Work Text:
Когда-нибудь у Лизы закончатся поручения. Когда-нибудь, но не сегодня. Очередное, кстати, выполнено по высшему классу и без лишнего шума. Почти. В общем, как всегда.
Это был недолгий день.
– Ну, всё, бывай.
– Ээ, Хайне, какого хуя? Я не собираюсь это дерьмо тащить один!
Хайне прекрасно осознавал тяжесть четырёх сумок с пушками, которые они полтора часа назад забрали у группировки, чьё название парень уже успел удалить к чертям из памяти.
– Давай-давай, бери и попёрли.
Не то чтобы ему было очень уж лень. Просто это квартира Бадо, а на часах вот-вот показало бы час-тридцать. В общем, не самое удачное время для визита в жилище, где он ещё ни разу не был.
Но Бадо, кажется, это нисколько не волновало. Он придержал ногой дверь, чтобы Хайне было проще войти в подъезд.
Х о з я и н
Нет.
Они поднимаются на седьмой этаж, не используя лифт во избежание сюрпризов. Альбинос зачем-то подсчитал количество поворотов и перевёл это в номер этажа. Скорее всего, из-за привычки запоминать расположение многих новых мест. Но, может, просто из интереса.
Бадо как можно менее шумно ставит сумку на пол и рыскает по внутреннему карману куртки в поисках ключей.
С верхних пролётов слышится какой-то гогот, и Хайне напрягается.
– Это малышня веселится, забей. Они каждый вторник там сидят.
– В этом городе остались дети, которые умеют веселиться?
– Не совсем дети, но да. Как видишь, тягость бытия оскверняет не всех, – он всё ещё возился с замком.
– Тогда что они забыли в этой заднице?
– Не смей оскорблять мою королевскую девятиэтажку!
Под очередную волну гогота сверху они вошли внутрь.
Нейлз нащупал на стене выключатель и через пару секунд прихожую залил тусклый свет. Проход был маленьким и тёмным. Рыжий скинул добычу к комоду у стены, а сам плюхнулся на стул рядом с вешалкой у противоположной стены и начал снимать ботинки.
Хайне оставил сумки там же, где и его напарник, и просто стал. И что делать дальше?
Он услышал тихое тиканье и перевёл взгляд на звук, обнаружив над комодом часы.
– Полвторого уже.
– Уу, вот это мы с тобой задержались, – напарник встал уже босой и скинул куртку.
– Раньше их было не выследить.
– Это да.
Пару секунд они просто молчали. Хайне некоторое время рассматривал узкую прихожую, а затем вспомнил, что ему ещё тащиться на нижние уровни и через не самые приятные кварталы верхушки.
– Ладно, я пойду.
– Да брось. Темень такая. А ты вон, как фонарный столб, светишься. Ещё напорешься на кого-нибудь.
Альбинос говорил ему, что шутки про его белесость лучше не отпускать. Но Бадо, похоже, и это не волновало. Хотя Хайне понимал, что сам виноват: прощал ведь ему такое.
Х о з я и н
Хайне качнул головой.
– Всё ок?
– Да. Ты уверен?
– Ага, – он отодвинул сумки с прохода, – у меня две комнаты. Одну я использую как кладовку.
Предложение было заманчивым, но ситуация по-прежнему напрягала Раммштайнера, он толком сам не понимал, почему. И какого эта сраная псина опять оживилась?
– Приём, Хайне?
Кажется, он всё это время стоял с пустым взглядом.
– Да… наверное, было бы хорошо.
Рыжий окинул его скептически.
– В общем, ты думай давай, а я пока смою с себя всю эту вонь, – он прошёл вглубь и остановился у двери слева. – Надумаешь оставаться – в ту дверь проходи и меня подожди, – и махнул рукой, указав направление. А затем скрылся в, предположительно, ванной.
За стеной начинает шуметь вода.
Всё же, сил у Хайне осталось не так много. Конечно, он бы смог добраться до церкви, плюхнуться на койку, а затем проспать чуть больше часов, чем обычно. Но у него не было причин не доверять Бадо или думать, что на квартиру случится внезапный набег. Да кому они оба нужны в конце-то концов? Причин не остаться не было. Кроме, разве что…
Т ы в е д ь м е н я с л ы ш и ш ь
Он бы очень хотел, чтобы это было не так.
Какого тебе надо?
В ы п у с т и м е н я
Нет.
Альбинос присел на то же место, что и Нейлз несколько минут назад, разулся, а затем повесил свой плащ на вешалку. Он отметил, что у Бадо имелось много разной верхней одежды и вся она была довольно интересной. Тогда какого хера он вечно лазит в одной камуфляжной? Интересные у этого человека понятия о стиле, однако.
Хайне коротко усмехнулся своим мыслям и погасил свет в прихожей, собираясь пройти в комнату.
В ы п у с т и
Блять.
Закройся.
Д а в а й п р о в е р и м е г о
Заткнись. Я сказал нет.
Н а п р о ч н о с т ь
Хайне так это ненавидит.
Он в очередной раз сильно бьёт себя по голове, чтобы выбить это дерьмо из себя. Он знает, что это не спасёт. Не спасёт, но поможет на время.
Почему-то не в этот раз.
М н е с к у ч н о
Мне посрать.
П у с т и
– Заткнись!
Шум воды стал тише. За стеной послышался крик Бадо:
– Ты чё-то говорил?!
Хайне не заметил, как закричал вслух. Нехорошо.
– Показалось!
Звуки в ванной возобновились.
Внезапно появилось ощущение, будто кто-то сильно огрел его в затылок. Силы куда-то ушли с огромной скоростью. Ещё немного и ноги перестанут держать тело Хайне. Его начинает одолевать паника.
Теперь он уже не был уверен в том, что остаться – это хорошая идея. Парень совсем не хотел, чтобы Бадо стал свидетелем чего бы то ни было. С другой стороны, если он пойдёт в таком состоянии на улицу, где он очнётся утром?
Где и с чьим кишками в руках?
Невовремя, совсем невовремя.
Д а
Д а д а д а
Т ы в е д ь н е х о ч е ш ь е м у в р е д и т ь
Заткнись...
Он снова отчаянно мотает головой, но и в этот раз ничего не происходит. Голова резко начинает колоть, будто в мозге периодически что-то взрывается. Он начинает задыхаться.
П о й д ё м
– Я сказал сидеть, – шипит Хайне про себя или вслух, ему уже не важно.
Резкий звук открывающейся двери немного отвлёк Хайне. Краем глаза он увидел, как Бадо прошмыгнул в другую комнату, вероятно, не заметив своего приятеля из-за темноты помещения.
– Не смей выкинуть что-то, дерьма кусок.
Х а х а х а х а х а х а
– Хайне, ты что, испарился?! – кричит Бадо из соседней комнаты в тот момент, когда альбинос хотя бы вспоминает, как дышать.
Не ходи сюда, придурок.
Н а и в н о н а д е я т ь с я н а э т о х о з я и н
Заткнись. Закрой пасть.
Хайне слышит рык, но не понимает, откуда он. Он боится, что делает это сам.
– Бляяя, ох и срач у меня тут! Ну в жопу! Я тебя в эту комнату не пущу! Найдёшь ещё что-нибудь не то – не отвяжусь от твоих доёбок до конца жизни!
К а к м и л о
Раммштайнер прислоняется спиной к стене в надежде найти какую-то опору. На всякий случай он откидывает голову и бьётся ей ещё несколько раз. Но это так же не помогает. Почему.
Он щурится от боли и пытается понять, в какой стороне входная дверь. Бадо он может наплести что-нибудь потом. Сначала надо, чтобы осталось, кому плести.
Он слышит, как шаги возвращаются в его сторону, а затем в прихожую входят.
– Так, ну, я там… Хайне?
Нет нет нет.
Д а
– Ты ещё и в темноте что ли видишь, придурок? – рыжий проходит мимо него и снова включает свет. – Вот так верь… чувак?!
Сквозь волны накатывающей боли и шума в собственной голове альбинос пытается жестами показать Бадо не приближаться.
– Блин! Твоя ранозаживлялка что ли не сработала в этот раз?! Ты подыхаешь?!
П о д о й д и
– Стой.
– В смысле?
– И д и с ю д а
– Стой. Уходи. Куда угодно, уйди, Ба… – Пёс даже не дал ему договорить. Жестокая мразь.
Квартиру Нейлза заполнил душный крик, а затем тело Хайне скрючилось, облокотившись на колени дрожащими руками. Тишина свалилась так же внезапно, как и раздавшийся крик.
Глаза Бадо округлились, он забыл, как моргать, совершенно не понимая, что могло случиться с его напарником всего за несколько минут его отсутствия.
– Хайне?...
Но это был уже не Хайне.
Пусти.
С е й ч а с м о я о ч е р е д ь
Пёс послушно поднял взгляд на рыжего напарника Хайне. И без того красные глаза его хозяина налились кровью.
Где столько сил взял?
П р о с т о п о й м а л у д а ч н ы й м о м е н т
Пёс опёрся о вешалку и поднялся, всё так же глядя в напряжённое лицо Бадо. Последний, кажется, собрался что-то сказать, но не успел.
Цербер рванул на рыжего, схватил за горло и откинул к стене. Нейлз схватился за голову, но потом быстро выставил руки вперёд, пытаясь удержать альбиноса на расстоянии от себя. Пёс с силой навалился на Бадо, обездвиживая, и потянулся рукой к его шее.
– Хайне! – хрипло закричал парень.
Хайне пытался вернуть контроль над телом.
Прекрати.
Х а х а х х а х а х а х а
Раммштайнер знал, что Пёс улыбался, но он не позволил дрогнуть на своём лице ни одному мускулу. На своём лице. В своём теле. Пёс порывался задушить рыжего, как будто выдавить из него жизнь было целью его существования.
Хайне собрал все возможные остатки сил и решительности и вдавил монстра в себя. Цербер зажмурился и дёрнулся всем телом хозяина.
Сидеть, сука.
Бадо мгновенно уцепился за ослабление хватки. Он толкнул напарника и перехватил обеими руками за заднюю часть шеи, потянув того от себя. Почувствовав, что больше ничего не мешает его побегу, он отскочил в сторону и схватил одну из тяжёлых сумок с оружием, то ли готовый кинуть её, то ли воспользоваться её содержимым.
Пёс заорал в голове Хайне и последний опустился коленями на землю, тяжело выдыхая. Голова, казалось, вот-вот должна разорваться.
Х о з я и н
Я ж е т о л ь к о н а ч а л
Так уже было: Цербер пользовался слабостью своего хозяина, вылазил его напугать, а после того, как Хайне засовывал его обратно в клетку, довольно отступал. Раммштайнер знал, что дальше ничего не пойдёт. Но он давно так не пугался.
А также Хайне всё ещё не умел нормально справляться с паническим состоянием после таких приступов. И скоро оно его настигло.
Тело альбиноса задрожало, он снова почувствовал удушье. Ощущение страха резко его обездвижило, он часто задышал от отсутствия воздуха. Боль в голове расплавилась в целое головокружение. Ещё немного – и он упадёт. Хайне стало казаться, что он вот так и сляжет здесь, на входном коврике, впервые оказавшись дома у своего приятеля.
После того, как Бадо убедился, что напарник больше не собирается на него нападать, он скинул сумку и подошёл к Хайне. Он беспокойно пытался понять, что же делать, и в итоге сделал первое, что пришло в голову.
Нейлз рывком подсунулся к альбиносу и лизнул его в щёку.
В организме Хайне всё остановилось.
Через несколько долгих секунд лёгкие парня снова заполнились воздухом, голова вернулась в состояние ноющего кома на плечах. Постепенно он вспомнил, как чувствовать что-то, кроме страха. Например, раздражение.
Он вдохнул, выдохнул, нахмурился и перевёл суровый взгляд на зелёный глаз рядом с ним.
– Ты… какого хера творишь?
Бадо и не думал, что раздражённые интонации Хайне когда-нибудь принесут ему такое огромное облегчение.
– Попустило?
Хайне понял, что да. Он всё ещё чувствовал себя, будто его перекрутили через мясорубку, но паника прошла.
– Да... – растерянно ответил он.
– Отлично. Ты меня точно слышишь?
– Да, – рыжий смотрел прямо на него, не моргая. Хайне повторил, вкладывая в тон больше убедительности, – да.
Бадо встал и подал руку напарнику. Хайне осторожно принял помощь. Встав, он понял, что его начало тошнить, стоял неуверенно. Он чувствовал, как Бадо подталкивает его, направляя, куда идти, и повиновался, не в силах как-либо сопротивляться.
Он всем своим видом пытался показать, что не скончается от следующего же шага.
Рыжий завёл товарища в комнату, которую ему обещал, и остановил, поддев плечом. Он пощёлкал пальцами перед лицом альбиноса, и Хайне сразу снова посмотрел на него.
– Я на диване футболку кинул. В душ захочешь – какое-то полотенце чистое там было, вроде. Короче, сам найдёшь, – смысл сказанного дошёл до Хайне очень туго, но он уверенно кивнул, чтобы не доставлять приятелю ещё больше хлопот. – Тебе что-то нужно?
Хайне отрицательно качнул головой.
– Ты не откинешься за ночь?
Он повторил движение.
Бадо в последний раз прикинул на глаз состояние своего гостя и сделал вывод, что дверь ему на ночь запирать совсем незачем. Наоборот, кому-то очень может понадобиться внеплановая помощь.
Хайне проследил за тем, как рыжая голова скрылась за другой дверью, а затем перевёл взгляд на подлокотник, на котором лежала сменная одежда. Он скинул свою рубашку и натянул то, что дал ему Бадо, а потом сразу упал на диван. Слабость съела остатки мыслей и, под глухие, совсем далёкие звуки хихиканья в голове, альбинос впервые так быстро провалился в сон.
* * *
Хайне проснулся с чувством полной дезориентации. Он заставил себя разлепить веки и это почти не причинило боль. Первым, что он увидел, была серая спинка дивана. Он не помнил, чтобы в церкви были такие мягкие, но уродские предметы мебели, как тот, на котором он сейчас лежал. Парню потребовалась пара минут, чтобы вспомнить, как он тут оказался.
Задание.
Помощь.
Цербер.
Бадо.
Тело уже не ломило – преимущества регенерации от этого ублюдка в шее. А вот руки до сих пор немного трусились при движении. Наверное, надо просто проснуться.
В голове была тишина.
Вчера бы так, блять.
Он перелёг на спину и окинул взглядом комнату. Бадо. Это объясняло хаотичность помещения, в котором он проснулся. Хотя Эрнст назвал бы это «безвкусностью». Но ему-то какое дело, он вообще слепой. Наверное.
Хайне не знал, который час, проснулся ли уже рыжий. Вероятнее всего, его мобильник в плаще или остался валяться где-то в коридоре. Он прислушался и не обнаружил никаких звуков, кроме своего дыхания. Оно и хорошо, он совсем не был готов сейчас смотреть Бадо в глаза.
Парень почувствовал, как что-то сильно мешало между ключицами. Он приподнялся, рассмотрел себя и понял, что прошлым вечером натянул футболку задом наперёд. Переодев вещь нормально, он узнал в ней футболку с черепом, в которой уже видел Бадо несколько раз. Она висела на бледном теле альбиноса ещё больше, чем на её настоящем владельце. Хайне отметил, что его напарник немного крупнее, чем он сам, хотя раньше совсем этого не замечал.
Бадо.
Как он мог допустить случившееся? Как он мог так неосмотрительно себя повести? Почему псина так ловко смогла воспользоваться его физическим недомоганием? Мозг парня разрывался.
Он за чем-то не уследил, чего-то не заметил. Вот бы кто дал ему ответ, что именно.
Хайне думает, что Эрнст вряд ли скажет что-то путное, но попробовать можно. Кроме самого дна этого проклятого города и Падре, больше ему не к кому идти с вопросами.
Идиот.
Хайне услышал тяжёлые шаги за стеной и быстро отвернулся обратно к спинке дивана.
Очень взросло, Хайне. Браво.
Где-то рядом открылась дверь и Бадо вышел из другой комнаты в ту, где спал ночью его гость. Сделав пару шагов рыжий, кажется, поскользнулся, потому что Хайне услышал, как тот схватился, за что успел, а затем тихое: «Сука».
Он подавил желание хмыкнуть и отпустить колкость в сторону знакомой неуклюжести напарника, отдав предпочтению всё так же притвориться спящим. По шагам Хайне понял, что Нейлз подошёл к нему – вероятно, проверить, спит ли тот или нет – и ушёл куда-то в другую сторону.
Альбинос ещё некоторое время слышал открывающиеся и закрывающиеся шкафы из другой комнаты, но всё быстро стихло и скоро на их смену пришёл знакомый запах шоколадных сигарет. По какой-то причине это подействовало как успокоение.
Раммштайнер пролежал в самобичевании ещё, наверное, полчаса, после чего заставил себя вспомнить, что он не в детском саду.
Давай, Хайне. Ты ведь не маленький ребёнок. Нельзя вечно лежать на этом треклятом диване, думая, что вчерашний вечер просто исчезнет.
Хайне поднимается и тяжело опускает ноги на пол. Голова немного затрещала, но для него это норма, так что он быстро начинает игнорировать тупую боль. Он встаёт и делает пару шагов. Даже почти не качается, значит – приходит он к выводу – сойдёт.
По тем звукам, что ему слышались ранее этим утром, Бадо пошёл в сторону левого прохода. Он собирается это проверить.
Проход оказался кухней. Бадо сидел под открытой форточкой, облокотившись на спинку стула и закинув ноги на заполненный пивом и бутербродами стол. Он пожёвывал сэндвич, иногда запивая его содержимым из банки, и параллельно с тем успевал курить. Ну, что за свинья. А в общественных местах так и не скажешь совсем.
Он замечает Хайне и поднимает на него глаз.
– Неужели. Любишь ты подрыхнуть, оказывается. А вот бабуля Лиза – нет, уже новый пендель от неё пришёл, – рыжий помахал своим мобильником и кинул его на стол.
– Который час?
– Полдесятого.
Хайне кивает. Затем он решает, что затягивать нет смысла.
– Я пойму, если ты меня боишься.
Лицо Бадо не выражало никакого беспокойства, а его взгляд и вовсе был до сих пор немного заспанным.
– Чувак. Ты, конечно, то ещё пугало, но не урод же.
– Ты знаешь, о чём я.
В иной ситуации он бы мог посмеяться или по крайней мере закатить глаза. Но сейчас ему не особо было до шуток.
Бадо, конечно, понимал, о чём он. После паузы рыжий сказал:
– Нет.
– Почему?
– А чё мне тебя бояться?
Действительно.
– Я тебя вчера чуть не убил.
Бадо небрежно цыкнул.
– Убил... Ну, приложил о стенку пару раз. С нами похуже бывало. Раз уж на то пошло, я тебя неприкосновенного тоже приложил, – он указал на то место шеи на себе, где у Хайне ошейник. – Даже дважды, знаешь, – и на щёку, в которую вчера ткнул Хайне.
– Да, но… – альбинос вспомнил, что так и не поблагодарил своего друга. – Спасибо за это, кстати. Я так и не сказал. Башка была наизнанку.
– Так тебе понравилось? Я могу ещё.
– Бадо.
Нейлз смирил его ещё одним коротким взглядом.
– На здоровье. Это и было то, о чём ты мне не рассказываешь? От той штуки у тебя в шее.
Хайне не мог винить напарника за интерес. Во-первых, у Бадо это в натуре. Во-вторых, он и так не лез в душу очень долго, и Раммштайнер ему благодарен. Парень приходит к выводу, что они знают друг друга уже достаточно долго, чтобы можно было засунуть свою загадочность в одно место на время. Чтобы можно было попробовать поделиться.
– Да.
– И это то самое «переклинивает», о котором ты предупреждал? Типа приступ?
– Типа приступ. Долго рассказывать.
– Значит, в другой раз и послушаю. Нам надо доставить багаж.
Хайне кивает, у него немного отлегает на душе. Он убеждается, что Бадо интересуется искренне, а не потому, что предоставилась идеальная возможность вытащить всё из провинившегося напарника. Но Хайне всё ещё не был готов выкладывать свою душу прямо сейчас. И Нейлз даёт ему время.
Хайне не уверен, был ли он готов к такому. Также как и не был готов признать, насколько для него это важно.
Он решает обдумать это позже.
Рыжий жестом пригласил его сесть за стол и подсунул пару сэндвичей и банку пива.
– Кофе у меня нет. Радуйся тому, что имею.
Он и не был против. Вместе они просидели на кухне около двадцати минут, перехватывая еду. Бадо рассматривал кадры на своём фотоаппарате, иногда обсуждая их с Хайне.
– Это тебе тоже сегодня сливать? – спросил альбинос.
– Ага.
– Так мне без тебя от Лизы чухать?
– Не, там на пять минут.
Они доели, кинули посуду в мойку, а пустые банки – в ведро для мусора.
Позже Хайне переоделся в свою одежду, вышел в прихожую и поблагодарил рыжего за ночлег, от чего тот отмахнулся. Он перепроверил багаж и стал ждать, когда Бадо соберётся.
Парень нащупал в кармане плаща телефон и проверил, осталась ли на нём зарядка. К его удивлению, там висело сообщение от Падре:
“Твою задницу снова нужно доставать из неприятностей или ты уснул в подворотне?”
Он объяснит всё потом, отвечать на сообщение незачем. Если прошло меньше суток, значит, всё в порядке, и они оба об этом знали. Хотя с ним в любом случае всё в порядке, если говорить о смертельной опасности. А вот Нилл могла переживать.
Альбинос натянул верхнюю одежду и заметил на комоде, помимо слоёв пыли, две плитки шоколада.
– Это молочный с орехами?
– Ээ, да? – кажется, рыжий уже и забыл об их существовании. – Тут, если что, так и написано.
Хайне отмахнулся.
– Сколько им лет?
Нейлз изобразил добродушный скепсис.
– Свежак. Неделю тут тусуются. Жрать было охота, пока ждал одного ублюдка в кустах. Вот и взял. Не успели пригодиться, как видишь.
Хайне кивнул и забрал обе плитки себе в борсетку. Возможно, Бадо немного прихерел от расположения дел, что отразилось на его лице. Хайне ещё несколько секунд позволил себе повеселиться, понаблюдав за этой картиной, но потом всё же объяснил:
– Нилл любит такой шоколад. Себе ещё купишь.
Рыжий многозначительно мукнул – мол, сразу бы сказал – и наклонился обуться в берцы.
Они снова взяли по две сумки, как прошлым вечером, и вышли из квартиры.