Chapter Text
Когда Крис Рэдфилд за несколько минут до посадки отсаживается от Ребекки к нему под левый бок — в действительности же выглядит так, будто это Леон пристроился — его пристроили — под чужой массивной рукой — Леон этого первое время не замечает. Мир вокруг становится тише и незаметнее, когда всего несколько часов назад ты мог умереть от рук… от такого количества таких рук. Черт возьми, Ариас бросил его через крышу прямиком в стену, и Леон невероятно благодарен шоку и адреналину, которые всё ещё не позволяют ему почувствовать боль.
Боль, помяните его, блять, слово, будет просто адской.
— Леон? — наклоняется Крис к его уху, и он бы вздрогнул от неожиданности, да только и на это сил как-то не особо. — Ты как?
Если его прямо сейчас кто-нибудь не кинет в постель, чтобы он, наконец, здорово выспался, то он застрелится. В остальном пока что в порядке.
Они прокружили над Нью-Йорком несколько часов, подняли на вертолет еще один баллон вакцины, а потом прокатились над окраинами распространения вируса, что заняло еще почти два часа. Ребекка за это время успела пару раз уснуть у Криса на плече, и, правда, Леон бы сфотографировал их, чтобы потом шантажировать при любой возможности, если бы не парочка нюансов. Во-первых, у него нет при себе телефона; во-вторых, скорее всего он с ними увидится только лет через пять, и это еще дай боже; и в-третьих, он не настолько сентиментальный, чтобы постоянно таскать у себя в телефоне фотографию этих двух воссоединившихся голубков.
Они ему даже не друзья.
Клэр Рэдфилд Леону друг, но даже ее фотографии спрятаны где-то в глубине папок его старого ноутбука.
Он так давно не видел Клэр.
Он так сильно хочет напиться.
— Леон, ты слышишь? — Крис щелкает пальцами рядом с головой Леона. Звук и правда кажется глухим, но Леон не особо удивляется.
Последние двадцать четыре часа вокруг него было так много блядского шума. Пулеметная очередь, одиночные выстрелы, не до конца мертвое рычание, взрыв снаряда гранатомета, звук вращающихся лопастей вертолета, гул собственной крови в ушах. С таким образом жизни, как у него, Леон в принципе удивлен, что он еще не оглох.
— Не совсем, — он отвечает достаточно громко, чтобы Крис слышал, а сидящие рядом с ними женщины нет. Не то чтобы он принципиально мудачится и как-то скрывает свое состояние от остальных (хотя он определенно мог бы, он этим людям ничего не должен, и они ему тоже ничего не должны), просто не он один здесь устал, Надя и Ребекка все еще не в самом лучшем состоянии. Да и Крис тоже, наверняка, устал от него. Леон не может его за это судить, он от себя тоже устал. — Но готов внимать каждому твоему слову.
— Мы уже на подлете к базе BSAA, там посмотрят твою руку, — Леон, пожалуй, даже улавливает в его голосе некое беспокойство, когда под конец фразы откидывает голову на стену кабины.
— Лучше бы они посмотрели мне кровать, на которой можно уснуть, — голос у Леона низкий и хриплый, а ведь его в этот раз даже никто не душил. — Если ты думаешь, что я высыпался перед тем, как ты пришел и нахрен испоганил мне остатки отпуска, то ты… это… — Леон на мгновение теряют логику собственных слов. Он подозревает сотрясение, но не может вспомнить, чтобы он слишком сильно бился обо что-либо головой. Впрочем если он не помнит, не значит, что этого не было. — В общем не важно. Готов упасть в руки ваших фантастических медиков. Надеюсь, моя страховка покроет великолепные услуги альянса.
— Альянс готов предоставить тебе услуги абсолютно, черт возьми, просто так, — Крис усмехается и также откидывается на стену. Его ладонь не настойчиво ложится ему на ноги, и плечо соприкасается с плечом Леона. — Можешь не вспоминать номер страховки.
Леон, наверное, не против конечностей Криса рядом с собой — он, в основном, терпеть не может, когда кому-то не терпится до него дотронуться, но конкретно сейчас ему как-то плевать. Крис не выглядит как парень, который может ему навредить. Вернее, Крис очень даже выглядит как тот, кто может навредить абсолютно кому, блять, угодно, но Леон ведь знает его.
Крис тот человек, который пытается сделать этот мир немного безопаснее, и не его вина, если для него это возможно только через грубую физическую силу и оружие.
В общем, Крис не представляет для Леона особой угрозы. И когда адреналин его отпускает, Леон в красках чувствует, насколько сильно у него начинает болеть всё, так что он не сопротивляется, чтобы не навредить себе же ещё больше.
В конце концов, это просто прикосновение, и Леону пора перестать так сильно параноить по этому поводу.
Как много людей он отогнал от себя из-за страха того, что до него, о нет, дотронутся.
— Спасибо за такое великодушие, — его губы пересохли, и голос все еще хриплый, но Крис наверняка его слышит. — Но я страховку наизусть помню. Я ее тебе даже мертвым скажу.
— Надеюсь нет.
— Это такое непрозрачное пожелание сдохнуть? — Леон усмехается, поднимая руку для того, чтобы убрать челку с глаз, но тут же роняя ее обратно. Болезненный спазм проходит от кончиков пальцев до спины, и он морщится.
— Это такой намек на то, что я не хочу увидеть тебя мертвым.
— Не волнуйся, скорее всего мы больше не увидимся, — Леон на проверку делает крошечное движение плечами и удовлетворенно выдыхает, когда понимает, что это не настолько больно, как он успел испугаться. — Если только ты снова не припрешься похерить мне отпуск.
— Вообще-то я планировал позвать тебя где-нибудь выпить сегодня, — начинает Крис, и Леон боковым зрением замечает, как тот поворачивается к нему лицом. — По крайней мере до тех пор, пока не увидел, как ты предпочитаешь приложиться к бутылке с утра пораньше.
— Было двенадцать дня, — вяло протестует Леон, потому что очень много почему.
Он потерял так много людей — ему следовало оставаться самостоятельным оперативником, тогда на его совести лежал бы только один труп, и это его собственный. У него к сорока так и не появился хотя бы хороший психотерапевт, с которым он мог бы об этом поговорить.
Ну и к тому же ему нравился алкоголь. Ему нравился его вкус, нравился сам процесс употребления и нравилось состояние измененного сознания.
Ну и в конце концов, за последние двадцать лет Леон ни дня не был в безопасности.
В его голове это всегда звучало как хороший тост.
— И мне вроде как не пять лет, — продолжает Леон скорее ворчливо, чем зло. — Могу делать то, что хочется, пока это не нарушает закон.
ДиСи в этот момент сажает вертолет, и Надя в окровавленных бинтах проходит к нему, ласково задевая Криса ладонью.
— Ну, вообще ты сегодня нарушил много законов, — выдыхает Крис. — Но… в общем, может все-таки сходим куда-нибудь? Не сегодня, нам всем следует отдохнуть, а может завтра? Какой-нибудь бар, или может ресторан там, боулинг, что угодно.
— Кажется, недалеко от Чикагского Александрийского Университета есть неплохой бар, — говорит громче Леон, так, чтобы Ребекка и, может, Надя с ДиСи его услышали. — Там хорошее пиво, насколько я помню.
— Вы там с Клэр были, да? — спрашивает Ребекка. Она проснулась за несколько минут до посадки и уже натянула на босые ноги высокие тяжелые ботинки. Кружева на белом платье, которое Леон на ее месте сжег бы, невероятно ей идут — она выглядит в них мило и миниатюрно. Так, как, казалось бы, сложно выглядеть при такой жизни, какая была у нее. Если бы его слова были уместны, то Леон сказал бы, что она очень красивая, хоть и выглядит невероятно уставшей.
— Ага. Ну что, ребят, как насчет бара недалеко от Чикаг-
— Леон.
— Молчу, — он усмехается, и прямо чувствует взгляд Ребекки и руку Криса на себе. Радует только то, что Надя и ДиСи на него сейчас не смотрят. — В общем, это неплохая идея Криса. Да и действительно, мне нужно оплакать тот новенький дукати.
— А нам нужно оплакать Дэминана, — вмешивается в разговор Надя, и у Леона в животе оседает вина.
На самом деле, он так привык работать в одиночку (никто не прикроет спину, никто не предаст, никто не умрет), что совершенно не привык терять кого-то еще живого. Да, к такому не привыкнешь, но, возможно, он мог бы быть готов к этому. Леон был не готов ни когда потерял всю свою команду, ни когда Крис на его глазах потерял своего бойца. Леон привык не помнить о худшем, пока не предоставляется возможность полностью и глубоко утопить себя в горе. Скорее всего ему нужно найти себе психотерапевта и поговорить с ним на эту тему.
— Так что мы в деле, — продолжает Надя.
Леон кивает ей, и поднимается на ноги первым. В ту же секунду он думает, что сейчас упадет и в качестве бонуса расшибет себе колени и, если совсем не повезет, голову, но соскользнувшая с бедра секунду назад рука тут же твердо ложится ему на поясницу, а вторая рука на низ живота. Крис готов в любую секунду усадить его себе на колени, и Леон был бы тронут такой заботой, но неустойчивость в ногах ему больше кажется, чем является действительной.
Нет никакой реальной причины отказать себе в том, чтобы стряхнуть с себя чужие руки, но Леон старается не огрызаться. Спорить с любым из Рэдфилдов себе дороже, и Леон никогда не мог перейти с ними на грубую силу — Клэр была его другом, а Крис банально больше его.
Леон кивает и уверенно снимает его руку со своего живота.
Выходит из самолета он первым, надеясь, что никто, на самом деле, не вспомнит о нем, когда они пойдут в тот бар с хорошим пивом недалеко от Чикагского Александрийского Университета.