Work Text:
Мино не такой, как Сынхун. Мино несколько раз стучит, прежде чем войти в чужую квартиру. Он не ждёт, пока ему откроют, но пару секунд привычно стоит под дверью, изучая чуть облупившуюся краску под потолком.
С порога встречает, как обычно, Сынюн – в одних боксерах и чёрной потрёпанной футболке (Мино, зная Сынюна и его привычки, не уверен, что младший не натянул их только что, услышав стук в дверь). Тор встречает его тоже, выглядывая из-за угла – такой стеснительный.
Сынюн улыбается, растягивая свои полные губы почти до ушей, и рукой опирается на дверь (не торопясь её закрыть).
— Хун дома?
— Дома.
— Спит?
— Нет, на кухне.
Улыбка с лица младшего не исчезает, но брови всё равно ползут к переносице в непонимании. Мино это замечает и подмигивает, но практически сразу хмурится сам (у Сынюна есть дурацкая привычка ржать, когда Мино пытается выглядеть крутым).
Мино вздыхает, качая головой, а потом орёт басом:
— Хуни!
Голос отражается эхом не только в квартире, но и на лестничной площадке. Кто-нибудь мог бы даже подпрыгнуть от неожиданности (Джину, например, но он слишком занят новой дорамой).
У Сынхуна ленивая и слишком неторопливая походка (ещё он шаркает как будто специально, и это бесит), а ещё взгляд – в народе именуется «как же вы меня заебали, детки».
— Чего орёшь? — Сынхун зевает и потягивается. — Наши собаки из-за тебя заиками станут.
— Там Джину-хён... Ты ему нужен, короче. Сходи, а?
Сынхун закатывает глаза, а ещё с упрёком смотрит почему-то на Сынюна.
Из квартиры он выходит босиком.
— Ты что делаешь? — Сынюн едва не падает, когда лишается опоры в виде двери, и косится на Мино с удивлением.
— Дверь запер.
— Но у Сынхуна нет ключей...
— Именно поэтому я её и запер, — Мино широко улыбается и простирает руки. — Иди сюда.
Сынюн очень тонкий, но всё равно ужасно мягкий. А ещё он обнимает крепко, прижимаясь своей щекой к чужой шее.
Мино держит руки на спине Сынюна, чуть выше поясницы. Он улыбается, заглядывая в чужие глаза, и целует – мягко, сладко, осторожно.
Сынюн дразнится: отстраняется и мотает головой, когда Мино подаётся вперёд снова; облизывает покрасневшие губы. А потом сам целует, не смыкая глаз (Сынюн любит целоваться, не разрывая зрительного контакта).
Сынхун орёт за дверью:
— Вы – маленькие паршивцы. Ни за что вас не прощу.
И, похоже, уходит (судя по звуку, всё ещё босиком).
Сынюн хихикает прямо в поцелуй; Мино скользит руками вверх по его спине и зарывается пальцами в мягкие (даже несмотря на постоянные осветления и окрашивания) волосы.
Руки Сынюна всё это время покоятся на его, Мино, шее; Сынюн проводит большим пальцем по его линии челюсти, потому что её тоже любит.
Сынюн его вообще:
— Люблю тебя, — и никогда не скрывает.
Мино его тоже, но вместо слов – толкает вглубь квартиры.
Отто смотрит на них заинтересованно и настороженно одновременно.
— Это комната Сынхуна, — Сынюн прячет смех в чужих ключицах. — Он же убьёт.
— Он тебе всё прощает.
От Сынюна всегда пахнет крышесносно, даже если это просто запах шампуня (а ещё легкий оттенок лавандового масла – так Сынюн избавляется от головной боли). Мино зарывается носом в его волосы и сжимает пальцами его задницу:
— Хочу тебя, — он глубоко вдыхает чужой запах, прикрыв глаза. — Хочу в тебя.
— Мне стыдно заниматься сексом на глазах у наших с Хуном детей, — Сынюн оглядывается на собак, но Мино из объятий не выпускает.
— Тебе не было стыдно заниматься сексом на глазах у Джонни и Рэя, — Мино сжимает пальцы сильнее.
— Они ведь пришли в самый разгар. Или мне стоило завизжать и спрыгнуть с кровати, прикрывшись простынёй?
Мино вздыхает и цокает языком; Сынюн победно улыбается.
— Отто, пожалуйста, — Мино жалобно смотрит на собаку. — Ну, чувак, по-братски...
По-братски или нет, но Отто словно всё понимает и с лаем уносится из комнаты (как будто сейчас побежит рассказывать Сынхуну; хорошо, что Отто не умеет открывать двери). Сынюн провожает его взглядом немного офигевшим, а Мино собой доволен (юный укротитель собак, ей-богу).
— Я тоже тебя люблю, — отвечает Мино, наконец, словами.
Сынюн их ловит своими губами и возвращает (делит между ними).
Любовь они тоже делят – одну на двоих на сынхуновой кровати.