Work Text:
Мерлин привычно ворчит себе под нос о принцах, которые непонятно зачем тащат на охоту своих ни в чём не повинных слуг, когда до него доходит, что вот уже десять минут как он не слышал привычного: «Мерлин, заткнись». Он по опыту знает, что чтобы влипнуть в неприятности, Артуру десяти минут хватает с лихвой, поэтому начинает оглядываться по сторонам, а затем, не увидев Артура, даже слегка беспокоиться.
Потихоньку отъехав за дерево, чтобы скрыться от сопровождающих их рыцарей, он шепчет заклинание направления, чтобы понять, где искать Артура. Заклинание приводит его на вершину невысокого, но крутого холма с маленькой полянкой у подножия. Артур обнаруживается в центре этой полянки, и там происходит что-то не то.
Артур не один. Рядом с ним, в центре большого круга, начерченного на земле, стоит женщина в длинном сером плаще, и её руки подняты – Мерлин сразу распознаёт, что она творит волшбу. Ещё один круг нарисован вокруг Артура; он странно клонится вбок, словно не вполне контролирует своё тело. К счастью, женщина стоит спиной к Мерлину и пока что его не заметила.
Мерлин успевает криком предупредить рыцарей о грозящей Артуру опасности и бросается вперёд. Хотя Артур выглядит осоловелым и вряд ли что-то вспомнит, использовать магию прямо у него на глазах Мерлин не смеет. Вместо этого он кидается на ведьму и выталкивает её из круга. Её заговор, звучавший всё громче, по-видимому, завершается как раз когда она оказывается за чертой. Яркая вспышка озаряет оба круга; волна магии ударяет Артура, заставляя отступить назад на пару шагов.
Три рыцаря – Леон во главе группы, красные плащи грозно развеваются на ветру, – уже мчатся к ним вниз по склону. Ведьма, явно сообразив, что баланс сил не в её пользу (и, возможно, уже достигнув своей цели? Мерлин не уверен, сработало ли её заклинание) вновь воздевает руки к небу. Раздаётся грохот, похожий на удар грома, и она исчезает.
Мерлин и рыцари тут же бросаются к Артуру. Тот отвечает им хмурым взглядом. Мерлин, нисколько не смущённый таким приёмом, торопится оглядеть его со всех сторон.
– Я в порядке, – говорит Артур, отталкивая Мерлина. – Мы должны поймать её.
– Она наложила на вас какое-то заклинание, сир, – говорит Леон. – Вам стоит отдохнуть хотя бы несколько минут. Вы чувствуете что-либо необычное?
– Я в порядке, – раздражённо повторяет Артур.
– Сядь, – велит Мерлин, толкая его в плечо. Это всего лишь лёгкий толчок – в конце концов, по Артуру только что прошлось неизвестное заклинание, – и Мерлин не очень-то рассчитывает, что Артур его послушается.
К его удивлению, Артур опускается на траву так быстро, словно под ним подкосились ноги.
Мерлин мысленно перебирает те несколько слов, которые смог распознать в ведьмином речитативе. Он был слишком занят попытками её остановить, чтобы вслушиваться в заклинание – и всё ещё считает что действовал правильно. Он совершенно точно сумел вытолкнуть ведьму из круга до того, как она завершила колдовство. Он надеялся, что это развеет заклинание, но теперь уверен, что этого не случилось, потому что среди слов, которые он смог разобрать, было повинуйся.
По встревоженным глазам Артура он понимает: не он один догадался, что сейчас произошло.
Мерлин не остановил заклинание, он просто перевёл его на себя, когда занял место колдуньи внутри круга. И теперь Артур вынужден повиноваться Мерлину.
– Что ж, – говорит Мерлин. – По крайней мере, мы знаем, что ты не умираешь.
– А откуда мы это знаем? – спрашивает один из рыцарей.
Мерлин открывает было рот, но Артур бесцеремонно его перебивает:
– Мерлин, не будь идиотом. Просто потому, что я не истекаю кровью, ещё не значит, что я в порядке. Внутреннее кровотечение может продолжаться часами и никак себя не проявлять, пока не станет слишком поздно.
– Нам следует вернуться в Камелот и доставить вас к Гаюсу, сир, – говорит Леон.
Он выглядит озадаченным тем, как резко Артур сменил своё мнение о возможной опасности заклятия, но, очевидно, решает не акцентировать на этом внимания – раз уж Артур снизошёл до того, чтобы с ним согласиться.
– Отлично, – отвечает Артур, и рыцари запрыгивают обратно на спины своих лошадей. Артур дёргается вперёд, и его лицо искажается страхом.
– Мерлин, помоги мне встать.
Чёрт, он не может подняться.
Мерлин через силу выдавливает из себя ухмылку, протягивая Артуру руку.
– Подъём, лентяй, – с напускной весёлостью командует он. Леон неодобрительно хмурится, но Артур, когда Мерлин помогает ему встать, пожимает его плечо с благодарностью. Потом сжимает его ещё крепче и заставляет Мерлина наклониться к нему.
– Никому ни слова, ты понял? – шипит он.
– Да, но почему…
– Потом. Когда нас не смогут услышать, – вот и всё, что отвечает Артур, прежде чем вспрыгнуть в седло и пустить лошадь в направлении Камелота.
*
Пока Гаюс осматривает Артура, Утер тревожно меряет комнату шагами и время от времени потирает лоб, недовольно хмурясь. Гаюс, разумеется, не видит никаких опасных симптомов, а Артур, явно умышленно, отправляет Мерлина прочь с каким-то глупым заданием, чтобы тот не нашёл и минутки поговорить с Гаюсом. Наконец, король объявляет, что он, Гаюс и Леон составят план поисков ведьмы, а Артура на то время, пока они не разобрались в природе заклинания, отправляют отдыхать. Утер на мгновение кладёт руку Артуру на плечо, а затем стремительно выходит из комнаты, жестом приказав Гаюсу следовать за ним.
– Почему мы не можем сказать Гаюсу? – требовательно спрашивает Мерлин, как только они выходят. – Почему мы никому ничего не сказали? Они бы перестали волноваться, что ты вот-вот рухнешь замертво!
– О да, отличная идея, – отвечает Артур. – Давай-ка позовём моего отца и скажем ему, что заклятье вынуждает меня делать всё, что ты скажешь. Ты помнишь, как мой отец предпочитает разрушать заклятия, а?
– Ой, – произносит Мерлин.
– Не напомнишь мне? – интересуется Артур.
С точки зрения Мерлина, Артур мог бы и придержать сарказм. Но Артур только что солгал своему отцу, чтобы выгородить Мерлина.
– Он казнит любого, кто предположительно контролирует заклинание, – он говорит очень тихо. – Спасибо, Артур.
Тот коротко кивает, и Мерлин предпочитает считать, что это его способ сказать: «Я принимаю твою благодарность, но в ней нет необходимости, потому что я делаю это из любви к тебе». Ну или что-то в этом роде.
– Тогда что нам теперь делать? – спрашивает Мерлин.
– Надеяться, что Леон найдёт эту ведьму и заставит её отменить заклинание, – мрачно отвечает Артур. – А, и если ты прикажешь мне хоть что-нибудь, я тоже что-нибудь прикажу, и тебе это не понравится.
Мерлин показывает ему язык. Он не будет ему ничего приказывать, но Артуровы угрозы тут ни при чём.
*
Поправка: Мерлин не собирался ему ничего приказывать. Не из-за угроз, а просто потому что никого на свете не хотел бы лишить свободы выбора, и потому, что предать доверие Артура для него немыслимо. Во всяком случае, без крайней необходимости.
Но дело в том, что он будил Артура словами «проснись и пой» уже очень долгое время, и эта привычка уже так въелась…
Артур выпрыгивает из постели и рявкает на мотив героической песни:
– Я тебя убью.
– Я случайно! – восклицает Мерлин, сразу же поднимая руки, как перед особо разъярённым бандитом. – Прости! Не просыпайся и не пой!
Вот только Артур в ответ валится на пол, причём лицом к кровати – ох, чёрт, Мерлин даже не может вспомнить, когда он в последний раз там подметал.
– Делай что хочешь! – в панике спешит сказать Мерлин.
Артур выбирается из-под кровати и упругим хищным шагом направляется к нему:
– Не то, Мерлин, – рычит он.
Мерлин напрягает мозги, пытаясь увернуться от Артура, – но тот быстрее и успевает схватить его за плечи и припереть к стене. Рука Артура ложится Мерлину на шею, и всё его тело – в считанных дюймах от Мерлина, несмотря на то, как Артур напрягает мышцы, пытаясь отодвинуться…
– Делай, что выбираешь делать, – предпринимает Мерлин ещё одну отчаянную попытку.
Артур тут же отпускает его и делает шаг назад. Мерлин, не думая, тянется потереть спину, которой Артур приложил его о стену, но на самом деле не чувствует боли – Артур сумел сдержать свою силу, несмотря…
Несмотря…
– Ты в самом деле хотел мне навредить? – спрашивает Мерлин, слыша, как голос слегка дрожит. Не то чтобы он напуган – он знает, что Артур никогда бы не причинил ему серьёзного вреда, – но до сих пор он думал, что Артуру бы этого никогда и не захотелось. Не на самом деле.
Артур отводит взгляд, всё ещё тяжело дыша. Потом он поворачивается и смотрит ему в глаза:
– Нет. Я собирался… Эм-м-м, в смысле, я бы никогда… Слушай, если я сделаю что-то подобное ещё раз, прикажи мне остановиться, это понятно?
Мерлин кивает.
Внезапно Артур светлеет лицом:
– Хм, раз ты сказал мне делать, что я выбираю делать, возможно, теперь я могу сопротивляться твоим приказам?
– Ну, есть только один способ проверить, – нахально пожимает плечами Мерлин, но не отдаёт никаких приказов. Вместо этого он приподнимает бровь, молчаливо прося разрешения.
– Ладно, – кивает Артур. – Вели мне…
– Обними меня, – приказывает Мерлин.
И спустя мгновение ему на спину ложатся сильные руки, и он оказывается прижат к груди Артура. Мерлин обнимает его в ответ просто инстинктивно, но тут…
– Мерлин, – ой.
Артур сумел в одно слово вложить отчётливое «я не знаю, идиот ли ты или намеренно выводишь меня из себя, но в любом случае ты нарвался».
– Сир, – отзывается Мерлин.
– Отпусти меня и скажи мне перестать тебя обнимать.
– Ох, разумеется. Эм-м-м, делай, что выбираешь делать, – говорит Мерлин, поскольку это сработало в последний раз.
Артур быстро отходит от него.
– Зачем ты приказал мне именно это?
– Ну, я не мог приказать тебе что-то, что ты обычно делаешь, – говорит Мерлин. – Я бы не смог сказать, действуешь ли ты по собственное воле!
– Зато я смог бы, – едко замечает Артур.
Ой.
– Действительно! – Мерлин сглатывает. – Больше не повторится!
– Я чрезвычайно на это рассчитываю.
Артур прожигает его взглядом и Мерлин чувствовал бы себя ужасно, если бы не тот маленький факт, что обнять человека можно по-разному, правда ведь? У Гвейна есть любимая байка о том, как Персиваль однажды убил человека просто его обняв. Артур мог бы придушить Мерлина до полусмерти или же едва-едва коснуться. Никто не приказывал ему обнять Мерлина самым тёплым, самым замечательным образом, каким Мерлина обнимали за много лет. Это был его собственный выбор, и Мерлин не может удержаться от улыбки.
– Прекрати выглядеть таким радостным, – ворчливо приказывает Артур, усаживаясь за стол и придвигая к себе поднос с завтраком.
В качестве компромисса Мерлин отходит застелить постель, чтобы Артуру не было видно его лица.
Громкий вздох привлекает его внимание.
– Нам нужно выяснить, как это работает. Мы понятия не имеем, сколько ещё я буду оставаться под действием этого заклинания. Я должен точно знать, как оно действует.
– Что ты имеешь в виду?
– Например, я не знаю, как оно будет действовать, если ты мне скажешь, что я должен что-то сделать. Магия всё ещё сработает? Вели мне…
– Ты должен меня обнять, – выпаливает Мерлин.
Артур угрожающе поднимает вилку:
– Мерлин, клянусь, если ты сделаешь это ещё один раз…
– Ага, то есть работают только прямые приказы, – быстро перебивает Мерлин.
– Очевидно, так.
– Что, если ты их не будешь слышать? – размышляет Мерлин. Он отходит на другой конец комнаты и шепчет стене: – Подойди и обними меня, Артур.
Он сам себя едва слышит, настолько тихо это произносит, но спустя секунду его вновь заключают в объятия, на этот раз более грубые, недовольные и вроде как грозные. В частности, Артур угрожающе рычит ему на ухо:
– Ты слышал ту историю, о том, как Персиваль однажды кого-то обнял до смерти?
– Не худший способ умереть, – высоким голосом отвечает Мерлин.
Артур начинает сжимать руки всё крепче, пока Мерлин, ради собственного здоровья, не вынужден прекратить соревнование, кто кого переупрямит или переобнимает:
– Отпусти, – пищит он.
Артур отступает. Он хмурится, и Мерлин начинает извиняться, но Артур только отмахивается.
– Это нехорошо. Ты можешь находиться за много миль от меня, и я по-прежнему буду во власти твоих приказов.
– Я не собираюсь тебе ничего приказывать! – возмущённо отвечает Мерлин.
– Я знаю, – отзывается Артур, и в его тоне Мерлин слышит благодарность. – Если я кому и готов доверить такую власть, Мерлин, так это тебе. Проблема во мне – я худший человек, чтобы оказаться под таким заклятием. И если ведьма сообразила, что теперь ты меня контролируешь, и она захватит тебя…
– Я всё равно бы тебя не предал, Артур, – перебивает его Мерлин. – Ни за что.
– Никто не знает, как долго он сумеет сопротивляться пыткам, Мерлин, – качает головой Артур. – Кроме того, она может просто наложить то же самое заклинание на тебя – и поверь мне, сопротивляться ты не сможешь.
Мерлину приходит в голову, что с его особыми навыками, возможно, у него бы и получилось, но увы, Артуру он этого сказать не может. Вместо этого он говорит:
– Значит, я буду осторожен и не попадусь ей в руки. И будем надеяться, что рыцари её вот-вот найдут.
– Будем надеяться, что они не окажутся под заклинанием сами, – невесело отзывается Артур.
Вообще говоря, их шансы были бы куда лучше, если бы они знали, с чем имеют дело, но Артур хмурится, словно точно знает, что происходит в его голове.
– Мы не можем их предупредить, Мерлин. Король тебя обезглавит. И мне придётся иметь дело с Джорджем и его шутками о полировке доспехов.
– Лучше умереть, – согласно вздыхает Мерлин.
*
Несколько вечеров подряд Мерлин просматривает книги, пытаясь найти способ отменить заклятие. Он находит один ритуал, и довольно простой. К сожалению, как и в случае изначального заклятия, он включает в себя магические круги, чтение заклинаний и яркие вспышки волшебного света, и всё это должно происходить в присутствии Артура.
Мерлин вздыхает, с громким стуком захлопывает книгу и от всей души желает, чтобы охота на ведьму закончилась удачей.
*
Охота на ведьму заканчивается неудачей. За неделю от Леона и его рыцарей не приходит ни одной хорошей новости.
Для Мерлина эта неделя тоже не слишком хороша. В теории возможность приказывать Артуру не должна была бы что-то изменить в жизни Мерлина. В конце концов, слуга не может приказывать принцу. Однако Мерлин никогда не был образцовым слугой, и заклинание делает его привычку обращаться к Артуру без пиетета одновременно крайне заметной и чрезвычайно неудобной.
Когда Мерлин говорит Артуру заткнуться, Артур не может даже открыть рот и вынужден привлекать его внимание громко хлопая, отвешивая подзатыльники – весьма болезненные – и затем указывая на свой рот пальцем.
Когда Мерлин говорит Артуру перестать ныть насчёт обеда и просто съесть это отличное овощное рагу, всё не так плохо, поскольку Артур всё ещё может – пусть и с набитым ртом – сказать: «Разреши мне прекратить есть или моё следующее рагу будет приготовлено из тебя».
Когда Мерлин говорит Артуру заснуть, это пугающе эффективно – и хорошо ещё, что Артур уже сидит на постели, потому что он тут же падает в подушки и начинает храпеть ещё до того, как его глаза полностью закрылись. Мерлин окидывает его критическим взглядом и даже несколько раз тыкает в него пальцем, и Артур даже не дёргается. Мерлин командует: «Проснись», просто чтобы убедиться, что Артур не впал в кому. Тот открывает глаза, щурится и говорит:
– Выметайся сейчас же и до утра не произноси ни слова.
– Справедливо, – отвечает Мерлин, отступая с поднятыми руками.
– Какое слово в «не произноси ни слова» тебе непонятно? – рявкает Артур, и Мерлин живо выскакивает за дверь.
*
Когда Артур велит Мерлину идти чистить стойла, тот отвечает себе под нос кое-каким очень вульгарным предложением, чем бы в это время мог заняться Артур. Это определённо не первый раз, когда он произносит нечто подобное, но это первый раз когда Артур начинает двигаться, чтобы на самом деле это сделать. Мерлин мгновенно вспоминает о заклинании и в ужасе выпаливает:
– Нет! Не надо этого делать! – и Артур останавливается.
Несколько долгих, долгих мгновений они пристально смотрят друг на друга.
– Что ты мне сейчас приказал? – в конце концов требовательно спрашивает Артур.
Несказанное облегчение, что Артур его не расслышал.
– Лучше тебе не знать, – честно отвечает Мерлин.
*
Спустя неделю прибывает посыльный от Леона. Первый рыцарь Камелота передавал, что его отряд ни разу не столкнулся с ведьмой, однако они обнаружили брошенную стоянку с магическими снадобьями и книгой, полной заклинаний, и потому решили продолжить преследование.
Для Мерлина же это означает, что он продолжает тревожиться из-за всей этой истории, и, наверное, именно поэтому ему начинают сниться кошмары.
Мерлин даже не злится на грубую побудку, потому что это вытаскивает его из сна, в котором Артур умирает, в реальность, где Артур прожигает его взглядом и грубо трясёт за плечо – живой и невредимый.
– Хршо, хршо, – бормочет он, отпихивая руки Артура и усаживаясь на кровати. – Я проснулся. Что ты тут делаешь?
– Не знаю, Мерлин, – едко отзывается Артур. – Ты мне скажи, что я тут делаю.
Мерлин хмурится – он понятия не имеет, с чего бы Артуру пришло в голову объявиться в его каморке, босым и в ночной рубашке, посреди ночи.
– Я спал. Откуда мне знать?
– Потому что ты говоришь во сне, – шипит Артур. – Мне пришлось бежать через весь замок.
Упс. Мерлин действительно смутно помнит, как во сне говорил Артуру бежать, бежать прочь.
– Прости.
– Простить?! Через весь замок! Босиком!
– Представь себе, я не контролирую себя во сне!
– Это правда, – говорит Артур, и Мерлин почти уже готов порадоваться его здравомыслию, когда он добавляет: – Возможно, нам стоит использовать кляп, и такого больше не повторится.
– Ты не можешь надеть на меня кляп! – протестует Мерлин. Артур ухмыляется:
– Это ты так думаешь.
Мерлин корчит рожу и скрещивает руки на груди.
– Слушай, уже всё равно почти утро. Я больше не буду ложиться спать.
– Отлично, – соглашается Артур. – В таком случае иди и принеси мою одежду, потому что я не намерен идти через весь замок в ночной рубашке. Ещё раз.
*
Сперва Мерлин озадачен, что Артур не насмешничает над ним – в конце концов, Мерлин, как оказалось, видит его во снах, и это отличный повод для пары подколок. Однако затем он понимает: Артур, должно быть, услышал что-то из бормотания Мерлина, когда ему снилось, что Артур умирает. Видимо, он решил над ним сжалиться, потому что он даже не упоминает об этом вплоть до глубокого вечера.
К концу дня Мерлин зевает каждые пару минут. После одного особенно смачного зевка Артур, прищурившись, смотрит на него и спрашивает:
– Как часто ты разговариваешь во сне?
– Не знаю, – отвечает Мерлин. – Я в это время, знаешь ли, сплю.
– Умник, – вздыхает Артур. – Ладно. Сегодня можешь спать у меня на полу.
– Эм-м-м, – говорит Мерлин. – Я предпочитаю мою постель.
– А я предпочитаю не тащиться через весь замок из-за твоих чудаковатых сновидений. Если ты останешься в моих покоях, я смогу тебя разбудить прежде, чем ты заставишь меня что-нибудь сделать.
Вообще-то это неплохая идея, но Мерлин всё ещё недовольно хмурится.
– Я не буду спать на полу.
– Мерлин, ты что, просишь меня пустить тебя в мою постель? Тебе не кажется, что это чрезмерная наглость даже для тебя?
Мерлин не сразу находится со словами:
– Эй, это ты предложил, чтобы я остался спать здесь!
Артур ухмыляется:
– Полагаю, я могу оказать тебе такую честь.
– Честь? – фыркает Мерлин. – Это в чём же честь…
– Но, возможно, ты всё же предпочитаешь спать на полу?
Мерлин решает, что ему лучше заткнуться.
*
Кровать Артура достаточно велика, чтобы два человека могли спать в ней не касаясь друг друга, и они именно так и устраиваются – хотя Мерлин остро чувствует, как близко они находятся. Впрочем, когда ему наконец удаётся перестать об этом думать и заснуть, это его самый крепкий и сладкий сон за долгое-долгое время.
Просыпаться рядом с Артуром тоже неплохо.
Глаза Артура уже открыты, так что Мерлин замечает:
– Видишь, я не всегда говорю во сне.
– Сомневаюсь, – отвечает Артур. – Ты разбудил меня посреди ночи приказом, чтобы я больше не давал моей лошади пирожных.
– Хм, – Мерлин пытается вспомнить, что ему снилось, но ничего связанного с лошадьми или пирожными в голову не приходит. Кроме того, не так-то просто шевелить мозгами, когда настолько хорошо, тепло и сонно.
Спустя пару секунд он снова начинает засыпать.
– Мерлин!
– А, точно. Ты можешь давать Лламреи столько пирожных, сколько посчитаешь нужным, – говорит Мерлин, не вполне уверенный, с чего бы Артуру беспокоиться об отмене именно этого приказа. Он прикрывает глаза и поплотнее притирается к подушке.
– Мерлин, – Артур пинает его в лодыжку.
– Что?
– Выметайся из моей кровати и принеси нам завтрак!
А, точно.
*
После того, как они оба прикончили завтрак, Мерлин берётся за рутинные дела, начиная с одевания Артура.
Конкретно это действо после их встречи с ведьмой стало занимать куда меньше времени. У Артура есть привычка размахивать руками, чтобы подчеркнуть свою точку зрения в разговоре; вместо этого он теперь двигается именно так, как нужно Мерлину, и остаётся в правильном положении столько, сколько нужно. Однако Мерлин чувствует себя виноватым, когда его рассеянные указания двигают Артура, как марионетку, поэтому он пытается формулировать всё в виде вопросов наподобие: «Не мог бы ты, пожалуйста, поднять руки?»
– Обернись, – командует он Артуровой спине, несмотря на то, что прошла уже неделя и у него было полно времени, чтобы привыкнуть. – Чёрт, прости, я хотел сказать, не мог бы ты…
Артур уже стоит лицом к нему и закатывает глаза:
– Мерлин, расслабься.
Он моргает.
– Я думал, для тебя это ужасно, вот так потерять контроль.
Артур пожимает плечами.
– Если бы ты делал это намеренно или чтобы поиздеваться надо мной… то да. Но ты приказываешь мне просто потому, что ты непочтительный идиот, который понятия не имеет, как обращаться с теми, кто выше тебя… – Мерлин издаёт возмущённый звук; Артур ухмыляется, – …с должным уважением. Соблюдай осторожность, особенно на людях. Но когда ты говоришь мне повернуться во время облачения… В общем, расслабься.
– Это не ощущается… плохо? Или хотя бы странно?
Артур пару секунд размышляет.
– Это как будто в одном из тех снов, когда ты не вполне контролируешь своё тело. Но не так, как в кошмаре. Просто во сне, в котором всё кажется нормальным.
– Хм, – Мерлин чешет в голове и передаёт Артуру его пояс с мечом. – Тогда надевай, забияка.
Артур застёгивает пояс, а потом тянется отвесить Мерлину мягкий подзатыльник:
– Деревенщина.
*
Сон в Артуровой постели быстро становится обычной частью расписания. Приятной обычной частью. Не то чтобы Мерлин об этом думал, потому что если он начнёт размышлять о том, что спит рядом с Артуром и во все (разумеется, нереалистичные) открывающиеся возможности, то они могут начать ему сниться. И тогда он начнёт говорить о них во сне.
Так что Мерлин целенаправленно не думает перед сном о том, что Артур всего в паре футов от него, или о том, что Мерлин мог бы протянуть руку и проверить, насколько мягкие у него волосы, или о том, что когда он открывает глаза, он видит его обнажённые плечи, грудь, торс, освещённые призрачным лунным светом.
По его мнению, он просто отлично держится, потому что он целых четыре ночи они спят рядом без инцидентов. А потом ему снится, что Артур его обнимает.
Когда Мерлин просыпается, сон не исчезает. Артур действительно держит Мерлина в руках, распластавшись на нём сверху и используя его плечо в качестве подушки, и от этого так сладко замирает сердце, что он почти что не хочет возмущаться из-за того как мало воздуха проникает в его лёгкие и как он не чувствует свою левую руку.
Почти.
Он тычет Артура под рёбра той рукой, насчёт которой уверен, что она всё ещё присоединена к его телу.
– Артур? Ты меня сейчас раздавишь.
Артур медленно поднимает голову и сонно моргает, щурясь на Мерлина.
– Не мог бы ты подвинуться? – просит Мерлин.
Артур начинает двигаться, но почти сразу останавливается и ухмыляется.
– Не мог бы. Очевидно, ты хотел обнимашек.
Ну естественно Мерлин хотел обнимашек, но откуда Артур знает…
Вот чёрт.
Мерлин чувствует, как его лицо начинает гореть, и быстро отменяет приказ:
– Отпусти меня, – и Артур послушно откатывается на свою сторону кровати и убирает руки.
– Извини, – говорит Мерлин. – Тебе стоило меня разбудить. Ты не должен был продолжать меня обнимать.
– Я сам не проснулся – я уже привык игнорировать твою ночную болтовню. Кроме того, ты не такая уж плохая подушка, – поддразнивает Артур.
Мерлин слишком занят своим пылающим лицом и попытками почувствовать свою руку, чтобы придумать достойный ответ.
*
Следующим утром Мерлин опять просыпается в руках Артура.
Он откатывается прочь без соответствующего приказа, и Мерлин весь день ходит, еле сдерживая улыбку.
*
Спустя две недели после того, как Артур оказался под заклятием, Леон и его отряд возвращаются в замок. Мерлин стоит у стены в тронном зале, когда Леон докладывает королю и Артуру, что они не сумели найти ведьму.
– Полагаю, она покинула королевство, сир, – говорит Леон. – Похоже, после того, как её нападение на принца окончилось неудачей, она не задержалась даже чтобы забрать свои пожитки. Сейчас не осталось ни одного следа, по которому мы могли бы её выследить, и она, вероятно, очень далеко отсюда.
Утер кивает.
– Я крайне разочарован, что её не постигнет справедливая кара, но по крайней мере она больше не в Камелоте, а значит, не представляет для нас опасности. Я не вижу смысла продолжать поиски – если только ты, Артур, не обнаружил каких-либо признаков действия заклятия?
– Нет, отец, ни единого, – говорит Артур. – Я согласен с тобой, в дальнейших поисках нет необходимости.
Мерлин пытается поймать его взгляд и незаметно привлечь внимание. У него есть несколько животрепещущих вопросов, например, как Артур собирается снять с себя заклятие без ведьмы, или не решил ли Артур, что с удовольствием останется под властью Мерлина до конца своих дней. Однако когда Артур наконец замечает его волнение, то просто сверлит его взглядом, пока Мерлин не замирает у стены.
До конца аудиенции Мерлин подозрительно смотрит на него исподлобья.
Когда они возвращаются в его покои, Мерлин тут же открывает рот:
– Ты же не планируешь сделать какую-нибудь глупость, чтобы избавиться от заклинания?
Артур отвечает ему смешком.
– Возможно.
– Ты не можешь сам отправиться за ней, – говорит Мерлин. – Она караулила именно тебя, и если ты решишь её преследовать, будет просто счастлива закончить дело.
– Я знаю, – Артур закатывает глаза. – Я не имел в виду такую глупость.
– Ох, отлично, – говорит Мерлин. – Значит, ты задумал необычную глупость. Ещё лучше.
Артур усмехается и качает головой, а потом велит:
– Прикажи мне говорить правду.
– Что? – переспрашивает Мерлин, полностью выбитый из колеи и даже не уверенный, правильно ли он расслышал.
– Я хочу кое-что тебе сказать, и я хочу, чтобы ты знал, что я говорю правду.
– И как это поможет с заклинанием?
– Увидишь.
– Это глупость, – говорит Мерлин. Артур вообще думает, о чём просит? Да, Мерлин вполне уверен, что ему известны все его секреты, – но всё равно чувствует, что это выходит за всякие рамки.
– Возможно. Давай.
Мерлин всё ещё колеблется, но Артур выглядит спокойным и уверенным в своём решении, так что он тихо произносит:
– Ладно. Тогда скажи мне правду.
Артур медленно, явно подбирая слова, начинает:
– Я никогда не позволю ничему плохому случиться с тобой, Мерлин. Я бы никогда намеренно не сделал ничего, что могло бы тебе навредить, – он умолкает, глядя ему в глаза, а затем продолжает, тяжело роняя слова: – Включая донос за предательство.
Мерлину вдруг перестаёт хватать воздуха.
– За то, что я несколько недель отдавал тебе приказы?
– Нет. За то, что ты маг и был им с момента нашего знакомства.
Мерлин зажмуривается.
– Я не злю… Я не очень злюсь, – уверяет Артур, запинаясь на середине фразы, как если бы что-то заставило его использовать другую формулировку. – Я знал уже довольно долго и пытался найти способ сказать тебе об этом. По-моему, клятва, данная под заклинанием правды, – неплохой способ убедить тебя, что я не желаю тебе вреда.
– Ты знал и ничего не сделал? – выдыхает Мерлин. – Ты под заклинанием подчинения, и его контролирует волшебник, и ты это допустил? Почему?..
– Потому что я тебя люблю.
– Чт… Что? – спрашивает Мерлин. Он никогда не думал услышать что-то подобное из уст Артура. Его глаза, наверное, распахиваются так же широко, как у Артура – чёрт, чёрт, чёрт, Артур, кажется, не намеревался этого говорить.
– Разумеется я привязан к тебе, ты мой лучший друг, – говорит Артур, но затем, по всей видимости не имея возможности остановиться, продолжает: – Но не только. Ты больше чем друг. Ты слишком важен для меня. Я… Я в тебя влюблён.
Мерлин испытывает острую потребность сказать Артуру попрыгать вокруг на одной ноге, просто на случай, если заклинание развеялось или изменилось и Артур на самом деле ничего из этого не имеет в виду, – но ничего не приказывает. Отчасти потому, что Артур его убьёт. Но ещё потому, что видит его лицо и знает, что Артур говорит правду.
Его безмолвные попытки осознать произошедшее длятся слишком долго, потому что Артур заливается красным и отводит взгляд. Он явно смущён и опечален, и Мерлин поспешно выпаливает:
– Я тоже люблю тебя. В смысле, в смысле, я тоже влюблён в тебя.
Артур смотрит на него, и его взгляд открыт, и нежен, и полон любви, и на секундочку Мерлин думает, что, возможно, у них и получится разумно поговорить обо всех этих чувствах, вот только следом Артур ухмыляется ровно той ухмылкой, которая означает, что сейчас он начнёт измываться над Мерлином, – нет, в самом деле? Прямо спустя секунду после того, как Мерлин признался ему в любви? – но он забыл, что до сих пор под заклятием правды. Какую бы неправду он не собирался высказать, ему приходится её проглотить и вместо этого сказать:
– Я чувствую себя самым счастливым человеком в мире, когда ты это говоришь, и я надеюсь, что смогу быть тебя достойным.
Мерлину кажется, что он сейчас растает. Артур краснеет ещё сильнее.
– Ты не мог бы отменить приказ говорить правду, чтобы я мог начать язвить, как я слишком хорош для такого как ты?
– Может быть, – с притворной задумчивостью отзывается Мерлин. – Продолжишь ли ты говорить, что любишь меня?
Артур смотрит ему в глаза, и на этот раз Мерлин уверен, что он говорит правду по собственной воле:
– Каждый день, если ты готов это слушать.
Мерлин может только беспомощно улыбнуться:
– Тогда да. Делай, что хочешь.
Артур трагически вздыхает и шагает вперёд, к Мерлину.
– Мерлин, мы же это уже проходили, – и мягко толкает Мерлина к закрытой двери.
– Что я хочу… – продолжает он, а затем наклоняется и целует его.
Мерлин, естественно, отвечает на поцелуй, но почти в тот же миг Артур отстраняется на пару дюймов, чтобы сказать:
– ...так это зажать тебя у стены… – он подчёркивает мысль ещё одним поцелуем, и заканчивает, – и целовать тебя, и затем, возможно…
На этот раз его прерывает Мерлин, с сожалением уклоняясь от ещё одного поцелуя:
– Делай, что выбираешь делать, – потому что не хочет, чтобы Артуру приходилось действовать не по своей воле, – даже если Артур явно и беззастенчиво наслаждается каждой секундой.
Артур остаётся на своём месте – не отстраняясь и не убирая рук – и говорит:
– Ладно, – и сокращает расстояние, чтобы поцеловать его снова.
*
В конце концов Артур отстраняется и отходит на полшага назад.
– Итак, – говорит он, – ты ведь сможешь снять это заклинание, да?
У Мерлина уходит несколько секунд на то, чтобы вспомнить, о чём идёт речь. Так вот что Артур собирался обсудить под заклинанием правды... Впрочем, Артур, наверное, не слишком разочарован, что им пришлось отвлечься.
– А, – Мерлин пожимает плечами. – Само собой. Если только ты не против, чтобы я поставил тебя в центр магического круга и заколдовал тебя?
Артур усмехается и качает головой.
– Я и так давно заколдован, Мерлин.