Work Text:
Илья с детства слышал самые разнообразные истории. Его предупреждали о дегенератах, которые портят и совращают ничего не подозревающих молодых людей в сторону неискупимого греха, которые идут против природы и используют похоть в урон своим собственным людям, у которых отсутствует понятие морали, которым совершенно нет дела до невинных душ, что они разрушают.
Его учат распознавать предпосылки и прислушиваться к предупреждениями, до того как станет слишком поздно, и бездна поглотит его с головой. Илья знает лучше других, так что когда он выходит в мир после детства, основанного на принципах стойкости и упрямства, он считает себя подготовленным. Он никогда не станет жертвой.
Но затем он встречает Наполеона Соло.
***
Американец опасен тем, думает Илья, что он живёт без морали.
Наполеон идёт по жизни развязной походкой с таким количеством харизмы в запасе, что хватит на несколько человек, и берёт на себя неоправданные риски, будто бросая всему миру вызов испытать его удачу. Улыбками и очарованием он выпутывается из любой ситуации, какой бы серьёзной она ни была. Не важно, указывали в него пальцем или же дулом пистолета, Наполеон Соло принимает абсолютно всё как должное и каким-то образом всегда выходит сухим из воды.
Этот человек воплощает в себе всё зло капитализма в своих повадках и пороках. Будь то еда, обстановка или окружающие его люди – Наполеон всегда требует лучшее из возможного. Его красивая внешность и улыбка, что способна остановить сердце, обладают способностью прогибать желания женщин под себя и заманивать их в постель. И ему мало интересны сердца, что он разбивает, и ещё меньше ему интересна цена, что А.Н.К.Л. платит, чтобы потакать ему. Ковбой испорчен, эгоистичен и абсолютно безнадёжен даже в лучшие дни.
Но при этом он самое удивительное и притягательное существо, которое Илья когда-либо знал.
***
Илья не собирается целовать его. Не собирается. Но сердце Наполеона останавливается, и когда Илья наконец возвращает его к жизни, этот порыв настолько силён, что он даже не думает ему сопротивляться. Он вообще перестаёт думать, до тех пор пока не становится слишком поздно. Рука Наполеона в его волосах, он целует его в ответ, и Илья в панике отстраняется назад.
Когда он осмеливается поднять на него взгляд, глаза Наполеона широко распахнуты в восторге. Он с ожиданием смотрит на Илью, и Илья невольно тонет в голубизне этих глаз. Сердце громко стучит где-то в горле, и он ждёт, пока придёт чувство вины и ненависть к себе, которая неизменно приходит с тем фактом, что он только что испытал что-то, чего никогда в жизни не должен был испытать.
Вокруг них падает дождь. Капли воды замирают на ресницах Наполеона и кончике его носа. Чувство вины так и не приходит, и всё, чего хочет Илья – это поцеловать его снова.
Поэтому он наклоняется вперёд и пробует эти губы на вкус во второй раз.
Он не ожидает наслаждения и перехватывающего дыхание чувства, что да, это правильно, он уже давно должен был это сделать. Наполеон смеётся, и Илья не может к нему не присоединиться.
***
В кровать они падают чуть ли не в самый последний момент. Илья до сих пор под кайфом от головокружительного всплеска адреналина после спасения, и в мире нет ничего более естественного, чем позволить Наполеону толкнуть себя к стене, прижать их тела ближе и поймать губы Ильи в агрессивном, требовательном поцелуе. Медленно, методично Илью избавляют от всей насквозь промокшей одежды. И Илья, охваченный жаром, несмотря на сковывающий холод, может думать только о том, чтобы сделать с Наполеоном то же самое.
Он позволяет Наполеону вжать себя в кровать и не может не сбиться с дыхания, когда губы Наполеона опускаются ему на шею и затем ещё ниже, неторопливо изучая каждый сантиметр его кожи. Позже он усилием воли заглушает вскрики, пока Наполеон двигается в нём, и каждое выверенное движение посылает искры наслаждения по всем нервным окончаниям.
В процессе он хочет, чтобы это никогда не заканчивалось, думает, что именно так и должно быть, всегда, раз уж ощущения такие потрясающие.
Когда всё кончается, Илья раскидывается на кровати, укрытый одеялом, сонный и довольный, зная, что всё будет просто идеально, если Наполеон придвинется ближе и пригреется у него под боком. Но Наполеон лишь нежно целует Илью в плечо и встаёт с кровати, поднимая свою одежду с пола. Краем сознания Илья улавливает звук застёгивающейся пряжки ремня.
Это не идеально, но Илья засыпает, думая, что этого достаточно.
***
У него нет причин удивляться, когда через два дня Наполеон возвращается в отель с женщиной. Но Илья не ожидает поймать взглядом вид рыжих волос и услышать смущённый кокетливый смех, когда заходит в вестибюль. Когда двери лифта закрываются, Илья до сих пор видит перед собой знакомую ухмылку Наполеона и копну чёрных волос, которые он сжимал в своей руке не так давно. Ему кажется, будто весь воздух выкачали из помещения.
В этот момент Илья смотрит на мир под другим углом, и ему становится предельно ясно, кто они друг другу, и кем они друг другу станут.
Илья идёт к себе в комнату, потому что сомневается, что в любом другом месте будет безопасно, и зажимается в ближайшем углу. Затем он закрывает глаза и начинает считать вдохи и выдохи. В своей голове он превращает комнату в щепки голыми руками.
Он не уходит из своего воображаемого мира, пока не остаётся стоять в одиночестве посреди руин, и все вещи в комнате не превращаются в разрушенные и покорёженные останки. Стулья разломаны до состояния неузнаваемых частей, телевизор и радио измяты после жестокой силы Ильи, и белые комочки наполнителя мебели летают в воздухе. Илья остаётся в своём безопасном мире, пока его дыхание не выравнивается, и дрожь в руках не сходит на нет.
Он открывает глаза. Комната вокруг него цела, и он решает, что с ним всё будет в порядке. Илья не девушка, чью добродетель необходимо защищать. Наполеон ничего ему не должен.
Так даже лучше.
***
– Я хочу кое-что попробовать, – говорит Наполеон однажды, глядя на Илью с озорством во взгляде. – Что скажешь, товарищ? Как насчёт небольшого эксперимента?
– Смотря какого, – равнодушно отвечает Илья. У него нет никакого намерения подписываться на что-то непонятное.
Наполеон предлагает ему соревнование, своего рода тест, чтобы определить, кто из них лучший шпион.
– Соблазнение является одним из важнейших навыков шпиона, – говорит Наполеон, завязывая Илье глаза одним из его очень немногочисленных и очень ценных галстуков. – Противостояние соблазнению, в свою очередь, тоже очень важно. Ты же не хочешь, чтобы у тебя развязался язык после интимной близости, правда?
Илья хочет постоять за себя, хочет сказать, что не будет у него никакой интимной близости, потому что Наполеон забирает её всю себе. Но затем Наполеон начинает расстёгивать пуговицы на его рубашке, и все его мысли уплывают в сторону поощрения. Потому что почему бы и нет? Илья знает, что он хорош. В этот раз он сможет показать Наполеону, насколько он лучше него.
– Твоё задание, Илья, – Наполеон склоняется ближе, его голос опускается практически до шёпота, – противостоять.
Его дыхание горячо обжигает кожу Ильи, и ему уже становится тяжелее дышать. Когда рот Наполеона принимается за работу, Илье доводится осознать, как же всё-таки мало он знает, когда дело касается разнообразных способов доставить человеку удовольствие. Одними лишь прикосновениями Наполеон подводит Илью к самому краю, снова и снова, наслаждаясь тем, что он является единственной причиной, по которой Илья теряет всю видимость контроля над ситуацией.
Позже, после того, как его дыхание наконец выравнивается, и тяжесть немного спадает с его конечностей, Илья протягивает руку за отброшенным галстуком и принимается завязывать им глаза Наполеона. Ковбой обеспокоенно отстраняется, глядя на него с недоумением.
– Сейчас моя очередь, разве нет? – говорит Илья.
Наполеон опускает веки и стонет, но этот звук больше похоже на всхлип. Илья улыбается и затем делает всё, чтобы продемонстрировать Ковбою, сколькому он научился.
***
Когда Наполеон в третий раз приводит к себе женщину, Илья разбирает всё своё оружие и тщательно чистит каждую деталь.
В их работе иногда необходимо отвлекаться. Его обязанности требуют от него, чтобы он выдерживал и переживал ситуации, которые, если ему повезёт, станут только лишь ночными кошмарами, не дающими ему спать по ночам. Илья разбирает своё оружие на части и фоном включает одну из любимых пластинок Габи, чтобы заглушить все звуки, проскальзывающие через стены. Он заново узнаёт каждую деталь металла, который бесполезен по частям и при этом смертелен в собранном состоянии.
Наполеон считает, что Илья не замечает. Или, возможно, он знает, но думает, что Илье плевать. Или, что наиболее вероятно, Наполеон настолько привык к тому, чтобы врать окружающим, что начал обманывать даже самого себя.
Но вопрос чувств Ильи в конечном счёте не имеет значения. Он знает, что ему должно быть плевать, что Наполеон ожидает от него этого, что о том, чем они занимаются, не принято говорить. Поэтому Илья находит необходимое ему отвлечение и с отработанной лёгкостью фильтрует все свои мысли и чувства, кричащие на задворках его сознания. Подслушанные вскрики наслаждения двух человек расцениваются точно так же, как мольбы врага, просящего о другом способе смерти.
Илья разбирает своё оружие, как следует чистит все детали и собирает их воедино, когда звуки затихают.
***
Через неделю Наполеон проигрывает ещё один шахматный матч.
Наполеон выпил уже несколько бокалов и находится на плохой стороне опьянения. Илья остаётся трезвым, потому что кому-то всё-таки надо закончить миссию. Когда Илья передвигает своего слона на D6 и ставит Наполеону шах и мат, тот пялится на доску с лицом, выражающим что-то между обидой и досадой.
Затем он поднимает на Илью блестящие глаза и обходит стол кругом.
Наполеон полностью контролирует свои движения, в них есть цель. В этот момент Илья видит хищника, преследующего свою добычу. И вот его руки уже у него на плечах, и Илью отклоняют на спинку стула. Наполеон, с тем уровнем грации, которым он не должен сейчас обладать, перебрасывает ногу через его колени и усаживается сверху на Илью.
– Теперь, когда ты победил, – голос Наполеона звучит низким рокотом, мурчанием довольного кота, и его глаза такого восхитительного оттенка голубого, что Илья не может отвести взгляд, – не хочешь ли забрать свой приз?
Не стоит ему этого делать. Но затем Наполеон склоняется ближе и увлекает Илью в голодный поцелуй, и Илья уже не может вспомнить почему. В ту ночь он бесповоротно портит галстук Наполеона, используя его, чтобы привязать его руки к спинке кровати, и берёт его жёстко, наслаждаясь каждым молчаливым стоном, срывающимся с его губ. На его коже остаются следы из отметин, которые будут напоминать любому, кто придёт после, что этот очаровательный, коварный мужчина уже принадлежит другому.
Наполеон называет это наградой Ильи за его победу. Илья называет это наказанием Наполеона за его спесь.
В ту ночь Илья досконально разбирает Наполеона на части. Утром он лежит в постели и смотрит, как Наполеон подбирает свою одежду и собирает себя заново.
***
В седьмой раз, когда Наполеон исчезает с привлекательной незнакомкой, Илья тоже находит себе компанию.
Он далеко не неопытен, когда дело касается удовлетворения женщин, и он находит это времяпровождение достаточно приятным, чтобы использовать его в качестве снятия стресса. Но Илья не совсем понимает, что в этих непривычных им телах вызывает такую зависимость в Наполеоне.
Илья доставляет ей удовольствие и в ответ берёт от неё немного для своего собственного. Девушка впечатлена его ростом и привлекательностью, думает Илья. Или, возможно, есть что-то такое в его акценте, что делает его достаточно опасным, чтобы очаровать её. Будь он ниже, уродливее или американцем, она бы не легла с ним в постель этой ночью.
Так что, возможно, есть что-то именно в нём, предполагает Илья, из-за чего Наполеон продолжает возвращаться к нему снова и снова. Какой-то иной вид притягательности, благодаря которому Илья получает интерес от таких женщин, как та, что сейчас находится в его постели, и от Габи ещё тогда, когда он до сих пор был достаточно загадочным, чтобы являться предметом увлечения.
Он задумывается, сколько времени потребуется, чтобы интерес Наполеона тоже исчерпал себя. Изживёт ли он себя, или же они слишком сильно врастут друг в друга, чтобы вернуться к прежним отношениям. С каждым проходящим днём, с каждым задержанным взглядом и жгучим касанием он становится всё больше и больше убеждён в последнем.
Девушка уходит, и у Ильи на уме остаётся один только Наполеон.
***
– Теоретически, – говорит Наполеон с таким колебанием в голосе, которое всегда предшествует какому-то оскорбительному или глупому высказыванию, – что ты будешь делать, если когда-нибудь перестанешь работать на КГБ?
Значит, высказывание на повестке дня сегодня глупое.
– Это глупый вопрос, – говорит Илья. – Я скорее умру.
– Ты скорее умрёшь, чем перестанешь работать шпионом? – в его голосе звучит удивление и явная снисходительная жалость.
Илья сжимает челюсть, потому что выразился недостаточно ясно.
– Эта работа меня убьёт.
– Это довольно пессимистичный взгляд на жизнь, – говорит Наполеон. – Ну, тогда сделай мне одолжение. Если по окончании двадцатипятилетнего стажа образцовой службы тебя отпустят из КГБ, что ты будешь делать?
Илья вздыхает, ведь нет никакого смысла размышлять о том, чего никогда не случится. Но Наполеон смотрит на него этими любопытными голубыми глазами, и негодование Ильи тает и превращается в какое-то более мягкое чувство.
Должно быть, выражение его лица меняется, потому что глаза Наполеона становятся ярче, и он склоняется ближе.
– Ну, – говорит Илья и останавливается, потому что это всегда было одной из тех вещей, о которых он никогда не должен был думать.
– Ну?
– Я бы купил дом. И собаку, – Илья принимается задумчиво глядеть в одну точку, впервые размышляя о такой перспективе. – Восточно-европейскую овчарку, – говорит он по-русски и затем переводит породу на английский для Наполеона.
– И это всё? – говорит тот безэмоциональным голосом. – Дом и собака?
А чего ещё Наполеон от него хочет? Илья хмурится и принимается думать ещё.
– Может… с кем-нибудь, кого я люблю, – осторожно продолжает он. – Если этот кто-то захочет со мной остаться.
Наполеон молчит, молчит так долго, что Илья переводит на него немного обеспокоенный взгляд. Наполеон смотрит в одну точку с пустым выражением лица. Затем он сглатывает и смотрит на Илью. Илья не знает, как описать то, что видит.
– Ты довольно-таки очаровательный, ты это знаешь? – он моргает, и вот перед ним снова нормальный Наполеон, такой же легкомысленный и дерзкий, как и всегда. Он придвигается ближе, и Илья отстраняется назад, не пытаясь скрыть недовольство на лице.
– Я не очаровательный, – говорит он. Такие слова, как “очаровательный”, применимы к собакам и щенкам. Илья ни то, ни другое.
– Только вот очень даже очаровательный, – говорит Наполеон и ухмыляется, когда их губы встречаются в поцелуе.
***
Илье всё равно, но, тем не менее, он хочет. Он хочет просыпаться и видеть Наполеона рядом с собой, хочет держать его за руку, когда ему вздумается, и целовать его, когда на него нападает такой порыв. Илья хочет, чтобы Наполеон обращался с ним так, будто он центр вселенной. Это так по-детски. Это неразумно. Но всё же Илья хочет. А потом он ненавидит себя за то, что хочет что-то, чего, он знает, у него никогда не будет.
– Знаешь, Большевик, – говорит Наполеон одним вечером, когда выпил чересчур много виски, чтобы вспомнить свои слова на утро, – я сомневаюсь, что я знаю как.
Как перестать спать с незнакомками? Как любить кого-то? Илья не совсем уверен, про что говорит Наполеон, но он может предположить. В отличие от него, Илья трезв, потому что кому-то всё-таки надо закончить миссию. К этому времени Илья уже знает, что для его напарника секс с первыми встречными является непреодолимым влечением, манией, зависимостью, которую он не может и не хочет оставить попросту ради какого-то слишком высокого русского парня. К этому времени он знает, что ему не стоит принимать это на свой счёт.
– Я думаю, я… – убито бормочет Наполеон и прожигает Илью взглядом с расширенными зрачками. – Что мне делать?
Илья знает, что именно он хочет слышать в этой незаконченной фразе, но Наполеон не заканчивает её, так что Илья не может быть уверен до конца. Он сидит на краю дивана, на котором растянулся Наполеон, смотрит, ждёт.
– Не уходи, – шепчет Наполеон, так что Илья остаётся на месте и там же засыпает, положив голову Наполеону на руку.
***
В конце концов Илья теряет счёт.
Наполеон продолжает приводить к себе женщин и иногда даже мужчин. Когда это случается, Илья ведёт себя так, будто он невидимый. Он чистит оружие, он находит Габи или книгу, он играет нескончаемые шахматные партии против себя самого, которые проиграет в тот же момент, что выиграет.
И каждый раз через несколько дней, а иногда и через несколько часов, Наполеон появляется у двери Ильи с этим привычным отчаянным взглядом. Илья впускает его и заново заявляет права на тело, которое никогда не будет принадлежать ему.
Это становится чем-то знакомым, чем-то ожидаемым, чем-то нормальным.
***
Люди, которые работают в его сфере деятельности, редко могут позволить себе такую роскошь, как комфортная смерть. Он бы предпочёл пулю в голову или что-то такое же быстрое и безболезненное. Но чаще всего он встречается со случаями допросов, пыток и постепенного падения в отчаяние. Он видел фотографии, на которых изображены последствия опоздавших операций по спасению, и слышал истории об агентах, которые пропадают, и больше их никогда не находят или же находят по частям. Это и есть причина, по которой существуют моменты, в которые Илья ловит себя на мысли – если он умрёт прямо сейчас, то он не против.
Но всегда есть те, кто с этим не согласен. И в случае с Ильёй этим человеком обычно бывает Ковбой.
– Не спи.
Наполеон даёт Илье пощёчину, не очень сильную, но достаточную, чтобы Илья недовольно распахнул глаза.
– Не сплю, – бухтит Илья, промаргиваясь.
В камере темно, и они вдвоём забились в самый тёплый угол. Кооперация не их сильная сторона, даже когда их похитители используют их друг против друга. Он помнит много ножей, и когда терпение допрашивающего на дерзость Наполеона наконец лопнуло, один из них оказался глубоко в животе Ильи. Когда их бросили обратно в камеру, Наполеон в принудительном порядке наложил на рану самодельный бинт из его собственной водолазки. После этого он взял Илью за плечи и притянул к себе, продолжая заливать Илье в уши болтовню обо всём на свете.
Теперь у Ильи имеется целый арсенал новых знаний. Среди многих, многих рассказов, которые он уже начал забывать, Илья услышал рецепт для идеального ризотто, список всех плохих идей, которые когда-либо предлагал армейский отряд Соло, подсказки о том, как украсть из музея картину, и больше информации об истории искусств, чем ему когда-либо было необходимо в жизни. Это довольно впечатляюще – какой объём бесполезной информации Ковбой может вместить в один длинный, нескончаемый трёп.
– Хорошо, – хрипло говорит Наполеон. К этому времени он уже посадил голос.
Боль спадает и наплывает волнами, и в этот момент Илья чувствует себя по большей части нормально. Он фокусируется на звуке биения сердца Наполеона, которое стучит слишком часто для человека, который провёл по меньшей мере час в сидячем положении.
– Тебе страшно, – бормочет Илья. Мир вокруг уже потемнел, но всё равно продолжает падать во тьму.
Несколько секунд он ждёт ответа.
– Габи прикончит меня, если я позволю тебе умереть здесь.
Илья снова открывает глаза. Он закрыл их всего на секунду.
– Ты же присмотришь за ней, да?
Наполеон делает рваный вдох. Сжимает вокруг него руки.
– Ты не умрёшь, Илья.
– Это не так уж и плохо, – он никогда не ожидал, что руки Наполеона могут приносить такие приятные ощущения, удерживая его в таком объятии. Так сильно похолодало, но Наполеон тёплый. Умереть можно и куда более дерьмовыми способами.
– Я не знал, что лучшие агенты КГБ сдаются так просто, – говорит Наполеон. – Может, им пора пересмотреть свои рейтинги.
– И всё равно я лучшее, что могут предложить А.Н.К.Л., – бормочет Илья, и его дыхание срывается на последнем слове. Боль возвращается, сперва тонкой струйкой, а затем усиливающимся потоком, ослепляя его чувства. Он хватает ртом воздух, лишь краем сознания отдавая себе отчёт о пальцах в своих волосах, об успокаивающем шёпоте у себя в ухе, о поцелуе у себя на лбу. Всё будет хорошо, обещает ему голос через поток несчастного скулежа, всё будет хорошо.
Боль накатывает, и Илья успокаивается в плавном падении. Пальцы так и не прекращают гладить его по волосам, и руки Наполеона сжимают его крепче, чем когда-либо раньше.
– Ты в этом не виноват, – шепчет Илья, когда снова берёт контроль над голосом. Где-то над его головой Наполеон давится чем-то ужасно похожим на всхлип.
***
В третий раз, когда Илья приходит в себя, Наполеон до сих пор держит его за руку. Это приятно, но никому из них не стоит так рисковать. Его постель мягкая, и наркотик в его организме блокирует самую сильную боль. Врачи сказали, что он восстановится через несколько месяцев.
– Ты не против, Ковбой? – говорит Илья, опуская взгляд на их сцеплённые руки и затем снова поднимая глаза на Наполеона.
– Против, – твёрдо отвечает тот и лишь сильнее сжимает ладонь Ильи.
Илья шумно выдыхает и позволяет себе насладиться этим ощущением на пару мгновений.
– Кто-нибудь заметит, – снова пытается он. Только после этого Наполеон неохотно убирает свои руки.
Рядом с его кроватью больничный монитор издаёт тихие писки одновременно с биением его сердца.
– Я знаю, что ты не… – Наполеон сбивается на полуслове. Впервые у Наполеона, похоже, кончились слова, или же, возможно, ему не хватает смелости. – Я…
Тишина растягивается так долго, что Илья решает с ней покончить.
– Я тоже, – опрометчиво предлагает он. Он не знает, что Наполеон хочет ему сказать. Он видит такое сильное облегчение в его глазах, что начинает сомневаться, может, ему стоило всё-таки спросить.
***
В Бристоле Наполеон протягивает ему ювелирное украшение.
– Что это? – спрашивает Илья, уставившись на небольшой кусочек металла.
– Это перстень, такой же, как у меня.
Илья глупо пялится на Наполеона, гадая, не сошёл ли тот с ума. Наполеон лишь стоит на месте и улыбается ему с таким же невинным выражением лица, как у кота со сметаной на усах.
– И что мне с ним делать?
– Э… – Наполеон опускает взгляд на перстень. Впервые за долгое время он выглядит так, будто ему некомфортно. – Ты можешь оставить его у себя? – он моргает. – Для меня, – продолжает он, растеряв всё своё обычное плавное очарование. – Ненадолго.
Ты ничего мне не должен, думает Илья. Перстень тяжело лежит у него на ладони. Илья не уверен в том, что хочет оставить его у себя. У себя в душе́ он точно знает, что это очередная вещь, которая никогда не сможет выполнить своего обещания, даже если Наполеон не станет причиной того разочарования, которое его непременно ждёт. Но это выражение в глазах Наполеона – то же самое, которое Илья увидел, когда выбрал дружбу вместо патриотизма ещё тогда, давно, в Риме. Илья может предугадать последствия отрицательного ответа, может представить стальной холод, перекрывающий любые следы тепла в глазах Наполеона, и его решимость ослабевает.
– Ладно, – соглашается Илья, убирая перстень в свой нагрудный карман. – Я оставлю его.
Наполеон не то чтобы расплывается в улыбке, но у Ильи нет более подходящих слов для его реакции.
– Пока что, – нервно уточняет Илья.
Наполеон лишь улыбается шире.
***
Два пистолета приставлены к голове Наполеона. За спинами мужчин, что удерживают его, находится критичная для миссии программа, которую Илья по прямому приказу должен заполучить для СССР. Ещё один мужчина держит на мушке самого Илью, но этот факт Илья считает несущественным. Король в шахе с двух позиций, и у Ильи остался лишь один патрон.
Если он возьмёт эту ситуацию и воссоздаст её на шахматной доске, то ему уже поставлен шах и мат. Не важно, какой фигурой он пожертвует, оставшиеся захватчики закончат игру одной-единственной непредотвратимой пулей в голову Наполеона.
Но это реальная жизнь, поэтому Илья может смухлевать и наставить дуло пистолета мимо всех фигур в сторону главного приза – единственного миниатюрного уцелевшего прототипа экспериментальной взрывчатки. Если его реконструировать и воспроизвести в большом масштабе, то это сдвинет баланс всей гонки вооружений и позволит его стране вырваться вперёд и обойти американцев.
Если же его разрушить, то это снесёт с доски все фигуры и выведет из игры тех, кто представляет собой угрозу для жизни Наполеона.
Ни одно решение в его жизни ещё не было таким простым.
***
После этого, когда они запинающимся шагом вваливаются в штаб-квартиру, в синяках, в крови, но живые, Наполеон хватает Илью за предплечье и впечатывает его в стену. Затем он прижимается вплотную и целует Илью, долго и крепко.
Из всех способов, какими Наполеон выражает свою благодарность, этот у Ильи является самым любимым.
– Сколько раз уже? – рычит Наполеон в губы Ильи с голодными глазами, поднимая руки и принимаясь снимать с него всё лишнее. Сперва идут пистолеты, затем ножи, затем кобура. – Ваша преданность становится весьма сомнительной, товарищ.
Это очередная ситуация, которая продолжает повторяться, потому что Илья не может заставить себя пожертвовать Наполеоном во благо своей страны. Это делает его плохим агентом, и каждое тому подтверждение вдохновляет Наполеона награждать его грубыми, примитивными способами.
Даже если некоторые слова остаются не произнесены между ними, правда всё равно остаётся правдой, и её можно увидеть как в их действиях, так и в бездействии. Каким бы резвым и пылким ни было начало, уже спустя несколько минут резкая поспешность сменяется чем-то нежным, чем-то деликатным, но не менее страстным. Когда Илья остаётся наедине с Наполеоном, от них обоих остаётся лишь кожа, жар и желание, и он ощущает трепет, схожий с боготворением. Наполеон обращается с ним с пылом, с благоговением, с безграничным чувством необходимости, и Илья знает, что ни один из его одноразовых сексуальных партнёров не получит ничего подобного. Илья видит правду в глубоких глазах Наполеона, и его словно магнитом притягивает дрожь в его руках и каждый бездыханный звук, что срывается с его губ. Это глубокий страх, что приходит только с прозрением, с пониманием этой всепоглощающей силы, которой невозможно противостоять.
Для этого чувства существует определённое слово, но именно его Илья никогда не произносит.
Это справедливо, потому что это именно то слово, которое он никогда не слышит.
***
В Амстердаме Наполеон спит с высокой блондинкой. Илье хочется увидеть в этом факте какой-то подтекст, но на таком дальнем севере, где даже Илья спокойно смешивается со светловолосой толпой, его умозаключение можно назвать правдивым уж со слишком большой натяжкой, чтобы оно имело какое-нибудь значение. И в самом деле, три дня спустя Наполеон возвращается с женщиной, более похожей на Габи в плане внешности и телосложения. И все аргументы, которые до этого мог бы привести Илья, становятся неактуальны.
В тот вечер он перебирает каждую часть своего снаряжения, пока Габи проверяет его подготовленность к прикрытию и задаёт ему различные вопросы из области ветеринарии. Он заканчивает работу, но Габи до сих пор недовольна и продолжает забрасывать его вопросами, которые становятся всё более неоднозначными. Илья с лёгкостью отвечает на каждый из них.
– А как называется кость, которая соединяет крылья птицы с позвоночником?
– Эта называется антивардум нобули, – говорит Илья.
Тишина.
– И давно ты сам выдумываешь ответы?
– Где-то минут пятнадцать.
Габи вскакивает с дивана, с негодованием нахмурив брови.
– И что только Наполеон с тобой сделал? Я думала, ты не умеешь врать.
Илья чуть ли не смеётся на это. Он сам до сих пор пытается найти ответ на этот вопрос.
***
Его вызывают для стандартного отчёта, и Илья знает, что для лучшего агента КГБ требование хотя бы вновь показать в штабе своё лицо после долгого отсутствия только справедливо. Когда Уэйверли передаёт ему данное требование, Илья чуть ли не выдыхает с облегчением. От одной мысли о том, чтобы снова увидеться с Наполеоном, кровь холодеет у него в венах, и каждый раз, когда он представляет себе вес того чувства, что прячется в этих глазах, паника перехватывает его горло. Тот самый перстень прожигает дыру в кармане. Отъезд – это хорошо, думает он. Это плохо влияет на них обоих, даже если Наполеон не хочет этого видеть. Илья сможет прочистить голову и, возможно, после этого ему станет легче контролировать себя рядом с Ковбоем.
Его самолёт приземляется в Москве. Только когда он вновь ступает на родную землю и слышит знакомое звучание родного языка вокруг, он осознаёт, как сильно скучал по ощущению того, что ты на своём месте. Великий СССР, возможно, мало что значит в глазах американцев, но для Ильи это дом. Какие бы тяготы и невзгоды им ни приходилось превозмогать, их люди работают вместе, чтобы извлечь максимум из своего существования.
По пути их машина проезжает мимо играющих на улице детей, их красные галстуки развеваются, пока они бегают друг за другом вдогонку. Молодые влюблённые, слишком смущающиеся, чтобы держаться за руки, идут достаточно близко друг к другу, чтобы ощущать тепло. Мать держит ребёнка в руках, отец рядом несёт пакеты с продуктами, только недавно выменянными с карточек.
Кабинет Олега никак не изменился с последнего визита Ильи восемь долгих месяцев назад. Его начальник курит, как обычно, и всё помещение воняет затхлыми сигаретами и пылью.
– Нам о многом нужно поговорить, Курякин, – говорит Олег, когда Илья стоит перед ним весь во внимании. – Для начала обсудим то, что ты сделал в Риме.
Олег перечисляет события, поступки, бездействия, факты, которые он не мог бы узнать без внутреннего крота в А.Н.К.Л. На одну сумасшедшую секунду Илья задумывается, может, это Уэйверли его сдал. Но нет, этот человек бы никогда не сделал чего-то подобного.
– И наконец, около двух недель назад ты решил уничтожить цель миссии, которую тебе было приказано заполучить. Чтобы спасти американца, если я не ошибаюсь.
Илья стоит, слушает, дышит.
Этот момент приближался с той самой секунды, когда он сжал отцовские часы, вместо того чтобы выстрелить Ковбою между глаз, как должен был. Он осознавал риски; лучше, чем кто-либо, знал цену предательства. Но Наполеон смотрел на него с таким сомнением во взгляде, с такой неуверенностью. И мысль о том, чтобы предать этого американца с этими тревожными голубыми глазами, причиняла бесконечно больше боли, чем мысль о том, чтобы предать страну, которую он поклялся защищать.
– Ты отрицаешь что-нибудь из этого? – спрашивает Олег.
– Нет.
– Хорошо, – в глазах Олега проблёскивает одобрение, то самое, ради которого Илья когда-то жил. Даже теперь оно разжигает приятное чувство где-то глубоко внутри. Илья, может, уже и не верен Россие-матушке, но он понимает, что такое ответственность, и что она у него до сих пор есть.
– Я полагаю, ты осознаёшь последствия предательства.
Всё хорошо, думает Илья. Матери уже нет, как и отца. Больше наказать за его выборы некого. Габи будет в порядке, и Наполеон в конце концов тоже. Возможно, Ковбой даже почувствует облегчение, когда рядом не будет никого, кто заставляет чувствовать себя виноватым после каждого нового сексуального партнёра. Это справедливо, подходящий конец для мальчика, который так долго жил под гнётом позора своих родителей, что начал воспринимать его как свой собственный.
Это чудо, что они вообще продержались так долго.
Илья знает, как должен себя чувствовать. И всё же привычная добела обжигающая ярость не поднимается внутри. Его руки тверды и холодны. Он глядит Олегу в глаза и не находит там сочувствия.
Он устал, так устал.
– Обратно ты не вернёшься, Курякин.