Chapter Text
Летом, незадолго до начала пятого года в Хогвартсе, Гарри обнаружил, что упорно смотрит на, по словам Гермионы, никем не открывающуюся дверь.
После фиаско с дементорами он прибыл на площадь Гриммо. Рон с Гермионой поведали ему о своём лете, и Гарри остался недоволен — он скорее предпочёл бы вылавливать докси по всему дому и обезвреживать тёмные артефакты, чем три раза на неделе драить полы в доме Дурслей или пропалывать их сад.
Ещё обидней было то, что друзья не писали ему всё лето. По приказу Дамблдора. Того самого Дамблдора, который даже не взглянул на Гарри на судебном заседании, а потом запретил Рону и Гермионе общаться с другом. Хуже было лишь то, что они послушались.
Если ещё перед судом Поттер пытался как-то скрыть своё раздражение, то после вида совершенно безразличного Дамблдора, он пообещал себе и больше не думать об этом.
Более того, Рон с Гермионой теперь старосты Гриффиндора, а Гарри, который буквально несколько месяцев назад столкнулся лицом к лицу с Волдемортом, удостоился лишь нескольких статей в «Пророке», где о нём отзывались не иначе как о «Мальчике-Который-Тронулся-Умом».
В итоге Гарри стал относиться к Рону и Гермионе крайне недружелюбно. Он понимал, что вымещает злость не на тех людях, но так ему становилось хоть немного лучше. Друзья стали избегать его.
Но Гарри, как ни странно, это устраивало. Чем меньше они виделись, тем меньше болел его шрам.
И вот, у гриффиндорца появилось новое хобби — бродить по дому на площади Гриммо, рассматривать старые портреты и сомнительные вещи. Так он однажды наткнулся на дверь, о которой, должно быть, и говорила Гермиона, когда рассказывала про пыльный коридор на одном из верхних этажей.
В этой двери было нечто странное, но Гарри никак не мог разобрать, что именно. Его просто влекло к ней. Он вообще не понимал, зачем поднялся сюда; казалось, ноги сами несли его вверх по лестницам. Гарри понимал, что, вероятнее всего, такие обстоятельства должны были насторожить его, ведь он находился в доме, снизу доверху напичканном тёмными артефактами, но вот именно от двери угрозы почему-то не чувствовалось.
Он потянул за ручку. Дверь открылась.
Гарри моргнул. Наверное, все, кто пытался открыть эту дверь в течение лета, немного ослабили заклинания, сдерживающие её. Этакий эффект банки маринованных огурцов.
Когда он просунул голову, чтобы заглянуть внутрь, несколько факелов по периметру комнаты вспыхнули, освещая полки, полностью уставленные книгами. Посередине стояло несколько стульев и письменный стол.
Первым порывом Гарри было позвать Гермиону, все-таки библиотеки — это ее стезя, но потом он вспомнил, что вообще-то все еще дулся на друзей, поэтому просто зашел внутрь, решив исследовать все без них. Он всегда мог рассказать им позже.
Факелы стали как будто ярче, когда Гарри подошел к одной из полок, проведя кончиками пальцев по корешкам книг — те явно были старыми, пусть все еще и в хорошем состоянии: на многих не было ни названия, ни автора. Он взял случайную книгу, и фрагмент текста сразу же бросился ему в глаза.
«Теневая ходьба — это одно из ответвлений Магии Теней, которая, в свою очередь, является чрезвычайно необходимой и полезной в абсолютно разных сферах жизни. Данную магию волшебник изучает одной из первых, она является основным элементом его арсенала, ибо первоначально он должен овладеть ходьбой в тени, и лишь потом повелевать смешиванием теней».
«Но весьма очевидно, что прежде чем начать изучение ходьбы в тенях, а следовательно, и изучение темной магии, человек должен пройти обряд провозглашения себя темной ведьмой или же тёмным волшебником. Рекомендуется сделать следующий шаг…»
Гарри испуганно оторвался от чтения и перевернул книгу, на обложке виднелась надпись «Введение в Специализированные Искусства Темной Магии». Он взглянул на корешок, а затем на полки. Казалось, что глазам лишь требовалось время, чтобы привыкнуть к полумраку, так как сейчас он спокойно видел все названия книг.
«Пламень и Тьма», «Искусство Разума и Темная Магия», «Почти Незаметные Проклятья и Сглазы». Всех этих книг хватило, чтобы понять — библиотека была наполнена книгами о темной магии.
Гриффиндорец осознавал, что все вокруг должно было бы внушать страх, но он почему-то чувствовал себя вполне спокойно.
Гарри прекрасно помнил, кому раньше принадлежал этот дом. Сириус рассказывал, что все члены его семьи были приспешниками Волдеморта, ну и Рон с Гермионой почти все лето выгребали отсюда различные предметы, пропитанные темной магией. Он понимал, что следовало как можно быстрее рассказать кому-то о своей находке, но почему-то медлил.
«Здесь можно найти что-нибудь полезное», — подумал Гарри.
«Что-то, что потенциально можно использовать против Волдеморта, такую возможность упускать нельзя, особенно после событий на кладбище прошлого года».
В глубине души он понимал, что это была крайне необычная для него мысль, но списал ее на желание использовать все ресурсы, что были в его распоряжении, особенно после того, как увидел воскрешение Темного Лорда. Также несильно помогало молчание Дамблдора. Гарри чувствовал, что когда в следующий раз столкнется с Волдемортом, то захочет использовать нечто большее, нежели просто expelliarmus.
Если есть что-то, что может спасти жизнь хотя бы одному человеку, то он не намерен это упустить. Волдеморт уже убил его родителей, Седрик умер из-за него, не хочется потерять кого-то ещё.
Гарри взял с полки «Неразличимые Проклятья», но тут книга, которую он уже держал в руке, выскользнула и упала на пол, открываясь на другой странице. Гриффиндорец потянулся, чтобы поднять ее, когда вдруг что-то в тексте привлекло его внимание.
«Как правило, темные целители гораздо более искусны в лечении повреждений, вызванных темными заклятиями. По сути, лишь только темный целитель сможет полностью излечить шрам от проклятия темной магии, будь то намеренный или ненамеренный побочный эффект, но, а если же вылечить такой шрам невозможно, то темные целители, с гораздо с большей охотой, чем обычные, удалят поражённую часть тела жертвы».
Гарри медленно оседал на пол. Он отложил книгу о проклятьях в сторону и продолжил чтение, задаваясь вопросом, описывается ли здесь, что точно собой представляют шрамы от проклятий. Ему несчитанное количество раз говорили, что его собственный шрам является таковым, но никто так и не потрудился объяснить, что же это значит.
***
Прошло несколько часов, прежде чем Сириус нашел его.
Гарри сидел на полу, скрестив ноги, обложив себя книгами. Он использовал библиографию, чтобы найти труды, которые упоминались в других книгах, которые он уже пролистал. От чтения о шрамах от проклятий Гарри перешел к изучению защиты, которая предоставляется тебе темными силами и активируется в зависимости от намерений нападавшего, и теперь он листал различные тома, пытаясь найти больше отсылок на что-то под названием «Магия Души».
Кроме всего прочего, казалось, что темные искусства были лишь другой отраслью магии, которую они изучали в школе, заклинания можно применять для правильных и неправильных целей. Конечно, иногда упоминались и жуткие ритуалы, но были и исцеляющие темные заклинания, которые Гарри нашел в «Введении в Специализированные Искусства Темной Магии», которые казались даже более полезными, чем некоторые школьные чары.
Гарри понимал, что, скорее всего, эти книги были весьма предвзяты, но он все еще не мог перестать думать, были ли темные искусства такими уж ужасными, как ему рассказывали, а «исцеление тьмы» лишь оксюмороном?
— Гарри?
Мальчик поднял голову и вздрогнул, увидев в дверях крестного.
— Сириус! Я тут…
— Дверь открылась тебе?
На лице мужчины появилось странное выражение, которое Гарри не смог разгадать, поэтому он просто пожал плечами.
— Да. Те, кто пытались раньше открыть ее, должно быть, просто ослабили запирающие чары.
На лице Сириуса все еще было это странное выражение.
— Должно быть…
Гарри был уверен, что его крестный сейчас разразится гневной тирадой, поэтому заведомо начал оправдываться:
— Я просто… Я имею в виду… Я нашел кое-что о шрамах от проклятий, и, поскольку, никто никогда не рассказывал мне о них… — он замолчал, чувствуя неловкость, и уже приготовился к лекции от Сириуса.
Тот смотрел на него несколько долгих моментов, и Гарри отвел взгляд, почувствовав себя еще более неуютно.
Логично, что Блэк был разочарован. Он нашел Гарри в окружении книг о темной магии, а ведь когда-то Сириус именно из-за нее убежал из дома. Ведь так?
Крестный наконец нарушил тишину:
— Неужели это «Почти Незаметные Проклятья и Сглазы»? — он рассмеялся и гриффиндорец снова посмотрел на него. — Я просто обожал эту книгу, когда учился в Хогвартсе! Реджи так часто таскал ее у меня, что должен был мне копию.
Сириус вошел в комнату и устроился полулежа рядом с Гарри, опираясь локтем об пол, и взял в руки книгу. Он медленно перелистывал страницы, пока Гарри, застыв, смотрел на него. Когда же Блэк нашел страницу, которую, очевидно, и искал, он засмеялся еще веселее.
— Это, — он ткнул пальцем в одно из заклинаний, — carinitus, я пару раз использовал на твоем отце в гриффиндорской гостиной, сдергивал с него штаны у всех на виду. Джеймс ни разу не ловил меня, но я уверен, он всегда догадывался, что это был я, — Сириус улыбнулся Гарри. — Я могу даже научить тебя, если ты только пообещаешь не использовать его на девушках.
Поттер был ошеломлен.
— Сириус, а разве это не…
— Темное заклинание? — крестный, к счастью, закончил за него вопрос. — Едва ли. Ну чисто теоретически, — он закатил глаза и вздохнул. — Да. Хочу сказать, что это одно из самых безвредных заклинаний в этой книге, — он пролистал еще несколько страниц и указал на другое. — А, например, вот этому твой отец сам просил научить его. Оно переворачивает людей вверх тормашками, Джеймс любил использовать его на Нюниусе, пока не выяснил, что Пожиратели смерти применяли его к маглам.
— Постой, — сказал Гарри. — Ты хочешь сказать, что мой отец пользовался темной магией?
Сириус покачал головой.
— Он не знал, что это заклинание темное. Понимаю, что должен был рассказать Джеймсу сразу же, но я даже подумать не мог, что он так плохо относился к подобному роду магии. Джеймс использовал это заклинание уже больше года, когда я наконец сказал ему, — он вздохнул. — Это была вторая наша самая большая ссора…
Впервые с тех пор, как Гарри вошел в библиотеку, он почувствовал себя виноватым. Его отец был явно против темной магии, раз обиделся на лучшего друга из-из такой мелочи. А Гарри, его собственный сын, сейчас сидел среди кучи книг о темных искусствах.
Он был сбит с толку.
— Но… Разве ты не бросил свою семью из-за того, что они практиковали темную магию? То, как ты говоришь об этом доме и … О них…
— Нет, — ответил Сириус, — я сбежал из-за того, что мои родственники поддерживали Волдеморта. Есть разница между темными и совершенно черными искусствами. Черные могут разъесть твою душу или же повлиять на твой разум. Моя мать увлекалась ими и Регулуса постоянно подбивала…
— Значит, использовать темную магию могут не только темные волшебники?
— Ну… — Сириус кашлянул. — Темный волшебник или темная волшебница не равно «злой приспешник Волдеморта». Иногда темнота — это просто темнота, Гарри, — он взглянул на полку позади мальчика.
— Вообще, тут есть одна книга… Мне было восемь, когда я впервые прочел ее. Ты только начал интересоваться темной магией, так что можешь найти ее вполне занятной. Если и есть что-то, в чем Сириус Блэк не талантлив, то это явно преподавание.
Гарри провел большим пальцем под заголовком «Введение в Темные искусства: Власть, Политика и Предрассудки». Он ухмыльнулся и открыл книгу, чтобы посмотреть ее оглавление и резко понял, почему Гермиону так влекло к чтению.
— Гарри, — он поднял голову и увидел Сириуса, смотрящего прямо на него. — Сделай мне одолжение, пожалуйста, никому не говори об этом месте. Я могу искренне ненавидеть этот дом — имею ввиду, я правда его ненавижу, — но здесь хранятся уникальные книги и знания. Библиотека Блэков — одна из лучших семейных библиотек во всей Британии, — он вздохнул. — Но некоторым людям будет плевать, они уничтожат здесь все, не моргнув и глазом.
Гарри быстро согласился. Помимо того, что он мог найти здесь нечто полезное, ему также было просто приятно проводить время в этой комнате. И, более того, эти несколько часов Гарри чувствовал себя спокойнее, чем за все летнее время.
— Тебе не обязательно читать ее сейчас, — Сириус усмехнулся. — Тут есть еще множество чудесных книг. А сейчас, если ты, конечно, не против, я бы хотел научить тебя парочке незаметных заклинаний.
***
Сириус рассказал, что библиотека была неким «изолятором», что, по мнению Гарри, отдавало чем-то явно больничным. На деле же это значило, что тут можно было колдовать без ведома Министерства. Помня совсем свежие события с дементорами, Гарри переспросил это, по крайней мере, еще раз десять, но крестный заверил, что защита точно работает. Блэк предложил вызвать простой lumos и подождать.
Ничего не произошло. Стаи сов с конвертами так и не появились.
Возможно, Сириус и не был хорошим педагогом-теоретиком, но практиком он оказался превосходным. Они рассмотрели несколько самых уморительных заклинаний из «Почти Незаметных Проклятий и Сглазов», и, к большому удивлению Блэка, его крестник смог применить их спустя уже несколько попыток. Гарри не терпелось опробовать все на Малфое, как только начнется учебный год. В библиотеке волшебники провели время вплоть до обеда, а Поттер все никак не мог перестать улыбаться.
Миссис Уизли была единственной, кто осмелился прокомментировать улучшение состояния мальчика.
— Ты был в дурном настроении с тех пор, как приехал сюда, — сказала она. — Приятно видеть улыбку на твоем лице.
Гарри вернулся в библиотеку на следующий день, где начал и закончил «Введение в Темные Искусства». Миссис Уизли ругалась, что он исчез именно в тот момент, когда нужно было помочь с уборкой в доме, но Гарри было все равно. Книга была захватывающей и поучительной.
Он узнал, что раньше, до Гриндевальда и Волдеморта, которые разрушили репутацию темных магов по всей Европе и Азии, они были чем-то похожим на магловскую религию или даже политическую партию. Сейчас же темный маг — это человек в развивающемся плаще, прячущийся в тени, зловеще смеющийся и планирующий на досуге достигнуть мирового господства.
Пусть книга и была написана до эпатажного появления Волдеморта в жизни Англии, автор предполагал, что новый Темный Лорд все равно не сделает жизнь темных волшебников слаще.
Гарри также прочитал, что использование темной магии сродни использованию светлой, которую они проходят в Хогвартсе. Это два самых больших ответвления волшебства в целом, но существуют еще магия земли и дикая магия.
Еще Гарри заинтересовало, что в самом деле большинство темных магов принадлежат к дому Слизерина. Конечно, они могут быть и учениками Когтеврана, но у змей все-таки больше выпускников — темных волшебников с запятнавшей себя репутацией, из-за этого Слизерин и приобрел зловещую ауру в глазах народа. А когда в Хогвартсе запретили использование темных искусств, раскол между факультетами стал еще более ощутимым.
Что касается самих магов, то Поттер обнаружил, что использование темной магии не делает тебя автоматически темным волшебником. Первоначально нужно провести несколько обрядов посвящения, после которых человек сможет окончательно раскрыть свой магический потенциал и стать сильнее и могущественнее. Но все это зависит от самого волшебника или ведьмы. Однако, бывают случаи, когда маг становится темпераментнее, так как такого рода магия весьма беспокойная и страстная сама по себе. Важно, чтобы маг работал с темной магией, а не наоборот. Нельзя позволять ей контролировать себя.
Это не напугало Гарри, и он продолжил пробовать больше заклинаний из «Почти Незаметных Проклятий и Сглазов». Тут было проклятие, которое лишало человека сна. Еще было почти дикое, которое делало жертву магнитом для определенных животных и насекомых по выбору заклинателя. Это вполне могли бы быть пауки. «Рон бы упал от такого», — рассеяно подумал гриффиндорец.
У Гарри не было возможности опробовать большинство заклинаний, поэтому однажды, желая улучшить свой навык, он создал нечто, называемое «элементарной миной». Гарри нарисовал невидимый глиф, который должен был заморозить, ударить током или вообще сжечь того, кто наступал на него, в зависимости на что был нацелен символ.
В какой-то момент Поттер понял, что окунулся в темную магию с головой, но списывал это на желание защитить себя всеми возможными способами от Волдеморта, пусть и находил в этом нечто приятное. Он хотел выучить все, что мог.
Гарри рыскал по полкам в поисках темных защитных заклинаний, когда в библиотеку зашел Сириус.
— Гарри, — сказал он. Его тон и выражение лица были довольно мрачными, — МакГонагалл желает видеть тебя.
— Что? — спросил Гарри. — Почему?
***
— В общем, Поттер, Вы были исключены из школы, — сказала профессор МакГонагалл.
Вспышка боли пронзил шрам.
— Какого хуя… — начал было Гарри, но женщина перебила его.
— Поскольку мы сейчас не находимся в школе, я позволю этому выражению сойти Вам с уст, Поттер. В самом же деле…
— Ну, с тех пор как я какого-то черта был исключен, вы не можете снимать баллы, верно? — довольно противно произнес Гарри. Сириус издал лающий смешок из угла столовой.
— Мистер Поттер! — рявкнула МакГонагалл. — Если Вы позволите мне закончить, то сможете полностью понять ситуацию, в которой находитесь. Потом у Вас будет возможность высказать свои умные комментарии. Пожалуйста, присядьте.
Своеобразный способ профессора сказать: «Сядь и заткнись», поэтому Гарри сел за стол, и МакГонагалл приземлилась напротив мальчика.
— Вы были исключены из школы после того, как получили уведомление об использовании магии от Министерства, — сказала она. — Это, безусловно, ошибка, такого не должно было случиться, и это решение уже отменено.
— Тогда… Почему Вы здесь? — неуверенно спросил Гарри.
— Потому, что когда магия школы обнаружила, что Вы исключены, Вас просто вычеркнули из школьного реестра. Но из-за того, что исключение было отменено, ученик Гарри Поттер был зачислен как новый студент.
— И что это значит? Мне нужно пересдавать все мои экзамены?
— Надеюсь, нет. Лишь мысль, что мне снова придется оценивать Вашу работу за второй курс Трансфигурации, приводит меня в ужас, не хотелось бы это пережить заново, — сказала Минерва, слегка улыбнувшись Гарри. — Это значит, что Вы более не являетесь учеником факультета Гриффиндор.
— Ну так… Просто зачислите меня на Гриффиндор?
— Мы уверены, так и произойдёт, однако, до тех пор, пока Распределительная Шляпа не поместит Вас на факультет официально, магия школы не сможет прибавить или отнять у Вас баллы.
Гарри напрягся от мысли, что Распределительная Шляпа уже в третий раз заглянет к нему в голову.
— Ну и что? Если с меня больше не будут снимать баллы, жизнь всего Гриффиндора станет легче.
— Квиддич тоже считается.
— Ох.
— Так что, пока Шляпа официально не поместит Вас назад на Гриффиндор, Вы не сможете вернуться туда. Пока мы решили провести всю процедуру, будто Вы переводной студент. Вы пройдете распределение сразу после первокурсников.
Ее слова начали по-настоящему доходить до Гарри. Ему придется пройти распределение заново.
— Гм, Профессор? — спросил он. — А что будет, если Шляпа отправит меня на другой факультет? Не Гриффиндор, я имею в виду.
— Я уже сказала, что это весьма маловероятно. Однако, если такое правда случиться, Вы просто присоединитесь к новому факультету.
Гарри не был так уверен, что вернется на Гриффиндор, но промолчал.
— Еще какие-нибудь вопросы, мистер Поттер?
Мальчик лихорадочно соображал, его мысли то и дело возвращались к словам Распределительной Шляпы на первом курсе. Этот проклятый кусок гардероба хотел отправить его на Слизерин, и вряд ли что-то изменилось с тех пор.
Особенно, после того, как у Гарри появилось это новое, просто блестящее увлечение темными искусствами, и эта решимость «использовать любые средства» в борьбе с Волдемортом… Разве не это и сказала Распределительная Шляпа о слизеринцах? И разве он сам не прочитал, что змеиный факультет вкладывается в темную магию больше, чем какой-либо другой дом Хогвартса?
«Дело — дрянь», — подумал Поттер.
«В этот раз я точно попаду на Слизерин».
— Гарри? — тихо позвал его Сириус из глубины комнаты, мальчик уже и забыл, что крестный тоже был здесь. МакГонагалл все еще ждала ответа.
— У меня нет вопросов, профессор. По крайней мере сейчас. Разве что… Могу я сидеть за столом Гриффиндора до моего перераспределения? Я бы хотел объяснить друзьям, что происходит. На всякий случай.
— Понимаю, — ответила МакГонагалл. — Да, конечно, Вы можете.
— Гарри, тебе не о чем беспокоиться, — сказал Сириус. — Оба твоих родителя были гриффиндорцами, и ты такой же гриффиндорец, как и они. Нет повода думать, что ты окажешься на другом факультете.
***
Рон и Гермиона, казалось, были как и Сириус, уверены, что их друг сразу же попадет на Гриффиндор. Фред и Джордж восприняли все как шутку, предложив через Гарри налаживать торговые отношения (товаром, разумеется, являлись изобретения Уизли) с другими факультетами. Мистер и миссис Уизли согласились с остальными, обратив внимание, что родители Поттера сами были из дома львов. И вот тут Гарри начал сомневаться, что он попадет на Слизерин.
Тем не менее он все равно вернулся в Библиотеку Блэков и начал искать заклинания, которые смогли бы защитить его кровать и вещи. На всякий случай. Несмотря на всеобщую уверенность в том, что Поттер вернется на свой родной факультет, все еще оставалась небольшая возможность того, что ему придется спать в комнате с детьми Пожирателей Смерти.
В целом, был еще вариант Когтеврана, учитывая, сколько всего он выучил за последнее время. Но вряд ли этот факультет примет его с успехами лишь в одном предмете.
Было еще кое-что, о чем Гарри боялся даже думать, но все равно все время держал в голове. Это что-то — его новое увлечение темными искусствами.
Он осознавал, что ему крайне интересно это, да и сил Поттер вкладывает много в темную магию, чтобы сейчас прекращать исследовать эту тему. Волшебник понимал, что это все может зайти слишком далеко, и было бы хорошо уточнить у Сириуса, где будет это «чересчур», но Гарри не хотелось, чтобы кто-то останавливал его, ему хотелось копать и копать дальше, узнавая новое. В отличие от школьных предметов, которые казались рутиной, о темней магии хотелось найти и впитать в себя все, что только можно было.
Это и привело мальчика к нынешней дилемме.
Гарри не только переживал, что его новый интерес приведет его в Слизерин, он также беспокоился, что, если останется в Гриффиндоре, ему придется скрывать свое увлечение темной магией, в то время как змеи смогли бы с достоинством принять и даже поощрять предмет исследований Национального Героя.
Из всех факультетов, Слизерин мог оказаться наиболее полезным для Гарри, и это заставляло его не бояться, что он может оказаться среди змеек. Он мог многому научиться у них.
Именно эта мысль и пугала Поттера: он должен страшиться поступления на Слизерин, а не быть в предвкушении этого.
Но в предвкушении мальчик все равно был. У него не было прямых доказательств того, что слизеринцы, как Малфой или Паркинсон, практиковали темные искусства, но косвенных было предостаточно, чтобы подтвердить эту теорию. Пусть Гарри и презирал учеников этого факультета, он невольно задавался вопросом, смогут ли они передать ему знания о темной магии, которые нельзя почерпнуть из Библиотеки Блэков.
Казалось, все сложилось просто идеально: Поттер начал изучать темные искусства буквально за несколько дней до визита МакГонагалл, которая рассказала ему о перераспределении.
Вся жизнь Гарри с тех пор, как он попал в магический мир, изменится. Все изменится: он потеряет своих друзей, опасность будет ждать теперь буквально за каждым углом — за спину придется смотреть чаще, чем за все предыдущие годы. Даже Сириус, который, казалось, даже немного поощрял область исследований крестника, множество раз высказывался о Слизерине в негативном ключе.
Гарри любил Гриффиндор, и, несмотря на свои недавние обиды, он любил своих друзей. Ему нравились ценности факультета и нравилась вся эта разношерстная семья, которая была у него там.
«Шляпа оставляет право выбора, — отчаянно напомнил себе Поттер.
«Она принимает во внимание все желания. Я просто должен достаточно сильно хотеть снова попасть на Гриффиндор».
***
Если не считать того, что Сириус без предупреждения отправился с ними на станцию, поездка в школу прошла вполне мирно, пусть и немного неловко. Рон с Гермионой покинули Гарри для встречи со старостами, оставив его в вагоне с Джинни, Невиллом и странной девочкой из Когтеврана по имени Полумна Лавгуд.
Джинни была единственной здесь, кто знал о предстоящем перераспределении друга, но за всю дорогу она и словом не обмолвилась об этом. Гарри молча поблагодарил ее. Его внимание привлекла забавная статья о Сириусе в журнале «Придира», который держала в руках Луна.
Все было относительно спокойно до возвращения Рона и Гермионы, которые присоединились к студентам после собрания старост. Конечно же, вскоре после этого на горизонте показался Малфой, и мысли Поттера снова вернулись к церемонии распределения.
«Я не могу оказаться на факультете с этим человеком», — подумал Гарри, глядя на слизеринца с едва скрываемым страхом.
— На что уставился, Поттер? — спросил Драко, выводя его из оцепенения.
— На что-то неприятное, — пробормотал парень, жалея, что не может сейчас куда-нибудь сесть.
— Манеры, Поттер, — ухмыльнулся Малфой. — Иначе придется назначить тебе отработку.
— Ради всего святого, Малфой, — сказал Гарри. — Я сейчас не в настроении для пререканий. Пожалуйста, уйди.
Как ожидалось, слизеринец лишь сильнее и противнее ухмыльнулся.
— Я задел тебя? Ну да, ты же не привык быть вторым сортом, чтобы…
Гермиона встала.
— Просто убирайся отсюда! — воскликнула она, и, к удивлению Гарри, Драко ушел, а девушка захлопнула за ним дверь.
— Ты серьезно только что сказал Малфою «пожалуйста»? — сказал Рон, засунув в рот шоколадную лягушку целиком.
Гарри отвернулся к окну и закатил глаза. Привычное покалывание в шраме вернулось, и он отчаянно желал остаться в одиночестве до конца поездки.
***
— Где твоя форма, Гарри? — спросил Дин, как только Поттер сел за Гриффиндорский стол, а его мантия не была отделана привычным красным цветом, и на ней не было герба, как у других.
— Хм, — он специально попросился сесть с бывшими однокурсниками, чтобы объяснить им, что происходит, но сейчас совсем не понимал, как поднять эту тему.
— Просто форма изменит цвет только… после? — спросила Гермиона, и Гарри почувствовал прилив благодарности к ней. Девушка понимала, как неловко себя чувствует ее друг, поэтому пыталась дать возможность ему расслабиться.
— После чего? — спросил Дин.
— После того, как… я пройду распределение, — сказал Поттер. — Снова.
Так Гарри, с помощью Гермионы и междометий, объяснил пятикурсникам, почему ему приходится заново проступать на факультет спустя четыре года обучения в школе.
— Но ты же в любом случае вернешься к нам, — сказал Рон как-то беспомощно.
— Надеюсь, — ответил Поттер. — Но на самом деле, это не гарантировано.
— А куда еще ты можешь попасть, Гарри? — спросил Дин. — На Слизерин? — он начал смеяться, и Рон с несколькими сокурсниками присоединился к нему. Но Поттер даже не улыбался, и, как он заметил, Симус тоже.
Распределение первокурсников прошло быстрее, чем когда-либо за пять лет. Дамблдор встал.
— Этим летом произошла серия весьма необычных событий, которые привели к тому, что одному из наших старшекурсников требуется пройти распределение на его факультет заново, — сказал директор. — Это, безусловно, простая формальность, тем не менее, она необходима, — он на мгновение замолчал. — Гарри Поттер?
Мальчик собрал всю храбрость в кулак и встал, услышав, как Панси Паркинсон завизжала от смеха за слизеринским столом:
— Неужели Поттер опустится до первого курса?
«Превосходно, — подумал Гарри.
«Продолжай в том же духе и отбей у меня вообще какое-либо желание учиться с тобой на одном факультете».
Визуально Распределительная Шляпа казалась еще больше, чем волшебник помнил ее на первом курсе, но когда он сел, и профессор МакГонагалл надела ее на голову Поттера, края больше не сползали на лицо. Это позволяло Гарри ясно видеть каждого человека в Большом зале, наблюдавшего за ним с любопытством, поэтому мальчик закрыл глаза, ему не хотелось, чтобы кто-то видел его сейчас.
— Мистер Поттер, — раздался над ухом знакомый голос. — Очень редко мне удается поговорить со студентом дважды, а особенно трижды. Ну, а распределять кого-то во второй раз мне приходится чуть ли не впервые. Вы очень хитрый человек.
«Гриффиндор, пожалуйста», — изо всех сил думал Гарри.
— Итак, Мистер Поттер, — сказала Шляпа. — Моя работа — распределять учеников туда, где они будут счастливы и будут процветать. Именно поэтому я выслушиваю их пожелания. Однако, прежде чем я смогу выбрать для Вас факультет, хотела бы попросить внимательно выслушать меня.
Гарри сглотнул.
— Несмотря на то, что Вы настаиваете на Гриффиндоре, Вы уже не испытываете к Слизерину ту неприязнь, которая была на первом курсе. И я по-прежнему утверждаю, что на этом факультете Вы бы смогли по-настоящему хорошо себя проявить.
«Но там дети Пожирателей Смерти, — подумал Гарри. — Я буду в опасности».
— Не в большей, чем Вы подвергаете себя из года в год, — ответила Шляпа. — Сами студенты не представляют никакой опасности. И я полагаю, что слизеринцы смогут научить Вас многим вещам, в то время, как Гриффиндор уже преподнес Вам все свои знания.
Гарри изо всех сил старался не думать о том, чтобы учиться у змей темной магии, но Шляпа, видимо, была проницательна.
— Я говорю не лишь о темной магии, обычно недоступной гриффиндорцу. Вам придется научиться думать, как слизеринец: уметь использовать все имеющиеся ресурсы и мочь пережить то, что на Вас может обрушиться.
«Я не хочу думать как слизеринец, — в отчаянии подумал Гарри. — Они жестоки ко мне и моим друзьям».
— Но это не определяющая черта слизеринцев, — поясняла Шляпа. — В последние годы их жестокость — скорее реакция на внешние силы, а не часть характеристик их факультета.
Это замечание смутило Поттера, поэтому он решил попробовать другую тактику:
«Я потеряю всех друзей, если пойду на Слизерин».
— Это полностью зависит от Вас и от них. В конце концов, иметь друзей за пределами своего факультета — вполне реальный вариант. И кто сказал, что Вы не найдете новых знакомых, а может, даже и хороших друзей на Слизерине?— Шляпа помолчала. — Но боюсь, мы отошли от темы.
— Слизерин может предложить Вам больше, чем Гриффиндор. Позвольте мне сформулировать это так, мистер Поттер: чего Вы хотите от последних лет обучения здесь, в Хогвартсе?
Гарри замер.
«Я хочу победить Волдеморта», — подумал он.
«Хочу быть в состоянии защитить людей, на которых он нападет. Не хочу, чтобы кто-то еще умер».
— К сожалению, я думаю, что гибель людей в предстоящей войне неизбежна,— сказала Шляпа. — Но Вы можете уменьшить силу удара и спасти еще больше невинных жертв, сделав правильный выбор.
«Тогда это то, что мне нужно», — ответил Гарри.
«Гриффиндорцы защищают других. Они храбрые и готовы противостоять чему угодно. Мое место среди них».
Шляпа тихонько хихикнула.
— Но только представьте себе, что может сделать слизеринец с сердцем гриффиндорца?
Шляпа на мгновение умолкла, и Гарри услышал нарастающий гул шепота в Большом зале, люди недоумевали, что могло занять так много времени. Он открыл глаза, и, увидев сотни взоров по-прежнему устремленных на него, неловко заерзал на стуле.
— Позвольте им смотреть, они всегда будут это делать, где бы Вы ни оказались. Но сейчас есть более важная вещь. Позволите ли мне поместить Вас туда, где Вы сможете добиться всего, что желаете?
С тех пор, как МакГонагалл принесла ту роковую новость, Гарри перебрал в голове тысячи вариантов разговора с Распределительной Шляпой, и ни один из них не был похож на то, что случилось в действительности. Он был полон решимости настаивать на Гриффиндоре, но сейчас этот проклятый кусок гардероба снова заставил его усомниться во всем.
Поттер начал изучать темные искусства, потому что хотел победить Волдеморта. В тоже время, он хотел остаться на Гриффиндре, чтобы спасти других. И, не смотря на то, что конечная цель была, по сути, одной и той же, он все же не был готов пожертвовать одним ради другого. Гриффиндор не позволит дальше продолжать изучение темных искусств, это может привести к большим неприятностям.
И тут Гарри наконец понял, о чем именно спрашивала его Шляпа. Медлить больше нельзя, он снова открыл глаза и произнес:
«Отправьте меня туда, где я должен быть».
Он готов был поклясться, что услышал, как довольно хмыкнула его собеседница, удовлетворенно улыбаясь, и тут же его захлестнула волна сожаления. Мгновенное решение, принятое под давлением, уже не казалось таким правильным, оно определяло его последние года обучения в Хогвартсе, оно вполне могло быть неправильным.
«Нет», — подумал Гарри.
«Подождите…».
— Слишком поздно, мистер Поттер, — произнесла Шляпа. — Несмотря на Ваши колебания, Вы прекрасно понимаете, где должны находиться. И мне тоже с самого начала было понятно, что ваше истинное место — факультет… СЛИЗЕРИН!