Chapter Text
Я повертел на пальце ключ, полученный от коменданта. Вот и всё, завтра первый день новой жизни. Больше никаких ночных дежурств, никаких пациентов, никакого серого бездорожья, в котором не раз на моей памяти застревала машина Скорой. Биоинформатика в престижном университете столицы обещала быть интересной, да и стипендии по гранту должно было хватить на жизнь.
Просторный лифт повёз меня на десятый этаж. Сейчас разложу вещи и хорошенечко высплюсь, а завтра уже на учёбу. От общежития до факультета курсируют бесплатные автобусы, так сказала комендант, но на всякий случай я встану пораньше.
Ключ повернулся в замке. Я окинул взглядом захламлённую комнату.
Мой сосед, кем бы он ни был, явно не ждал, что к нему кого-то подселят. Что ж, пора напомнить ему, что он не в своей квартире, а в общежитии, и пусть убирает свой хлам с моей кровати.
— Привет, — громко сказал я. Реакции не последовало. Сосед, кажется, спал. Я подошёл ближе, потряс его за плечо. Выспится ночью, а сейчас пусть поможет мне убраться здесь. В таком свинарнике я жить точно не намерен.
Болезненно худой парень лежал на боку и трясся мелкой дрожью, обхватив себя руками, а я стиснул зубы от нехорошего предчувствия. Грубо потряс его за плечо. Он открыл глаза, и его мутный, затуманенный взгляд не оставил мне никаких сомнений. Отвратительно.
— Ангел? — спросил он.
— Дьявол, — бросил я сквозь зубы, в его глазах промелькнул испуг, но вскоре он уже внимательно изучал моё лицо. Не знаю, что он видел, но он улыбался в никуда.
Я знал только один способ привести его в чувство. Мне не хотелось ждать, пока его отпустит та дрянь, которой он закинулся.
Я достал из рюкзака аптечку. У бывшего врача Скорой аптечка в разы больше, чем у нормального человека. Я понимал, что сейчас я не на работе и этот торчок не подписывал мне согласия на медицинское вмешательство. Но также я понимал, что он никому не пожалуется. Я запер дверь комнаты изнутри.
Я не смотрел на его дурацкую обдолбанную улыбку, пока доставал из упаковки шприц. Не говоря ни слова, я перевернул его мордой в подушку. Он дернулся, я уселся на его ноги, фиксируя их, приспустил его потёртые домашние штаны. На всякий случай ткнул его в подушку, чтобы не было лишних звуков, и одним точным движением всадил иглу с пролонг-антидотом ему в ягодицу. Медленно надавил на поршень.
Я не знаю, что происходило в его изменённой реальности, но, когда я аккуратно утилизировал шприц и ампулу, он уже плакал, закрыв лицо руками. Я поморщился.
Разочарование подкралось незаметно, и теперь я оказался целиком во власти этого чувства. Ожидания не совпали с реальностью. Здесь преспокойно проживает торчок.
Я с досадой пнул его рюкзак, стоявший рядом с кроватью. Таких, как он, я не считал за полноценных людей. Что бы ни привело его на эту кривую дорожку, ему нет оправдания.
Он, пошатываясь, сел. Вытер слёзы. Посмотрел на меня, и взгляд был более ясным.
— Ну привет, — мрачно произнёс я. Он кивнул. Я окинул комнату взглядом и решил прояснить ситуацию сразу.
— Значит так, обдолбыш. Если ты не хочешь, чтобы тебя исключили со скандалом, ты будешь жить здесь по моим правилам. Не закидываться дрянью, убираться и сидеть тихо, как мышь. Сегодня тебе повезло, мне было не до разборок. Но терпеть торчков у себя в комнате я не намерен.
— Понял, — сказал он кратко, затем встал и потянулся. Я проводил его взглядом до двери ванной и тяжело вздохнул.
***
Пределы и производные казались ускользающими и одновременно растянуто-липкими, пока я выныривал из сна.
— Алан, — голос Эрика.
Он ни разу не будил меня за эти три месяца. Я постепенно начал осознавать себя заснувшим за столом. Чёртова высшая математика, чёртовы бессонные ночи. Всё тело затекло. Я потянулся к телефону. 7:15.
— Спасибо, — недоверчиво произнёс я. Это было первое слово, которое я сказал Эрику после нашего не самого приятного знакомства. Надо сказать, эти три месяца он был почти идеальным соседом. Не употреблял, не раскидывал вещи, убирался по графику и не разговаривал со мной. А тут, на тебе, оказывается, он помнит о моём существовании и даже о том, во сколько я встаю.
Я катастрофически не справлялся с учёбой, но упрямо шёл вперёд, стиснув зубы. Ходил на все консультации преподавателей, вёл конспекты и не спал ночами перед коллоквиумами. Первое высшее далось мне не в пример легче, надо отметить.
Сейчас хватит времени собраться и успеть на автобус. Перед выходом Эрик пожелал мне удачи.
***
Я провалил коллоквиум. Я не понимаю, то ли я настолько тупой, то ли математика настолько не моё. Злость билась внутри осточертело, просила выхода. И я подумал, что если Эрик вдруг решил взяться за старое, просто разобью ему морду. Но скорее всего Эрик по-прежнему примерный сосед.
Я распахнул дверь в комнату. Эрик, сидевший на кровати с ноутбуком, поднял на меня взгляд. Я закрыл дверь аккуратно, хотя больше всего хотелось ей хлопнуть. Сделал несколько шагов и ударился пальцем об стул. И вдруг меня сорвало. Я швырнул стул через полкомнаты в стену.
Не отпустило, зато стало стыдно. Я перевёл взгляд на Эрика. Он смотрел спокойно, разве что не усмехаясь.
— Будешь ржать — разобью ебало, — пообещал я ласково. Эрик неожиданно встал и подошёл ко мне.
— Хочешь — разбей, мне всё равно, — сказал он.
Я посмотрел на него пристально. Этот загадочный тип снова начал меня нервировать.
— Снова на дозе? — спросил я.
— Чист, — он пожал плечами.
Я всмотрелся в него. Действительно, чист, судя по всему. По крайней мере, знакомых признаков я не углядел. Он легонько толкнул меня в плечо, и я среагировал мгновенно. Я не ожидал от себя такой злости, застилающей глаза, не ожидал, что повалю его на пол и буду бить, как грушу.
Через несколько ударов я опомнился. Передо мной был Эрик, на этот раз ни в чём не повинный, особенно в моём провале коллоквиума, просто попавший под горячую руку. Я почувствовал себя крайне странно. Злость утихла. Но мне будто бы… понравилось? Я оглядел его лицо. Мда, рука у меня, конечно, тяжёлая. Большая часть моей злости пришлась на его левую челюсть и левый глаз.
— Остыл? — спросил он, и его голос чуть дрогнул. У меня бы не повернулся язык извиниться, и я просто поднялся с пола. Чуть помедлив, протянул ему руку, помогая встать.
— Помочь с математикой? — таков был его следующий вопрос. Я никак не ожидал такого после того, что я с ним сделал. Но почему-то решил не отказываться.
— Ну попробуй.
***
— Разобрались? — спросил он.
— Разобрались, — я сидел с ошарашенным видом. Эрик объяснил мне всё гораздо лучше, чем преподаватели. Похоже, у меня были шансы исправить всё.
— Тогда я, пожалуй, выпью чаю. Тебе налить?
— Да, — я закрыл тетрадь. Было даже жаль, что завтра воскресенье. Впрочем, в понедельник снова пары по высшей математике. — Эрик… — я замялся. Я хотел спросить и сказать столько всего…
— Да? — он обернулся с двумя кружками в руках.
— Ты всё-таки торчок или нет?
— Кого ты называешь торчками? Определение, пожалуйста, — он натянуто улыбнулся.
— Ну, у тебя зависимость от дряни?
— Как видишь, я три месяца чист и меня не ломает.
— Но почему ты в тот день настолько объебался?
— Были причины, — он дёрнул плечом.
— Для такого не может быть причин, — убеждённо произнёс я.
— А для того, что ты сегодня устроил, причины могут быть? — его голос прозвучал едко. Он подошёл ко мне и вручил кружку с чаем. — У нас у всех свои демоны, Алан.
Я не нашёл, что ему на это сказать. Отхлебнул чаю и обжёгся.
— Твою мать! Он горячий, Эрик! Какого чёрта!
— Тебе надо было холодной разбавить? — голос Эрика снова прозвучал буднично.
— Да, — я вздохнул. — И сахара. Две ложки.
— Пойдём, сядем за стол, — позвал Эрик. — Не стоять же посреди комнаты. Сахар только кубиками.
Я подтянул свой стул к его столу. Некоторое время мы сидели и молча пили чай. Я взглянул на Эрика — когда на него падал свет, выглядел он чудовищно.
— Как в понедельник пойдёшь на учёбу такой красивый? — спросил я. Внутри противно зашевелилась вина, напоминая о том, из-за кого лицо Эрика выглядит именно так.
— Я занимаюсь расчётами по удалённому доступу. Отправлю отчёт как обычно, — он пожал плечами. — Я вообще выхожу только в магазин или на прогулку. Что подумают продавщицы, меня не ебёт.
— А не болит? — поинтересовался я.
— Болит, — он усмехнулся. — Голова вообще раскалывается. А что, можешь вколоть обезбол по дружбе?
— Если надо, могу, — я не ожидал, что он попросит, но меня бы это действительно не затруднило. — Таблетки не помогают?
— От таблеток желудок с ума начинает сходить.
— Ложись тогда.
Эрик глотнул ещё чаю и лёг на кровать лицом в подушку. Чуть приспустил свои домашние штаны.
Я достал одноразовые перчатки, шприц и ампулу. Глянул на Эрика — тот, кажется, внимательно за мной наблюдал. Когда всё было готово, я подошёл ближе.
— Стесняешься, что ли? — спросил я. — Сильнее приспусти, я же в мышцу буду колоть.
Не дождавшись, я сам оголил его ягодицы чуть сильнее, чем следовало, и моему взгляду открылось то, что я, судя по всему, не должен был видеть и не заметил в прошлый раз.
На середине правой ягодицы была татуировка со значком масти треф.
Всё бы ничего, но я знал, что означают татуировки на мужских ягодицах. Я знал, что веду себя крайне бестактно, но остановиться не мог и коснулся значка пальцем.
— Где набили? — спросил я.
— Коли уже, — вздохнул он.
Я коснулся ватой другой ягодицы.
— Ты расслабишься или нет? — спросил я. — Расслабь мышцы.
Я поймал себя на том, что знак треф приковывает мой взгляд к себе. А ещё — на том, что я разглядываю худощавые ягодицы Эрика… Вроде такие парни не в моём вкусе, но…
Я снова мазнул ватой по его левой ягодице, затем быстро всадил шприц. Медленно надавил на поршень, вытащил шприц, прижал вату, закрыл иглу колпачком. Взглянул, как он поспешил прикрыть ягодицы, и вдруг почувствовал, как к паху приливает кровь.
Я захотел его трахнуть. Видимо, осознание того, что его уже трахали до меня, сняло какие-то барьеры.
Он сел рядом со мной, окинул меня взглядом, и кровь прилила уже к щекам. От паха, впрочем, не отхлынула. Я понял, что он заметил мой стояк.
— Не знал, что тебя заводят карточные масти, — медленно проговорил он. — Если хочешь, могу выйти, спокойно подрочишь.
— А ты, значит, не даёшь кому попало? — когда я теряюсь, то начинаю вести себя нагло.
Он усмехнулся.
— Можешь подождать, пока у меня пройдёт голова. Объяснять математику я могу в любом состоянии, а трахаться — нет, уж извини.
Не зная, что делать, я вернулся к недопитому чаю. Сладким он был гораздо приятнее. Мысли роились в голове как пчёлы. Что я знаю об Эрике? Почти ничего. А вспомню ли я, как трахаться с живым человеком? Почему всё так быстро? Пару лет назад я расстался с Кевином, и с тех пор моим верным партнёром была только правая рука. Сейчас как будто навалилось осознание, насколько я соскучился по теплу чужого тела.
Эрик подошёл, отхлебнул чая и отправился в ванную. Минуты казались бесконечными, я то и дело смотрел на часы. Наконец, Эрик вернулся и подошёл ко мне. Молча протянул упакованный презерватив.
В этом было что-то неправильное. Я отложил презерватив в сторону и притянул Эрика к себе. Запустил пальцы в его растрёпанные волосы. Он стоял, как вкопанный.
— В чём дело? — спросил я.
— Послушай, Алан. Не играй со мной в нежность, я такого не выношу. Просто надень презерватив и трахни меня в любой удобной позе. Ты снимешь напряжение, я сниму напряжение, и мы вернёмся к нашему чаю.
Как же меня бесил Эрик в эту минуту!
Мне не хотелось играть по его правилам.
— Ты думаешь, мне интересно спать с бревном? — спросил я. Затем развернул Эрика спиной ко мне — он не сопротивлялся. Выхватил у него из рук смазку, выдавил немного на свои пальцы. Он приспустил штаны вместе с трусами и развёл руками ягодицы.
Это выглядело почти равнодушно.
Я вытащил ремень из своих джинсов и, хорошенько размахнувшись, хлестнул ему по ягодицам, попадая заодно и по пальцам.
Эрик вскрикнул от неожиданности, распрямился, повернулся ко мне.
— Да что с тобой не так, ублюдок конченый?
— Со мной?! Это с тобой что не так?
Эрик вздохнул. Отхлебнул ещё чая. Его руки тряслись после попадания по пальцам ремнём.
Я почувствовал себя глупо. Я терпеть не мог чувствовать себя глупо.
— Присядь, Алан, — мягко сказал Эрик. — Присядь и спокойно поговорим.
Мне хотелось выплеснуть чай ему в лицо, но я сел. Ждал, пока он начнёт разговор.
— Ты не считал меня за человека с того дня, как я валялся под кайфом, так? — спросил он.
Мне не хотелось признавать, но он был прав.
— Не считал. Потому что это было отвратительно. Ты бы видел себя. А я, между прочим, тебя не сдал. Что вообще с тобой не так? Валяешься под наркотой, на жопе татуировка…
— Которая тебя неплохо так возбудила.
— Что с тобой не так? — повторил я. — Предлагаешь переспать, а потом…
— Это теперь называется, я предложил тебе переспать? — Эрик поднял брови.
— А как?! — я решительно не понимал его. — Ты хотел секса, а потом начал выёбываться. Либо трахаться, либо хуйнёй страдать, ты бы определился и не дурил мне голову!
— Интересно, как ты ведёшь себя с теми, кого считаешь за людей, — задумчиво сказал Эрик.
— Что, блядь?
— Смотри, Алан. Ты уже не работал врачом, когда заселился в общежитие, я прав? Не был на дежурстве. Тем не менее ты вколол мне антидот, чтобы я быстрее очнулся. Посчитал себя вправе это сделать.
— Я мог бы вызвать тебе местную Скорую, и они сделали бы то же самое. Только ещё увезли бы в наркологию и прощай, универ. Так мне стоило сделать?
Эрик проигнорировал мой вопрос.
— Ты посчитал себя вправе диктовать мне свои условия, как мне жить в комнате, в которой я живу уже пять лет. Сегодня в тебе было достаточно злости, чтобы швырнуть через комнату стул и разбить мне лицо. Зато недостаточно такта, чтобы проигнорировать мою татуировку и без лишних вопросов вколоть обезбол.
— Что-то я не услышал «спасибо» за то, что у тебя перестала болеть голова, кстати.
— Что-то я не услышал «извини» за то, что она у меня начала болеть, — парировал Эрик. — Дальше. Для тебя абсолютно нормально спрашивать, кому я даю, а кому не даю. Как о погоде спросить. Ладно, я был согласен переспать…
— Снизошёл, блядь, — я вскочил, нечаянно уронив стул. — Сука… Как ты меня бесишь…
— Ты правда считаешь, что ты нормальнее меня, Алан?
— Я считаю, что тебе стоит заткнуться.