Chapter Text
Этот вечер похож на любой другой. По крайней мере, был таким.
Коджиро и Каору заканчивают день в Sia la luce после закрытия. В основном они проводят вечера одинаково. Каору устраивается за стойкой (но только после того, как поставит Карлу на зарядку), потом приходит пора их традиционных препирательств, и наконец Коджиро ставит перед Каору приготовленную для него еду (обязательно заявив сперва, что Каору - скряга).
Со стороны их дружба могла показаться странной, но за два десятка лет они поняли, что несмотря ни на что, в их подколах нет злобы. Каору настолько же уверен в том, что ему рады в Sia la luce, в жизни Коджиро, как в том, что трава зеленая. Коджиро настолько же уверен, что никогда не будет один, потому что рядом всегда будет Каору, насколько уверен, что небо голубое.
Вечер пятницы, слегка за 11 часов, и они уже глубоко погружены в свой ночной ритм, в котором они в компании друг друга находили утешение после тяжелой рабочей недели. Каору сидит на своем обычном месте, потягивая второй бокал вина. Коджиро за стойкой, прислонился к столешнице за ним и вытирает тарелки, которые только что достал из посудомойки.
- Это не из тех встреч, которых я жду с особым нетерпением, - Каору как раз жалуется на клиента, который связался с ним сегодня за пять минут до конца рабочего дня, чтобы запросить срочную встречу следующим утром. - Особенно не когда я надеялся устроить завтра так давно необходимый выходной и поваляться.
- Так отмени ее, - отвечает Коджиро, отставляя тарелки. Закончив, он дотягивается до собственного бокала вина. - У тебя свой бизнес, не нужно угождать каждому, кто хочет сделать у тебя заказ.
- Не нужно, но в моих же интересах угодить настолько влиятельному клиенту, - вздыхает Каору, потирая переносицу большим и указательным пальцем.
- Никто не может быть настолько важным, - Коджиро допивает бокал и дотягивается до уже открытой бутылки, чтобы заново наполнить его. Он заносит бутылку над бокалом Каору.
- К несчастью для меня, этот клиент такой, - Каору поднимает бокал, чтобы Коджиро было проще до него дотянуться. - Его агентство связано со многими местными предприятиями, и его мнение действительно имеет значение.
- Признаю ошибку, - хмыкает Коджиро. - Видимо, некоторые могут быть настолько важными.
Каору снова вздыхает, поднося бокал к губам. Перед тем как сделать глоток, он говорит в его край:
- Существование моего дела основано на связях и полезных знакомствах.
Коджиро тихо фыркает над раздражением друга, прежде чем выйти из-за стойки и начать прибирать опустевшие столы. Между ними повисает уютная тишина, в которой Коджиро продолжает дела, сопровождающие закрытие ресторана,, а Каору достает телефон, чтобы сделать пометки для завтра.
- Есть планы на после встречи? - минут через десять подает голос Коджиро, заканчивая протирать последний стол.
- Нет, - Каору кладет телефон на стойку экраном вниз. - Кроме упомянутой ранее необходимости отоспаться уже. Однако удастся ли мне найти желание подремать после работы с этим невыносимым клиентом - вопрос открытый.
Коджиро снова хмыкает:
- Полагаю, вместо этого тебе придется лечь пораньше.
- Вряд ли такое случится, - отвечает Каору, играясь с ножкой бокала вина.
- А, - Коджиро снова за стойкой, он направляется за метлой, чтобы подмести пол.
- У тебя все еще проблемы с…. - он прерывается. Он мог бы поклясться, что слышал тихий стук, но не уверен, не произвел ли этот шум он сам. Проходит несколько секунд, но новых звуков нет.
- Коджиро?
- Извини, - Коджиро неуверенно улыбается. - Думал, что услышал, как кто-то стучится.
Каору хмыкает:
- Должно быть, это болтается твоя последняя клетка мозга.
- Очень смешно, - невозмутимо отвечает Коджиро и начинает подметать пол. Он начинает рядом с ногами Каору, чтобы специально задевать его при уборке.
- Что, никак не ответишь? - Каору зыркает на него, когда понимает, что он делает метлой, и Коджиро самодовольно улыбается ему, прежде чем отойти и продолжить с остальным полом. - Теперь я уверен, что у тебя действительно остался один нейрон. Должно быть, это от старости.
- Эй, не так наш возраст и отли… - Коджиро снова прерывается и смотрит в сторону входной двери.
- Ты определенно впадаешь в маразм, забываешь как закончить предложение, - смеется Каору, разворачиваясь на стуле, чтобы взглянуть на замершего Коджиро. - Что сл…
- Чш, - Коджиро прислоняет метлу к одному из столиков. - Я определенно что-то слышу.
Он проходит к двери. Он двигается неспешно, пытаясь определить источник шума. Похоже на несколько глухих ударов, может, от камней, и какое-то тихое бормотание.
Каору вздыхает и допивает бокал. К моменту, как вино кончается, Коджиро отпирает дверь, и Каору чисто из любопытства решает пройти к нему.
Коджиро открывает дверь и хмуро осматривает тихую улицу: она лишена жизни, никого не видно, остальные немногочисленные магазины и рестораны, расположенные на этой улице, давно закрылись к этому моменту. Он все же слышит какой-то шорох, но основное его внимание привлекает тихий гукающий звук снизу, доносящейся из плетеной корзины, оставленной на ступеньках Sia la luce. Он медленно приседает, чтобы быть ближе к малышу, лежащему в корзине.
- Привет, солнышко, - его голос тих, чтобы не потревожить кроху. Он протягивает руку и осторожно обхватывает крошечную ручку большим и указательным пальцем. - Откуда ты взялся?
Ребенок гукает в ответ, слегка ворочается, но едва может открыть глаза. Коджиро замирает на миг, наблюдая за ним. Он помнит, как его племянники и племянницы были такими маленькими. Он думает, что этот ребенок не может быть старше нескольких дней.
- Давай заберем тебя с этого холода, - Коджиро мягко улыбается, подхватывает корзину и направляется обратно в помещение. Он осторожно закрывает за собой дверь, и когда поворачивается снова к ресторану, Каору уже намного ближе, опирается на ближайший столик.
- Что… - у Каору округляются глаза, когда он видит ребенка. - Эм, откуда это?
- Откуда ж, черт побери, мне знать? Я знаю столько же, сколько ты. И не говори так “это”, - огрызается на Каору Коджиро и ставит корзину на ближайший столик.
- Как так? - парирует Каору.
- Словно это какой-то инопланетянин, - теперь, когда они в освещенном ресторане, Коджиро лучше видно ребенка. Он завернут в розовое одеяло, поэтому, возможно, это девочка. Она слегка ворочается, но, кажется, не проснулась полностью. Коджиро протягивает к ней руку и осторожно касается пальцами тонких зеленых волос у нее на макушке. Он ласково улыбается.
Каору теперь стоит за Коджиро и тоже смотрит на ребенка.
- Где его родители?
Коджиро сместил руку с макушки ребенка к сложенному листочку, который только что заметил между ее правым боком и корзиной. Спереди крупными буквами написано:
“ДЖО”
Он тихо хохотнул:
- Считай это догадкой, но, думаю, возможно, я могу быть одним из ее родителей.
Каору вытаскивает листок из рук Коджиро, взяв его так, чтобы им обоим было видно, и разворачивает его, чтобы прочитать:
“Джо, прости.
Я не знала, что делать.
Мне не к кому обратиться за помощью и некуда идти.
Я думала, что справлюсь, но я не могу.
Она - твоя. Позаботься о ней.”
И все. Никаких имен или подписи, ничего. Оба долго недоверчиво смотрят на листок, пока малышка снова не начинает ерзать, словно вот-вот расплачется.
Коджиро подхватывает ее на руки, шепча утешительные “шшш”, “все хорошо”, “я держу тебя”. Он достаточно долго держал своих племянников и племянниц, чтобы было легко - руки согнуть в локтях, поддержать головку, покачиваясь из стороны в сторону, - малышка совсем крошечная в его сильных руках.
Недоверие еще видно на лице Каору, пока он наблюдает, как Коджиро спокойно качает ее, словно это самая нормальная вещь в мире - подобрать неизвестного ребенка, которого оставили на улице. Он слегка качает головой, пытаясь вернуться в реальность. Он бормочет, снова направляясь к стойке, чтобы налить себе:
- Мне нужно больше вина.
Налив себе еще бокал вина, Каору немедленно разворачивается снова к Коджиро, чтобы посмотреть на сцену перед собой. Все еще не в силах поверить в происходящее, он делает большой глоток. Коджиро, кажется, выпал из мира, он не отводит от нее глаз, продолжая легко покачиваться.
- Чья она? - в итоге спрашивает Каору, и Коджиро наконец поднимает на него глаза.
- Моя, полагаю.
- Нет, - Каору снова потирает переносицу. - Я имею в виду, кто ее мама?
- Оу, - Коджиро хмурит брови. - я не знаю.
Слова поражают Каору, как столкновение с груженым товарняком, и он неожиданно со всей ясностью сознает, как смехотворна и серьезна эта ситуация.
- Ты не… - он готов сорваться на Коджиро, но берет себя в руки. - Окей. - Он глубоко вздыхает и начинает заново. - Уверен, ты можешь вспомнить имя женщины, с которой спал девять месяцев назад.
- Эм… - Коджиро задумывается, все еще хмурясь.
- Серьезно?! - вскрикивает Каору, не в силах сдержаться. Ребенок начинает плакать.
- Не так громко! - зло кричит шепотом Коджиро. Теперь он покачивается чуть сильнее, пытаясь успокоить малышку, и Каору бормочет извинения так тихо, что Коджиро их не слышит.
Как только она снова успокаивается, Каору продолжает с места, где остановился. Раздражение на глупость друга выводит его из себя.
- Ты не заморачиваешься попытками запомнить имена своих пассий, или ты присовываешь стольким, что твой крошечный мозг просто не может запомнить их всех?
- Брось, Каору! - парирует Коджиро. И почти шепчет: - Это несправедливо…
- Да? - спрашивает, не в силах поверить в услышанное, Каору. - Ты буквально стоишь в своем ресторане, держишь ребенка, возможно, своего, о котором ты не знал десять минут назад, и ты понятия не имеешь, кто может быть матерью и кто оставил ее здесь? Любой нормальный человек мог бы назвать имена тех, с кем спал за последний год, - а вот ты нет. Даже мать этого ребенка не вела настолько разгульную жизнь, чтобы не знать, кто отец, и принесла ее тебе. В чем именно я несправедлив?
Коджиро не может не поморщиться от слов Каору. Несмотря на их привычку препираться, его слова сейчас резче, чем обычно. Он молчит, переваривая их, прежде чем осознать, что Каору просто волнуется и обдумывает ситуацию, а не пытается его уязвить. Каору продолжает пить, чтобы успокоиться, а Коджиро так и стоит, держа малышку в руках, и думает.
Он знает, что принимал не лучшие решения в своей личной жизни. Конечно, он всегда был осторожен, не забывал о предохранении, и, в последнее время, о защите себя от обязательств. Не то чтобы он не хотел семью: он всегда считал, что семейный человек, он гордился тем, что он верный сын, заботливый брат, “веселый дядя” и в последнее время отцовская фигура для младших скейтеров в “S”. Но он не собирался останавливаться на череде безликих женщин и разового секса, хотя всегда внимательно относился к ним, не в силах сдержать инстинкт заботиться. В любом случае, не так он видел счастливую личную жизнь. Он всегда хотел семью, и эти женщины просто уходили, не собираясь задержаться.
Коджиро не мог отрицать, что когда-то искал этого для себя, давно отказавшись от надежды, что у него может, когда-нибудь, будет своя семья. Конечно, ему еще не было тридцати, но еще в свои поздние подростковые годы он осознал, что никто не вписывался в его жизнь так идеально, как Каору. Вписывается. У него было множество девушек, чувствующих угрозу от присутствия в его жизни Каору, - и все они, в итоге, ушли, зная, что не выдержат соперничества и не желая довольствоваться вторым местом. Были девушки, с которыми, как он думал, он мог бы осесть, но это означало больше никаких поздних посиделок в Sia la luce с бутылкой вина и лучшим другом, никаких ночей в “S” с вызовами знаменитого ИИ скейтера Черри Блоссом на гонку или наблюдений с гордостью за тем, как Черри обламывает очередного бросившего ему вызов, никаких спонтанных поездок по миру, чтобы попробовать новые вкусности или посетить галереи искусств, притворяясь, что это в образовательных целях, но на самом деле, просто чтобы отвлечься от всех дома на Окинаве. От всех, кроме друг друга, как всегда. Нет, Коджиро давно осознал, что он ни ради кого не хочет прощаться с этим. Место Каору в его жизни неизменно. Он пустил в него корни в пять лет и черта с два он куда денется.
Коджиро ласково улыбнулся себе под нос, думая о уверенности его друга. Если бы когда-то и возникла ситуация, которая поставила бы под угрозу место Каору как “номера один” в его жизни, он определенно не сдался бы просто так. Но Коджиро не собирался даже допускать такого, потому что он не знал жизни без Каору в ней, и не намеревался узнавать. И те короткие мгновения, когда он чувствовал, как бабочки летают в животе, когда Каору вечерами появлялся в дверях Sia la luce, или как у него рвалось из груди сердце, когда Черри Блоссом падал во время гонок на скейте, или как когда он просыпался среди ночи, разгоряченный, возбужденный и не понимающий, почему видел влажный сон о своем лучшем друге… Были ли эти мгновения связаны с тем, почему Коджиро не хотел терять Каору? Ну, в этом он себе не признавался, заталкивая эти мысли подальше в сознание и продолжая их обычные дела.
Так он и оказался там, где был почти в тридцать, без каких-либо намерений осесть - несмотря на желание иметь семью - довольный тем, что у него было и намеренный продолжать в том же духе. Но по забавному повороту событий, точнее, благодаря, как рассеянно думает Коджиро, его непродуманным поступкам, - теперь он стоит в ресторане и улыбается кульку у себя в руках. Он осознает, что никогда не был более безответственным, что о многом говорит, но сейчас не может заставить себя переживать. И, по крайней мере, он не должен выкручиваться из этого один.
- Подожди, - говорит он наконец, глядя на Каору, который с новой бутылкой вина снова сидит за стойкой, развернувшись к Коджиро. - Ты сказал “возможно” моего. Думаешь, она не моя?
Каору прочищает горло:
- Ты не можешь быть уверен без теста на отцовство. Ты собираешься слепо поверить записке, написанной явно расстроенной женщиной, оставившей новорожденную дочь на ступеньках случайного итальянского ресторана?
- Но… - протестует слабо Коджиро. - Ее волосы…
- Ты точно не единственный мужчина с зелеными волосами, Коджиро. Я знаю, ты умом не блещешь, но не тупи, - Каору закатывает глаза.
- Окей, - Коджиро осторожно кладет ребенка обратно в корзину. Как бы ему не хотелось держать ее вечно, он неохотно решает, что ей нужно спокойствие, когда она уснула. - Каору, мне нужна помощь.
- Да что ты говоришь, - фыркает Каору. - Тебе, вероятно, стоит встретиться с сексологом, чтобы разобраться с твоей неконтролируемой зависимостью от блуда.
Коджиро фыркает, слегка расслабившись, потому что Каору явно слегка справился со своей прошлой злостью:
- Я имею в виду, с ребенком, четырехглазый.
Он вытаскивает стул и садится, оставаясь рядом со столом, на котором лежит возможно-его-дочь. Он стонет и опускает голову на руки.
- Что, блядь, мне теперь делать? Как сделать тест на отцовство? Что, если она моя? Я не готов к ребенку, ей вообще хватит места в квартире? Крошечная квартирка над итальянским рестораном вообще безопасное место, чтобы растить ребенка, или нужно переехать? Где взять деньги на переезд? Откуда достать деньги, чтобы растить ребенка? Боже, как я объясню это родителям? Кроме как сказать им, что я идиот, как ты бы наверное и сделал, но может ты прав, и я правда идиот…
Каору остается на своем месте, позволяя серьезности ситуации наконец дойти до Коджиро. Он доливает вина себе, а потом дотягивается до прежнего бокала Коджиро и наполняет его. Потом он встает и проходит к Коджиро, который все еще панически выпаливает миллион вопросов, и протягивает ему бокал. Бокал с благодарностью принимается, и затем Коджиро выпивает его весь, переводя дух от минуты паники.
- Закончил? - спрашивает Каору, и Коджиро кивает. Каору вытаскивает еще один стул и садится рядом с ним. Он глубоко вздыхает. - Думаю, нам нужно связаться с соцслужбой.
Коджиро бледнеет:
- Подожди, нет. Я не хочу…
Каору поднимает руку, чтобы прервать его:
- Думаю, нам нужно связаться с соцслужбой, чтобы дать им знать о произошедшем и посоветоваться, что нам делать дальше.
Коджиро слегка улыбается, услышав слово “нам”.
Каору тоже осознает, что сказал, но прочищает горло и продолжает, не фокусируясь на этом:
- По закону должен быть какой-то порядок действий при рождении ребенка, несмотря на необычные обстоятельства.
Он указывает в сторону корзины:
- Ты не можешь думать, что можно просто подобрать ребенка на улице и забрать его. Она не бродячее животное, Коджиро. Нужно зарегистрировать ее рождение, поэтому должны быть и другие вещи, о которых нужно подумать. Ни один из нас не разбирается в лабиринтах этой системы, поэтому нам нужно связаться с кем-то, чтобы получить помощь. Если… - Каору мешкает, зная, что следующие слова придают этой ситуации окончательную реальность. - Если ты хочешь растить этого ребенка, тебе следует, по крайней мере, сделать все правильно.
Коджиро поднимает голову, чтобы взглянуть на Каору, и несмотря на все мысли, что проносятся сейчас в его голове, он заметил, что Каору решил использовать слово “ты”, а не “мы”.
- Правильно, - медленно повторяет он. - Ты прав, - соглашается он. - Да, хорошо. Соцслужба, верно, - его внимание на миг соскальзывает. - Ты же поможешь, да?
Хотя он почти шепчет под конец, ему нужно знать ответ, и не важно, как отчаянно это звучит.
Каору улыбается ему. Почти незаметно, но по улыбке Коджиро понимает, что Каору заботится и сочувствует. - Конечно, - Каору кладет руку на плечо Коджиро в знак поддержки. - Мы разберемся, что нам… - он снова прочищает горло. - Что тебе делать.
Коджиро может только благодарно улыбнуться ему в ответ, прежде чем снова посмотреть на малышку рядом. Он протягивает к ней руку и осторожно кладет ее сверху. Одно он знает точно - он сделает все, чтобы защитить этого ребенка.
Он чувствует, как Каору слегка сжимает его плечо, не убирая руки. Коджиро чувствует, как в уголке глаз собирается слеза. Он знает точно еще одно - что Каору будет с ним, поддерживая его, как всегда.