Work Text:
У Вагнера кружится голова. Краснеют щёки, глаза заслезятся через пару секунд – Бетховен на запах, как аллергия.
И он не знает как так получилось вообще, ещё секунду – секунду ли – они сидели за столом, Бетховен наслаждался уже третьей чашкой чая, в очередной раз пытаясь превратить свою кровь в сахарный сироп. Вагнер лишь думал, зачем? Бетховен уже слаще, чем весь ассортимент кондитерских вместе взятый.
– Было бы здорово посидеть у тебя на коленях, – у него над Вагнером такая власть, и он наверное не понимает, что простое желание для влюблённого звучит как приказ.
И вот Вагнер, уже пожалевший о своём решении не подумать десять раз и не переспросить, с чего бы, смотрит на Бетховена снизу вверх, аккуратно поддерживая руками за талию. Хочется поднять их повыше, гладить мягкие волосы, пропуская сквозь пальцы.
Бетховен держит блюдце с тортиком в одной руке, ложечку – во второй, поедает тирамису с самой довольной улыбкой, и ничто, никакая складочка, ни одна черта лица не выдаёт, что он обвивает другого парня ногами. Вагнер думает, что это нечестно: он сгорает опять и опять, теряет дар речи, не может пошевелиться, не может – даже моргнуть.
– Удобно устроился? – поджидает, пока Бетховен перестанет жмурить глаза от удовольствия и наконец-то посмотрит на него.
На секунду выражение лица меняется на удивлённо-нейтральное, перед тем как снова потеплеть. Бетховен наклоняет голову набок и улыбается ещё пронзительнее, уже с открытыми глазами, от чего хочется спрятаться, вжаться в диван. Парадоксально, желание остаться вот так – не уходить – сильнее.
– Удобнее некуда.
Бетховен, очевидно, фокусирует взгляд на его губах, и Вагнер уже привык, к тому же не просто так же он это делает. А вот у Вагнера никаких оправданий – он не может перестать смотреть, как тот методично поглощает сладкое по кусочку, смакуя каждый. Любоваться его милейшими ямочками, но всё равно возвращаться к губам.
Вагнер ел тирамису множество раз, но сейчас безответственно забывает. Интересно, какое оно на вкус.
– Знаешь, торты и пирожные… вкусны ровно настолько, насколько ты ко мне близок.
– Что ты имеешь в… – Вагнер не замечает, как у него во рту оказывается ложка.
– Попробуй.
Действительно, вкусно, жаль только непонятно, как вкус всё-таки зависит от него.
– Бетховен. Это правда очень вкусно, но я… не распробовал.
Бетховен, только что съевший последний кусочек, глядит непонимающе.
– Мне бы очень хотелось ещё, – поднимает голову повыше, всё ещё держится за ткань пиджака.
Сокращает расстояние между лицами.