Work Text:
Стёкла в оранжерее покрылись конденсатом так сильно, что рассмотреть за ними что-либо было невозможно. Виктор заметил случайно — когда оторвал взгляд от котла и сквозь плотный бледно-голубой пар наконец-то понял, что в комнате до одури душно и влажно. Тяжело дыша, опираясь на трость, он сдвинул сразу две створки форточки, чтобы впустить немного свежего воздуха. На улице стояли прохладные сентябрьские сумерки, последняя алая полоска заката грозилась вот-вот провалиться за горизонт.
Они засиделись — стрелки на часах показывала половину восьмого.
Джейс, нахмурившись, корпел над заданием по трансфигурации, все пальцы у него были выпачканы чернилами. Он в спешке дописывал текст и, судя по напряжённому взгляду и застывшей позе, собирался поставить точку в последнем абзаце. Виктор украдкой взглянул на его сгорбленную спину, обтёр ладонью мокрую от пота шею. Нога затекла после долгого сидения в одной позе — он кипятил зелье согласно инструкции, меняя температуру по таблице, и перед глазами уже всё рябило после испещрённого мелким шрифтом фолианта, в который он глядел без устали все эти два часа. Потянуться и немного размять поясницу стало отличным решением — Виктор рвано выдохнул, чувствуя одновременно и облегчение, и боль.
— Мы ужин пропустим, — сказал он, снова взглянув на часы. Тишину комнаты резал только шорох пера по пергаменту и хруст суставов — Виктор поморщился, пока сгибал-разгибал пальцы и крутил запястьями. Джейс не обратил на него никакого внимания.
— Мне осталось несколько предложений, и пойдём.
— Не пойдём.
— М?
— Зелью кипеть ещё полчаса, и потом его нужно превращать в лёд. Не успеем.
— Что ж, — Джейс торжественно сбросил перо на стол. — Тогда заглянем на кухню вечером.
За последние две недели они частенько так делали, домовики снабжали их сэндвичами и какао и с радостью усаживали за стол на кухне, поближе к камину. Когда сдадут проект по сыворотке — Виктор даже успеет соскучиться по ужинам в Большом зале.
— Когда ты успел сделать задание для Макгонагалл? — спросил Джейс, оборачиваясь к нему на стуле. Рубашка под мышками у него намокла, всё лицо блестело от пота, испарина покрыла лоб и щёки, он выглядел так, словно болеет и его лихорадит, особенно — из-за блеска в глазах на фоне полумрака. Надо было распахнуть окно раньше, ещё чуть-чуть — и надышались бы дряни до головокружения.
— Пока ты был на тренировке.
— А. Точно. Ну и духота здесь, не могу, — Джейс медленно поднялся на ноги и прошёл до окна, возле которого устроился Виктор. С улицы тянуло запахом сырой земли и лесной свежести. Джейс забрался на подоконник, прижавшись к Виктору бедром. — Намного лучше, — он облокотился спиной на окно, поморщился. — Правда, слишком мокро.
Стараясь не выдать смущения, Виктор застыл. Стоит ли отойти? Или остаться на месте — и дальше ощущать тепло от тела Джейса? Проигнорировать волну дрожи внутри? Может, даже прижаться поближе?
Если бы он знал ответ, если бы знал — как будет правильнее всего вести себя... Но Виктор понятия не имел, что происходило в такие моменты между ним и Джейсом. Когда вдруг тишина начинала казаться вязкой, время — застывшим, каждый взгляд — чересчур долгим и внимательным, каждое движение — медленным, двусмысленным. Передать склянку, соприкоснуться пальцами, слишком близко встать друг к другу у шкафа с ингредиентами, сесть вплотную, прижаться коленями под столом.
Один раз — в августе, когда Виктор гостил у Джейса на каникулах, — они не выдержали напряжения, и всё вылилось в поцелуй. Поспешный, смазанный, до ужасного нелепый поцелуй, на полу, среди пыли и разбросанных учебных конспектов. Виктор даже толком не помнил, кто потянулся первым, всё случилось внезапно и на одном порыве: ладонь Джейса у него на лице, горячее дыхание на губах... и потом — тихое, смущённое «извини».
Кроме «извини» Джейс не сказал больше ничего. Отодвинулся с таким видом, будто натворил нечто ужасное, и очень долго молчал.
А потом — всё вернулось обратно в привычную колею дружбы.
Виктор вообще не хотел, чтобы Джейс извинялся, но и сказать ему что-то слишком прямо не хватало духа, потому что Джейс морщился настолько болезненно, будто стыдился случившегося. Так что Виктор послушно принял правила игры — не касался этой темы, делая вид, что поцелуя попросту не существовало.
Пока не случился второй.
Две недели назад — когда им с Джейсом удалось упросить профессора Макгонагалл выделить для своих проектов лабораторию: небольшую заброшенную оранжерею, где раньше мадам Спраут разводила мандрагор. Теперь из мрачной комнаты со складом испорченных парт и сломанных стульев оранжерея превратилась в маленькое, по-своему уютное убежище: они с Джейсом перетаскали сюда все нужные книги, два кресла, которые нашли в Выручай-комнате, восстановили шкаф со снятыми дверцами, почистили самый нормальный на вид стол. В тот день, уставшие, они застыли среди завалов вещей и огляделись, осознавая, что им действительно удалось заполучить лабораторию, и — опять, кто именно шагнул первым, что именно произошло — Мерлин его знает. Виктор запомнил только ладони Джейса на своих плечах и его язык на своих губах, и после — потерянным шепотом злосчастное «извини».
Может, думал Виктор, Джейс считал, что стал ему противен? Вовсе нет. Никогда и никто прежде не нравился Виктору с такой ошеломительной силой. Секунда, волшебное мгновение, когда он взглянул на Джейса по-другому — сумрак Запретного леса, гипнотическое свечение Маттиолы, зеленые глаза Джейса напротив; внутри всё перевернулось как по щелчку, — отпечаталось в памяти, намертво застряло в голове. Виктор надеялся держать свои чувства в тайне, боялся испортить дружбу, но теперь и сам не знал, как поступить — Джейса, определённо, ранило все то... не совсем дружеское, что между ними происходило.
— Хочешь тоже присесть? Я подвинусь, — спокойно сказал Джейс, вырывая Виктора из мутных воспоминаний.
На улице совсем стемнело. Комнату освещал только тусклый янтарный свет лампы на столе. Виктор поёжился от холода. Послышался звон и затем механический щелчок: Джейс закрыл форточку. Поток сухого тёплого воздуха коснулся спины Виктора: Джейс высушил свою рубашку и набросил на комнату согревающие чары.
— Сюда не хватает ещё одного котла. Я знаю, что у Снейпа в каморке есть несколько запасных — как думаешь, он поделится с нами?
Виктор осторожно обернулся — Джейс смотрел на него, чуть вскинув подбородок. Затылком упирался в мутное стекло. Белая рубашка выделялась ярким пятном среди темноты.
— Мечтай, — фыркнул Виктор, — проще снова попросить Макгонагалл.
— Значит, придется потревожить нашу добрую фею ещё раз, — задумчиво ответил Джейс.
Потакая своей слабости, Виктор схватился за подоконник и с усилием оттолкнулся от пола, чтобы сесть рядом с Джейсом. Он случайно толкнул ногой трость, приставленную к стене, и та с глухим стуком упала под стол.
— Не в этом месяце. Ради приличия подождем до октября.
— Договорились, — Джейс ему улыбнулся.
Что будет, если сейчас Виктор потянется к нему первым?
— Что с тобой? — голос Джейса внезапно стал хриплым. Виктор понял, что пялится на него уже долгое время в полной тишине.
— Ничего. Я завёл таймер, когда надо будет снимать зелье с огня.
— Отлично.
И главный вопрос — что всё это значило? Сколько бы раз Виктор ни спрашивал себя — ответов у него не было. Для того, чтобы эти самые ответы найти, нужно было поговорить с Джейсом, но идея оглушить его сейчас неловкими вопросами посреди обычного вечера казалась убийственно нелепой.
Джейс пошевелился, сдвинулся ниже, проехался бедром по подоконнику. Виктор ловил каждое его движение. Они сидели очень-очень близко друг к другу. Если повернуться сейчас и наклониться вбок — можно... Да много чего. То, о чём Виктор иногда фантазировал.
— Слушай... — начал говорить Джейс.
Виктор не дал ему закончить — решив, что они спишут и этот вечер на дикую случайность, он смело наклонился и поймал губы Джейса своими. Оказалось — до смешного легко сделать первый шаг самому. Джейс потрясённо застыл, отстранился, разрывая поцелуй.
— Я...
— Только не говори ничего, — попросил Виктор испуганно; лицо пылало, в ушах набатом бил резко подскочивший пульс.
Просто оттолкни — и сделаем вид, что ничего не случилось, да?
Джейс завис напротив него с раскрытым ртом, заполошно дыша и блуждая по лицу Виктора невидящим взглядом.
— Ладно, — согласился он покорно и затем снёс Виктора в ответом поцелуе: напористом, жадном, грубом. Не ожидая такой отзывчивости, Виктор позволил Джейсу навалиться на себя — стекло позади жалобно звякнуло. Поцелуй за поцелуем — с каждым порывом Джейс двигался всё медленнее и вдумчивее. Его губы были горячими, а язык — ловким, он вылизывал рот Виктора, придерживая его рукой за шею, подчиняя своим напором. Виктор сам не заметил, как застонал — надсадно, тихо и коротко.
— Погоди, — сбивчиво прошептал Джейс и спрыгнул на пол. Виктор удивлённо моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд и осознать хоть что-нибудь. Джейс встал напротив и подтянул его к себе за бёдра. Нога отозвалась вспышкой боли, Виктор дёрнулся. — Чёрт. Прости? Скажешь, как мне лучше?..
— Всё нормально, — в эту самую секунду Виктору вдруг захотелось провалиться сквозь землю, он ощутил себя слишком хрупким, неудобным, неправильным — и сама обеспокоенная интонация Джейса взбесила до ярости; однако она быстро исчезла. Джейс, глядя на него исподлобья, снова прижался поближе и крепко обнял Виктора, спрятав лицо у него в изгибе шеи. Тёплое дыхание щекотало кожу, дразнило, Виктор весь покрылся мурашками — чувствительность обострилась, комната перед глазами поплыла.
Это — не одна из его фантазий перед сном, когда он лежал в спальне, спрятанный за пологом, и представлял раскрасневшегося, жадного до ласки Джейса. Это — реальность. Всё происходило на самом деле. Виктор мотнул головой, подался назад, чтобы снова неспешно поцеловать Джейса в губы. Чтобы запомнить всё до мельчайших деталей — как ложились тени на смуглую кожу, как Джейс хмурил густые брови и жмурился, бросался в поцелуй, как в атаку; как расплывался румянец на его щеках. Виктор позволил себе вольность и схватил Джейса за волосы — немножко потянул за затылок, прошёлся ногтями по коже головы; Джейс низко рыкнул, плавно подавшись вперёд всем телом.
Казалось, будто на них сумасшедше много одежды — хотя ни он сам, ни Джейс даже не надели форменных свитеров и мантий. Пуговицы не слушались и не желали вытаскиваться из петелек, пальцы дрожали, всё происходило слишком быстро, и Виктор гнал от себя странную, отчаянную мысль, что если замедлиться прямо сейчас — всё закончится, исчезнет.
У него не было никакого опыта в отношениях. Никакого опыта близости, чтобы знать, как правильно трогать или гладить. Он действовал по наитию — зеркалил движения Джейса и тоже расстёгивал на нём рубашку, их руки неловко сталкивались, дыхания смешивались. За спиной Джейса на столе булькало в котелке зелье — пузырилось голубой пеной, столб белесого пара поднимался к высокому потолку.
— Оставь это, — Виктор перехватил его ладонь, не дав дотянуться до оставшихся застёгнутых пуговиц на своей рубашке. Голос предательски дрожал. Что Джейс увидит? Некрасивые борозды после болезни, сильно выступающие ребра и позвонки, впалый живот, широкий шрам от операции над тазобёдренной косточкой.
Виктор уверенно дёрнул за пряжку чужого ремня, потянул язычок молнии, пытаясь сбросить с себя все страхи и сомнения. Джейс шумно выдохнул, подаваясь навстречу его ладони. Виктор осторожно накрыл его член через ткань белья. Горячо. Ткань, чуть влажная, натянулась от возбуждения.
Джейс склонил голову набок; его глаза блеснули в темноте.
— Позволь мне?.. — он бережно сдвинул полу рубашки и наклонился вниз — Виктора затрясло от неожиданной нежности момента. Джейс мокро поцеловал его грудь, чуть прихватил зубами кожу у рёбер, не обращая внимания на вспухшие отметины.
От одних лишь поцелуев Виктор был уже на грани. Обними Джейс его ещё крепче, проведи языком дорожку на животе — и Виктора накроет жаркой волной наслаждениия. Но он не хотел прийти к финишу первым или одним. Потому уверенно спустил с Джейса штаны, сдвинул бельё, высвобождая его член, проклиная свою неловкость и надеясь, что это не выглядело слишком неумело или глупо. Погруженный в свои переживания, Виктор совсем не заметил, как Джейс ловко расправился с застёжкой на его брюках.
— Давай, — жарко произнес Джейс и потёрся об него пахом — Виктору пришлось приподнять ноги, скрестить лодыжки у него за спиной. В череду приятных ощущений вплелась ниточка боли. Бедро начинало неметь, и Виктор, боясь спугнуть нарастающее удовольствие, размашистым движением подался навстречу. Джейс ловко просунул руку между их телами, сумел накрыть ладонью и себя, и Виктора, и Виктор сдался — вцепившись в его плечи, он просто позволил Джейсу довести их до разрядки самому.
Ритм был рваным, Джейс часто сбивался, глухо постанывал, уткнувшись лицом в плечо Виктора. Каждое сильное движение ладонью — и всё внутри горело огнём, постоянно казалось: ещё секунда, и мир разлетится на сотни осколков, и Виктора выбьет в другую реальность. Сердце в груди яростно стучало, мышцы живота сокращались — он крупно вздрагивал всякий раз, как Джейс двигал сжатой ладонью вверх-вниз. Чувствительно. Остро. Восхитительно хорошо. Виктор выгнулся в пояснице, жадно хватая ртом воздух, и неожиданно кончил, пачкая спермой запястье Джейса и собственные бёдра.
Джейс исступленно застонал следом — пока Виктор варился в сонной неге, — он нарастил темп, стал несдержаннее и довёл себя до края в пару резких движений. Дрожь прошила его плечи, и Джейс обмяк в объятьях Виктора, снова падая на него всем весом.
Стекло холодило спину через тонкую ткань рубашки. Виктор поморщился. Поза была неудобной, ногу прихватило судорогой. Виктор еле слышно выругался. В лаборатории оглушительно зазвенел таймер — простенькая, механическая пластиковая погремушка, которую Пау собрала ещё дома для готовки, и Виктор забрал её с собой в Хогвартс.
Джейс дёрнулся, резко отпрянул.
— Какой ужасный звук, — он скривился и потянулся к столу за таймером, как был — в расстёгнутых штанах, испачканной одежде. Виктор сел на подоконнике удобнее. Дыхание всё ещё не пришло в норму, грудь тяжело опускалась и поднималась. В голове — ни единой связной мысли.
— Вовремя, — выдохнул он со слабой улыбкой. Джейс усмехнулся, бросив на него лукавый взгляд. Выключил таймер. Тишина разлилась между ними — убаюкивающая, уютная. Её не хотелось разрушать ненужными вопросами, что всё это значило и что будет дальше, — ведь сейчас Виктору было хорошо.