и Лань Сичэнь торопливо отвел взгляд.
— Ты не против, если я… — хрипло начал Не Минцзюэ, но договорить Лань Сичэнь ему не дал.
Он молча поймал его руку за запястье и, обмирая от собственной смелости, прижал ее к их членам. Сглотнув, Не Минцзюэ обхватил их обоих, и Лань Сичэнь решительно устроил свою ладонь рядом. Это быстро странное, ни с чем не сравнимое ощущение — Не Минцзюэ, горячий и напряженный, прижимался к нему, и их ладони двигались в одном ритме.
Лань Сичэнь чувствовал себя натянутой струной гуциня: стоило только отпустить — и звук разлился бы по комнате. Ничего перед собой не видя, он прижался ближе, чувствуя грудью обжигающую кожу Не Минцзюэ, снова целуя горячие губы, лихорадочно обводя свободной рукой широкую спину. Все звуки смешались в сплошной фон, предметы утратили четкость, все тело выкручивало от дикого, невыносимого удовольствия. Этого было слишком много — запах Не Минцзюэ и его шумное дыхание заполняли все вокруг, и их потоки духовной энергии сливались, перетекали друг в друга.
Лань Сичэню хватило еще несколько сильных движений, чтобы излиться в подставленную ладонь. Наконец отпущенная струна отзвенела.
Он не удержался на ногах — Не Минцзюэ вовремя подхватил его за талию, прижимая к себе. Первые несколько секунд Лань Сичэнь не видел ничего, с трудом восстанавливая дыхание, только все еще чувствовал горячие прикосновения к бедру. Когда он наконец пришел в себя, на живот брызнуло горячее; Не Минцзюэ с шумом выдохнул и вжался лицом в его плечо.
Лань Сичэнь привычно сомкнул руки на его шее.
Голова как будто принадлежала кому-то другому — опустошенная от любых мыслей, как после хорошей медитации в несколько дней. Все конечности словно налились металлом, но в то же мгновение тело было легким, как перышко, наконец избавившись от такого долгого и тянущего напряжения.
Это было слишком хорошо, чтобы пытаться описать словами, и Лань Сичэнь молча скользнул рукой по теплой спине.
— Сичэнь, — пробормотал Не Минцзюэ ему в шею едва слышно. — Ты ведь не жалеешь?
Смысл его слов доходил до него очень долго.
— Нет, — наконец шепнул он куда-то в спутанные темные пряди. — Минцзюэ-сюн. Мне так хорошо.
Сглотнув, он попытался выпрямиться, чтобы переменить позу, но в следующее мгновение Не Минцзюэ отстранился. Обняв Лань Сичэня одной рукой за плечи, он легко подхватил его на руки. Его тепло мгновенно окутало целиком, надежной плотной волной, и Лань Сичэнь, не в силах протестовать, только крепче обхватил его шею.
Кровать — простая, без излишеств и украшений — была в нескольких шагах. Не Минцзюэ уложил его на подушки так осторожно, будто у него в руках была по меньшей мере драгоценная фарфоровая ваза, и мягко отвел в сторону пряди его волос.
Не так же, — понял Лань Сичэнь через мгновение, когда Не Минцзюэ устроился на боку рядом с ним.
Не Минцзюэ было плевать на драгоценные вазы или раритетные свитки, ему не было дела до произведений искусства и древних сокровищ, он ни капли не ценил шелковые веера и изысканные картины.
Не Минцзюэ смотрел на него так, будто он перевешивал для него весь мир.
Не в силах выразить чувства словами, Лань Сичэнь молча подался вперед, тесно прижался к нему и слабо, неуверенно улыбнулся.
Сердце дрогнуло и забилось сильнее, когда Не Минцзюэ спокойно и мягко улыбнулся в ответ.
изображение
Утром за завтраком Не Хуайсан демонстративно зевал и потирал виски.
— Ночью мне так плохо спалось, — жаловаться он в пространство и без аппетита тыкал палочками в тарелку. — Снова так разболелась голова. Наверное, от погоды.
Лань Сичэнь заставил себя вежливо улыбнуться и ухватил палочками немного риса — их завтрак по отдельной просьбе был куда менее изысканным, чем у хозяев. Ванцзи, сидевший рядом, невозмутимо поглощал свой рис и в общей беседе участвовать явно не намеревался. Следом взгляд невольно скользнул на Не Минцзюэ во главе стола — тот сидел, нахмурившись, и думал о чем-то своем.
Никто не собирался приходить ему на помощь.
— Перемена погоды и правда очень утомительна, — согласился Лань Сичэнь наконец.
Он уткнулся в свою миску взглядом. Этой ночью погода была последним, о чем он мог бы думать.
— Да, эти постоянные мигрени! — живо откликнулся Не Хуайсан и снова вяло поковырял кусок мяса. — И такой воздух! Братец Сичэнь хорошо спал этой ночью?
Он тут же невинно прикрылся веером, но цепкий и внимательный взгляд никуда не исчез. Лань Сичэнь почувствовал, как краска неумолимо начала подбираться к лицу. За ночь он проспал немногим больше пары часов, но это было не тем, что он собирался объяснять.
— Немного непривычно на новом месте, но в целом хорошо, — это было практически правдой.
Та пара часов сна, проведенная в руках Не Минцзюэ, помогла восстановиться едва ли не больше, чем привычный распорядок дня в Облачных Глубинах. Проснувшись к пяти, он не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться немного на спящего Не Минцзюэ, а затем бесшумно выскользнул из спальни и вернулся в свою нерасстеленную постель.
Ванцзи, который к тому моменту наверняка сидел и медитировал в соседней комнате, не мог этого не слышать, но никак не подал виду.
— Странно, — тут же удивился Не Хуайсан и неторопливо обмахнулся веером. — А мне казалось, что…
Вдруг он прервался и, поспешно отложив веер, снова взялся за палочки. Любой от взгляда Не Минцзюэ немедленно поступил бы точно так же.
— Хватит лишних разговоров, — резко сказал он и внимательно осмотрел всех. — После завтрака тебя ждет тренировка. Я надеюсь, — он чуть прищурился, — Ванцзи не откажется потренироваться с тобой немного.
Тот тщательно прожевал рис во рту, сглотнул и только после этого вежливо откликнулся:
— Буду рад, глава клана Не, — и спокойно продолжил трапезу.
— Тогда, Минцзюэ-сюн, возможно… — начал Лань Сичэнь, не до конца уверенный в своем предположении.
— Возможно, — заверил тот, и на мгновение его взгляд повеселел. — Ты, Сичэнь, потренируешься со мной.
Лань Сичэнь молча улыбнулся и принялся за свой рис.
В Нечистой Юдоли их ждало еще две недели — четырнадцать закатов и рассветов вместе, четырнадцать ночей в одной постели и четырнадцать дней в обществе друг друга. Дальше последовали бы месяцы и годы, полные тоски друг по другу, одиноких ночей в пустой постели, нечастых встреч на собраниях глав кланов, редких ночных охот вместе. Дальше были бы новые встречи и разлуки, были бы неудачи и радости, было бы все, через что им предстояло пройти вместе, и Лань Сичэнь был готов к любому повороту судьбы.
Имело значение только то, что теперь их пути были связаны.
* — часы суток по восточному гороскопу: 19.00-20.59
** — часы суток по восточному гороскопу: 21.00-22.59