Chapter Text
— Я говорил, что Чонгук мудак?
Юнги поднял воспалённые глаза от монитора и, подумав, кинул завалившемуся на диван Тэхёну банку кофе.
— Вообще, за календарный год, месяц или только сегодня?
Время перевалило за полночь, и у Тэхёна было ещё приблизительно двадцать три дела, которые нужно было завершить к завтрашнему полудню. На почте, отмеченные красным флажком, ждали пять вариантов промо-ролика FILA, каждый по шесть минут, договор на участие в рекламной кампании очередной линейки средств по уходу за кожей, сомнительная квитанция с гонораром за фотосессию Hyundai и программа летнего азиатского тура — она ожидала утверждения уже почти неделю, и Хосок вот-вот терял терпение. Тэхён сдал бы его на следующий же день, но настроение Чонгука менялось как у семнадцатилетки перед выпускным балом, а планы на отпуск (то были, то нет) сбивали не только любую предлагаемую Тэхёном программу, но и ещё около трёх десятков гипотетических проектов.
Нужно было утвердить гардероб на предстоящий фансайн, конференцию и открытие какой-то хитро выдуманной выставки дизайнерской компании d’strict. Кажется, ребята представляли видео-арт в прошлом мае на Coex K-pop Square и сейчас располагали достаточным бюджетом, чтобы обосноваться в Чонногу и позвать на открытие Чонгука.
Ну, неплохой ход: они получали упакованного в бренды айдола с подготовленной заранее речью, приятной улыбкой и, самое главное, на достаточное для привлечения внимания время. Хватит, чтобы откусить кусочек чужой славы, но не останется, чтобы познакомиться со звездой поближе. На их счастье. Тэхён был… Необъективен. Иногда он подумывал сменить профессию: его мазня тоже могла сойти на абстракционизм.
— Только сегодня.
— Если бы я считал…
— Шесть раз, — подсказал присоединившийся к ним в студии Чимин и, подняв тэхёновы ноги в лоферах за семьсот пятьдесят баксов, плюхнулся на диван. — Какого чёрта он всё ещё тут? Ему нужно было быть в зале час назад, я не могу…
— Ты, блять, не можешь, а если он споёт ещё выше…
— …Эй, забудь, Намджун ждал меня у себя в восемь…
— …Сюда сбегутся все собаки с района.
Чимин недовольно цокнул языком.
— Мы ни разу не прогнали хореографию.
— Будете дрыгаться под паршивый попсовый бит, если мы сегодня не закончим.
— А обо мне хоть кто-нибудь подумал?..
— Кхм. — Чонгук снял наушники и криво ухмыльнулся. — У вас микрофон не выключен.
— Твою мать. — Юнги тормознул запись и стёр последнюю минуту. — Давай сначала, только вокал. Поиграюсь с минусом, пока ты скачешь в зале. Глядишь — рожу.
— О-о-окей, — протянул Чонгук, и Мин щёлкнул по кнопке.
Секунд тридцать они слушали, как Чон завывал в микрофон, и вой там, вероятно, кто-нибудь другой с тем же голосом, но с какой-нибудь другой рожей, Тэхён бы счёл это даже умиротворяющим. Но. Типа. Это Чонгук, и вот такой он необъективный.
Он тратил проклятые часы на составление его расписания так, чтобы продюсеры не дрались за его драгоценную задницу с хореографами, а сам он имел хотя бы двадцать минут на то, чтобы отчитаться, хлебнуть дерьмового кофе из автомата, догнаться энергетиком и согласовать между собой концерт, интервью и трансляцию, а этот неблагодарный кусок дерьма проёбывал всё его время дома за допотопным MIDI, чтобы теперь выносить мозги ещё и Юнги с гениальной идеей переписать заглавный трек, взяв за основу фортепианный бит родом из восьмидесятых.
И теперь Тэхён висел на телефоне, пытаясь перенести встречу с пиарщиками FILA, успокаивал в Какао Хосока, слал грустные и очень, очень виноватые смайлики Намджуну, надеясь умаслить его в грёбаную четверть первого ночи, и понятия не имел, в какое адово дерьмо катилась его жизнь.
Но — в лоферах за семьсот пятьдесят баксов и кашемировой двоечке от KITON. Подыхать, так с шиком.
— Тебе не обязательно сидеть с ним в зале, — сжалился Чимин. — Я прослежу, чтобы он после прогона сел в машину и поехал домой.
Тэхён с сомнением покосился на Чонгука: тот через стекло в студии выглядел немного размытым и с ракурса Кима в своём огромном чёрном худи и таких же безразмерных трениках походил на баклажан. Что, в общем-то, немного примиряло Тэхёна с действительностью и как будто бы равняло сегодняшний счёт в их воображаемой турнирной таблице, о существовании которой знал сам Тэхён, Чимин, Юнги, Намджун, иногда Хосок, совсем редко — Сокджин, пара-тройка ребят из пиар-службы, несколько младших менеджеров (абсолютно бесполезных), буфетчица, зеленый парнишка, который убирал его офис по средам и пятницам, самая очаровательная из гримеров Чона и, кажется, водитель со смешной эспаньолкой — Тэхён не мог запомнить его имени, но в один из особенно тяжёлых дней поведал ему о теории исторического детерминизма в рамках конкретно их социальной группы и, кажется, немного поплакал.
Не то чтобы он действительно плакал. Но Эспаньолка был похож на Чан Донгона в «Хрониках Асдала» и знал, кто такой Огюст Конт, а Чонгук опаздывал с благотворительной акции ко Дню защиты детей, и эй! Тэхён любил детей и был за благотворительность, он сам организовал визит Чонгука и ежемесячно перечислял в фонд «Подари шанс» (жизнь? надежду? просто пощади?) круглую сумму и сотрудничал с… В общем, сотрудничал. У него были блэкберри и ОКР в легкой степени, он регулярно ставил галочки напротив завершенных проектов.
Но Чонгук опаздывал, потому что рисовал какой-то сопливой малявке на запястье ласточку, истеричка из Baskin Robbins («мы продаем радость!») обрывала Тэхёну провода, и на самом деле он не так-то просто декомпесировался, но день был трудным.
В общем. У Тэхёна были причины хвостиком таскаться за Чонгуком, когда тому в ночи прижимало перекраивать почти готовый к релизу альбом.
Чонгук, в отличие от Тэхёна, декомпесировался легко.
— Уверен? — проворчал Ким.
— На все сто. Тут почти закончили, едва ли основной драмлайн изменится…
Юнги громко хмыкнул.
— …Прогон займёт не больше полутора часов, а потом твой пупс мигом окажется в кроватке. Уверен, ты записал на радионяню текст колыбельной…
— О, захлопнись.
— Серьёзно, Тэ, — перестал кривляться Чимин. — Иди к Намджуну, а потом вали домой и проспись. Ты похож на говно в золотой обёртке.
— Ауч, — оскорбился Тэхён и рывком поднялся. Перед глазами запрыгали цветные звездочки, а в ушах зазвенело.
С этого ракурса Чонгук походил на детеныша вислоухого барана. Того, который кролик — во время одного из эпизодов RUN они были в контактном зоопарке и… Кхм, возможно пострадало одно раздутое эго. Это было чуть менее удовлетворяющим, чем баклажан, но сойдёт в качестве допинга при разговоре с Намджуном и дополнения к остро необходимому снотворному.
— Хорошо, — согласился он, чувствуя неожиданно всепоглощающее облегчение и глубокую благодарность. — Можно я тебя расцелую?
— Не здесь, — дёрнулся Чимин.
— Эй, полегче, — поднял раскрытые ладони Тэхён и с любопытством уставился на такой редкий румянец на щеках лучшего друга. — Ты чего?
— От него несёт, — буркнул Юнги.
— От меня не…
— Приятно пахнет бергамотом и шипром, я сам покупал ему этот одеколон.
Чимин и Юнги уставились друг на друга, и Тэхён медленно поднялся.
— Ла-адненько. Как-нибудь потом вы расскажете мне, в чём дело, а пока я соберу свои манатки и попробую-таки…
— Ты куда? — не по назначению открыл свой чёртов рот Чонгук, не допев клятый куплет, и Тэхён живо вообразил, как сейчас Мину придётся заново перезаписывать эту мыльную (допустим, недурную) дичь, что до чрезвычайности разочаровывало и…
— Мне нужно к Намджуну, — поправив пиджак и включив микрофон, объяснил Тэхён. — Всякие взрослые дела, связанные с ещё одним миллионом на новое демо, так что попрыгаешь сегодня с нянечкой Чимином, он обещал проводить тебя на автобус.
— Нет, подожди, — засуетился Чонгук и, сняв наушники, за каким-то хреном подошёл прямо к стеклу. — Я ещё не закончил, а ты не слышал, как…
— Юнги пришлёт мне запись сразу, как она перестанет быть похожа на распевку трейни перед оценкой.
— Но я не уверен в припеве, ты мог бы…
— Слушай, угомонись, — вот теперь разозлился Тэхён. — Я не спал трое суток, последний раз ел в половину шестого утра и задолбался спрашивать разрешение, чтобы сходить поссать. Я пошёл клянчить у Намджуна деньги и не хочу ни слышать, ни видеть тебя до десяти часов утра завтрашнего дня.
— Ты сказал, что послушаешь запись.
— Не раньше завтрашних десяти утра!
— Кончай сливать на меня негатив…
— Чонгук! — рявкнул Тэхён и ткнул пальцем в Юнги. — Знакомься: твой грёбаный музыкальный продюсер. Это, — показал на Чимина. — Хореограф. Делай, как они говорят, и всё будет заебись.
Чон обиженно примолк и хмуро проследил за тем, как Тэхён подхватил с дивана портфель. Посмурнел ещё сильнее, стоило тому чмокнуть Пака в макушку, и последним, что услышал Тэхён, выходя из студии звукозаписи, было чиминово:
— Ты безнадёжен.
И, боги, как же он был с ним согласен.
— WINX CLUB —
kth
Проиграл право опеки — бегу
namjoon
Размер алиментов?
kth
Тебе не понравится
hobi
Кто переименовал чат в эту срань?
kimseokjin
У них классная заглавка
kth
Слушай
Юнги
А может
agust-D
Нет
kth
А сколько проблем это могло бы решить
namjoon
Как быстро ты бежишь?
— Уже у тебя, — провозгласил Тэхён, толкая дверь кабинета главного продюсера BigHit. — Нам нужен ещё миллион и час эфирного времени на KBS в этот четверг.
— Ух ты, ах ты.
— Ты же дашь.
— Мне не нравится, что ты заранее в этом уверен.
Что ж.
Тэхён пять лет не был в отпуске, месяц — на выходных, спал по три часа в сутки, перекусывал по пути и запивал перкосет виски. Он был почти уверен в наличии у себя стрессовой язвы, нескольких не самых модных неврозов, диссомнии и ПТСР. К своим стремительно приближающимся тридцати он не рассчитывал, но знал, что обзаведётся первыми сединами, а к пятидесяти — гипертензией.
А если его не убьют переутомление, алкоголь и таблетки, то это, безусловно, сделает Чонгук.
Но…
— Напомни, почему я всё ещё тут? — спросил он у Намджуна, собравшись на выход лишь к двум.
— Деньги.
Но — деньги.
За Чонгука хорошо платили.
И вот это действительно было дельным аргументом.