Chapter Text
Длинные трибуны медленно скрывались под тонким слоем снега, падающим небольшими пушинками с неба. Если первые невесомые комочки частично таяли едва соприкоснувшись с деревяшкой, то вторые наслаивались на их остатки, давая возможность осесть другим более удачливым снежинкам.
Прикрыв уставшие глаза, Драко сполз вниз, упираясь коленями в сидение спереди. Спустя пять минут ранее выделявшиеся на фоне белого постройка полностью слилась с окружающим антуражем.
***
Гарри любил это время года. Казалось, что зимой, он получал больше тепла, чем в самые жаркие дни лета. Даже стоя в тонкой куртке, накинутой на застиранный свитер, Гарри не чувствовал того холода, о котором вещал прогноз погоды. Он искренне наслаждался морозным вечером, серым небом и падающими хлопьями снега, норовившими заползти за ворот.
В основном Гарри радовался тому, что несмотря на все трудности, он не потерял в себе ребенка. Пар изо рта все еще вызывал забавные мысли о запретном курении, которое якобы могло сравнить его с недостижимыми взрослыми, а снег - желание набрать как можно больше в ладони и кинуть кому-нибудь в лицо.
Перестать радоваться мелочам и делать смешные, глупые вещи стало новым страхом. Все это получалось все хуже. Улыбки становились фальшивыми, чувства неполными, а друзья более далекими. Вина ли это их, или самого Поттера - никто не мог сказать или объяснить, однако Гарри принял решение идти по течению и наслаждаться тем, что у него есть. Хотя бы пытаться.
Чувствуя, как промерзают ноги в ботинках, Гарри решил, что пора возвращаться в гостиную. Уходить не хотелось. В последний раз посмотря на трибуны, взгляд зацепился за не белеющую под слоем снега точку. Можно было предположить, что кто-то оставил снаряжение для квидичча на скамейке, но погода была нелетной. Даже Гарри не решался вылетать на вечерние прогулки.
Очки не помогали - изображение расплывалось сквозь покоцанные линзы. Чем дольше Поттер вглядывался, тем сильнее возрастал его интерес. Любопытство - ахиллесова пята если не каждого человека, то абсолютно каждого гриффиндорца. Гарри не смущали ни заметенные тропинки, ни снег, моментально наполнивший ботинки. Ноги стремительно шли к своей цели, игнорируя все препятствия на пути.
Трибуны приближались, в обуви скопилась вода, хлюпавшая при каждом шаге. Картинка становилась чётче: в середине трибун сидел никто иной, как Малфой, терявшийся на фоне снега. Завернутый в огромный шарф и пальто, он полностью утрачивал человеческий силуэт.
По мнению Гарри, издалека Драко не был похож на обычного себя, а спящий и вовсе был другим человеком. Исчезла колкость и напыщенность, черты лица становились мягче, теплее. Такой Малфой привлекал внимание, на него хотелось неотрывно смотреть, словно на картину в галерее.
Взбираясь по лестнице, Поттер едва не упал, неаккуратно вступив на залежи мокрого снега. Завтра можно будет вытащить Гермиону и Рона на поединок в снежки - снег был липким и налипал на подошвы ботинок толстым слоем.
Драко полулежал на скамейке и явно спал, зрение не подвело. Чёрное пальто было покрыто моросью воды, Гарри предположил, что благодаря мощному согревающему. Бояться, что сокурсник замерзнет не стоило, но позволять ему спать на улице, в холод, как-то не по-человечески. Даже несмотря на то, что этим сокурсником был Малфой.
Чары, так или иначе, выветрились бы со временем, а как долго Драко мог бы провести в таком положении сложно предположить. Однако, будить его Поттер не спешил.
Его внимание завлек такой же черный, как и большинство вещей Малфоя, дневник, лежащий в раскрытом виде на худых коленях. На чуть желтоватой бумаге насыщенно черным углем был изображен Хогвартс. Из незамысловатых линий и простых узоров складывался узнаваемый силуэт здания. Гарри любил подобные зарисовки, не идеально повторяющие действительность, но содержащие главные отличительные детали. Чем дольше Поттер рассматривал рисунок, тем сильнее он отзывался в груди теплом.
Хогвартс был единственным местом, содержащее больше хороших воспоминаний, чем плохих. В детстве Гарри мог бы назвать его домом, но чем старше он становился, тем сильнее размывалось понятие "дом". Его домом был Хогвартс, "Нора" Уизли, дом на Гриммо и даже старый чулан под лестницей. Осознание, что у каждого человека было то самое место, которое являлось для них домом, несколько расстраивало Гарри, но он верил, что когда-то найдёт свой. Гермиона как-то сказала, что дом - не здание, а люди, которые его наполняют. Поттеру эта мысль показалась и глупой, и очень мудрой одновременно.
Пропадая в размышления, Гарри так же отметил, что Малфой неплохой художник. Если подобная простая зарисовка, вышедшая из-под его руки, вызывает столько чувств, то что может сделать полноценная картина? И есть ли в этом блокноте что-то подобное? Что ещё рисует Малфой и рисует ли вообще?
Гарри никогда особо не задумывался об увлечениях других людей. Иногда, из-за знакомств, ограниченных школой, Поттер думал что все увлечены лишь квидиччем и учебой. Если не брать в расчет Невилла с его помешанностью на растениях, которая в последнее время несколько вышла за рамки, то каких-либо интересных хобби среди друзей Гарри не наблюдал.
Отвлекшись от блокнота, словно в замедленной съемке Гарри смотрел, как одинокая снежинка витиевато кружит прямо на нос Малфою. Не особо понимая, что делает, Поттер схватил блокнот и ринулся вниз к лестнице, попутно уничтожая следы заклинанием.
Под лестницей было сыро, но выбирать не приходилось. Снег ещё не успел добраться до этих мест - колени болезненно упирались в застывшую землю. Ситуацию скрашивали лишь остатки торчащей из нее травы. Гарри провел по ней рукой: холодная.
То, насколько коротким стал день, Гарри заметил лишь скрючившись в небольшом углублении под лестницей. На улице заметно повечерело, небо из светло-серого стало темно-синим. Прикрыв рот выпачканными в траве руками, Гарри прижал блокнот ближе к груди, беспокоясь, что в попыхах помял страницы.
Произошедшее нельзя было назвать никак иначе, как воровство, однако у Гарри получилось успокоить себя тем, что он обязательно вернёт чужое, как только посмотрит. Да и если бы он вежливо попросил, разве Малфой дал бы ему посмотреть? Сомнительно.
***
Драко резко четырхнулся от залепившего веко снега. Рассеяно рассматривая округу, он пытался понять сколько времени прошло с того момента, как он уснул. Понять, когда именно он уснул, тоже было бы неплохо. Посидев еще с минуту, Малфой с печалью посмотрел на Хогвартс. Возвращаться в просыревшие подвалы не хотелось.
Тело заметно трясло от холода. Из носа потекли сопли, глаза слезились от сверкавших под светом луны сугробов. Продрогшие конечности не слушались, пальцы еле сгибались - карандаш и полустершуюся резинку удалось поднять лишь с третьего раза.
И в половину исписанный блокнот никак не желал находиться, да и тратить силы на его поиски не хотелось. Ломота в теле и отмороженная задница просили о ночи перед камином - почки Драко вовсе не чувствовал. Еле слышно выругавшись, он поплелся в сторону здания, мечтая о горячем чае, а лучше какао со сливками.
Неприятное свербящее чувство заставило задержаться на лестнице. Отчего-то трибуны не давали покоя. Очищающее заклинание не дало результата, снег лишь расступился, открывая глазу намокшие доски, однако скетчбука нигде не было видно. Людей в округе тоже не наблюдалось, но тревожность от осознания вынужденного одиночества не уменьшилась.
Ощущение слежки скопилось плотным комом в горле, которое хотелось выкашлять вместе со всеми внутренностями. Тошнило. Понимая, что стоять на лестнице смысла нет, Малфой пошел в сторону Хогвартса, снимая накопившийся стресс тем, что расчищал дорогу перед собой магией несколько яростнее, чем стоило бы.
Сумка тянула плечо вниз, к тошноте добавилось ощущение боли в горле - стоило задуматься о возможной простуде. Но идти в больничное крыло сегодня в планы не входило. Только теплая постель, два пледа поверх одеяла и шерстяной свитер - никаких больничных коек с противным медикаментозным запахом.
В последний раз обернувшись на пустые трибуны, Драко отметил, что сегодняшний вечер необычайно красив. Жаль, что он никогда не сможет нарисовать что-то столь же прекрасное.