Work Text:
Улица была пуста и тиха, и возле дома Джека они со Стюартом остались совершенно одни.
— Это конец моей смены, сэр, — сказал Стюарт. Джек опустил фляжку, из которой пил, и Стюарт с удивлением заметил, что глаза его блестели, словно он был на грани слез. Должно быть, сегодня что-то пошло не так.
— Весь день присматривал за вами, — улыбнулся Стюарт.
Джек лишь приподнял бровь.
— День все еще не закончился, — заметил он нарочито нейтральным тоном. Посмотрел на Стюарта взглядом настороженным и одновременно вызывающим. — Приятно знать, что у меня есть кто-то, кому я могу доверять.
Когда Стюарт уловил намек на приглашение, его словно током ударило. Он изрядно повидал ночных встреч Джека, был прекрасно осведомлен о его истинных предпочтениях, но никогда не ожидал, что сам будет в это вовлечен.
Его первой реакцией на открывшуюся перспективу стало физическое возбуждение, но Стюарт быстро подавил его, сохраняя безучастное выражение лица. В голове беспорядочно метались мысли, он был взволнован и одновременно обеспокоен, и мог только сглотнуть, безуспешно пытаясь сообразить, как правильно поступить в этой ситуации.
Джек бросил на него последний взгляд, все еще изучающе непринужденный, а затем отвернулся и направился к двери. Стюарт заколебался. Сердце бешено колотилось. Джек явно ждал, что он последует за ним, и Стюарт уже сам понял, что так и будет. Но все-таки сначала осмотрелся по сторонам — конечно же, в поле зрения никого не было — и запер машину.
Они поднимались на лифте в пентхаус. Джек сжал губы, облокотился на стену напротив Стюарта и уставился на него с блеском в глазах.
— Чем займемся сегодня вечером, Стю? — негромко спросил он, как будто они и правда могли бы просто смотреть телевизор.
Стюарт снова сглотнул, и только благодаря тренировкам ему удалось сохранить нейтральное выражение лица. Какой-то частью разума он уже понял, что слишком увлекся и надо бы сказать Джеку, что он пойдет спать, а сам Стюарт поедет домой. Но в другой его части, не менее взволнованной по совершенно иным причинам, рождались идеи. Идеи, о которых даже думать стыдно, но которые вызывали в нем резкие вспышки желания.
— Это зависит от вас, сэр, — наконец ответил он.
Джек ухмыльнулся.
— Какой ты молодец, Стю, — он говорил все с той же непринужденностью, но Стюарт уже начал видеть сквозь нее. Видеть, как Джек облизывает губы, как он бросает взгляд на лицо Стюарта, потом на его тело, потом в сторону. Как Джек, всю жизнь позировавший перед камерами, сознательно прислоняется к стене лифта: пальто изящно сползает с плеч, бедра выдвинуты вперед, ноги чуть расставлены.
Это было как удар молнии: то, как сильно он хочет Джека, поразило Стюарта. Он хотел его всего полностью, не только принца, такого красивого и беспечного, но и колючего, одинокого мальчика, скрывающегося внутри.
Устыдившись этой мысли, Стюарт закрыл глаза. Ты забегаешь вперед, сказал он себе. Единственное, чего ты должен хотеть, — это чтобы Джек добрался до постели в целости и сохранности.
Но эти мысли не остановили гул возбуждения в его венах, его тело рвалось к Джеку. Он не мог припомнить, когда они в последний раз прикасались друг к другу, да и прикасались ли вообще, но отчаянно этого хотел.
Когда он открыл глаза, Джек смотрел на него с вызовом.
А потом двери лифта распахнулись, и он последовал за Джеком в квартиру.
Стюарт захлопнул за собой дверь. Она закрылась с громким щелчком, и почему-то именно это показалось таким значительным, будто они с Джеком официально спрятались от всего мира. Стюарт резко обернулся, ощущая биение пульса в висках.
Но Джека уже не было рядом. Он направился к лестнице, раздеваясь на ходу, и начал подниматься наверх, слой за слоем снимая с себя обувь, пальто, пиджак и галстук.
Стюарт оставил свое пальто и туфли у двери, но не осмелился раздеваться дальше. Он не раз рисковал жизнью, но никогда не нервничал так сильно. И уж точно никогда не чувствовал себя так неуверенно.
Но в данный момент долг и сердце велели ему следовать за Джеком, что он и сделал.
Как только Стюарт переступил порог спальни, Джек бросился на него, схватил за лацканы пиджака и наклонил к себе. Заколебался на мгновение, вглядываясь в глаза. Если он что-то и искал, Стюарт не мог ему помочь — он не мог даже вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы что-то сделать или сказать. Но мгновение прошло, и Джек его поцеловал.
Джек целовался крепко и небрежно, его язык влажно проникал в рот Стюарта, оставляя привкус виски. Его прежний холодный фасад, казалось, просто исчез. Он вцепился в Стюарта, прижался к нему всем телом, жадно целуя его.
При всей скорости рефлексов, Стюарту понадобилось мучительно много времени, чтобы заставить себя остановить Джека. Но какая-то глупая рациональная часть его мозга подсказывала, что это нужно сделать, поэтому он взял Джека за плечи и отстранил.
— Вы пьяны, сэр, вам лучше лечь спать, — произнес он настолько нейтральным тоном, насколько смог.
— Тогда пошли со мной, — сказал Джек. Он кокетливо усмехнулся, но Стюарт понял, что под этой уверенностью таится жажда. Джек продолжал ерзать под руками Стюарта, глаза его расширились и потемнели, лицо раскраснелось.
Он великолепен, — думал Стюарт, глядя на рот Джека, на его идеальные губы в форме лука купидона, влажные от поцелуев.
Стюарт застыл в отчаянной нерешительности. Он осознавал, что может остаться без работы, надежды найти другую и вообще лишиться возможности жить в городе. Но гораздо важнее всего этого — Джек. Он не мог позволить Джеку сделать что-то, о чем тот пожалеет утром. Он должен защищать Джека.
— Ты должен заботиться обо мне, верно? — тихо произнес Джек, глядя на него снизу вверх. — Так позаботься обо мне. Ты мне нужен, Стю.
Он говорил с придыханием, и это не должно было так подействовать на Стюарта, но увы.
Когда всё пришло в действие, Джек оказался красивым, дерзким и уязвимым, а Стюарт — слабым.
Стюарт ослабил хватку на плечах Джека, и Джек сразу же придвинулся ближе, обнял его, и Стюарт не смог не прижать его к себе. На этот раз, когда они поцеловались, Стюарт ответил искренне, пробуя рот Джека, переплетая языки. Поцелуй был грязным, мокрым и небрежным, и Стюарт не знал, нормально ли это для Джека, или это потому, что Джек пьян. Или Джек настолько хотел его, что специально широко открывал рот и издавал стоны, когда Стюарт проникал в него языком.
Стюарт скользнул ладонями по спине Джека, ощущая тепло его тела через рубашку, а затем переместился ниже. Провел руками по заднице, сжал, еще ближе привлекая Джека к себе. От этого Джек вздрогнул и прильнул к нему всем телом. Стюарт и сам подался навстречу, возбуждаясь от ощущения своего члена, трущегося о бедро Джека. Черт, у него стояло уже с самого лифта.
Джек со вздохом разорвал поцелуй, наклонил голову, чтобы поднырнуть под челюсть Стюарта, прикусил и лизнул его шею. Стюарт начинал пьянеть, переполненный ощущением рта Джека, тела Джека, прижавшегося к нему, рук Джека, блуждающих по его груди, тянущих за галстук и пытающихся расстегнуть рубашку.
Джек целовал Стюарта вдоль линии челюсти, поднимаясь выше, и выдохнул в ухо:
— Трахни меня.
Эти слова заставили Стюарта закрыть глаза, он почувствовал теплое дыхание Джека на своем ухе и мысленно представил себе этот образ.
Он ощутил, как Джек отстраняется от него, но тут его потянули за рубашку, и они оба шагнули к кровати. Джек упал на нее первым и, извиваясь, лег на подушку, а его руки с отчаянной неуклюжестью принялись за ширинку.
Стюарт не желал ждать и забрался следом, чтобы поцеловать Джека еще до того, как тот закончил снимать штаны. Джек нетерпеливо отвечал на поцелуй, его тело билось о кровать, пытаясь выгнуться, чтобы встретить Стюарта, стоящего на коленях над ним.
Сердце Стюарта бешено заколотилось, когда он протянул руку вниз и вытащил член Джека из трусов. Джек изгибался под ним, стонал ему в рот. Стюарт сжал ладонь и начал водить ею по члену. Он задал медленный размеренный ритм, но его чуть не сбили неровные ответные рывки бёдер Джека. Однако, судя по беспомощным звукам, которые он то и дело издавал, это, похоже, действовало.
Стюарт сместил свой вес, оперся на локоть, оказавшись почти вплотную к телу Джека, — но пока что не позволял себе дотрагиваться до Джека, кроме как сжимать рукой его член и касаться ртом приоткрытых губ. Даже это сводило с ума.
Когда Стюарт чуть сдвинулся, Джек воспользовался возможностью разорвать поцелуй и отвернулся.
— Предполагалось, что ты меня трахнешь, — прохрипел он, продолжая толкаться бедрами в захват Стюарта.
Стюарт не ответил, просто попытался снова поцеловать Джека, но Джек увернулся опять и продолжил говорить низким и отчаянным голосом.
— Я же знаю, ты хочешь этого, давай, я приказываю тебе, я... Мне нужно, чтобы ты…
Стюарт переместил руку на подушку, чтобы схватить Джека за волосы и потянул достаточно сильно, повернув его лицо к себе.
Джек замер, уставившись на него широко раскрытыми глазами.
И Стюарт снова прижался ртом к рту, сильно, одной рукой удерживая его за волосы, а другой — за член. Он ускорился, глотая вздохи Джека, чувствуя, как его пальцы беспомощно извиваются в складках рубашки. Стюарт сам раскачивался взад-вперед, подавась в воздух, но заставил себя сохранять ровный ритм на члене Джека.
Джек, кажется, уже был близко: он бешено вращал бедрами, пытаясь одновременно дышать, стонать и целовать Стюарта. Вскоре тело Джека содрогнулось, и Стюарт откинулся назад, чтобы посмотреть на его лицо, когда Джек с зажмуренными глазами кончил, сильно прикусив нижнюю губу. У него дрожал подбородок.
Наконец Джек расслабился и открыл глаза. Они были темные и влажные, но рот кривился в ухмылке.
— Спасибо, Стю, — голос звучал почти ровно. — Теперь ты меня трахнешь?
Стюарт сглотнул, глядя на Джека, распростертого на кровати со спущенными на бедра штанами, в разорванной рубашке и с брызгами спермы на животе. Все тело Стюарта ныло от желания, и он так отчаянно хотел ответить: «Да».
Вместо этого он сказал:
— Давай я принесу полотенце, чтобы ты вытерся, — и бросил взгляд на перепачканный живот Джека. Тот удивленно поднял брови.
— Конечно, если хочешь.
Стюарт встал на ноги и пошел в ванную, стараясь не обращать внимания на гудящее от возбуждения тело.
Намочив полотенце, посмотрел на себя в зеркало. Он выглядел почти так же, как обычно. Может быть, губы немного покраснели, глаза немного потемнели. Что-то не очень он похож на человека, который мог бы трахнуть принца. Но с другой стороны, а кто бы мог?
Он глубоко вздохнул, чувствуя, как сердце бьется в такт его решению, а по жилам бежит дрожь.
Стюарт вышел в спальню с теплым полотенцем в руках.
Джек спал.
Он лежал в той же позе, в которой Стюарт оставил его, но глаза были закрыты, и он медленно дышал через разомкнутые губы.
Удивительно, но Стюарт почувствовал прилив облегчения. Это именно то, чего он хотел, — помочь Джеку, но при этом уложить его в постель, чтобы тот отдохнул. Это то, что нужно самому Джеку.
Не обращая внимания на мучительную боль в члене, он опустился на скамейку у изножья кровати и расстегнул молнию. Он дрочил себе быстро, эффективно, закрыв глаза и хоть раз дав своим фантазиям волю. Ему не понадобилось много времени, чтобы кончить в салфетку, — тело на секунду напряглось, и он представил под собой Джека с его ярким взглядом.
Стюарт привел в порядок себя, потом Джека, который уже глубоко дышал и даже не шевелился. Натянул на него одеяло и еще раз посмотрел вниз, на лицо. Во сне Джек выглядел расслабленным, как никогда не бывало в реальной жизни, почти невинным, и Стюарт ощутил внезапный ошеломляющий прилив желания защитить его.
Он отвернулся, чтобы не усложнять ситуацию еще больше. Неизвестно, что Джек подумает об этом утром, если вообще вспомнит, но эту проблему можно оставить до утра.
В конце концов, день был долгим, и Стюарту тоже давно пора отправиться спать.