Chapter Text
Ранней весной погода всегда переменчива. Моросит. Ветер обиженно кутается в ветви голых еще деревьев. Солнце небрежно выглядывает из-за плотных серых облаков. Но на ритм города это едва ли влияет. Сеул как большой муравейник: каждый отдельный его житель занят своими делами, а все вместе они трудятся на благо страны.
Из-за толпы у Чонгука немного кружится голова. Дождь его тоже порядком утомил. Сильнее кутается в куртку, хмурит брови и торопливо перебегает дорогу на мигающий зеленый свет. Прохожие задевают его недовольными взглядами, пара машин даже запоздало сигналит. Чонгук отмечает, что в последнее время люди стали как будто раздражительнее обычного. Но сегодня ему нет до них дела.
В полицейском участке, куда он заявился к самому открытию, ему выдали пакет с личными вещами погибших и бумажку с адресом городского кладбища. Чонгук никогда там не был и предпочел бы не появляться, но уезжать, не прощаясь, не вежливо. А он все же воспитанный мальчик.
— Чонгук, возможно вам стоит сменить обстановку, — голос психолога чересчур участливый. Посещение терапии – распространённая практика после травмирующего события. Социальные службы настоятельно рекомендуют, а на деле обязывают граждан посещать психолога в течение месяца или двух. Но Чонгуку совершенно не хочется обсуждать с едва ли знакомым человеком бушующее внутри море. Особенно, когда там штиль. Вся его семья на прошлой неделе погибла в автокатастрофе и по законам мироздания ему должно быть плохо, но он ничего не чувствует. Общество в лице этого конкретного психолога видит в нем поломанную игрушку и ждет возможности все исправить. Подкрутить несколько шестеренок или вовсе вернуть к заводским настройкам – обследование покажет степень нанесенного урона. Если восстановление невозможно, то брак подлежит замене.
— Наверное, — уклончиво отвечает Чонгук. Они сидят в небольшом кабинете с панорамными окнами и у Чонгука есть прекрасная возможность рассматривать город вместо своего собеседника.
— О чем вы думаете сейчас? — через десять минут их третий сеанс подойдет к концу. Чонгуку не хочется отвечать.
В будний день кладбище едва ли можно назвать посещаемым местом, да и крупного повода навестить почивших сегодня тоже нет. Чонгук в одиночестве бродит среди аккуратных могил, высматривая нужную. А когда наконец находит, замирает неподвижно и долго смотрит на свежие надписи на могильной плите. Ему нечего сказать родителям. Слез тоже нет.
— Нелепо, — бормочет Чонгук себе под нос и присаживается на корточки. На жухлую траву перед могилой он вытряхивает из полиэтиленового пакета, который забрал сегодня утром, помятую фотокарточку из бумажника отца и одинокую пуговицу с маминого пальто. Уцелело совсем немного. Чонгук поднимает пуговицу и начинает вертеть ее в руках. Кажется, пальто было бежевое, купленное месяц назад. Мама крутилась в нем перед зеркалом и довольно улыбалась. Чонгук помнит, как она смеялась, обнимая отца и благодаря за покупку. Тот придерживал ее за талию, и вместе они казались какими-то воздушными.
Воспоминание потухает и блекнет, выцветая словно старая пленка. Чонгук переключается на фотографию. На ней вся их семья в первый день переезда в Сеул. Десять лет назад. Отец со смешной модной стрижкой в кожаной куртке и голливудской улыбкой. Мама в цветастом платке поверх каштановых локонов, которые так и норовят выбиться из-за поднявшегося ветра. И Чонгук обыкновенный школьник в форме. Ему едва исполнилось тринадцать, а кажется будто уже взрослым и ужасно важным. До переезда он носил косую челку и смешно дул щеки, если что-то не получалось. Такой наивный в своем стремлении что-то доказать окружающим и слишком искренний в общении. Внешне Чонгук всегда был очень похож на отца, даже сейчас – выкрасив волосы в блонд и проколов уши.
Возможно, им не стоило уезжать из Пусана. Сеул никого не щадит.
Чонгук делает небольшое углубление в земле возле могилы и кладет туда фотографию с пуговицей. Накидывает сверху травы и немного приминает руками.
— Вроде незаметно, — оценивающе осматривая результат, заключает он и поднимается.
— Я думаю, — начинает Чонгук, отворачиваясь от окна. — Что вы достаточно получаете, чтобы оставшиеся десять минут мы просто помолчали.
Психолог в ответ слишком понимающе улыбается и откидывается на спинку кресла, прикрывая глаза.
— Вы считаете терапию пустой тратой времени, — заключает он, голос звучит мягко и тихо. — Но что есть время? Что действительно мы вкладываем в это понятие? Говорим ли мы о времени как о смене дня и ночи, отмеряя тем самым сутки? Или берем шире и хотим отследить весь жизненный путь от точки А до точки В. И если в рамках дня терапия кажется бессмысленной, то во втором случае – это лишь маленькая точка на отрезке.
— Вы говорите какую-то ерунду, — Чонгук тяжело вздыхает и еще больше хмурится.
— Как и все мы, — загадочно отвечает психолог и открывает глаза. Он смотрит на Чонгука слишком пристально и снова в его взгляде понимания больше, чем Чонгук способен вынести. — Но что вас держит здесь, в этом городе, Чонгук? По-настоящему. Есть ли что-то, что осталось значимого, за что стоит цепляться? Сеул никогда не был вашим выбором.
С этим Чонгук готов согласиться. Они переехали по работе отца, когда его перевели в головной офис. Тогда же работа стала центром его персональной вселенной, а игры в бейсбол с сыном по воскресеньям перестали вписываться в плотный график.
— И куда вы предлагаете мне уехать? — глухо интересуется Чонгук. И как он всегда попадается на эти уловки? Дает себе слово не отвечать, но каждый раз диалог продолжается.
— А куда бы вы хотели? — ожидаемо вопросом на вопрос отвечает психолог и заставляет Чонгука тяжело вздохнуть. Ему не нравится отвечать на вопросы про себя. Он не привык думать о собственных желаниях. Всю старшую школу он усердно подавлял свои стремления, даже университет выбрал по настоянию отца. Он всегда повторял, что технические специальности самые востребованные. А Чонгук же хочет принести пользу обществу, не так ли?
— Домой, — наконец отвечает он, понимая, что впервые чего-то искренне захотел для себя, и добавляет: — В Пусан.
Смотрители городского кладбища хорошо позаботятся о могиле его родителей. Лучше него самого. Поэтому он уезжает без сожалений, так по-настоящему и не прощаясь.
***
Сквозь окна такси, везущего Чонгука на вокзал, смотреть на город непривычно. Отсюда он кажется сжавшимся, скорчившимся словно новорождённый младенец. Чонгуку всегда было сложно в Сеуле. Он так и не смог адаптироваться к его ритму. Возможно не хватало скорости реакции, а может близости моря. Но в большом мегаполисе даже дышалось тяжелее. В Пусане он был гордостью школы, а в Сеуле с трудом закончил последний класс. В Пусане — был старостой класса и президентом клуба тхэквондо, в Сеуле — его постоянно дразнили и до самого выпуска только пару одноклассников говорили с ним дольше минуты. Пусан растил его как своего, Сеул же отторгал словно инородное тело.
— Вы давно в Сеуле? — таксист говорит с легким акцентом и это привлекает внимание Чонгука. В Сеуле он часто встречал тех, кто говорит на других диалектах и поначалу всегда старался с ними подружиться. Словно вместе они могли противостоять целому миру. Но случайные знакомые быстрее него находили свое место под солнцем, пока Чонгук пытался понять, что же с ним не так.
— Десять лет, — неохотно отвечает он, отвлекаясь от окна. Он редко разговаривает с таксистами, но в последнюю поездку по Сеулу решает сделать исключение.
— Вы настоящий сеулец теперь! — восторженно отзывается таксист. Кажется, энтузиазма в нем хватит на двоих. Он с лихвой компенсирует угрюмый вид Чонгука. — Я переехал всего лишь месяц назад. Из Кванджу. Все еще не могу привыкнуть. Хорошо, что в наши дни есть навигаторы, а то без них совсем тяжело было бы…
Таксист продолжает болтать, а Чонгук снова отворачивается к окну. Если любовь похожа на ненависть, то возможно он смог полюбить Сеул. Но захочет ли он теперь возвращаться? Что вас держит здесь, в этом городе, Чонгук? По-настоящему.
Ничего.
— За атмосферой Сеула сходите в Oriole, — вклинивается в монолог таксиста Чонгук, когда они уже подъезжают к вокзалу. Он тянется за кошельком, намереваясь оставить хорошие чаевые, и заодно выдает непрошенные советы.
— Обязательно схожу, ним! — таксист же рекомендации рад и рассыпается в благодарностях, помогая Чонгуку достать багаж: чемодан и дорожная сумка. Чонгуку таксист кажется суетливым, еще совсем не испорченным воздухом многомиллионного города. Он искренне желает удачи и торопится на вокзал. Билеты Чонгук купил заранее, поэтому сразу идет на платформу. Скоростной SRT уже ждет своих пассажиров, добродушно урча мотором. Звук едва различимый, но Чонгуку нравится это гудение – оно всегда означает путешествие.
В детстве они часто катались с отцом по стране. Поезда тогда были другими, чуть медленнее и в чем-то даже интереснее. Каждая поездка маленькому Чонгуку открывала целый мир, даже если они отъезжали от Пусана совсем недалеко. Отец работал инженером и по складу ума был очень практичным человеком, но в этих маленьких путешествиях всегда давал волю фантазии и рассказывал Чонгуку о волшебных животных, далеких планетах и потерянных островах. Тот всегда слушал его очень внимательно, уверенный, что однажды они посетят загадочные места из рассказов.
Но теперь, когда ему двадцать три года, а отца уже нет в живых, он вставляет в уши наушники, включает музыку и слушает чужие сказки. Путь до Пусана займет чуть больше двух часов и Чонгук выбирает сон. Рисовые поля за окном не вызывают в нем прежнего энтузиазма.
***
В Пусане тепло и светит яркое солнце. Все в этом городе будто отзывается на приезд Чонгука и приветствует его возвращение. Чуть соленым воздухом приятно и легко дышать. Чонгук делает глубокий вдох. Он стоит на остановке такси и ждет своей очереди. Сегодня ему совсем не хочется пользоваться общественным транспортом.
Для новой жизни в старом городе он выбрал район Кымджонгу. Он не хотел возвращаться в прежний дом, но и слишком далеко от родного района быть тоже не желал. Когда-то он был счастлив здесь, возможно ему снова удастся стать таковым.
Чонгук снял квартиру в старом жилом комплексе, не особо заботясь о комфорте или эстетической составляющей. Он знает, что сейчас в Пусане активно ведется застройка и все больше многопрофильных комплексов появляются вдоль побережья. Но престижные районы с бутиками и высотками из стекла и бетона кажутся ему бездушными и чересчур изысканными. В Пусан он вернулся залечивать раны, а не скупать дорогие безделушки. Компания, в которой он работал уже третий год, готова была оплатить апартаменты с видом на море, но Чонгук предпочел снять жилье самостоятельно. С директором он договорился на непродолжительный отпуск и обещал вернуться к проектам, как только устроится. Он занимался программированием в сфере кибербезопасности, которая всегда была востребована на рынке. Когда-то их небольшая ИТ-фирма только за счет навыков и чрезмерного старания Чонгука вышла в лидеры и теперь сотрудничала с ведущими компаниями страны. Директор до сих пор благодарен ему и даже в Пусан отпустил без лишних разговоров. В конце концов удаленный режим вряд ли повлияет на эффективность Чонгука.
Несмотря на то, что на технической специальности настоял отец, Чонгуку нравилась работа. Ему нравилось разбираться в сложных задачах, искать уязвимые места и латать дыры. Он чувствовал себя средневековым рыцарем, оберегающим замок от атак недоброжелателей. Работа была его отдушиной, его безопасным местом, где он наконец преуспел и не казался самому себе изгоем. Мир в двоичном коде был проще, он принимал любого.
Такси останавливается напротив невзрачного серого здания с двумя одинаковыми подъездами. Чонгук расплачивается, достает багаж и отпускает таксиста. Его новый дом прост до безобразия, взгляду не за что зацепиться. В подъезде чисто и пахнет какими-то маслами – Чонгук замечает небольшую стойку с листовками, на которой стоит ваза с ароматическими палочками. Видимо, какая-то сердобольная жительница постаралась. В Сеуле Чонгук жил в новом доме, где холл внизу был отделан мраморными плитами и смотрелся словно вход в офис компании из рейтинга Forbes. Здесь же серость бетона дарила странное умиротворение и покой.
Чонгук идет к лифтам, доставая ключи из кармана. Их ему выдало агентство еще в Сеуле, через которое он оформил съем квартиры. Он поднимается на седьмой этаж и довольно быстро находит нужную дверь. На этаже еще три квартиры, но в агентстве сказали, что только одна из них занята. Чонгуку нравится отсутствие большого количества соседей. В ближайший год он предпочел бы ни с кем не знакомиться.
Он заходит в квартиру и включает свет в коридоре. Коридор небольшой, но есть место для шкафа и комода для обуви. Слева дверь в ванную, а прямо – начинается гостиная, объединённая с кухней. Чонгук кидает вещи на пол в прихожей, стягивает кроссовки и не снимая куртки проходит в гостиную. Она небольшая, но уютная. Есть вся необходимая мебель, а на кухне Чонгук даже замечает кофе-машину. Вход в спальню прячется рядом с телевизором: она крохотная и вмещает только кровать и небольшой платяной шкаф, зато есть выход на балкон. Чонгук отодвигает шторы и оценивает открывающийся вид. В самой дали видно кусочек моря – этого Чонгуку вполне достаточно, чтобы улыбнуться и почувствовать себя как дома.
Он закрывает глаза, собираясь немного насладиться моментом единения с родным городом, как слышит в коридоре шум.
— Ой! — громко восклицает чей-то голос. Все внутри Чонгука холодеет от ужаса и он торопливо выходит из спальни, чтобы проверить, кто решился нарушить спокойствие. Его что, собираются ограбить в самый первый день? И он вроде успел запереть дверь…Или нет?
В коридоре обнаруживается молодой парень, потирающий ушибленный локоть. Должно быть он споткнулся о сумку, которую Чонгук небрежно кинул, и задел рукой шкаф, пытаясь сохранить равновесие. Гость выглядит взволнованным и совершенно не смущенным. Будто это будничное занятие — вваливаться в чужие квартиры средь бела дня.
— Ох, прости, — говорит он, наконец замечая Чонгука, недовольно глядящего на него из гостиной. Чонгук до того удивлен появлением незнакомца, что дар речи потерял. Гость похож на кошку, случайно забредшую на чужую территорию, которую теперь нужно как-то выгнать, но у Чонгука совершенно нет идей. Он опускает взгляд и прикусывает губу.
— У тебя случайно нет молотка? — спрашивает гость, заставляя снова посмотреть на себя. Чонгук растеряно осматривает его, пытаясь заметить признаки сумасшествия. Может он просто наткнулся на местного дурачка? Пока Чонгук думает как бы повежливее спровадить соседа, тот продолжает: — Мне тут друзья подарили картину. Ван Гог! Я так люблю этого художника, в его картинах столько потрясающих эмоций. Ты видел его ранние работы? Нет, подсолнухи, конечно, тоже восхитительны, но эти едоки картофеля…
— Что? — Чонгук наконец выходит из оцепенения и выдавливает единственный пришедший ему в голову вопрос. О чем вообще болтает этот парень? Чонгук замечает, что и одет он как-то своеобразно. Широкие льняные штаны с поясом, завязанным в виде банта. В штаны заправлена ослепительно белая рубашка. На руках болтаются браслеты-ниточки. У незнакомца вьющиеся темные волосы и карие глаза, которые насмешливо смотрят на Чонгука, будто тот сморозил какую-то очаровательную глупость. Под этим взглядом ему становится неловко.
— Мне нечем забить гвоздь, — поясняет гость и решает наконец представиться. — Меня зовут Ким Тэхен, я твой сосед по лестничной клетке.
— Чон Чонгук, — на автомате отвечает Чонгук и пытается изобразить улыбку. Он все еще совершенно не понимает, что происходит. И почему этот непонятный Тэхен просит у него молоток.
— Очень приятно! — Тэхен вдруг хлопает в ладоши и подскакивает к Чонгуку, чтобы крепко пожать его руку. Ладони у него большие и очень теплые. Чонгук завороженно кивает и жмет руку в ответ. Его растерянность должно быть веселит Тэхена, потому что он не перестает улыбаться. — Наконец у меня появился сосед на этаже. Было ужасно скучно. Конечно, всегда можно навестить Судзуки-сан. Ты просто обязан попробовать ее рисовые пирожки! Но она живет на третьем этаже, а ходить в гости надо к соседям на своем этаже.
— Это почему? — удивленно спрашивает Чонгук. Логика Тэхена кажется ему странной. Он только теперь замечает, что они по-прежнему держатся за руки и спешит выдернуть свою из цепкой хватки. Тэхен никак это не комментирует, продолжая улыбаться. Он стоит достаточно близко, чтобы Чонгук рассмотрел его лицо и заметил родинку на кончике носа.
— Так же удобнее, — пожимает плечами Тэхен, будто это самая очевидная на свете вещь. И добавляет: — Так что, у тебя есть молоток?
— Извини, — Чонгук отрицательно мотает головой, сам не понимая, за что извиняется. — Молотка нет.
— Ох, ну ладно, придется сходить в магазин. До новых встреч Чонгук-щи! — Тэхен резко разворачивается и исчезает из квартиры так же стремительно, как и появился. Чонгук еще долго смотрит ему в след, пока наконец не вспоминает про необходимость разобрать вещи. И в продуктовый ему тоже не помешает сходить.
***
Следующие два дня проходят относительно спокойно. Чонгук разбирает вещи и в онлайн-магазинах заказывает недостающие. Большую часть нажитого в Сеуле он сдал в комиссионный магазин, взяв с собой только базовые вещи из гардероба и ноутбук. Вся его самостоятельная жизнь, начавшаяся три года назад после переезда от родителей, подчинялась законам минимализма. Он выбрал этот путь неосознанно, но следовал уверено и не собирался отступать.
Рабочее место Чонгук решил оборудовать прямо в гостиной, где обнаружился раскладной столик подходящий высоты. Он не планировал возвращаться к проектам еще пару недель, но решил подготовиться заранее, если вдруг желание покопаться в коде появится раньше.
Закончив с уборкой, Чонгук падает на диван. У него нет планов на сегодня, да и на ближайший месяц тоже. Он хотел было сходить к побережью, но стало лень. Он старается не думать о родителях, да только воспоминания раз за разом возвращаются. Он вспоминает слезы мамы, когда он разругавшись с отцом, покинул их общую квартиру. Она всегда выступала мостиком перемирия для них, сглаживала острые углы. Но через пару лет их сеульской жизни перестала пытаться и сама с головой ушла в работу. Чонгук же был предоставлен самому себе. После поступления в университет он все реже стал появляться дома. Общение с матерью тяготило его, а с отцом они едва ли перекидывались парой фраз. Тот однако делал вид, что заинтересован в развитии собственного сына, спрашивал про оценки и даже находил слова поддержки, но в конце концов их общение свелось к обмену приветствиями и переводу денег на счет. Чонгук перестал переживать еще на последних курсах университета, когда устроился на работу и полностью обособился от родителей. Но теперь, когда их не стало, и причиной была ужасная автокатастрофа, Чонгук не хотел признаваться себе, что скучает.
Он откидывается на спинку дивана, удобно укладывая голову и прикрывая глаза. Возможно, стоит посмотреть какой-нибудь фильм или поиграть в онлайн-игру. А может и вовсе поспать. Ему нужно восстановить баланс. Что там говорил психолог? Он должен ориентироваться на собственные желания. Только так он поймет, что действительно ценно для него в жизни. Но копаться в собственной душе Чонгуку сегодня не хотелось. Он может подумать об этом и завтра…
В дверь стучат. Чонгук нехотя открывает глаза. Он никого не ждет: вся доставка назначена на завтра. Стук повторяется и Чонгуку приходится встать.
— Привет, — на пороге обнаруживается улыбающийся Ким Тэхен. Он приподнимает пакет, который держит в руках, и машет им перед лицом Чонгука. — Я принес закуски.
— Для чего? — иногда Чонгуку кажется, что он упускает какие-то простые истины в межличностных взаимоотношениях. Зачем-то же люди ходят в гости к своим соседям по этажу, приносят закуски и улыбаются так искренне.
— Чтобы их съесть? — Тэхен не остается в долгу и пожалуй даже слишком усердно размышляет над вопросом Чонгука. Он задумчиво чешет затылок, а затем чуть подталкивает Чонгука внутрь, чтобы протиснуться самому, не дожидаясь приглашения. Чонгук повинуется и отступает, чтобы Тэхену было удобнее пройти. Закрывает за гостем дверь и сам заходит в гостиную, где Тэхен уже успел оккупировать диван. Он вываливает принесенные яства на столик (Чонгук давно не видел такое разнообразие чипсов и нори) и жестом зовет Чонгука присоединиться.
— Сегодня хороший вечер для компании. Ты не стал устраивать вечеринку в честь переезда, поэтому я решил организовать все сам, — Тэхен увлеченно тараторит, попутно запихивая в рот креветочную чипсину. Чонгук словно в замедленной съемке присаживается на диван рядом.
— Ты что…позвал кого-то еще? — Чонгуку не хочется представлять, как его небольшую квартиру наводняет толпа незнакомых людей, но воображение уже не остановить. Все эти социальные штуки совсем не конек Чонгука.
— Нет, конечно. Вечеринка может быть и на двоих. В конце концов мы с тобой этажные соседи и гораздо ближе, чем все остальные. Так что сегодня закуски только для тебя, — Тэхен подмигивает и отправляет в рот следующую чипсину. Мышление Тэхена по-прежнему кажется Чонгуку необычным и он смиренно перестает анализировать. Может, если он будет все время молчать, Тэхену наскучит и он уйдет?
Чонгук тянется к закускам и выбирает для себя морскую капусту со специями. Они какое-то время сидят в тишине и Чонгук чувствует пристальный взгляд своего гостя на себе. Изучающий, запоминающий, сканирующий. Таким взглядом обычно рассматривают что-то ужасно интересное, но Чонгук не кажется себе таковым. Он ежится под этим взглядом и старается не думать о загадочном соседе. У него всегда хорошо получалось игнорировать проблемы.
— Раньше здесь жила молодая пара, но где-то полгода назад они съехали. Поближе к воде. Ты же видел эти новые многоэтажки? Конечно, наш старенький бетонный монстр проигрывает им по всем фронтам. А им, наверное, хотелось завести собаку и гулять с ней в живописных парках. — Тэхен продолжает рассказывать про соседей и его монолог больше похож на несмешной стенд-ап. Чонгук никак не комментирует и даже кивать забывает, методично переживая морскую капусту. Но Тэхену вроде бы и не нужны ответы, ему нравится говорить в пустоту.
— Сам я переехал из Тэгу несколько лет назад. Все ради школы искусств. Она здесь одна из лучших в стране. Родители считали, что я чокнулся, если решил стать актером, но мне ужасно хотелось попробовать. Следуй за мечтой и все такое. Я поступил с первого раза и сам удивился, как все легко получилось. У меня уже даже съемки были в дораме, представляешь? Роль, конечно, второстепенная и экранного времени мне выделили от силы минуты три, но Джин-хен говорит, что это только начало. Пожалуй, он верит в мой талант больше меня самого. Но иметь такую поддержку важно, не считаешь? Без неё мне было бы сложно пробиться в лучшие студенты. Особенно когда приходилось тягаться с такими студентами, как Чимин-а. Как-нибудь обязательно тебя познакомлю. Мы с ним лучшие друзья!
Тэхен продолжает сыпать фактами из собственной биографии. Чонгук едва ли запоминает имена, теряясь во временных промежутках. Но слушать Тэхена интересно и его низкий голос приятно ласкает слух. Жизнь Тэхена не похожа на ту, что прожил Чонгук. Тэхен кажется целеустремленным, с четким планом на ближайшие лет десять. Он следует за своей мечтой, никого не слушая. А Чонгук, напротив, легко попадает под чужое влияние и до сих пор не знает, чего на самом деле хочет от жизни. Но несмотря на это, Чонгук замечает много общего между ними. У них похожие вкусы в музыке, еде и фильмах. И Тэхен тоже страдает из-за неуверенности в себе. Почему-то именно этот факт кажется Чонгуку самым важным.
— Ладно, я должно быть тебя уже порядком утомил, — Тэхен поднимается с дивана и Чонгук почти начинает возмущаться, но быстро себя одергивает. Они просидели так больше двух часов, за окном успело стемнеть. — Да и мне пора готовиться к кастингу. Какая-то историческая дорама. Снова второстепенная роль. Но зато условия хорошие. Послезавтра все решится.
— Удачи, хен, — Чонгук и сам не знает, почему говорит это. Но ему хочется поддержать своего разговорчивого соседа. Ему самому всегда не хватало поддержки перед важными событиями.
— Спасибо, Чонгуки, — Тэхен счастливо светится, легко переходя на неформальную речь. Он невесомо хлопает Чонгука по плечу и уходит.
Чонгук еще долго сидит неподвижно, погрузившись в собственные размышления. Он еще никогда не встречал таких людей, как его новый сосед. Как правило, мало кто проявлял интерес к общению с ним, как и Чонгуку особо не было дело до других. Ближе всего ему были коллеги, но и с ними он проводил немного времени и редко общался на не связанные с работой темы. Романтические отношения Чонгука тоже не слишком интересовали. И в целом как-то получалось, что техника ему ближе людей. Его вполне устраивал подобный расклад, но Тэхена хочется слушать, хочется узнать о нем больше, понять его мотивы, заглянуть по ту сторону занавеса и разгадать все тайны. Чонгук не знает, что со всем этим делать, но справедливо решает действовать постепенно. Для начала стоит прибраться.
***
В течение следующего месяца Чонгук изредка пересекается с остальными соседями. В доме действительно живет очень мало постояльцев, но Чонгук все равно не запоминает имена всех. В основном он общается с Тэхеном, который все чаще появляется на пороге его квартиры по незначительным поводам. Кастинг Тэхен не проходит. Он не кажется расстроенным, но все равно решает взять небольшой перерыв. «Хочу привести мысли в порядок, Чонгуки», — объясняет он. В качестве временной работы Тэхен выбирает магазинчик часов, куда устраивается помощником управляющего. Раз в пару дней заглядывает к Чонгуку после работы и даже притаскивает пирожки Судзуки-сан.
Чонгук тоже возвращается к работе и берет несколько проектов, с которыми справляется удивительно легко. Даже директор отмечает, что пусанский воздух Чонгуку на пользу. Ему нравится размеренный ритм его новой жизни. Он изредка выбирается в город, все еще избегая пляжей, но ходит в парк рядом с водохранилищем. Тревоги постепенно отступают, и Чонгуку начинает казаться, что он наконец взял жизнь под контроль.
Однажды Тэхен знакомит его с Хосоком, живущем этажом ниже. Чон Хосок работает промышленным дизайнером в небольшой студии, которую они открыли вдвоём с другом пару лет назад, и он определенно помешан на создании более практичных и красивых предметов мебели. Его квартира буквально переполнена множеством «неудачных» прототипов, которые он так и не использовал в работе, но они обрели вторую жизнь как часть его собственного интерьера. В первый же вечер их знакомства Тэхен долго расхваливал Хосока и убеждал, что тот обеспечил мебелью не только себя, но всех друзей и знакомых. На что Хосок только жизнерадостно засмеялся. Характер у него оказался легким и светлым. Чонгук, привыкший расставлять жёсткие границы и держать дистанцию, с Хосоком почему-то не почувствовал в этом необходимости. И поэтому они все чаще стали собираться втроем в квартире Хосока на ужин.
— А вы знали, что тонкие лори издают до шести различных звуков? — интересуется Хосок, подцепляя палочками лапшу. Неконтролируемое желание Хосока делиться фактами о любимых млекопитающих оказалось единственной странной особенностью, которую успел обнаружить Чонгук. Сегодняшний день был посвящён зверькам из Южной Индии. — Они даже щебетать умеют.
— Как птицы? — Тэхен определённо самая благодарная аудитория, о которой можно только мечтать. Вся информация от Хосока кажется ему невероятно интересной.
Они сидят за барной стойкой в квартире Хосока и едят рамен из керамических мисок. Хосок на правах хозяина развлекает гостей историями, а Тэхен задает уточняющие вопросы, смеется над шутками и воодушевленно хлопает в ладоши. Порой Чонгук забывает, что Тэхен и Хосок его старше. Он молча наблюдает за их диалогом, ковыряя свою лапшу, но дискомфорта не испытывает.
— Да! — Хосок согласно кивает и пробует прощебетать что-то, подражая птицам. Тэхен начинает заразительно смеяться, и Чонгук не замечает как присоединяется к нему.
— Вот наконец-то и Чонгуки повеселел, — Тэхен пихает его локтем в бок и снова смотрит пугающего проникновенно. В такие моменты Чонгуку кажется, будто Тэхен касается самого сокровенного в его душе. Он смущенно отворачивается.
— Хотите еще факт? — уточняет Хосок и подмигивает. Ему не нужно разрешение, но заинтриговать гостей дело святое. Ловким движением палочек он подцепляет остатки лапши и доедает рамен. — Самый развитый палец у лори – четвертый. С помощью него они захватывают пищу.
— И откуда ты только все это знаешь. Они тебя воспитывали что ли? — беззлобно шутит Чонгук, подмечая способность Хосока легко управляться с палочками. В кругу друзей комментарий звучит уместно и Хосок не думает обижаться.
— Мы, что же, сейчас стали свидетелями шутки от Чонгука? — Хосок театрально охает и хлопает глазами, обхватив щеки руками. Чонгук неловко кивает, вызывая у Тэхена приступ смеха. Он даже со стула чуть было не падает, хватаясь за Чонгука как за спасательный круг.
— Брось, хен, не такая уж и смешная шутка была, — бубнит Чонгук обиженно, чувствуя себя ужасно глупо. С чувством юмора у него никогда не ладилось. Он так-то парень не глупый и веселиться умеет, но его обычно хмурый вид отталкивал окружающих. Даже коллеги считали его слишком серьёзным и немного суровым. Чонгук до того привык к подобному отношению, что редко смеялся вместе с другими и обычно никогда первым не шутил.
— Твое выражение лица достойно похвалы, Чонгуки, — отсмеявшись, поясняет Тэхен. — Видел бы ты себя со стороны. И это я из вас троих профессиональный актер!
Он снова начинает смеяться, и Чонгук наконец расслабляется, присоединяясь к нему. Хосок не остается в стороне и остаток ужина они проводят, пересказывая друг другу смешные и нелепые истории.
Ближе к девяти Тэхен и Чонгук возвращаются к себе. На прощание Тэхен снова чуть сжимает плечо Чонгука и тепло улыбается ему. Возможно Чонгук начинает придавать слишком большое значение этим молчаливым прощаниям.
***
К концу третьего месяца в Пусане Чонгук обзаводится распорядком дня: встает ближе к одиннадцати, делает зарядку и затем неспешно завтракает, вполуха слушая новости; работает до обеда без перерыва, а в обед выходит во двор немного размяться; почти каждый вечер к нему заходит Тэхен, и они либо ужинают вдвоем, либо идут к Хосоку; перед сном Чонгук листает ленту Инстаграм, единственной социальной сети, где успел зарегистрироваться, и засыпает без сновидений.
Внешний мир сужается до минимально необходимого. Чонгука перестает интересовать глобальное потепление или экономический спад. Его больше волнует, какие хлопья выбрать на завтрак. Мир же продолжает меняться, не впечатленный равнодушием Чонгука. Все чаще в новостях мелькает обеспокоенное лицо президента, но как только тот начинает обращение, Чонгук переключает на канал «В мире животных». Он тоже начинает запоминать бесполезные факты и иногда они с Хосоком устраивают соревнования. Тэхен обычно выступает в качестве рефери, но слишком активно поддерживает Чонгука, забывая о нейтралитете. Чонгук не слишком расстраивается, проигрывая. Поддержка хена для него значит значительно больше. Неуловимо он стал считать Тэхена своим другом и тот, кажется, совсем не против.
— Приходи сегодня вечером ко мне, будем фильм смотреть, — Тэхен забегает к нему утром, неуправляемым вихрем вклиниваясь в привычную рутину. Чонгук сонно трет глаза, допивая кофе, и удивленно смотрит на Тэхена. Тот уже полностью собран: в наглаженном пиджаке, сумка закинута через плечо, волосы аккуратно уложены – готов продать не одну пару часов. Чонгуку нравится такой Тэхен, в нем много энергии и в тоже время зрелости. Он выглядит надежным, будто и правда способен решить любую проблему.
— Что за фильм? — интересуется Чонгук, подавляя зевок. Он пропустил зарядку, потому что вчера поздно лег и теперь страдал от последствий собственных решений. Бодрый вид Тэхена самую малость мотивирует его соблюдать режим.
— Какой-то документальный, мне в подписке выпал. Придешь? — уже менее уверенно повторяет свой вопрос Тэхен. Он вдруг кажется смущенным и нерешительным. Чонгук не привык видеть своего соседа таким и спешит принять приглашение. Он лишь надеется, что им не придется смотреть про тех же лори, чтобы потом отомстить Хосоку. Ему не хочется тратить вечер с Тэхеном на подобную ерунду.
— Отлично, зайду за тобой в 19, — удовлетворенный ответом, Тэхен спешит на работу. Похоже, день обещает быть длинным.
Ближе к вечеру Чонгук успевает накрутить себя до такого взвинченного состояния, что только после полусотни отжиманий немного расслабляется. По странному стечению обстоятельств он еще ни разу не был у Тэхена в гостях. И теперь совместный просмотр фильма превращается из обычных дружеских посиделок чуть ли не в прием у самой британской королевы. В обед Чонгук пытался выбрать, что же надеть, но весь гардероб вдруг перестал ему нравиться. В итоге он остановился на простых джинсах и черной толстовке, мысленно отругав себя за чрезмерное волнение. В последний раз он так переживал перед выпускным, когда его попросили выступить от курса с заключительной речью. Он тогда решил, что куратор его разыгрывает. В отличие от Тэхена в университете он не был лучшим, учился средне и только спортивные успехи заслуживали внимания. Но куратор был непреклонен, и Чонгуку пришлось написать и выучить речь. В середине он, конечно же, запнулся и почти потерял суть, но справившись с волнением, закончил на позитивной ноте и сорвал овации. Пожалуй, это был его единственный его звездный час за весь университет. Только вот во время подготовки он успел мысленно поседеть. Волнение, которое он испытывал теперь, отчасти было похоже. Они хорошо ладили с Тэхеном, но все же были недостаточно близко знакомы. А вдруг Чонгук скажет что-то не то, вдруг оттолкнет Тэхена? Вдруг тот решит, что его нелюдимый сосед все-таки ему не интересен? Чонгук пытался убедить себя, что тогда он не стал был его звать в гости изначально, и нужно просто быть собой. Самовнушение работало скверно.
Тэхен появляется ровно в 19. Он уже успел переодеться после работы в спортивные штаны и простую футболку, и теперь выглядит очаровательно по-домашнему.
— Готов? — интересуется он у Чонгука, покачиваясь с пятки на носок. Чонгуку впервые кажется, что он переживает не меньше него самого. Это действует успокаивающе, и Чонгук широко улыбается вместо ответа.
В квартире Тэхена пахнет цитрусами и лавандой. Возможно, те ароматические палочки в подъезде расставляет именно Тэхен, понимает Чонгук. Большая прихожая плавно перетекает в гостиную, которая в отличии от квартиры Чонгука не соединена с кухней. В ней много света и пространства, что кажется непривычным для старых многоэтажек.
— Здесь раньше было три жилых комнаты, — поясняет Тэхен, заметив растерянность Чонгука. — После переезда родителей я затеял ремонт и мне согласовали небольшую перепланировку. Мне всегда хотелось иметь большую гостиную, где можно принимать большое количество гостей.
— Мне нравится, — выпаливает Чонгук, прежде чем успевает подумать. Вряд ли Тэхена интересует его мнение по этому поводу, но тот отчего-то довольно кивает. Они снимают обувь и проходят вглубь квартиры. Чонгук замечает еще несколько дверей, которые очевидно ведут в спальню, ванную и кухню. Тэхен предлагает ему присесть и сам исчезает за одной из них. Он появляется спустя пару минут с поп-корном и прочими закусками.
— Я обожаю устраивать вечера кино, — комментирует он. — Поэтому у меня всегда полного этого добра.
Он раскладывает принесенное на журнальном столике и присаживается рядом с Чонгуком. Их локти соприкасаются и сердце Чонгука пропускает пару ударов. Он все еще взволнован и старается произвести хорошее впечатление.
— И давно твои родители переехали? — спрашивает Чонгук, лишь бы не допускать неловкого молчания. Впервые тишина пугает его. Тэхен покусывает губу, раздумывая над ответом и листая список фильмов в поисках нужного.
— Не помню точно, года три назад. Сразу после того, как бабушка заболела. Они вернулись в Тэгу, чтобы присматривать за ней. За год до этого не стало дедули и она уже не так бодро справлялась с делами по дому. А я остался из-за учебы, — голос Тэхена тихий, грустный. Чонгуку хочется дотронуться до него, как-то поддержать. Но он все еще плох в проявлении заботы и только сочувственно смотрит.
— Родители разве не были против твоего выбора? — Чонгук помнит, как в один из первых вечеров их знакомства Тэхен рассказывал про свою мечту. Родители не поддержали его выбор и из-за этого они на какое-то время серьезно отдалились друг от друга.
— Да они и сейчас не в восторге, — смеется Тэхен. — Но раз я поступил, то обязан был закончить. Такая у них философия. Тем более Джин-хен им полмесяца названивал и благодарил за талантливого сына. Я об этом узнал только перед выпуском, представляешь? Ужасно смущает.
— Джин-хен…это…твой друг? — Чонгук не знает, как спросить, кто этот человек и что значит для Тэхена. Он несколько раз упоминал его в разговорах и еще какого-то Чимина, но никогда не рассказывал подробности. Единственный вывод, который сделал Чонгук, что всех их связывает школа искусств.
— Он мой преподаватель актерского мастерства, — охотно поясняет Тэхен. Он наконец находит нужный фильм и поворачивается к Чонгуку, чтобы продолжить рассказ. — На самом деле он всего на несколько лет меня старше, так что мы быстро нашли общий язык. Он тоже выпускник нашей школы, лучший студент, все дела. Говорят, директор-ним его на коленях умоляла взять уроки для первокурсников. Джин-хен еще до выпуска подписал контракт с агентством в Сеуле и снялся в нескольких дорамах. Я до сих пор не знаю, что директор-ним ему пообещала, но Джин-хен вернулся, ухитрившись сохранить контракт. Я многому у него научился.
— Тебе повезло. Мне не на кого было равняться, — делится Чонгук. Долгое время его кумиром был отец, но поменявшиеся приоритеты отняли и это. В университетские годы Чонгуку особенно не хватало примера перед глазами, вперед его толкало только собственное упрямство и желание оказаться как можно дальше от родителей. В конечном счете это сыграло ему на руку и именно поэтому он рано начал работать, добился значительных результатов и теперь способен сам обеспечивать себя.
— Ты тоже хороший пример для подражания, Чонгуки, — улыбается Тэхен, комплимент из его уст звучит искренне. Чонгук снова смущается и делает вид, что крайне увлечен выбором закусок.
— Что будем смотреть? — он решает сменить тему. Ему не хочется пояснять Тэхену, что пример из него так себе. Он еще не готов к подобным откровениям.
— Про каменный лес Шилинь! — Тэхен запускает фильм и немного монотонный голос диктора отправляет их в путешествие по Китаю. За первые полчаса они узнают, что каменный лес образовался двести миллионов лет назад на дне древнего моря. Национальный парк, в котором расположен лес, занимает триста пятьдесят квадратных километров. Тэхен полон энтузиазма однажды туда отправиться и предлагает Чонгуку отправится с ним. Чонгук сонно соглашается. Документальные фильмы всегда действовали на него усыпляюще. Тепло от близости Тэхена и вымотанная нервная система тоже сделали свое дело, и он незаметно засыпает, кладя голову на плечо Тэхена. Тот совершенно не против и будит Чонгука только, когда фильм наконец заканчивается.
— Эй, скучный фильм все, — усмехаясь, говорит он и треплет волосы Чонгука, медленно открывающего глаза. Чон садиться ровно и ладонями растирает лицо, силясь понять, где вообще находится. Осознание приходит быстро и Чонгук напряженно замирает.
— Прости! — выпаливает он и бросает на Тэхена испуганный взгляд. Как можно было так по-дурацки заснуть? Да еще и на плече Тэхена! Чонгук ругает себя последними словами, но его переживания вызывают у Тэхена смех.
— Чонгуки, не переживай ты так. Фильм того не стоит, лучше мы и правда вживую посмотрим на это чудо. Захватим с собой фотоаппарат и камеру, снимем свой собственный фильм. Так ведь гораздо интереснее будет, — Тэхен не выглядит обиженным, напротив тепло улыбается и всерьез планирует будущую поездку. Чонгук и не помнит, когда в последний раз кто-то предлагал ему совместные путешествия. Он до конца не уверен, что это происходит на самом деле.
— Если только ты будешь в главной роли, — заявляет Чонгук, сам поражаясь собственной смелости. Он не только согласился поехать с Тэхеном заграницу, но еще и собрался снимать с ним любительскую короткометражку.
— Договорились! — Тэхен уже откровенно смеется, и конец вечера они проводят, строя планы на август. Они читают советы для туристов и смотрят стоимость отелей. Чонгук не понимает, как это происходит, но за столь короткий срок он успевает привязаться к Тэхену.
Они расходятся уже за полночь, когда Чонгук начинает зевать слишком часто. Тэхен буквально выталкивает его к себе, в красках расписывая преимущества сна в собственной мягкой кровати по сравнению с жестким диваном. Чонгуку диван не кажется жестким и он почти готов развалиться на нем, но все же сдается под натиском Тэхена.
— Знаешь, Чонгуки, я рад, что ты стал больше доверять мне, — вместо прощания говорит Тэхен. Выходит очень серьезно и значимо. Важность вечера получает одиннадцать баллов по десятибалльной шкале Чонгука. Он не находится с ответом, просто кивает и не отводит взгляд чуть дольше обычного. Надеется, что Тэхен поймет все без слов.
***
В начале июля они с Тэхеном наконец отправляются на пляж. Погода стоит ясная и по-летнему жаркая, так и хочется окунуться в воду. Чонгук плавится под лучами солнца, словно мороженое, и как только они добираются до Сонджон, забегает в воду. Они специально выбирают самый удаленный пляж, чтобы не толкаться среди туристов и приезжих. Вода теплая и приятно льнет к телу. Чонгук опускается на спину и прикрывает глаза. Какое-то время он спокойно дрейфует, наслаждаясь легкостью во всем теле, пока рядом не оказывается Тэхен. Его игривый настрой легко угадывается, стоит ему схватить Чонгука за ногу и потянуть под воду. Чонгук вяло сопротивляется и уже вскоре они начинают дурачиться, обрушивая друг на друга волны из брызг.
— Ничего не вижу! — смеется Тэхен, пытаясь руками защититься от атак Чонгука. Но тот настроен решительно. Он наступает, пока Тэхен не валится на мелководье на спину, не переставая смеяться. Чонгук наваливается сверху и начинает щекотать Тэхена. Под водой щекотка больше похожа на щипки.
— Пощади-и-и-и, — молит Тэхен, пытаясь вырваться и выбраться на берег. Он с трудом выходит из воды и валится на мокрый песок, тяжело дыша. Несмотря на изнуряющую борьбу с Чонгуком, он выглядит довольным. Чонгук плюхается рядом, грудь его ходит ходуном от смеха и усталости.
— Кажется, я уже слишком стар для таких развлечений, — сетует он. Тэхен в ответ лишь хмыкает. Они еще долго лежат неподвижно. Вода успевает высохнуть и песок начинает покалывать оголенную кожу. Вставать совершенно не хочется. Чонгуку кажется, что всю жизнь он ждал именно этого момента — беззаботно валяться на пляже с Тэхеном. Его переполняет легкость и впервые за долгое время он чувствует себя счастливым.
— Ты улыбаешься, — замечает Тэхен. Чонгук поворачивает к нему голову. Тэхен перевернулся на бок и теперь пытливо рассматривает Чонгука. Его взгляд как обычно заинтересованный и внимательный. Но он больше не давит на Чонгука, от этого взгляда спокойно и даже приятно.
— Красиво, — добавляет Тэхен и улыбается сам. Он похож на глянцевую картинку, слишком прекрасную, чтобы быть настоящей. Но нет, вот он рядом, протяни руку и почувствуешь. Чонгук неосознанно тянется вперед и дотрагивается рукой до груди Тэхена. Майка, в которой он плавал, чуть влажная и приятно холодит пальцы.
— Нереальный, — завороженно комментирует Чонгук. Тэхен слабо охает и никак не реагирует на неожиданные откровения. Он продолжает завороженно смотреть на Чонгука, который словно не замечает ни своего поведения, ни обронённых слов.
— Чонгуки, тебе голову не напекло? — наконец решается уточнить Тэхен. Чонгук перестает выводить непонятные символы на предплечье Тэхена и фокусирует взгляд на его лице.
— Нет? — неуверенно отвечает он, но Тэхену кажется, будто тот пьян. Наверное, не стоило так долго валяться под палящим солнцем. Он встает и помогает подняться Чонгуку, который немного пошатывается.
— Голова болит, — поясняет он и трет переносицу, пытаясь снять спазм. Тэхен смотрит обеспокоено. Он протягивает Чонгуку принесенную с собой воду. А пока Чонгук пьет, накидывает ему на голову полотенце.
— Тебе надо ко врачу, — предлагает Тэхен и, обнимая Чонгука за плечи, ведет к проезжей части. Чонгук отказывается от больницы и просит отвести домой. Он уверен, что не словил солнечный удар, но очевидно немного перегрелся. Тэхен ловит такси и они едут домой в обволакивающей тишине. Всю дорогу Чонгук дремлет, привалившись к плечу Тэхена, и что-то едва слышно бормочет.
Когда они наконец добираются до дома, Тэхен проводит Чонгука до спальни, укладывает на кровать и стаскивает с него обувь. Чонгук не открывает глаз, дышит размеренно и, кажется, уже почти заснул. Тэхен нерешительно замирает над ним: влажную одежду надо бы тоже переодеть, иначе Чонгук рискует простудиться. Но Тэхен не уверен, что его друг будет рад такому вмешательству в личное пространство.
— Чонгуки, надо переодеться, — он нежно треплет Чонгука по голове, стараясь привести в чувства. Чонгук в ответ недовольно мычит, но руку не отпихивает.
— Сам, — только и говорит он. Тэхен не очень понимает: это приглашение к действию или намек, что Чонгук и сам справится. Но за словами не следует никаких телодвижений со стороны утомленного Чонгука, поэтому Тэхен решается стянуть с того мокрую футболку и плавательные шорты. Он старается не смотреть на оголившуюся кожу, но взгляд все равно невольно цепляется. У Чонгука красивое накаченное тело, и Тэхен ему даже немного завидует. Зачем он только прячет его?
Чонгук ежится, лишенный защиты ткани, и Тэхен спешно накрывает его одеялом. Он снова треплет Чонгука по голове и, обещая зайти попозже, уходит. Кажется, ему предстоит многое обдумать.