Work Text:
— Не до этого мне. Я на работе зашиваюсь, давай потом, — говорит Чуя.
— Подожди, что?
Охуеть.
Дазай разве что не задыхается от возмущения.
То есть, он вернулся домой раньше положенного, отложил обучение Ацуши на неопределенное время, даже попытался приготовить ужин (в итоге заказал первые попавшиеся блюда из дорогого итальянского ресторана), а Чуя реагировал так? Нет, они поужинали и достаточно мило побеседовали. Но потом Чуя выдал вот это и отвернулся к стене.
Дазай был недоволен, — честно, он и сам бы не отказался от себя полуголого.
— Мори завалил отчетами. Надо успеть отдохнуть.
И даже не выдает себя ничем, как будто он реально может спокойно лежать. Самомнение отказывалось мириться с таким раскладом. Нахмурясь, Дазай чуть наклоняет голову вбок. Чуя даже не обнял, просто проигнорировал все порывы. Ладно, почти смиренно подумал он, ладно. Спать, так спать. Вообще наплевать, что он чертовски возбужден, подумаешь.
Сперва все шло хорошо, в их общей квартире спалось всегда лучше, привычная бессонница и кошмары даже как-то отступали, если приходилось ночевать именно тут.
Но незатихающее желание получить чужого внимания не покидало — наоборот, только сильнее застучало молоточком в голове, не давая улечься.
Дазай моргает, разглядывая в темноте корешки сваленных на тумбочку книг. Хоть бери и читай, только физический голод интересные рассказы не утолят.
— Чуя, — позвал он тихо, садясь на постели, — Чу-уя.
Тот молчал.
Довольно облизнувшись, Дазай медленно склонился над телом. Как какой-то извращенец, ей-Богу.
Все же, Чуя был откровенно мелким. Маленьким. И даже стыдно за такие мысли не было — он ведь и сам признавал (если его сильно не бесить), что ростом не вышел. Первое время, когда они только сошлись, это доставляло определенные неудобства: приходилось буквально притираться друг к другу, у Дазая от резких наклонов вниз ныла спина, Чуя пару раз падал, неудачно схватив обнуление во время использования способности.
Не то чтобы это сильно мешало. Откровенно говоря, рост не волновал вообще — так, один маленький повод посмеяться. Был другой… факт. Из-за которого, впрочем, они еще не убили друг друга. В большей степени именно из-за этого, наверное.
У Чуи был охуенный член.
Достаточно длинный, в меру толстый и заполняющий так идеально, что Дазаю казалось, что это чудо создано лично для него.
Изначальный замысел, — раззадорить Чую, уставшего и уже мирно дремлющего, — с треском провалился, стоило Дазаю только дотронуться до чужого бедра. Тем не менее, с кровати его не спихивают, лишь глядят слишком раздраженно. Спал Чуя как всегда чутко, это еще с первых совместных ночей в качестве напарников стало понятно. Надо постараться не уяснить такую истину, когда за шиворот припечатывает ножом к стене.
— У тебя точно с головой все в порядке?
— Ну..? — неуверенно тянет Дазай, без стыда (упуская тот факт, что это чувство у него отбило очень давно) усаживаясь сверху, — Я старался, вообще-то.
— И готовился, да?
— Как будто ты недоволен.
Дазай жмет плечами, нагло ерзая и сдавливая его грудь ладонями. Ждет, пока Чуя сам смирится со своей участью, чтобы он наконец понял, что не отвяжется и негоже так игнорировать его явные намеки. Он недовольно вздыхает, но гладит коленку ладонью приятно.
Естественно, он не сможет отказать.
(Сможет, но после всего, что пришлось пережить в процессе подготовки, думать о таком исходе событий не хотелось).
— Еще скажи, что как в самой стереотипной порнушке.
Дазай молча отводит взгляд и не разводит руками только потому, что крепкие мышцы под пальцами занимают больше бессмысленных споров.
— Боже, блять, да ты шутишь.
Отвлекать Чую разговорами в такой момент — отсрочивать собственное наслаждение. Секс Дазай любил не настолько сильно, а сам факт того, что он тут устроил ради простого перепихона будоражил в некоторой степени посильнее любого афродизиака. Решало все только то, что секса у них не было уже около недели, и Дазай до сегодняшнего дня еще не решил, чего хотел больше — заявиться к Мори и узнать, какого хуя происходит, или просто прижать Чую к стенке. Рациональности не было ни в одном из вариантов, второй был чуть сложнее, но
Хотелось слишком уж сильно.
Возвращаясь, главным плюсом их с Чуей занятий любовью с самого первого раза оставался его член. И абсолютно наплевать, как это звучит. Это правда, и Дазай бы многое отдал, чтобы не потерять такую прелесть.
Дазай выдыхает тяжелее, наблюдает из-под прикрытых ресниц, чувствуя, как все внутри сбивается от предвкушения. Он готов поклясться, что и слова произнести ровно больше не сможет — Чуя легко шевелит бедрами, подается вперед. Мышцы против воли сжимаются, как бы хорошо Дазай не старался — все равно будет мало. Хотелось сильнее, быстрее, чтобы кожа к коже, но даже этого чертовски недостаточно. Чуя смотрит на него, глазами сверлит, впитывает чужое наслаждение. Так даже интереснее, пока он просто наблюдает и позволяет все-все, только иногда направляет, несильно сжимая бока ладонями.
— Это немного ненормально, тебе не кажется? — Чуя спрашивает так, будто бы его ситуация действительно не устраивает.
А еще сам не хотел, конечно.
Дазаю жарко, хотя в комнате прохладно и с приоткрытого балкона противно дует. Никак не выходит совладать с голосом, чтобы ответить что-нибудь вразумительное, получается лишь дышать чересчур рвано и плавать в странном удовольствии, стараясь вернуть самообладание.
Он немного двигается, отводит ногу, — и восхитительный член Чуи вклинивается прямо меж бедер, почти входит, и этого все еще мало. Каждое прикосновение бьется вместе с пульсом, заводит еще больше.
Зажмурившись, он опускается ниже. Из груди против воли вырывается стон, потому что рядом с Чуей все ощущения сильнее в тысячу раз, круче в разы, потому что он смотрит обманчиво спокойно, но не делает ничего в ответ. Только грудь, вздымающаяся чаще обычного, и руки, то и дело сдавливающие бедра, выдают. Чуя тоже его хочет, просто выебывается в силу ситуации — мысль приятно укореняется в сознании.
Хочется скулить, но ролевые игры Дазай предпочел бы отложить на недельку.
Хочется целоваться, — и такое простое желание выполнить легче легкого.
Тянется первым на удивление Чуя. Опирается одной рукой на постель, второй направляет, собственнически дергая на себя. В этот же момент его член оказывается глубоко, проезжается по всем чувствительным точкам и кажется даже выпирает внизу живота, хотя Дазай знает, что такое физически невозможно. В глазах мутнеет — Чуя едва ли касается своими губами его, раздвигает их языком, — Дазай честно пытается ухватиться руками за плечи в попытках найти опору. Мягко и влажно. Все еще хочется скулить побитой собакой.
— Ты ж еще и думал об этом. Отбитый, — Чуя срывается на выдохе и прикрывает глаза. Естественно, Дазай думал об этом. Думал, пока пальцами мерно растягивал нутро, и представлял то, как снова почувствует его внутри.
Спорить с ним нет ни сил, ни желания, несмотря на то, что обычно он сам был слишком разговорчивым во время секса, и Чуя никогда не забывал об этом напоминать. Иногда, как сейчас, ему самому хотелось поиздеваться. Но трогало это в меньшей степени.
— С утра ждал, — признается Дазай, почти хнычет, уже даже не пытаясь выровнять голос.
Время ощущается медленнее, утекает сквозь пальцы и ничуть не щадит, позволяя потеряться. Минут десять, полчаса? Знать не хочется, Дазай, может быть, согласен провести так вечность. И не важно, что по этому поводу думает Чуя. Хотя, того и без мнимых обещаний вот такой Дазай сводит с ума. Он целует ключицы, иногда оставляет зубами такие следы, что у коллег возникнет немало вопросов, иногда подается бедрами вверх так, что Дазаю кажется, что еще лучше быть не может, и перманентно держит ладонями за узкую талию, контролируя движения почти полностью.
Господи, член Чуи лучшее в его бессмысленной жизни.
Внутри все сжимается непроизвольно, ноги почти не держат, а его собственный член изнывает до прикосновений. Слишком хорошо, почти плохо — Чуя сам смазанно ему дрочит, сжимает пальцы без какого-то ритма, гладит и давит на головку, не жалея. Кончают они почти вместе. Но продержаться так долго, — это еще постараться надо, — все по инструкции, как и хотелось.
Дазай собой иррационально, совсем ни к месту, доволен.
Он почти падает. Опускается на соседнюю подушку аккуратно, благодаря Чуе, прикрывает глаза. Сейчас действительно хотелось спать, самое время, как Чуя и хотел. Дазай пытается накинуть на них обоих одеяло, тянется к нему, но так и не успевает даже коснуться. Внутри все влажно, едва ли не мокро и чувствительно едва ли не до повторного возбуждения. Он уже и забыл, каково это, когда без всякой защиты.
После того как они съехались, то все их… половые акты по большей части были запланированными. Не то чтобы это сильно огорчало или служило константой, нет, просто Чуя обычно не забывал про презервативы.
— Я уже жалею, — вздыхает Дазай с видом максимально довольного жизнью человека.
Чуя, выглядящий неожиданно красиво с каплями его спермы на груди, фыркает. Хлопая дверью ванной, Дазай более чем уверен, что и Мори, и Фукузаве их синхронные опоздания уже осточертели.