Work Text:
Эта идея посещает Му Цина, когда он находится в мире смертных.
Он только управился с одним делом на подведомственной ему территории и вместо того, чтобы вернуться в Небесные чертоги, решил немного задержаться в городе. Он бродил по шумному рынку и праздно разглядывал прилавки. Его не интересовала какая-то покупка, он просто гулял, позволяя болтовне деревенских жителей и торговцев сливаться в белый шум. Он уже собирался свернуть за угол, как его внимание привлекло зазывание.
— Парные украшения! Прекраснейшие из всех, что вы когда-либо видели! Подходите, берите — для вас и вашей благоверной!
Му Цин притормозил. Обычно он не придавал таким вещам значения, но это было до…
Ну, до того, как у него появился благоверный.
Не успел он осознать, как ноги сами понесли его к прилавку. Торговец воспрянул, явно обрадовавшись потенциальному покупателю.
— Господин! У такого красивого юноши наверняка есть прелестная девушка! Купите ей одно из них, и она точно будет любить вас вечно!
Му Цин бросил на мужчину холодный взгляд.
— Нет у меня девушки, — сказал он, внутренне содрогаясь от мысли о Фэн Сине, похожем на какую-то девчонку-тихоню. Улыбка продавца дрогнула, и Му Цин закатил глаза, возвращая свое внимание к товарам на прилавке.
На столе был разложен широкий ассортимент колец, браслетов и гребней. Чуть в стороне лежали коробочки со шпильками. Украшения изобиловали разнообразием орнамента и цвета, и при ближайшем рассмотрении Му Цин понял, что украшения можно было менять и сочетать. Мужчина, стоявший рядом, взял кольцо и ожерелье с одинаковыми голубыми камнями и с улыбкой расплатился за покупку. Еще один подошедший покупатель выбрал кольцо и браслет с одинаковыми гравировками.
Му Цин взял браслет с гравировкой в виде маленьких цветочков и идущее ему в пару кольцо. Когда он поднял кольцо, чтобы хорошенько рассмотреть, в его голове промелькнула следующая сцена: Фэн Синь приходит на придворное совещание в браслете, и вместе с ним — Му Цин с сочетающимся кольцом на пальце. В разговоре с ними чиновники бы увидели эту деталь, ведь они горазды замечать изменения у богов-коллег, приглядываться и строить предположения.
— Этот узор на вашем кольце, генерал Сюаньчжэнь, кажется очень знакомым! Кажется, я видел такой же на браслете генерала Наньяна, который он постоянно носит. Я верно угадал?
— Так и есть, — ответил бы Му Цин. — Украшения идут в паре.
Как я и он.
Лицо Му Цина вспыхнуло яростным румянцем, он быстро отложил украшения и ринулся прочь от прилавка. Что за бесстыдные мысли? Представить только — он и Фэн Синь как неразлучная пара, которая не может существовать друг без друга. Они не были похожи на Его Высочество с Собирателем цветов под кровавым дождем, которые не могли отлипнуть друг от друга. Конечно, Му Цин с Фэн Синем встречались, но, тем не менее, сохраняли некую меру приличия и не выставляли свои отношения на публику.
Даже после признания друг другу в своих чувствах их отношения с Фэн Синем не сильно изменились. Му Цин не воспринял это как неожиданность. Все же, восемьсот лет перебранок и драк не сменятся по мановению волшебства на елейную романтику и щенячью преданность. Му Цина чуть не стошнило от этой мысли.
Они не держали отношения в секрете, но особо и не распространялись о них. В Небесных чертогах они редко держались за руки и даже не прикасались друг к другу. Как и прежде, они спорили и дрались, хотя споры больше походили на мелкие ссоры, а драки не причиняли вреда. Небесные чиновники скорее чувствовали облегчение от того, что Му Цин и Фэн Синь перестали наносить массовый имущественный ущерб, нежели любопытствовали, чем вызвана такая перемена в их отношениях.
И даже если оба все время ходили вместе, их подведомственные территории находились на юге, так что в этом не было ничего странного. Странным бы считалось сделать скоропалительный вывод, что они составляли компанию друг другу, потому что любили друг друга.
Нет, их отношения были не столько публичными, сколько личными. Личными в том смысле, что ночью Фэн Синь проскальзывал во дворец Сюаньчжэня, а утром уходил не замеченным младшими чиновниками; что по пути в храм Водных каштанов они держались за руки и разъединяли их, когда Се Лянь открывал дверь; что, вставая по утрам с постели, Му Цин целовал Фэн Синя в щеку, перед тем как тот уходил наводить порядок на своей территории. Их любовь всегда была чем-то тихим — тайной, спрятанной на виду у всех.
Так почему же всякий раз, когда Му Цин думал о том, как они носят одинаковые украшения, беззастенчиво демонстрируя их, его сердце неловко сжималось?
Нет, это была не совсем неловкость. Больше походило на... желание.
Может быть, причиной тому их тихая любовь — такая тихая, что Му Цин хочет дать ей шанс крикнуть. Шанс обрести голос и сказать: «Смотрите! Они влюблены друг в друга!».
Любовь Собирателя цветов под кровавым дождем и Его Высочества гремела, как бой колоколов. Наверняка не помешал бы и тихий звоночек со стороны его с Фэн Синем любви.
***
Так он обнаружил себя прильнувшим к Фэн Синю в месте, где они наслаждались прохладой под тенью дерева. Рука Фэн Синя приятной теплой тяжестью лежала на плечах Му Цина и играла с кончиком его хвоста, рассеянно перебирая пряди и накручивая их на пальцы. Их пикник, если корзинку простых булочек на пару можно было так назвать, лежал наполовину съеденный в траве, привлекая внимание колонии муравьев. Рядом лежали лук и доспехи Фэн Синя, отливая золотом в лучах солнца. Му Цин с Фэн Синем спустились в эту местность в царстве смертных, чтобы немного отдохнуть наедине друг с другом, подальше от деревни и от глаз богов.
Уединение. Как обычно у них бывает.
Му Цин прикусил щеку изнутри.
— Фэн Синь?
— Хм? — Голос Фэн Синя был тихим, как будто он вот-вот заснет.
— Что… что ты думаешь о парных украшениях?
Му Цин чувствовал неподвижное тело Фэн Синя.
— Что? — Голос стал более четким и бодрым.
Му Цин закатил глаза.
— Я прямо около тебя. Если только ты внезапно не оглох, ты прекрасно расслышал, что я сказал.
Фэн Синь моргнул и почесал в затылке.
— Да, услышал, я просто... Почему ты спрашиваешь?
— Не надо отвечать вопросом на вопрос.
— Блять? Остынь, я всего лишь спросил.
— Сначала ответь на мой вопрос, а потом я отвечу на твой.
Фэн Синь недовольно взмахнул рукой.
— Ладно, хорошо! Не знаю! На мой взгляд это кажется… не знаю, глупым? Безвкусным? — Он почесал щеку. — И вообще, я не любитель украшений.
У Му Цина дернулось веко.
— А, ясно.
Фэн Синь уставился на него, и Му Цин демонстративно отвернулся. Спустя мгновение Фэн Синь замер от изумления.
Му Цин нахмурился.
— Ну и что за выражение? На дурака похож.
— Ты... хочешь парные украшения?
— В смысле? Нет!
— Точно хочешь! Вот почему ты спросил! Да ты даже сейчас краснеешь!
Му Цин хлопнул себя ладонью по щеке. Разумеется, его предательское лицо пылало от жара. Он даже представить себе не мог, насколько оно красное.
— От-отъебись! — Он попытался встать на ноги, но Фэн Синь притянул его обратно рукой, которая лежала на его плече.
— Еще чего, я ответил на твой вопрос, а теперь ты отвечай на мой. Почему ты спросил об этом?
Му Цин поднял голову и увидел эту сраную нахальнейшую ухмылку на лице Фэн Синя. Он насупился еще сильнее и попытался вырваться из его рук, но тот, конечно же, использовал духовную силу, потому что Му Цин только и мог, что безуспешно ерзать и извиваться.
Ублюдок.
Он перестал сопротивляться и откинулся назад на дурацкую широкую грудь Фэн Синя. Тот, скривив губы, выжидающе посмотрел на него.
Му Цин фыркнул.
— Просто парные украшения… общепринятая вещь в быту смертного мира. Общепринята у смертных. — Он вспоминает мужчину, который выглядел таким счастливым, когда покупал ожерелье и кольцо.
Фэн Синь рассмеялся.
— Му Цин, мы не смертные.
Му Цин почувствовал, как полыхает его лицо.
— Я знаю, — прошипел он, вырываясь из рук Фэн Синя.
Он встал и подобрал с земли корзину с булочками. Фэн Синь все еще смеялся, но обычно приятный для ушей звук теперь запускал у Му Цина инстинкт «бей или беги».
Он чуть не споткнулся, пока суетливо пытался выбраться из этой ситуации.
— Я обратно на небеса!
— А? Что… Эй! Му Цин! Ты реально решил сбежать?
***
— Отправляйтесь в мир смертных и разберитесь с призраком. Судя по сообщениям, он низкого ранга. Быстро управитесь.
— Только мы вдвоем, генерал Сюаньчжэнь?
Му Цин сердито посмотрел на младших чиновников.
— Я и не знал, что для избавления от одного призрака нужна целая армия, — холодно сказал он, — и что мои чиновники настолько недееспособны. Мне лично проводить вас и держать за ручки?
Чиновники замялись.
— Конечно нет, генерал Сюаньчжэнь. Мы немедленно отправимся в путь.
Они быстро поклонились и поспешили прочь. Пока они удирали, Му Цин услышал, как один из них прошипел: «Генерал Сюаньчжэнь кажется еще раздражительнее, чем обычно, не заметил?»
Му Цин чуть было не бросился за ними, чтобы дать взбучку за ерундовину, которую они несли, но тут же отвлекся, услышав, как что-то ударилось о стену позади него. Здание задрожало под натиском, а земля слегка затряслась. На него упала тень Фэн Синя, который навис над ним.
— Ты меня избегаешь.
— Не избегаю. — Глаза Му Цина метнулись к руке в паре сантиметрах от своей головы. Фэн Синь шарахнул в стену с такой силой, что разошлись трещины. Осыпались куски камня и упали на землю. — Тебе, кстати, за это платить.
Фэн Синь ничуть не выглядел виноватым в причинении имущественного ущерба. Он убрал руку и встряхнул ее. Вокруг облаками клубилась пыль от повреждений.
— Ты меня избегаешь, — повторил он. — Уже несколько дней как, вообще-то.
— У меня были дела.
— Брехня. Ты сваливаешь всю свою работу на младших чиновников. И мне об этом достоверно известно, потому что они жаловались моим младшим чиновникам на то, как много им приходится делать, пока ты сидишь и дуешься в своем дворце.
Му Цин мысленно взял на заметку собрать младших чиновников и пробежаться по основным правилам, ключевыми из которых являются не оскорблять своего генерала и не снюхиваться с чиновниками из дворца Наньяна.
— Не думал, что ты поощряешь чиновников под своим началом сплетничать о других. В высшей степени непрофессионально, чтоб ты знал. — Му Цин резко развернулся, хлестнув взметнувшимся хвостом по лицу Фэн Синя, как это всегда бывало. — А сейчас, в отличие от некоторых, я должен работать и не могу тратить время, доставая других.
Он сделал всего несколько шагов, и Фэн Синь снова заговорил.
— Ты зол на меня.
Му Цин остановился. Звучало, как утверждение, а не вопрос. Голос Фэн Синя утратил прежнее раздражение и сейчас звучал покорно. Хоть это и было едва заметно, в нем чувствовалась боль.
Му Цин ненавидел свое предательское сердце, что затрепыхалось в беспокойстве.
Они обменивались друг с другом словами и ударами похлеще. Они «злились друг на друга» уже почти восемьсот лет. У Му Цина была способность нарастить толстую кожу, которая обеспечила защиту от всего, что Фэн Синь когда-либо бросал в него, но теперь…
Теперь все между ними было по-другому. И теперь Му Цин не мог игнорировать Фэн Синя, похожего на побитого щенка.
Кто бы мог подумать, что влюбленность в Фэн Синя будет так раздражать? Му Цин хотел пнуть прошлого себя под ребра.
Вздохнув, он повернулся и подошел к Фэн Синю, затем успокаивающе погладил его по щеке.
— Я не зол на тебя. — И это не было ложью, Му Цин не злился на Фэн Синя. По крайней мере, на данный момент.
Фэн Синь нахмурился и посмотрел на Му Цина, не отводя глаз. Му Цин твердо выдержал его взгляд, отказываясь отворачиваться первым. Они стояли, уставившись друг на друга, наверное, гораздо дольше, чем обычно, поскольку прохожие уже бросали любопытные взгляды в их сторону, задаваясь вопросом, что они делают. Наконец Фэн Синь моргнул, и его глаза загорелись от осознания происходящего.
— Ты все еще сердишься из-за той фигни с парными украшениями?
В Му Цине начало разгораться пламя смущения от упоминания дня, когда безжалостно разбили его фантазии.
— Ты опять про это? Нет конечно. Ты редко используешь свой мозг, а если используешь, вечно выдумываешь бредятину. Тогда лучше уж им вообще не пользоваться.
Пламя возросло до устойчивого огня, и Му Цин, пока говорил, чувствовал, что его румянец стал более заметным. Проклиная свое чувствительное лицо, он развернулся и как можно быстрее пошагал прочь. Фэн Синь окликнул его:
— Ты уверен, что дело не в этом? Можем устроить это, если так хочешь…
— Не в этом!
— Точно?
Но Му Цин исчез из виду, и Фэн Синь так и не получил ответа.
***
После этой стычки Фэн Синь оставил его в покое. Му Цин впервые заметил это, когда понял, что проводит меньше времени, избегая Фэн Синя, и больше времени, осматривая Небесные чертоги в поисках каких-либо признаков его присутствия. Му Цину так и хотелось спросить Его Высочество, не видел ли он Фэн Синя, но потом представил себе, как: а) он сталкивается с Собирателем цветов под кровавым дождем, и б) как Его Высочество с глупой ухмылкой и искорками в глазах начинает сокрушаться о том, «как хорошо было, когда вы с Фэн Синем ладили». Оба варианта достаточно отталкивающие, поэтому он остался в своем дворце и занялся работой.
Он подумал было попросить одного из младших чиновников сходить во дворец Наньяна и разведать обстановку под предлогом ошибки в документах, но потом вспомнил, что уже собрал всех своих чиновников и приказал не разговаривать с любым, кто связан с генералом Наньяном, так что это тоже не прокатит. Еще рано брать свои слова назад, поэтому он остался сидеть за столом, разбирая свитки.
К сожалению, его младшие чиновники все так же сплетничают, и время от времени он улавливает обрывок разговора. Они говорили о том, «как угрюм генерал Сюаньчжэнь» и как он «должно быть, обижается, раз уже вон сколько не видел генерала Наньяна».
«Бред какой-то», — подумал Му Цин, яростно двинув брусок туши по чернильному камню. Черная жидкость опасно всколыхнулась, чуть не выплеснувшись наружу. Он не какая-то приставучая девица, умирающая от разлуки со своей второй половинкой. Это Фэн Синь самый приставучий из них, если уж быть начистоту. Когда-то преданный пес Его Высочества, а теперь — влюбленный в Му Цина щенок, который часто крутится вокруг него с целью узнать, что он замышляет, или хвостиком плетется за ним в мир смертных.
Он так привык к тому, что щенок волочится за ним по пятам, но, когда его перестали кусать за пятки, ему стало неуютно.
Что ж, ладно. Фэн Синь не мог держаться в стороне вечно. Если захочет вернуться, он отлично знает, где найти Му Цина.
***
Стояло еще раннее утро, когда Му Цин услышал стук в дверь своей спальни. Он застонал и перевернулся на другой бок, даже не потрудившись разлепить веки.
— Чего? — спросил он хриплым ото сна голосом.
— Генерал Сюаньчжэнь, снаружи генерал Наньян, спрашивает о вас.
Му Цин резко распахнул глаза. Прошло две недели с тех пор, как он в последний раз видел Фэн Синя. Он быстро выбрался из постели, схватил верхнюю одежду и наспех оделся. После того, как он счел свой вид в какой-то мере презентабельным, он поспешно вышел за дверь, пронесясь мимо младшего чиновника. Идти он старался с приличной скоростью, ведь совершенно точно не был взволнован тем, что Фэн Синь известил о своем присутствии. Однако догадливая ухмылка на лице чиновника доказала, что его попытка тщетна. Он мысленно вздохнул, понимая, что для них это урожайный денек.
Му Цин с силой распахнул входную дверь, удивив и себя, и стоявшего по другую ее сторону.
— Фэн Синь, — поздоровался он, надеясь, что его голос не прозвучал так, будто он рванулся к нему при одном извещении о его приходе.
— Привет. — Фэн Синь пригляделся к растрепанному виду Му Цина. — Прости, что так рано, я думал, ты уже встал.
Зная, как он должен выглядеть, Му Цин начал осторожно поправлять свои одеяния.
— Я еще спал. Но, учитывая, что тебя уже давно никто не видел, я решил пожертвовать своим отдыхом и лично убедиться, что ты все еще жив. — Он не это имел в виду, но, когда он говорил, его слова отдавали презрением. — Итак. Зачем ты здесь? Надеюсь, по делу.
Фэн Синь усмехнулся. Его глаза сияли.
— Вообще-то, у меня есть веская причина прийти. Кроме той, что я твой парень, конечно.
Му Цин закатил глаза, но удивленно моргнул, когда ему в руки сунули шкатулку. Он провел рукой по гладкой деревянной поверхности. Шкатулка для украшений? В его сердце промелькнула надежда. Неужели Фэн Синь...?
Фэн Синь махнул рукой в пригласительном жесте.
— Открой ее, — сказал он с нескрываемым предвкушением. Му Цин убрал руку и нетерпеливо снял крышку шкатулки. И замер.
Фэн Синь улыбнулся, небрежно пожав плечами.
— Знаю, ты сказал, что не сердишься из-за моих слов, но я знаю тебя лучше. Ты просто никогда не говоришь прямо, что имеешь в виду, и это охренеть как расстраивает, понимаешь? Я потратил все это время на поиски идеального комплекта украшений и наконец принял решение. Выглядят непло…
— Отвратительно.
Тишина.
— ...Это ты сейчас говоришь не то, о чем думаешь?
Му Цин покачал головой.
— Нет, я говорю как раз то, о чем думаю. Это самые отвратительные украшения, которые я когда-либо видел.
Улыбка Фэн Синя померкла.
— Ты что, блять, серьезно сейчас?
Му Цин повернул шкатулку и встряхнул ее, что содержимое загремело.
— С чего ты взял, что мне это понравится?
Внутри шкатулки лежали золотая заколка и гребень, отделанные одинаковыми украшениями. Спинка гребня была инкрустирована яркими синими и красными драгоценными камнями, чей блеск был таким невыносимым, что обжигал глаза. К центру гребня был приделан большой безвкусный цветок из розовых драгоценных камней, грани которых переливались на свету. Большая и вычурная шпилька с таким же цветочным орнаментом, свисающим на конце, была не лучше.
Му Цин был уверен, что, попади на эти украшения прямые солнечные лучи, они ослепят всех поблизости, — если не своим вопиющим уродством, то пронзительным светом, который отражается от них.
При мысли о том, что Фэн Синь посмотрел на эти подобия украшений для волос и подумал: «О да, Му Цину точно понравится», губы Му Цина скривились в ужасе и отвращении.
— Мне они показались очень красивыми! — обиженно воскликнул Фэн Синь. — Ты любишь красивые вещи! — Он протянул руку, взял гребень и повертел его в руках. Му Цин рефлекторно прищурился, когда это чересчур экстравагантное украшение опять атаковало его сетчатку. — Видишь? Смотри, красивое ведь.
— Я бы с удовольствием посмотрел, но, к сожалению, я ослеп, — сухо ответил Му Цин. Он выхватил гребень из рук Фэн Синя и бросил обратно в шкатулку, с грохотом закрыв крышку, затем сунул ее обратно в руки Фэн Синя. — Верни их. Я даже не ношу гребни.
— Можешь начать.
— Нет.
Фэн Синь нахмурился.
— Неебически феноменально. Ты неделями дуешься, потому что хочешь сраные парные украшения, а сейчас, когда я купил тебе сраные парные украшения, ты их не хочешь.
Му Цин усмехнулся.
— Если бы ты не купил что-то настолько ужасное, я бы, может быть, и захотел.
Лицо Фэн Синя помрачнело, и он издал смешок, сквозящий разочарованием.
— Ты просто нечто. — На месте, где Фэн Синь сжимал шкатулку, образовались трещины. Он покачал головой и, развернувшись, начал спускаться по ступеням. — Я сдаюсь.
Му Цин молча смотрел, как уходит Фэн Синь; как от металла его наплечных пластин доспехов отражаются отблески света, а его фигура все уменьшается и уменьшается по мере удаления. Затем он исчез из виду.
Му Цин развернулся и пошел обратно во дворец.
***
— Неужели они настолько уродливые?
— Они совершенно отвратительные. Я даже не могу представить себе женщину, которая захотела бы носить то, что он купил, не говоря уже о мужчине.
— Хм... — Се Лянь нахмурился и поднес чашку к губам.
Они сидели за столом в саду дворца Сюаньчжэня, наслаждаясь легким ветерком, колышущим траву. Му Цин пригласил Се Ляня на обед, но скорее это был предлог, чтобы рассказать ему об абсурдном проявлении привязанности Фэн Синем.
— Ты и представить себе не сможешь, как безвкусно они выглядели, — проворчал Му Цин. — Понятия не имею, о чем он думал.
— Ну, — Се Лянь поставил чашку на стол, — думаю, что смогу.
Му Цин бросил на него вопросительный взгляд:
— Что ты имеешь в виду?
Се Лянь слегка кашлянул в кулак.
— Видишь ли. Какое-то время назад Фэн Синь пришел в храм Водных каштанов, чтобы попросить... совета. Спрашивал о том, что тебе подарить. Он сказал, что ты разозлился.
— Я не разозлился, — не выдержал Му Цин.
Се Лянь махнул рукой.
— Неважно. Признаюсь, я не очень хорошо разбираюсь в том, какие украшения можно расценить как «красивые», поскольку уже давно не носил ничего подобного, поэтому, когда я говорил ему, что нужно купить, я держал в уме Сань Лана. — Се Лянь нервно рассмеялся. — Судя по всему, я должен был принять во внимание тот факт, что у вас, возможно, очень разные вкусы.
Му Цин уставился на него.
— Ваше Высочество, ты серьезно сформировал свое мнение об украшениях исходя из того, что носит Собиратель цветов под кровавым дождем? Который цепляет на себя самые безвкусные ожерелья на повседневной основе?
Се Лянь разинул рот.
— Ну, а я не думаю, что у Сань Лана нет вкуса!
Му Цин закатил глаза.
— Не имеет значения, что ты так не думаешь, это правда. Он не постыдился надевать тот пояс, который ты ему подарил. Это показывает его отношение к украшениям.
У Се Ляня заалели щеки, как только он вспомнил о своем самодельном подарке на день рождения мужа.
— Сань Лан сказал, что он очень хороший.
То же самое он говорит о твоей стряпне, но ты ведь не веришь этому, правда?
— Тогда купи ему лучше вторую повязку на глаз, а то он ослепнет.
Се Лянь раздраженно вздохнул.
— Му Цин, если бы ты с самого начала просто сказал Фэн Синю, чего хочешь, ты бы остался доволен результатом.
Му Цин оскалился.
— Он мой партнер. Он так давно меня знает и не может понять, что мне нравится? Его проблема, не моя.
С губ Се Ляня сорвался смешок над его заявлением, унесшийся на ветру.
— Может, он и твой партнер, но он не может читать мысли, Му Цин. Даже когда мы были помоложе, ему было сложно понять, о чем ты думаешь. И я не могу представить его другим сейчас. — Се Лянь наклонил голову. — Мне кажется, тебе стоит с ним поговорить. Если это так много для тебя значит, говори прямо, чтобы не было недоразумений.
Се Лянь наклонился вперед и ободряюще похлопал Му Цина по руке. От столь неожиданного контакта Му Цин приподнял бровь, но не отстранился. Се Лянь улыбнулся ему.
— Думаю, за всю жизнь вам и так хватило недоразумений.
В груди Му Цина буйствовали неприятные, липкие эмоции. Он так долго держал свои чувства под замком, скрывая их за непроницаемым лицом и холодными словами. Всю жизнь его действия неправильно понимали, но что толку говорить прямо, если его слова в одно мгновение испачкают и исказят? С него хватит.
Когда он сошелся с Фэн Синем, все должно было стать проще. По крайней мере, теперь один человек будет пытаться понять его и читать между строк, когда он говорит.
Ну, так он думал.
Вспоминая их ссору перед дворцом, Му Цин задавался вопросом: неужели все возвращается к тому, как было раньше? Споры. Додумывания. Обвинения. Его тошнило от этого.
Должно быть, он утонул в размышлениях, потому что Се Лянь перестал донимать его. Он убрал свою руку и, повернувшись в сторону сада, издал тихий звук удивления.
— А, это новые деревья? Я не помню, чтобы видел их, когда был здесь последний раз. И еще вон те цветы.
Воспользовавшись тем, что Се Лянь попытался увести разговор в сторону от проблем в отношениях, Му Цин закатил глаза.
— Естественно они новые. Мне пришлось равнять с землей весь сад после того, что вытворили ваши с Собирателем цветов статуи. — Он заметно содрогнулся, а Се Лянь покраснел.
— Му Цин! Ну не нужно снова поднимать эту тему, правда, не нужно!
— А почему это тут ты психуешь? Сам сменил тему, не вини меня за то, что я ее поддержал.
— Давай поговорим о чем-нибудь другом! О чем угодно!
***
Через несколько дней Му Цин снова увидел Фэн Синя. До этого они избегали друг друга и даже сейчас, во время этого совещания, избегали смотреть друг на друга и сидели как можно дальше.
Конечно, это не мешало Му Цину время от времени украдкой поглядывать на Фэн Синя. Втайне надеяться — вдруг получится поймать взгляд. Обычно, когда они встречались глазами, он хмурился, как бы говоря: «Чего смотришь?», а потом закатывал глаза и отворачивался.
Но сейчас этого не случилось. Каждый раз, когда Му Цин незаметно посматривал на Фэн Синя, он не получал ответного взгляда карих глаз. Вместо этого он видел только профиль, когда Фэн Синь смотрел прямо перед собой, или затылок, когда он поворачивался, чтобы прошептать что-то человеку справа от него.
Он ни разу не взглянул на Му Цина.
Му Цин вовсе не был расстроен этим. Ни капельки.
Тем не менее, когда совещание закончилось, и Му Цин направился туда, где находился Фэн Синь, он заметно нервничал. Все было бы не так плохо, будь у него хоть какая-то уверенность, что Фэн Синь скучает по нему и, возможно, тоже хочет привлечь его внимание. Но казалось, только Му Цин это чувствовал.
Что ж. Без разницы.
Он остановился позади Фэн Синя и откашлялся. Фэн Синь застыл от этого звука, его плечи напряглись. Явно заметил. По крайней мере, Му Цину не придется проходить через унизительное испытание, кашляя еще громче, чтобы привлечь внимание Фэн Синя, если тот не услышал в первый раз.
Они оба стояли в полном молчании. Му Цин не пытался заговорить, ожидая, пока Фэн Синь обернется, но Фэн Синь даже не удосужился повернуть голову и взглянуть на него.
«Упрямец», — подумал совершенно раздосадованный Му Цин. Внезапно его осенило. Разве не будет еще более унизительно, если, даже зная, что Фэн Синь услышал его, он просто уйдет? Генерал Сюаньчжэнь, полностью проигнорированный генералом Наньяном в своей попытке завести разговор!
Ну ладно, раз Фэн Синь решил вести себя подобным образом, он не даст унизить себя, позволив ему уйти прежде, чем успеет заговорить.
— Кольца, — выпалил Му Цин. — Мне нравятся кольца. Они м-маленькие. Не вычурные. Но з-заметные. Люди замечают кольца. — После внезапного порыва он плотно сжал губы.
В помещении остались только они, если не считать нескольких отставших чиновников и их подчиненных. Отлично. Если Фэн Синь сейчас уйдет, пусть все знают, что генерал Наньян откровенно грубо проигнорировал своего коллегу-бога войны.
«Подождите, но разве это не унизительно? Позволить всем думать, что генерал Наньян не проявляет ко мне уважения?»
— Зачем ты мне это говоришь?
Му Цин был так поглощен своим внутренним смятением, что прорезавший тишину голос Фэн Синя застал его врасплох. Фэн Синь обернулся, уставившись на него.
В этих глазах не было той теплоты, с которой Фэн Синь смотрел на него, когда подарил ту шкатулку с украшениями, с нетерпением ожидая реакции. В них не было ни злости, ни безразличия, которые Му Цин ожидал увидеть, если бы заметил мимолетные взгляды Фэн Синя во время совещания.
На самом деле в них не было вообще ничего, по крайней мере, никаких эмоций, поддающихся расшифровке Му Цина. Для того, кто носил свое сердце на рукаве, открыто выражая свои эмоции, это было слишком сложное выражение лица, которое он наблюдал у Фэн Синя.
В груди снова поднялось неприятное, липкое ощущение, цепляясь за ребра и сжимаясь вокруг сердца. Он боролся с этим, открывая рот и выдавливая слова.
— Просто подумал, что тебе следует знать. — Слова повисли в воздухе, и его горло опять сжалось, словно забитое хлопком.
Фэн Синь вздернул бровь. Это была единственная реакция, которую получил Му Цин, прежде чем Фэн Синь повернулся и вышел из зала. В медленно пустеющем помещении топот его сапог раздавался эхом, бьющим по ушам Му Цина.
В последнее время они часто вот так расходятся.
Му Цин позволил этому неприятному, липкому чувству поглотить себя целиком.
***
— Генерал Сюаньчжэнь опять дуется?
— А когда он не дулся? Ты что, не помнишь катастрофу с генералом Наньяном несколько недель назад?
— Потише говори, он может тебя услышать!
Му Цин нахмурился и перевернулся на другой бок. Идиоты. Вы громко голосите за дверью моей спальни, как я могу не услышать?
Обычно его бесили претензии к тому, что он дуется, но сейчас Му Цин закрыл на это глаза, потому что на этот раз он по-настоящему дулся. Хотя он считал, что имел полное право обижаться. Любой, кто разрушил свои отношения и теперь с несчастным видом ждет сообщение о разрыве, заслуживает немного повязнуть в печали.
После совещания Му Цин практически заперся в своей спальне. Он использовал свою личную духовную сеть, чтобы распределить обязанности между кучкой младших чиновников, а затем игнорировал их, когда они пытались ответить.
Это было жалко, и, честно говоря, Му Цину самому было противно свое поведение. Разбитое сердце — самая что ни на есть непостижимая вещь.
Ладно, неправильно было называть это разбитым сердцем прямо сейчас. В конце концов, Фэн Синь еще не пришел сказать: «У нас ничего не выйдет». Но то, как Фэн Синь вел себя после совещания, походило на отвержение. Сердце Му Цина расходилось опасными трещинами, нужен был лишь последний удар Фэн Синя, чтобы разбить его окончательно. Точно так же, как Му Цин разбил тот колокол, который чуть не раздавил его.
В его духовной сети прозвучал голос.
— Генерал Сюаньчжэнь.
— Здравствуй, Линвэнь.
— Я пыталась связаться с вами и генералом Наньяном по вопросам, касающимся ваших территорий, но мне удалось поговорить только с вашими младшими служащими. Не ожидала, что из-за любовной ссоры вы станете некомпетентными.
— Мои младшие чиновники могут уладить любую ситуацию. Пока что предоставьте это им.
Пауза.
— Значит, это правда. Генерал Сюаньчжэнь хандрит и ждет, когда с ним порвут.
— Кто сказал такое? — прорычал Му Цин.
— Ваши младшие чиновники, разумеется. Учитывая, сколько работы вы на них взвалили, я верю их суждениям.
Итак, его младшие чиновники так ничего и не извлекли из его а-ля «не говорить плохо о своем генерале» собрании. Неудивительно. В Му Цине разгорелся гнев, и он прорычал:
— К вашему сведению, если с кем-то и порвут, то с генералом Наньяном. Можно подумать, я бы позволил Фэн Синю разбить мне сердце.
— Кажется, он уже это сделал.
Тишина.
— Тогда я поручу задания вашим младшим чиновникам, генерал Сюаньчжэнь.
— Пожалуйста.
Линвэнь вышла из духовной сети, и Му Цин зарылся лицом в простыни.
Вскоре после того, как вышла Линвэнь, раздался еще один голос.
— Му Цин?
Му Цин простонал.
— Да, Ваше Высочество?
— У тебя все хорошо?
— А с чего должно быть не хорошо?
— Ну, я кое-что слышал от Фэн Синя и...
Сердце Му Цина сжалось. Фэн Синь разговаривал с Его Высочеством? О чем?
Наверняка о своем плане разбить тебе сердце, как камень о свою грудь.
Ну, если с Му Цином собрались порвать, он определенно не хочет слышать об этом от Его Высочества.
— Я не хочу говорить о Фэн Сине, — отрезал он.
— Му Цин…
— Пока, Ваше Высочество.
— А?..
Му Цин выкинул Се Ляня из своей духовной сети.
Наконец его окутала тишина, и он вздохнул с облегчением. Он потер висок, чувствуя, как начинает болеть голова. Он с горечью подумал о том, как было бы здорово, если бы все оставили его в покое и позволили морально подготовиться к великому потрясению, которое ему предстояло пережить.
Он сильно зажмурился и глубоко вздохнул. Не помешало бы вздремнуть. В бессознательном состоянии невозможно испытывать эмоции.
Голова постепенно переставала пульсировать, и Му Цин, погружаясь в сон, чувствовал, как расслабляются его мышцы. Уже на грани сна он снова почувствовал пульсирующую боль в голове — кто-то снова проник в его духовную сеть.
Резко открыв глаза, Му Цин издал недовольный рык. Он прикоснулся пальцами к виску. В груди грозно клокотала ярость.
— НУ ЧТО ЕЩЕ? — прорычал он.
— Му Цин.
Ярость быстро угасла, остудившись до липкой тревоги.
— Фэн Синь.
— Выйди на улицу.
Му Цин застыл.
Недолгая пауза. Затем:
— Пожалуйста.
Он судорожно сглотнул.
— Сейчас буду.
Он почувствовал, как Фэн Синь покинул духовную сеть. Убрав пальцы с виска, он медленно поднялся с кровати и остановился перед бронзовым зеркалом, чтобы поправить волосы.
Если Фэн Синь вознамерился разбить ему сердце, Му Цин, хотя бы, будет выглядеть до невозможности привлекательно.
***
Казалось, по всему дворцу разнесся слух, что вернулся генерал Наньян, и Му Цин наблюдал, как его младшие чиновники, прислонившись к колоннам, расположенным близко к входным дверям, старались выглядеть непринужденно. Му Цин закатил глаза на их напрасные попытки прикидываться, но затем снова сосредоточился. Он надел один из своих лучших ханьфу и выбрал красивую корону для волос, скрепляющую хвост. Своему лицу он постарался придать выражение отрешенности, как будто его не пробивала дрожь от беспокойства. Он отказывался демонстрировать Фэн Синю что-либо помимо образа изящного самообладания.
Наконец добравшись до главных дверей своего дворца, он остановился, чтобы глубоко вздохнуть. Краем глаза он заметил, как младшие чиновники, затаив дыхание, сиганули в свои укрытия, — без сомнения, чтобы подслушать разговор. Он выдохнул, отчасти чтобы успокоить нервы, а отчасти от недовольства.
И открыл двери.
Фэн Синь стоял прямо у входа.
Сзади него светило солнце, образуя ореол света вокруг его фигуры. На его смуглой коже играли теплые оттенки. Отражающийся от металла доспехов свет отбрасывал сияние на щеки. На легком ветерке плясала лента для волос. Наблюдая за тем, как ее концы развеваются над плечами, Му Цин заметил, что в этот раз он завязал ленту подлиннее. Освещаемый лучами солнца, он выглядел как настоящий бог, коим и являлся.
Му Цин задумался, был ли это последний раз, когда он видел Фэн Синя в этом свете. Последний раз, когда он мог посмотреть на Фэн Синя и подумать: «Да, это мой любимый человек».
Как только они расстанутся, Му Цин навряд ли сможет смотреть на Фэн Синя с таким благоговением. Только с грустью и сожалением.
Он был так увлечен созерцанием, что едва заметил, как Фэн Синь сунул ему что-то в руки. Не получив реакции, Фэн Синь нахмурился.
Какое ужасное выражение лица, Фэн Синь. Я впитываю в себя последнее хорошее воспоминание о тебе, а ты строишь такое лицо?
— Эй. — Перед лицом Му Цина щелкнули пальцы, и он вздрогнул. — Му Цин, — рявкнул Фэн Синь.
Му Цин моргнул.
— Что?
Хмурое выражение на лице Фэн Синя сменилось усталым раздражением.
— С тобой все нормально? Открывай подарок.
Подарок? Му Цин не знал, что люди дарят друг другу подарки, когда объявляют о разрыве отношений. С другой стороны, его первые отношения были только с Фэн Синем.
«И последние», — с горечью подумал он.
Перед глазами снова пощелкали пальцами.
— Ты головой ударился? Открой свой подарок, ядрен вонтон, — резко прозвучал голос Фэн Синя.
(Или это было беспокойство? Но из-за чего ему беспокоиться?)
Му Цин наконец вышел из оцепенения и шлепнул Фэн Синя по руке.
— Вопиюще невежливо разговаривать так с получателем подарка. — Реплика соскользнула с его языка на манер их обыденных подколок. Подкалывать было легко.
Он посмотрел на подарок, который преподнес ему Фэн Синь, и у него перехватило дыхание. Это была еще одна шкатулка для украшений. Мелко дрожащими руками он снял крышку и затаил дыхание, когда перед ним открылось содержимое.
Внутри шкатулки на шелковой подушке лежали два серебряных кольца. Не слишком сверкающие, но в лучах послеполуденного солнца они блестели, как положено. Не претенциозно, но заметно, — пронзительный крик о внимании. Присмотревшись, Му Цин увидел, что на обоих кольцах выгравированы крошечные сложные узоры. Одно кольцо было украшено гравировкой лука с вложенной в него стрелой, другое — гравировкой меча. Не было никаких сомнений, кого символизировали эти парные кольца.
Такие сложные и точные узоры, должно быть, долго вырезались на маленькой металлической поверхности. У Му Цина перехватило в горле.
Фэн Синь кашлянул, издав громкий нервный звук.
— Я решил, что купленное у торговца тебе не подойдет, поэтому переплавил свои наконечники стрел на кольца. — Му Цин вскинул голову, вытаращив на него глаза. Фэн Синь почесал в затылке. — Чтобы было более. Личным. Или типа того.
Он шмыгнул носом и встретился взглядом с Му Цином.
— Тебе нравится? — тихо спросил он. Нервно.
Му Цин с трудом пытался совладать с эмоциями и сформировать связный ответ. Он взял одно из колец, повертел его и полюбовался тем, как оно блестит в мягком свете заходящего солнца.
— Думаю, нормально, — выдавил из себя Му Цин.
Фэн Синя охватил исступленный восторг.
— Это самый лучший ответ, что я мог получить, зная тебя, — упрекнул он любя.
Он взял из шкатулки оставшееся кольцо с выгравированным луком и стрелой и надел его на палец Му Цина. Му Цин замер, рассматривая новое украшение. Фэн Синь, воспользовавшись его удивлением, умыкнул у него из рук кольцо, надел его себе на палец и повернул так, чтобы гравировка меча была обращена наружу.
— Вот. Теперь мы сочетаемся. — Он озорно покрутил пальцами перед лицом Му Цина. — Счастлив?
Му Цин не ответил, и Фэн Синь опять озабоченно нахмурил брови.
— Ты... ты ведь счастлив, правда? Это из-за гравировок? Я их делал не сам, у меня слишком большие руки, мне пришлось попросить другого, так же сой…
— Я счастлив, — сказал Му Цин, прерывая бессвязную речь Фэн Синя. — Я просто… Ты пришел не для того, чтобы расстаться со мной.
— Что? — выдохнул Фэн Синь. — С хрена ль мне с тобой расставаться?
Му Цин отвел взгляд.
— Ты разозлился. После того, как я сказал тебе вернуть твой первый подарок. И после совещания.
Фэн Синь рассмеялся.
— Ха! Если бы мы расставались каждый раз, когда кто-то из нас злится, не думаю, что у нас вообще были бы отношения. — Он взял шкатулку из рук Му Цина, поставил ее на землю и, обвив рукой талию Му Цина, притянул его к себе. Му Цин вдохнул от этого прикосновения. Фэн Синь неодобрительно цыкнул. — Погляди на себя, всегда ожидаешь худшего.
Му Цин нахмурился.
Фэн Синь изучал его лицо, как будто получал огромное удовольствие от его реакции.
— Да, сначала я разозлился на тебя. Но потом, в конце совещания, ты подошел и попытался сказать, что ты имел в виду. Ты опять начал мило заикаться, — поддразнил он. Му Цин покраснел, его щеки начали гореть при воспоминании о своем речевом дефекте. — Как я могу отказать своему парню, когда он так старался побороть свой эмоциональный запор?
Му Цин чуть не поперхнулся.
— Т-ты! — Он начал бить кулаками в грудь Фэн Синя, пытаясь вырваться из его хватки. — Ты невозможный придурок, не могу пов…
Его возражение было прервано, когда Фэн Синь прижался к его губам, сначала с силой заставляя замолчать, затем переходя к ласковому поцелую. Отстранившись, Фэн Синь улыбнулся пылающему лицу Му Цина.
— Милый.
Му Цин нахмурился еще сильнее.
— Ублюдок, — сказал он без намека на нежность.
Фэн Синь хмыкнул в ответ на оскорбление, ущипнул Му Цина за нос и поднял вдруг голову, направив взгляд за его спину в направлении дворца.
— Наслаждаемся представлением? — Его голос гулко разнесся по всему зданию.
Му Цин повернул голову и увидел, как его младшие чиновники разбегаются в разные стороны, словно мыши после шугания метлой. Он закатил глаза и мысленно спланировал еще одну встречу по поводу надлежащего поведения на службе. Фэн Синь снова привлек его внимание, покрывая поцелуями шею до самого уха. Он отстранился, тяжело дыша в мочку уха Му Цина.
— Я отправил всех своих младших чиновников на задания. В моем дворце никого, — пророкотал он низким голосом.
Му Цин задрожал и наклонился ближе к лицу Фэн Синя.
— Ну так чего же вы ждете, о великий генерал Цзюйян?
***
— А теперь, если у кого-то есть вопросы, пожалуйста, задайте их перед тем, как я перейду к следующей теме...
Голос Линвэнь продолжал монотонно гудеть, постепенно превращаясь в фоновый шум. Му Цин скучающе огляделся. Это совещание продолжалось уже сколько? Два часа? Три? И он был вполне уверен, что половина информации, которую им озвучивали, не имела к нему никакого отношения, так что его присутствие даже не было обязательным.
Он увидел на противоположной стороне Фэн Синя, который явно пытался подавить зевок. Они пересеклись взглядами, и Фэн Синь заметно оживился. Он поднял руку и пошевелил пальцами, отчего кольцо на его пальце сверкнуло в свете зала совещания. В ответ на это ребячество Му Цин закатил глаза и отвернулся. Его губы тронула улыбка.
Внезапно Фэн Синь встал, приложив пальцы к виску.
— Прошу прощения, Линвэнь Чжэньцзюнь. Его Высочество срочно обратился за помощью ко мне и генералу Сюаньчжэню. — Он помолчал, а затем добавил: — Его Высочество на данный момент ждет с Собирателем цветов под кровавым дождем.
При упоминании о князе демонов небесные чиновники нервно зашептались и забормотали: «Идите-идите, скорее», как будто опасаясь, что задержка вызовет гнев Собирателя цветов.
Му Цин тоже встал и после того, как Линвэнь отпустила их, поспешил наружу, чтобы встретиться с Фэн Синем.
— В чем дело? — спросил он.
Фэн Синь сжал руку Му Цина в своей и что-то пробормотал.
— Ни в чем, — ответил он и вывел их на улицу Шэньу. — Хочешь спуститься в царство смертных и пообедать?
Сбитый с толку, Му Цин остановился как вкопанный.
— Ты соврал?
Фэн Синь приподнял бровь.
— А что, ты хотел остаться на этой скучной встрече?
Му Цин закатил глаза.
— Нет конечно. Я просто не ожидал, что генерал Наньян осмелится солгать целому двору небесных чиновников.
— Похоже, я всегда ради тебя совершаю глупости, а? — Фэн Синь поднес их переплетенные руки к губам и поцеловал кольцо в месте выгравированного лука со стрелой. Му Цин издал возмущенный звук и свободной рукой оттолкнул голову Фэн Синя.
Фэн Синь рассмеялся и крепко сжал руку Му Цина.
— Итак, обед?
Му Цин фыркнул и нежно сжал его руку в ответ.
— А это мысль.
Держась за руки, они спустились в царство смертных.