Work Text:
Полы в квартире у Пчелкиной теплые, и после промозглой декабрьской слякоти сидеть на них одно удовольствие. Сначала, конечно, пытались по-человечески — на диване, устроив «Монополию» на кофейном столике, но было слишком неудобно, поэтому плюнули и сели на пол.
В бокале вина отражались огоньки гирлянды. Одну бутылку на двоих Петя с Юлей уже прикончили. Полусухое белое приятно грело и тело, и душу. Игорь не пил — за рулем, да он в принципе не слишком все это любил. Зато чайные запасы Пчелкиной терроризировал без стыда и совести — у нее всегда дома находилось что-то вкусненькое. Она подарила Игорю на день полиции какой-то очень ароматный чайный набор, но Игорю было вечно лень его заваривать дома, так что в гостях у Юли он напивался чаю от души.
— Петь, — доверительно сказал Игорь, наклонившись к его плечу. — Ну зачем тебе Арбат?
— У меня стратегия, дядь, — лениво отозвался Петя.
В «Монополию» он постоянно проигрывал, а против такого тактика, как Гром, можно было бы даже не пытаться. Но доход с синей улицы сулил ему золотые горы, а уж если удастся построить отель или хотя бы пару домиков... Юля старалась собирать все вокзалы и коммунальные ништяки, Игорь окопался на Вавилова и Рязанке, и если ему повезет, и на кубах выпадет семь...
Ну конечно же, ему выпало семь.
— Покупаю, — не сдерживая довольной ухмылки, сказал Игорь, победно ставя фигурку шляпы на поле «Рублевское шоссе». — И строю домик.
Юля вцепилась в коробку с банком:
— Деньги вперед!
Петя с завистью смотрел, как Игорь ловко собрал всю оранжевую ветку. У него самого были Арбат на синей, Чайковского на желтой и Кутузовский на зеленой, где уже на двух улицах обосновалась Пчелкина. А еще у нее была Малая Бронная, синяя, которая Пете нужна была позарез.
— Меняю Кутузовский на Малую Бронную? — без особой надежды предложил он.
— Ни за что, Петенька, — истекая ядовитой лаской, ответила Юля. — А вот две зеленые на Арбат я бы поменяла.
— Нет, — с сожалением вздохнул Петя. — Арбат не отдам.
— Да что ты вцепился в этот Арбат? — Игорь хмыкнул, подливая себе чай, запахло мятой и земляникой.
Петя откинулся спиной на диван. Арбат отдавать нельзя было никак — собрав синюю ветку, Пчелкина камня на камне не оставит ни от кого. И потом, у него были личные причины с ним не расставаться.
— У меня первый рейд на Арбате был, я еще стажировался. Там клуб был один, гадюшник тот еще, — ностальгически припомнил Петя. — Я тогда шел и думал, ну вот нафига мы людям веселье обламываем.
— А потом? — Юля отсчитала Игорю сдачу из банка и потянулась за своим бокалом.
Петя хмыкнул:
— А потом мы вынесли оттуда полкило кокса в общей сложности и еще таблеток на целую аптеку. И как-то, знаешь, вроде понял, нафига мы нужны.
Помолчал и добавил:
— Я сам тогда еще не употреблял. Ну, ничего сильнее травки. Думал, какие они все жалкие. А потом сам таким же стал.
Он сделал глоток вина. В комнате повисла неловкая пауза. Петя все понимал, ему бы на их месте тоже было бы нечего сказать. Только почувствовал, как левой руки касается ладонь Игоря, как аккуратно оборачиваются пальцы вокруг запястья, сжимаются в короткой ласке.
— Юляш, ты дурака-то из меня не делай, — сказал Игорь, явно переводя тему. — Еще сотку гони, ты мне сдачу с пятиста даешь.
— С каких еще пятиста? — возмутилась Юля.
Они начали азартно спорить и пересчитывать бумажки, и Петя на мгновение качнулся влево, чуть прижимаясь к плечу Игоря. Такое тихое и молчаливое «спасибо». За все.
Просрал он, конечно, феерически. Пчелкина Малую Бронную так и не отдала и, когда Петя, давясь внутренней жабой, все-таки предложил ей Арбат, запросила такую доплату, что пришлось Чайковского продавать. Но наслаждался он своей монополией недолго — сначала дважды попал на Юлины вокзалы, а потом допрыгал до Рублевки, где Игорь строил уже второй отель.
— Вы меня без штанов оставите, крохоборы, — сокрушался Петя, отдавая последние бумажки-денежки.
— Говорил же, не нужен тебе Арбат, — назидательно сказал Игорь.
В настолки с Громом играть было невозможно, он когда выигрывал, становился абсолютно невыносимым, а выигрывал он почти всегда. Или вообще всегда — Петя попытался вспомнить хотя бы один раз, когда Игорь продул, но память ничего не подкидывала. То ли Игорь такой дофига умный, то ли подошедшая к концу вторая бутылка вина влияла на Петины мозги. Думать уже не особо хотелось, и проигрыш только дал ему повод с чистой совестью откинуться на диван, подвинуться чуть левее и уложить Игоря к себе на плечо. Тот завозился, удобнее устраиваясь. Юле (святая женщина) на их обнимашки было глубоко фиолетово.
Было здорово вот так сидеть на полу, ни о чем не думать, медленно растягивать остатки вина, пока Игорь бился с Юлей не на жизнь, а на смерть. Мухлеж с банком Игорь раскусывал на раз, но Юля не желала мириться с реальностью. И даже отвоеванный у Пети Арбат ей не помог в конечном итоге — тихим сапом Игорь окружил ее со всех сторон, количество отелей росло как на дрожжах. В конце концов, Юле пришлось признать поражение.
— Никогда больше не сяду играть с тобой, Гром, — вздохнула она. Кажется, она это уже раз в пятый обещала на Петиной памяти.
Игорь молча улыбнулся и довольно потянулся. Накрыл руками ладони Пети, сцепленные у него на животе.
— Домой поедем? — тихо спросил.
Петя кивнул.
С Юлей прощались долго, все никак не могли разойтись. То она им остатки еды пыталась впихнуть, то вспомнила про книгу, которую обещала Игорю. То Петя, пошарив по карманам пальто, не нашел айфон, а потом обнаружил его в кармане джинсов.
Хороший был вечер. Своих друзей у Пети в Питере пока не завелось, но ему вполне нравилось тусоваться с друзьями Игоря. Ему нравились и посиделки у Юли, и зависать у Игната в качалке, и даже с Дубиным вполне можно было пропустить по шаурме после работы (Петя никак не мог привыкнуть называть ее шавермой, за что его безбожно стебали все). А уж пельмени у Прокопенко вообще были всегда главным событием месяца.
Больше всего Пете нравилось, что его безоговорочно принимали со всем дерьмом, которое за ним волочилось шлейфом из Москвы, и ни разу не осуждали. Хоть иногда Пете и казалось, что все просто предпочли выкинуть из головы все, что было, как будто это вовсе не Петя обдолбанный в слюни гонял по рейдам, будто бы не Петя толкал в Москве дурь по указке ФСБ-шника. Но со временем понял — не выкинули. Простили. А он сам себя до конца не мог.
Но самое главное, что Игорь, который знал про него все, что Петя только смог припомнить, был рядом и всегда был готов подставить плечо, какую бы херню из прошлого Петя ни отрыл в своих воспоминаниях. Петя не знал, чем его заслужил. Наверное, ничем. Но готов был отработать вселенной за этот подгон на все двести процентов.
Игорь завел машину прогреваться. Они оставляли ее во внутреннем дворике — у самого подъезда на оживленной улице припарковаться было негде. Медленно шел снег, совсем по-новогоднему. До самого праздника было еще недели две, и вся эта красота, наверное, растает и превратится в кашу. Игорь достал из кармана пачку, прикурил сразу две сигареты и протянул одну Пете. Но вместо нее Петя взял Игоря за отвороты распахнутой куртки, притянул к себе и поцеловал, мягко и ласково. Коснулся губами щеки и только после этого взял протянутую сигарету, торопливо затянулся, не давая ей погаснуть.
— Это за что? — улыбнулся Игорь.
— Это за все, — совершенно серьезно ответил Петя.
А что еще он мог сказать?