Work Text:
Она поет.
— Вот он я, жучок-точильщик. Проточил собора крышу.
Он резко оборачивается, и странное пальто распахивается, идеальные складки расходятся, словно один из тех китайских бумажных вееров, которые так любит ее мать. Капли дождя разлетаются во все стороны и падают ей на щеки.
— Замолчи, — шипит он, и она отшатывается в страхе. — Твое нытье не дает мне сосредоточиться.
Он наставляет на нее палец, который трясется, словно волшебная лоза. Она кивает, прикусив губу, и рассматривает следы засохшей крови у него под ногтем. Красно-коричневый, думает она. Это слово было в словарике на прошлой неделе. Оно обозначает насыщенный красный цвет с коричневым отливом — как пятно под его ногтем — а еще фейерверк, который используют в качестве предупредительного сигнала.
— Просто закрой рот, — еще раз предупреждает он.
— Но я замерзла.
Она уже жаловалась на холод, но он только хмыкнул и презрительно улыбнулся. Она плотнее заворачивается в парку, натянутую поверх майки с Красавицей и Чудовищем, и морщит нос, когда капли пропитавшей ткань воды попадают на кроссовки.
— И промокла тоже, — она чихает и содрогается всем телом.
Он ведет себя грубо и враждебно, этот мужчина с белыми волосами, в длинном пальто и с палочкой. Ей просто хотелось нарвать цветов. В конце концов, у него их целый сад. Целый сад распустившихся ярких цветов с такими толстыми стеблями, что они переплетаются тут и там.
— Терпи, — говорит мужчина. — Вот что бывает, когда лазишь по чужим садам без разрешения.
Она протягивает маленькие руки — ладошками вверх, ногтями с блестящим малиновым лаком вниз.
— Я же не знала.
— Лживое маггловское отродье, — бормочет он себе под нос, наставляет на нее палочку, и она съеживается, потому что эта палочка немного похожа на розгу, которой иногда пользуется отец, чтобы ее наказать.
— Извините, — шепчет она.
Палочка колеблется, и мужчина опускает ее с едва слышным: «Твою мать», а потом берет в зубы и проводит обеими руками по волосам. Она старается не хихикать, услышав плохие слова.
И вместо этого тихонько напевает.
— Балки древние прогрыз, и резной старильный крест.
— Старинный, ты, маленькая оборванка. Кто только научил тебя этой ужасной песне? — Он кружит по комнате, даже не стараясь выломать дверь. В прошлый раз, попытавшись это сделать, он порезал руку.
— Мама.
Снаружи по стеклу стекают водопады дождевых капель. Шаги мужчины понемногу затихают, он останавливается и старается рассмотреть, что происходит за запотевшим окном.
— Просто закрой рот, — на этот раз шепчет он.
— Вы привидение?
Мужчина оборачивается и моргает.
— Что?
— Вы такой бледный. Вы привидение?
— Нет.
— Значит, инопланетянин?
— Инопланетянин?
— Вы здесь просто появились. Как будто из далекого космоса, только без сияния, — был лишь звук огромного лопающегося пузыря. Она засовывает в рот большой палец. Ощущение холодной сморщенной кожицы на языке успокаивает. Она знает, что шестилетки не должны вести себя, как младенцы, но даже Красавица у нее на майке плачет. Дождь просочился под краску, и та начала отставать дюжинами крохотных завитков. Желтое платье Красавицы превратилось в лохмотья. Она протягивает руки к Чудовищу.
Мужчина закатывает глаза. Постукивает палочкой по двери, и деревянный кончик начинает светиться, но длится это буквально мгновение. Она с причмокиванием вынимает палец изо рта.
— А почему бы нам просто не исчезнуть отсюда?
— Я пробовал, — рявкает он.
— Твой транспортер сломался?
В ответ на эти слова мужчина направляет палочку на окно и что-то кричит. Стекло едва вздрагивает в раме. В любом случае, этого недостаточно даже для того, чтобы сбить пыль.
— Черт, черт, черт!
— Наверное, нужно позвать Скотти, — говорит она.
***
Раздается еще один хлопок, и появляется второй инопланетянин.
— Поттер, — выплевывает злой человек. В его голосе смешались ненависть и облегчение.
— Малфой. Мне следовало догадаться.
— И что бы это могло значить?
— Это значит, не стоило удивляться, что всплеск темной магии, от которого сегодня утром тряхнуло здание Министерства, исходил от тебя, — этот новый инопланетянин, Поттер, делает шаг вперед и направляет свою палочку на Малфоя. — Что здесь происходит? Уверен, что-то зловещее.
Малфой приглаживает волосы.
— О, конечно. Я как раз был занят своим зловещим завтраком, когда охранные заклинания сработали из-за того, что эта маггла забрела на мою собственность.
— Твою собственность? — Поттер оборачивается вокруг своей оси, ухмыляясь при виде царящей в комнате разрухи, и смеется. — Дела пошли хуже с тех пор, как мы виделись в последний раз?
— Да пошел ты.
— Я собирала цветы, — подает голос она.
Поттер впервые замечает ее присутствие. Его глаза широко распахиваются, и он неловко прячет палочку в складках пальто.
— Привет. С тобой все в порядке?
— Да, спасибо, — отвечает она. Интересно, инопланетяне разбираются в хороших манерах? Она набирает полную грудь воздуха, потому что говорить правду страшно. Но взрослые всегда признают свои ошибки.
— Малфой не виноват. Он говорит правду. Это я виновата.
Малфой ухмыляется, глядя на Поттера.
— Ты виновата? — продолжает Поттер, не обращая внимания на злорадство Малфоя.
Она кивает.
— Я собирала цветы, как вдруг пошел дождь, и я зашла в дом. А потом дверь захлопнулась и не хотела открываться. А потом появился Малфой и тоже не смог ее открыть. А теперь и ты здесь.
— И тоже застрял, — язвительно произносит Малфой.
Поттер хмурится, но не выглядит чересчур обеспокоенным.
— Что это за место?
Ухмылка Малфоя исчезает.
— Какая-то ловушка. Изобретение отца.
Поттер открывает рот, но так же быстро его закрывает. Делает глубокий вдох и только потом говорит.
— Что ты о ней знаешь?
— Это испытание.
— На что?
Она в шоке понимает, что Малфой становится еще бледней. Плечи опускаются, и сам он словно съеживается в своем пальто.
— На все, — впервые после появления Поттера он смотрит на нее и говорит. — Когда дверь откроется, в живых останется тот, кто выйдет первым. Все остальные… — он проглатывает остаток фразы.
Взгляд Поттера перескакивает на нее.
— Уйдем вместе, — заявляет он.
— Тогда мы все умрем. Заклинание невозможно обмануть.
Она сжимается от страха. Поттер скрипит зубами.
— Только твоя семейка могла придумать смертельную ловушку и замаскировать ее под пряничный домик!
Она ждет от Малфоя какой-нибудь гадости в ответ, но вместо этого он просто поворачивается спиной к ним обоим. Поттер качает головой и треплет ее по плечу.
— Не волнуйся, милая. Мы со всем разберемся.
Она поднимает на него глаза и улыбается.
— Долгой жизни и процветания.
***
— Я хочу пить.
Они поворачиваются к ней одновременно, словно это хорошо поставленный балет. Даже полы их пальто развеваются в унисон. Малфой встречает ее взгляд, не моргнув и глазом, с той же презрительной ухмылкой. Бравада перед лицом опасности, как сказал бы ее отец. Психологическая адаптация к стрессу, как сказала бы мама.
— Не бойся, — говорит она Малфою. На мгновение его глаза раскрываются шире, но он тут же отворачивается и уходит куда-то в сторону.
Она смотрит на Поттера. Тот старается вызвать на лицо улыбку, но на это уходит немало времени. Его рот сопротивляется мозгу. Он старается быть храбрым, совсем как Малфой.
— У меня есть вода, — говорит он. — Но немного. Тебе придется экономить.
Она кивает.
— Мы будем делиться.
— Нет, — говорят они одновременно, так что она даже не может сказать, кто из них удивлен больше, Поттер или Малфой.
— Нет, — говорит Поттер, стараясь расчесать пальцами ее волосы, но путаясь в колтунах. — С нами все будет в порядке.
У него в руках вдруг появляется маленькая фляжка, и она вздыхает от восхищения. Фляжка серебряная, с красивой замысловатой гравировкой.
Поттер присаживается на корточки рядом с ней, и вкладывает фляжку в ее сложенные чашечкой ладони.
— Ой, какая красивая, — шепчет она. — Это святая вода?
— Святая… — Поттер ерзает, откашливается. — Нет. Нет, это обычная вода. Просто выпей половину, ладно?
Она водит кончиком мизинца по гравировке.
— Обещаю.
Поттер кивает и встает. Малфой встречает его на полпути через комнату. Она смотрит ему в глаза, но он не обращает внимания, а тихонько спрашивает у Поттера:
— Сколько раз она будет наполняться?
— Трижды, — тихо-тихо шепчет Поттер в ответ, но она все равно слышит. Удивленно вертит в руках фляжку, пока жажда не заставляет ее открутить крышечку. Ледяная вода капает на язык, и горло едва не сжимается в шоке. Но это долгожданная влага, и она делает четыре глотка — четыре великолепных глотка — и убирает фляжку, причмокивая губами и закручивая крышечку.
— Такая холодная. И сладкая. Просто идеально.
Обветренные губы Поттера изгибаются в полуулыбке.
— Так и должно быть.
— Спасибо.
— На здоровье.
— Трижды, — говорит Малфой, но не смотрит ни на нее, ни на Поттера. Он смотрит на дверь. Дождь стучит в окно над фрамугой, словно чье-то неровное сердцебиение.
— Трижды, — снова говорит он, и тут до нее доходит. Малфой произносит молитву.
— Аминь, — говорит она, завершая его обращение по всем правилам. — Трижды. Аминь.
***
Дождь только усиливает ее жажду. Она засовывает руку в карман и потирает гравированную фляжку, но не отпивает. Еще слишком рано, а она — хорошая, послушная девочка.
Она изучает Поттера и Малфоя.
Поттер шагает по комнате. Он напоминает ей пантеру в зоопарке — жилистая, скрученная в пружину энергия. Вперед-назад, вперед-назад, описывая один и тот же маленький круг. Как посаженная на цепь кошка подергивает кончиком хвоста, он постукивает палочкой по раскрытой ладони.
Малфой, будто высеченный из белого мрамора, смотрит на дождь. Его взгляд то прикован к отдельным каплям, стекающим по стеклу, то вновь устремляется вверх, чтобы отследить путешествие все новых капель. Он похож на ястреба, решает она. Зоркое терпение.
Несколько долгих минут она ждет и считает капли вместе с Малфоем. Когда счет доходит до двух сотен, спрашивает:
— Вы расскажете мне какую-нибудь историю?
Размеренные шаги Поттера замолкают.
— Что ты сказала, милая?
— Ты расскажешь мне какую-нибудь историю?
Костяшки пальцев на руке, которая сжимает палочку, становятся белыми.
— Не сейчас. Ладно?
Ужасно невежливо просить о чем-то дважды, и к тому же, Поттер выглядит рассеянным, совсем как ее отец, когда пытается разгадать головоломку. Должно быть, эта загадка очень сложна, потому что кожа вокруг глаз и рта Поттера покрылась пятнами.
Она переводит взгляд на Малфоя. Поттер замечает это и фыркает.
— От его историй тебе будут сниться кошмары.
Малфой не отрицает и отвлекается от дождевых капель, чтобы посмотреть на Поттера.
— Я полагаю, мы оба знаем такие сказки. И новые, и старые, — он пересекает комнату, шаркая ногами, и опускается на пол рядом с ней. — Хотя мне кажется, что плохие истории Поттера остались в прошлом. Теперь его жизнь больше похожа на сказку, понимаешь?
Он разглядывает шелушащуюся краску на ее майке.
— Ты ничего не знаешь, — говорит Поттер. Его голос долетает до них через комнату, и ей кажется, что его несет грусть, а не злоба. Он перестал описывать круги и тоже выбрал окно, в которое можно смотреть, но — пусть оно высокое и округлое сверху — дождь за стеклом все тот же.
— Думаю, ты хотел сказать, что я ничего не чувствую, Поттер. В конце концов, есть свидетельства того, что я на самом деле кое-что знаю. Но ты хотел бы верить, что у меня нет чувств, не так ли?
Она пытается заговорить и к своему удивлению обнаруживает, что каким-то образом палец снова оказался у нее во рту. Она вынимает его с громким звуком.
— Он бы никогда так не сказал. Это было бы невежливо. Поттер не невежа.
Малфой подтягивает колени к груди и обнимает их руками. Это такой детский жест, что она хихикает.
— Позвольте не согласиться, — шепчет он, прикрывая рот рукой. — Я считаю, что слово «невежа» прекрасно его описывает.
— Она даже не знает, что это значит, — ворчит Поттер.
Конечно, она знает. И услышав веселье в голосе Поттера, решает ему об этом сообщить.
— Я знаю. Оно было в словарике на прошлой неделе. Невежа — невоспитанный, неучтивый.
Она проводит пальцами по фляжке в кармане.
— Мне нужно использовать его сегодня еще раз. Если использовать слово три раза, то мозг автоматически его запомнит.
— Уверен, что Поттер даст тебе такую возможность, — ухмыляясь, заявляет Малфой.
— Да пошел ты.
— Вот видишь, милая? Не пришлось ждать и часа, не то что целого дня.
— Спасибо, Поттер, — она улыбается, чтобы он понял, как она благодарна. — Ты вел себя как невежа, и теперь я запомню это слово навсегда.
Это кажется Малфою бесконечно смешным. Он откидывает голову на стену и хохочет, не пытаясь сдержать смех, как поступают многие взрослые. От этого его улыбка становится ярче, потому что, насколько она может судить, он ведет себя искренне впервые с того момента, как появился. Смех из живота очень сложно подделать. Она пробовала.
Поттер стоит к ним спиной на другом конце комнаты, но его плечи трясутся. Малфой смотрит на него, и его собственный смех утихает. Улыбка, тем не менее, остается. Он рассеянно гладит ее по голове.
Она придвигается к нему, и пронизывающий холод напоминает о себе, когда мокрые джинсы прилипают к ногам. Дрожь, проходящая по телу, достаточно сильна, чтобы последние, упрямые капли упали с ее парки. И пусть Малфой ближе, на помощь ей приходит именно Поттер.
— Ты замерзла? — он идет к ней, словно плывет по воде, и длинное пальто развевается, как одно из маминых платьев.
— Я все еще мокрая после дождя, — говорит она.
— Бедняжка. Вот, — он засовывает руку в карман, что-то бормочет себе под нос, и внезапно одежда становится сухой, а теплый воздух опускается на плечи, словно одеяло.
— Спасибо, — ошеломленно выдыхает она, вытягивая перед собой руки, чтобы проверить, где заканчивается теплый воздух. Граница оказывается на расстоянии всего лишь нескольких дюймов, но внутри, в этом пузыре, ей тепло и сухо. Парка снова стала невесомой, пуховая подкладка — сухой и пушистой, а длинные волосы легко падают на плечи. Она понимает, что от холода немного потеряла чувствительность, и откидывает волосы за спину. — Большое спасибо.
— Пожалуйста. Извини, что мы не позаботились об этом раньше.
— Ничего, — она бросает взгляд на Малфоя и наклоняется к Поттеру. Тот хитро улыбается, поправляет очки и тоже придвигается к ней.
— Не думаю, что Малфой знает теплую/сухую магию, — шепчет она ему на ухо.
Малфой уставился на нее, но в этом взгляде мало огня. Впрочем, в комнате так холодно, что ее это не удивляет.
— Наверное, нет, — соглашается Поттер и подмигивает.
— Это ведь магия, правда?
Поттер гримасничает и поднимает взгляд на Малфоя.
— Да, — отвечает он, хотя по-прежнему смотрит в другую сторону. — Чего бы оно ни стоило. Это магия.
Малфой снова гладит ее по голове. Бесконечно медленно она расслабляется и, в конце концов, приваливается к нему, сминая складки пальто.
— Магия, — говорит она, — это совершенно великолепная штука! Красавица жила в зачарованном замке. Свечи разговаривали. И мебель. И чашки с тарелками, — она хлопает в ладоши и смеется.
— А какая-нибудь чашка или блюдце сходили с ума от жажды власти и пытались захватить мир? — спрашивает Малфой.
Она задумывается.
— Нет, — ее взгляд скользит по палочке, которую Малфой сжимает в руке. — А на вашей планете они так делают?
Поттер смеется, но Малфой — сама серьезность.
— О, да, — говорит он. — Боюсь, что делают.
***
Начинается ночное бдение. Она слышит их в темноте, слышит низкий шепот, постепенно перерастающий в рычание и рявканье.
— Не смей мне угрожать, Поттер.
— Почему бы и нет? Я что, должен тебе доверять?
— Я не чудовище. Я не хочу ее смерти.
— Но если придется выбирать между ней и собой? Могу поспорить, я знаю, что ты выберешь.
Малфой скользит к своему окну словно тень. Снаружи темно, но мягкое сияние дождя освещает его сжатые в кулаки, дрожащие руки.
— Можешь думать, что угодно.
— Так и поступлю, спасибо.
— Тебе, конечно, и в голову не придет подумать прежде всего о себе и только потом — о ребенке, — Малфой покачивается и хватается за подоконник, чтобы не упасть. — И у меня не будет повода присматривать за тобой, верно?
Она не понимает его интонаций. Это не сарказм, как у отца. И не равнодушие, как у мамы. Это смирение, горькое, как лаймовый сок. Поттер поворачивается спиной, и она понимает, что разговор закончился.
Она смотрит мимо Малфоя на сияющую пелену дождя и представляет, как вода капает ей на язык и стекает в горло.
***
Она дремлет, но недолго, не успевая полностью погрузиться в бессознательное состояние. Ей мешает жажда. Смирившись с тем, что мутная полудрема прошла, она садится. Малфой вернулся к окну, а Поттер неторопливо обходит комнату по периметру. Время от времени он направляет палочку на стену, говорит что-то, и из деревянного кончика бьет сноп искр. У нее язык так и чешется сказать, что играть с огнем опасно.
Ей кажется, что горло закрылось, склеилось, словно она съела целую банку арахисового масла. Она достает из кармана фляжку и делает два больших глотка. Вода проходит по горлу, словно магия, помогая стряхнуть остатки помутнения. Прежде чем аккуратно закрутить крышечку, она делает еще один крохотный глоточек. Подняв глаза, она видит, что Малфой наблюдает за ней. Точнее, смотрит на карман, где лежит фляжка. Его рот раскрыт, но, заметив, что она смотрит, он плотно сжимает губы.
Хорошо бы он тоже попил, и она думает, не рассказать ли, как буквально пара глотков дали ей распуститься, ожить. Но ей не хочется усложнять ситуацию. Так поступают плохие, эгоистичные дети.
— Хочешь, я расскажу историю? — спрашивает она. — Я знаю много историй.
Ее слова повисают в воздухе, слабые, дрожащие, и Малфой дергается. Вместо ответа он сжимает кулак и изо всей силы бьет в стекло. Сердце екает у нее в груди. Он снова наносит удар, на этот раз с хриплым звуком, и стекло дрожит, но остается целым. Ей становится тяжело дышать, и Поттер, наконец, двигается, шагает вперед, сжав в руке палочку.
— Малфой, — говорит он, но тот не обращает внимания и снова бьет в стекло, так сильно, что волосы падают ему на лицо. Он кричит от боли, а она — от страха.
Она вскакивает и обнимает его за талию.
— Хватит! Хватит, Малфой. Ты же поранишься!
Он теряет равновесие, и они начинают падать, но Поттер спасает их от столкновения с полом. Он не кричит, не ругается, как она ожидала. Не говорит Малфою, что истерика — это грубо и некрасиво. Вместо этого он берет Малфоя за руку и направляет на нее палочку.
— Не дергайся, — он шепчет два слова, и складки вокруг рта Малфоя разглаживаются.
— Можешь рассказать мне историю, — говорит Малфой, как будто Поттер ничего не произносил. — Можешь рассказать мне, какого черта шаталась одна по чужим владениям под дождем!
Он злится, на щеках выступили багровые пятна. Его рука опускается ей на голову, и в прикосновении нет ничего нежного.
Она прижимается щекой к его животу.
— Я играла и увидела домик. Он был такой красивый — само совершенство. По стене вился плющ, и дверь была красная. И цветы, столько цветов! Я притворилась, что это домик семи гномов, а я — Белоснежка. Просто хотела сорвать несколько цветков, но дождь стал сильнее, и пришлось зайти.
Рука Малфоя сжимается.
— Я постучала, — добавляет она, чтобы Малфой не принял ее за какую-нибудь невоспитанную малявку.
Рука сжимается еще сильней, но потом расслабляется и приглаживает ее растрепанные волосы.
— Где были твои родители? — он бормочет это себе под нос, но она все равно отвечает.
— На работе.
— Разве у тебя нет няни?
— Нет, у меня никого нет.
Поттер прижимает руку к виску.
— Но родители ведь есть.
— Они очень занятые люди.
Ее слова не встречаются привычными кивками и понимающими возгласами. Малфой и Поттер, кажется, перестали дышать, и ей страшно. Палец сам тянется в рот.
— Правда что ли? — наконец, замечает Малфой. Голос его лишен всякого выражения.
Она замирает, палец останавливается у подбородка.
— Да, очень занятые. А со мной нелегко.
— В этом я не сомневаюсь.
Дыхание Поттера со свистом вырывается из легких. Она была права: он его задержал. Поттер поворачивает руку Малфоя, чтобы рассмотреть костяшки.
— Сгибаются? — его голос натянут и вибрирует, как тугие струны на гитаре отца.
— Да, — и мгновение спустя, — спасибо.
— Постарайся остаться в целости и сохранности, Малфой. Ты мне еще пригодишься.
Малфой шевелит рукой, но когда пальцы Поттера прикасаются к его запястью, нажимая, проверяя, он вздрагивает, совсем как мама, когда видит в саду пчелу.
Поттер смотрит, как он отходит в сторону. А потом обнимает ее за худенькие плечи.
— Я уверен, что твои родители тебя любят.
Она улыбается, потому что ему так хочется.
— Они очень занятые люди.
***
Они разрешают ей осмотреться, но при одном условии: ничего не трогать. В домике пусто — никакой мебели, только стены с влажными пятнами и грязные окна всех размеров и форм. Она ведет пальцем по стене, переходя из комнаты в комнату, от одного средника окна к другому. За каждым из них по стеклу стелется дождь. При виде этих миниатюрных водопадов ее горло сокращается в спазме.
Проходя мимо дверного проема, она украдкой смотрит на Поттера и Малфоя; те, для разнообразия, беседуют спокойно, склонившись друг к другу. Поттер что-то говорит, пытаясь убедить, Малфой хмурится, качает головой, но, когда рот Поттера сжимается в тонкую линию, а плечи напрягаются, жесты Малфоя становятся примирительными. Его руки танцуют в воздухе, успокаивая Поттера. Убедившись, что все в порядке, она возвращается к своему исследованию.
За одним из окон в стене дальней комнаты дождя нет. Она присматривается, чтобы окончательно убедиться, а потом зовет их. Не проходит и секунды, как они оказываются по обе стороны окна. Рука Малфоя опускается ей на голову, а Поттер опускается на корточки рядом. У него скрипят колени.
— Здесь не идет дождь, — говорит она и показывает на окно.
И тут они видят, как пульсирующие волны радужного света начинают биться в стекло и откатываться назад. Самодовольная улыбка Поттера целиком адресована Малфою.
— Пытаются прорваться внутрь. Я знал, что они что-нибудь придумают. Гермиона меня не подведет.
Они сидят, сгрудившись вместе, Поттер и Малфой плечом к плечу, она перед ними, пока волны света не угасают, становясь все реже, а потом исчезнув окончательно. У Поттера запотели очки, руки нетерпеливо подергиваются, но он не сдается. Она уходит из комнаты раньше всех.
Малфой присоединяется к ней через несколько минут. Он расстроился куда больше Поттера, пусть даже первым осознал правду: транспортер все еще не работает. У Поттера есть Гармония, и она его не подведет, но Малфой не сказал, что есть у него. Она постукивает пальцем по его лодыжке.
— Здесь не так уж и плохо.
Малфой рассматривает облупившийся блестящий лак на ее ногтях, неопрятные заусенцы, и постукивает по ее пальцу своим собственным.
— О, да, я согласен. Отличное место для смерти.
— Малфой! — Поттер вернулся, ужаснувшийся и рассерженный.
— Мама говорит, что бесполезно бояться смерти. Она заберет тебя, когда ты меньше всего ожидаешь, и от нее негде спрятаться. Смерть сидит в засаде и поджидает плохих детей. Она любит охотиться за ними, когда светит солнце.
Кажется, целую вечность единственным звуком в комнате является треск дождя за окном. Поттер побледнел и дрожит, как новорожденный птенец. На скулах Малфоя беспокойно ходят желваки, словно он пережевывает ее слова.
— Как это ужасно — говорить такое ребенку, — шепчет он.
Поттер хватается за первую попавшуюся возможность выплеснуть гнев и срывается на Малфое.
— Ты только что сказал, что здесь отличное место для смерти! Разве это лучше?
— Я ей не мать.
— Ничего, — говорит она, пока эти двое не забыли о недавно зародившейся дружбе, и выглядывает в ближайшее окно. — Сегодня идет дождь.
Ее здравый смысл прекращает спор, и она прячет самодовольную улыбку, такую же, как у Поттера. Малфой смотрит на дождь, а она выводит пальцем узоры на его сапоге.
***
Проходит немало времени, прежде чем она открывает глаза; сияние дождя чуть приглушено. Поттер беспокойно зажигает лампы, Малфой сидит рядом с ней.
— Ты поэтому играла под дождем? — спрашивает он. «Пряталась от смерти?» — остается непроизнесенным.
Впрочем, она понимает, что он имеет в виду. Чрезмерная проницательность, вот как называет это мама. Отвратительная черта в ребенке. Боясь его реакции, она кивает.
Он дергается, но потом надолго замолкает.
Она тыкает его в лодыжку.
— Все в порядке. Дождь не прекращается с тех пор, как мы сюда попали, — Малфоя, похоже, это не убеждает. — Скоро нас унесет водой, только тебя, меня и Поттера. Как в Ноевом ковчеге.
— В этой логике есть дырки.
Она хихикает.
— Я знаю. Дома не могут плавать, если только они не волшебные. Я просто хотела, чтобы тебе стало легче.
Малфой смотрит, как Поттер описывает идеальные круги по пыльному полу.
— Почему?
— Потому что ты грустный.
Малфой фыркает, а потом закрывает глаза и притворяется, что уснул, но она знает, что на самом деле ничего подобного не произошло. Нельзя обмануть обманщика. Впрочем, он хорош. Раскрыл рот и дышит глубоко и ровно.
Когда он выдыхает и открывает глаза, она улыбается и тыкает в него пальцем.
— Попался.
Малфой хмурится и говорит:
— Я имел в виду дырки в логике насчет дождя. Смерть не различает погоды.
— Малфой!
— Заткнись, Поттер! — он поворачивается к ней. — Понимаешь?
Она кивает головой, глядя на Поттера. Тот злится, но, по крайней мере, больше не ходит кругами.
— Но ей же нужно иногда отдыхать? Смерти? — она умоляюще смотрит на Малфоя. — Правда?
— Зачем?
— Затем что… затем… — от слез щиплет глаза.
— Ей не нужен отдых.
Ее мир шатается. Она смотрит на Поттера, словно тот может помочь, но в его глазах застыло рассеянное, грустное выражение. Слезы стекают по щекам, попадают на губы. Она облизывается.
— Зачем ты мне это говоришь? Зачем, Малфой? Я тебе больше не нравлюсь?
Его пальцы приподнимают ее подбородок. Слезы растекаются в разные стороны, мимо рта, вниз по шее. Но его прикосновение все равно теплое. Уверенное и надежное.
— Я делаю это, — говорит он, — потому что никто больше не скажет тебе правду.
— С каких это пор для тебя так важна правда? — спрашивает Поттер.
— Ты не можешь противостоять этому миру, если у тебя нет фактов, — не обращая внимания на Поттера, продолжает Малфой. — Особенно если хочешь добиться успеха. Не бойся правды.
Она отворачивается, чтобы спрятать свое горе. Малфой сделал ей подарок, и нельзя показаться неблагодарной, даже если от этого подарка болит живот и колотится сердце. Она смотрит на окно — на зазубрины и царапины на подоконнике.
Чуть раньше Поттер пытался поднять раму. Ему не удалось открыть окно, зато удалось пораниться. Малфой насладился спектаклем в полной мере.
— Может, в следующий раз ты ко мне прислушаешься, — сказал он, пока Поттер посасывал ушибленные костяшки.
Это воспоминание придает ей сил, и она вытирает слезы. Знание фактов действительно помогает, пусть даже эти факты могут напугать. Реклама не врет. Советы получают многие, но только мудрые извлекают из них пользу. Так сказал какой-то известный человек, но он давным-давно умер, и она не помнит его имени.
Малфой — хороший учитель и дает полезные уроки. Она начинает думать о смерти.
***
Она дремлет, как котенок, короткими урывками, но каждый раз, пробуждаясь, стряхивает слабость со все большим трудом. Жажда все время маячит неподалеку, совсем как Малфой и Поттер. Она уже осушила фляжку один раз, но магия наполнила ее снова.
На этот раз, проснувшись, она не обнаруживает Малфоя у окна. Вместо этого он держит ее на руках, убаюкивая, продлевая блаженное состояние дремы. Сны, замечает она, становятся все более странными. На этот раз ей снилось, что домик качался на волнах бесконечного зеленого моря. Дверь была заперта, и окна не открывались. Она плакала, и плакала, и пила собственные слезы.
Малфой крутит в руках палочку. Он разделся, оставшись в рубашке и испачканных черных брюках. Щетина уже заметна, хотя волосы у него светлые. От него немножко пахнет.
— Итак, — говорит он, заметив, что она уже не спит. — Чем так заняты твои родители?
Легкие вопросы для рассеянного разума. Многие хотят узнать побольше о ее родителях.
— Они делают программное обеспечение.
Малфой моргает. Рядом раздается голос Поттера:
— Для компьютеров, — и непонимание в глазах Малфоя рассеивается.
— Трудятся, как пчелки, да? Целый день? — спрашивает он ехидно и в то же время с любопытством.
— Да. Но я могу позаботиться о себе. У меня есть специальные обеды. Их готовят в микроволновке, — она делает вид, что нажимает кнопки. — Две минуты на максимуме, повернуть на четверть, еще две минуты, — она вытирает рукавом нос. — Осторожно. Содержимое будет горячим.
Поттер прикрывает рот ладонью. Глаза за стеклами очков широко раскрыты.
— Все не так плохо, — говорит она ему. — Не суди по одежке.
— Очаровательно, — тянет Малфой. — И они так заняты своим программным обеспечением, что оставляют тебя сражаться с микроволновкой сколько раз в неделю?
— Мне можно кушать три раза в день и еще печенье с чаем.
— Тебе можно? Трижды в день?
Она кивает.
— И печенье с чаем, — он смотрит Поттеру в глаза. — Как это гуманно. И тем не менее, они позволяют тебе бегать без присмотра. Не самое разумное решение, как показывают сложившиеся обстоятельства.
— Ты говоришь с сарказмом.
— Ты хотя бы знаешь, что значит это слово? — Малфой морщится и потирает лоб.
— Конечно. Основной признак сарказма — горькая, резкая ирония.
— А это что значит?
— Это значит, что ты злишься на то, что я сказала, но готов скорее отшутиться, чем признаться, что разозлился.
Долгое время тишину нарушает только шум дождя. Поттер снова занимается исследованием двери. Малфой разглядывает ее с любопытством — нахмурив брови, подперев рукой подбородок. Она ерзает под его пристальным взглядом.
— Они не такие уж плохие люди. Правда.
Малфой встряхивается.
— Я понял, что меня… повергают в ужас твои обеды в коробках и эгоистичные родители, занятые программным обеспечением, — он скребет щетинистый подбородок. — Должно быть, старею.
— Или, наконец, обзавелся сердцем, — подает голос Поттер.
— Что ж, к счастью, нас не придется спасать от твоего предсказуемого поведения, — огрызается Малфой. — А то застряли бы здесь еще на тысячу лет.
Она энергично сосет большой палец, пытаясь быть чрезмерно восприимчивой.
— Они очень важные люди.
— Уверен, они с большим удовольствием тебе об этом сообщают, — выплевывает Поттер.
— Осторожно, Поттер, ты проецируешь.
— Это я проецирую?
Малфою нечего ответить.
***
Начинается вторая ночная вахта. В темноте она слышит их голоса.
— Сколько осталось до тех пор, как дверь откроется сама?
— Таких ловушек было много. Каждый раз все иначе.
— В этот момент будет легче снять заклятие?
— Я не знаю, — рычит Малфой сквозь сжатые зубы.
— Тогда от тебя никакого толка.
Она хмурится, не ожидая такой жестокости от Поттера. Это на него не похоже.
— Не хотелось бы потрясать основы твоего мироздания, — приглушенно говорит Малфой и шепчет что-то еще, чего она никак не может расслышать.
Поттер, должно быть, услышал; они стоят довольно близко. Но его ответ ни о чем ей не говорит.
— Как ты держишься? — спрашивает он чуть мягче обычного.
— Какая тебе разница?
Малфой старается закончить разговор — ей знакомы эти приемчики — но Поттер и слышать ничего не хочет. Все давит и давит.
— Она всего лишь ребенок.
— Вот именно.
— Ты смог бы жить дальше, зная, что она погибла из-за тебя?
Тень Малфоя поднимается на ноги.
— Мы оба видели смерть. Оба видели, как умирают дети.
— Она ни в чем не виновата, — говорит Поттер, на этот раз громче, потому что Малфой уходит.
Он выбирает стену с внутренней стороны дома, подальше от окна на этот раз, и возражает:
— Она могла бы быть психопаткой в зародыше или следующим диктатором, несущим геноцид. Ты ничего не знаешь о ее будущем.
— Ты сам в это не веришь. Она тебе нравится. Думаешь, я не вижу?
Малфой фыркает и отталкивается от стены. Шагает по комнате, следуя кругами, которые Поттер вытоптал в пыли.
— Однажды она может стать врачом. Великим лидером, — говорит Поттер, продолжая давить. — Святой.
— Святой, — ворчит Малфой, наворачивая круги в сумраке. — Только ты способен отыскать божественное начало в оборвыше.
— Ты знаешь лучшее место? Скажи мне.
***
Прямо в центре комнаты появляется прозрачный стеклянный графин и зависает в воздухе. Из горлышка торчит бумага, скрученная в трубочку.
— Послание в бутылке, — говорит она.
Поттер и Малфой срываются с места, как только бумага высвобождается из графина. Она вскрикивает, когда лист складывается поперек и начинает говорить.
— Гарри, возьмись за меня. И ты тоже, Малфой. Только побыстрее. Я не знаю, как долго мы сможем удержать этот разрыв. Его едва хватает на вас двоих. Сконцентрируйтесь. Аппарируйте с этим портключом, но дайте ему выбрать направление. Вам понадобится вся ваша сила до последней капли! Быстрее! — уголки листа опускаются, словно корча недовольную гримасу.
Она морщит нос. Записка ведет себя, как заправский командир.
— Вот это я понимаю, — говорит Поттер, ухмыляясь, как Чеширский Кот. — Я знал, что Гермиона прорвется.
— Беру обратно почти все, что я о ней говорил, — Малфой отряхивает пальто и тянется к графину. Поттер делает то же самое.
Они замирают одновременно. Пальцы останавливаются, едва касаясь друг друга в дюйме от бутылки. Поттер стонет, как зверь, попавший в капкан, и поворачивается, чтобы взглянуть на нее.
Руки сжаты в кулаки и спрятаны в рукавах парки, а ногти глубоко впиваются в нежную плоть, но она все равно улыбается сквозь страх и панику. Самое главное сейчас — показать, какой смелой она может быть; она не подведет Поттера и Малфоя. Отважному — свобода. Это она выучила на уроке истории на прошлой неделе. Она задирает подбородок:
— Вы можете вернуться, когда почините транспортер?
Малфой двигается первым, резко убирая руку, словно графин охвачен огнем. С криком он отталкивает и руку Поттера. Графин качается в воздухе, а сложенный поперек лист бумаги умоляет их, кричит, потом угрожает, что это, возможно, единственный шанс.
Поттер делает огромный шаг назад и тащит Малфоя за собой.
Графин наклоняется, падает и разбивается на сотни осколков. В воздухе извиваются клочья бледного голубого дыма. Бумажка сминается в капризный комок и тоже падает, хоть и не так драматично, после чего закатывается куда-то в угол.
— Они не знают, — говорит Поттер. — Не знают, что она здесь.
Он в ярости поворачивается к Малфою.
— Ты думал, Грейнджер всеведуща?
— Я не про Гермиону! — кричит Поттер. — Я про ее родителей! Они до сих пор не заметили, что она пропала!
Малфой пинает ногой груду стекла, и оно разлетается по полу.
— И ты удивлен?
— Прошло уже два дня.
Она краснеет.
— Совершенства не существует, — говорит она. — А они…
— Очень, очень заняты, да-да. Ты говорила.
Она прячет лицо. Поттер злится на нее, и он прав.
— Извините, — шепчет она. — Вам нужно было телепортировать. Уйти, пока была возможность.
Поттер прижимает ее к своему грязному пальто.
— Нет.
— Мы уйдем вместе, — говорит Малфой, обняв ее с другой стороны. Он сжимает ее худенькие плечи, и все тело пронизывает разряд энергии. Больно. У нее такое чувство, что она превратилась в подушечку для иголок.
— Ой.
— Извини, — вздыхает Малфой. Но она практически уверена, что он обращается не к ней.
***
Поттер проверяет, уснула ли она, и ей легко удается его обмануть. Из-за завесы спутанных волос она смотрит, как он подходит к Малфою.
— Ну что, попробуем?
Малфой наклоняет голову.
— Мы можем вести себя нормально друг с другом? — спрашивает Поттер. — Без подвоха?
— Что ж, снова ринемся, друзья, в пролом…
— Когда дверь откроется…
— Если откроется…
Поттер запинается.
— Ну, однажды это должно случиться, правда?
— У нас нет времени ждать, когда наступит твое «однажды», Поттер. Мы с тобой протянем без воды еще дня два, не больше. Даже при поддержке нашей магии, — он проводит рукой по волосам, и те остаются взъерошенными. — Вполне может случиться так, что когда заклятие перестанет действовать, они откроют гробницу.
Она тихонько вздыхает, и Поттер пристально смотрит в ее сторону. Глаза у нее закрыты, но дыхание вырывается из груди быстрей, чем положено.
— Ладно, — Поттер неотступно следует за Малфоем через всю комнату, не отступая ни на шаг, и снова напоминает пантеру. — Тогда давай поговорим о том, что в нашей власти. Если дверь откроется…
— Ты ждешь, что я скажу, что никогда не посмею уйти первым, принеся в жертву такое невинное, ангельское создание?
— Что-то вроде того, — Поттер трогает его за руку, и Малфой отшатывается.
— Боюсь, весь этот день пройдет под знаком разочарования, — бросает он через плечо.
— Я убью тебя. Прежде чем ты попытаешься выйти через эту дверь до нее.
— Да. Я в курсе.
— Ты же не ушел сегодня, — Поттер резко взмахивает палочкой, словно ставит восклицательный знак.
— Сиюминутное помутнение рассудка. Она для меня ничто.
Она не верит. Поттер, кажется, тоже, если его хриплый смех о чем-то говорит. Но он не зовет Малфоя лжецом. Да и зачем, если все и так знают правду.
Ей хотелось бы, чтобы Малфой последовал собственному совету насчет честности. Урок будет полезным, только если ты его запомнишь. Минуту спустя он произносит:
— Она очень умная, тебе так не кажется? — и ее нахмурившееся личико расплывается в улыбке. Ее слова да Богу в уши.
— И непростая, — ухмыляясь, говорит Поттер. — Мне кажется, в ней есть немного магии, если честно. Ты почувствовал искры, когда дотронулся? Может, однажды она получит письмо из Хогвартса.
— Ты полагаешь, что мы не умрем тут.
— Я бывал в передрягах и похуже. И не готов сдаться. А ты?
Повисает долгое молчание. Воздух кажется тяжелым — от сожалений, думает она. А может, от отчаяния. Неважно, она знает, о чем думает Малфой. «Сначала я убью тебя». Да.
— Ты сдаешься, Малфой?
Тот уходит от ответа. Пожимает плечами и, опустив голову, начинает описывать знакомые круги по комнате.
— Сложно найти повод для существования, когда каждую сознательную минуту проводишь, пытаясь оправдать действия, совершенные в юности.
— Ты так говоришь, словно тебе сотня лет.
Малфой снимает пальто и засовывает палочку за пояс брюк на спине.
— Так я себя и чувствую.
— Значит, вот оно как? Ты сидишь в своем мавзолее целыми днями и упиваешься жалостью к себе?
— Полагаю, да, по большей части так оно и есть, — говорит Малфой. — Я бы спросил, не станешь ли ты думать обо мне хуже, если узнаешь, но, подозреваю, что ответ мне уже известен. — Он останавливается и рассматривает пол. — Собрать обломки было не так просто, как я надеялся.
— А что твои родители? — голос Поттера слегка оттаивает.
— Отец не узнает меня уже больше года. Азкабан, наконец, довел его до безумия. Мать отправилась на отдых во Францию полгода назад. Она должна была отсутствовать неделю. Я ничего не слышал о ней с тех пор.
— Она бы тебя не бросила.
Она кивает, потому что Поттер звучит уверенно.
— Нет, не бросила, — соглашается Малфой.
Молчание сбивает ее с толку, пока она не начинает понимать. Малфой привел в комнату огромного слона.
— Извини, — говорит Поттер. — Мне никто не сказал.
— Не думаю, что об этом кто-нибудь знает. Конечно, я навел собственные справки. Как-то вечером она отправилась в гости к кузине, но так и не дошла. — Малфой смотрит на нее. — Мне остается надеяться… что все произошло быстро. Некоторые люди, — добавляет он хрипло, — никак не научатся прощать.
Слон возвращается в комнату, но на этот раз она его видит. В уголке ее глаза появляется слеза и медленно скатывается по носу. Она молча возносит молитву за маму Малфоя.
— А ты сам? — слишком жизнерадостно спрашивает Малфой. — Последние годы были полны успеха и удовлетворения?
— Да. Успеха.
— Ага. Я всегда полагал, что авроры просто спасают людей от их собственного идиотизма, не более того.
Мгновение спустя Поттер кивает, и она кивает тоже. Малфою хорошо удается чрезмерная проницательность.
— Я… — Поттер выбирает себе окно и прижимает ладонь к стеклу. — Иногда кажется, что я ощущаю все словно сквозь какой-то… туман. Вещи и люди искажаются. Не складываются в цельную картинку, как должно было быть. Мне сложно сопереживать.
Она понимает и поднимает глаза на разноцветную стеклянную панель над головой. Жизнь полна грязных окон.
— Я не очень хорошо объясняю, — вздыхает Поттер.
— Ты… просто продолжай.
— Нет. Как-нибудь в другой раз.
***
Они замолчали. Ее бьет дрожь, потому что слова согревали воздух, а теперь холод снова подступает все ближе. Она понемножку придвигается и видит, что они сидят порознь: Малфой — у стены, а Поттер подпирает спиной дверной косяк. Она опускается на колени между ними.
Они больше не разговаривают, но еще не спят.
— Мне холодно, — говорит она. Сначала никто не реагирует, а потом Поттер произносит что-то невнятное, но успокаивающее и зовет ее к себе. Пол вокруг него странный на ощупь — пористый, как губка, и немножко щекочет. И мягкий — как матрас. Поттер шепчет что-то, зарывшись губами в ее волосы, и ей снова становится тепло. Она прижимается к нему, а потом поворачивается и протягивает руку Малфою.
Тот смотрит на нее долго-долго.
— Мне не холодно.
— Я знаю, — она шевелит пальцами. — Но нам нельзя быть порознь сейчас. Вместе безопасней.
Чувствуя легкое головокружение, она опускает голову на грудь Поттеру.
— Пожалуйста, Малфой? — язык прилипает к нёбу.
Поттер соскальзывает ниже, поворачивается на бок и ложится у нее за спиной, словно они две ложечки в наборе. Дважды сглатывает, прежде чем заговорить.
— Давай, иди сюда.
И Малфой слушается. Конечно, ложится не совсем уж рядом, но достаточно близко, чтобы до него можно было дотянуться. Она кладет ладошку ему на руку. Этого достаточно. Если кто-то украдет его, она узнает.
***
Малфой аккуратно отталкивает ее назад.
— Отойди, милая.
Она отходит, выглядывая из-за Поттера. За большим окном снова нет дождя, и тот решил попробовать свой транспортер.
Он дважды роняет палочку, прежде чем Малфой подходит к нему сзади и поддерживает руку. Поттер набирает полную грудь воздуха и задерживает дыхание, а потом выкрикивает два слова в сторону окна. Она чувствует, как пляшет воздух вокруг. Крохотные торнадо из пыли щекочут ноги. Она чихает, уткнувшись в пальто Малфоя.
Поттер выскальзывает из рук Малфоя на пол, и она опускается вслед за ними.
— Совсем ослаб, — говорит он. — Не могу.
— Только не убей себя, — резко произносит Малфой и начинает смеяться вслед за Поттером.
— Сработало? — она выглядывает в окно.
Поттер качает головой.
— Не знаю. Не думаю.
Она подползает поближе, испачкавшись еще сильней. Поттер притягивает ее к себе, а Малфой гладит по голове, и она никак не может заставить себя беспокоиться о том, что Гармония их подвела. По крайней мере, они есть друг у друга.
— Все будет хорошо. Они нас вызволят, — сонный голос Поттера раскатывается у нее над головой.
— Откуда ты знаешь?
— Мы очень важные люди.
***
— Ты наполнила ее в третий раз? — спрашивает Поттер.
— Да. Вчера.
Поттер трясет фляжку, проверяя, сколько там осталось.
— Выпей все это сейчас. Лучше слишком рано, чем слишком поздно.
Она отказывается.
— Я хочу, чтобы вы с Малфоем попили.
— Пей, — рычит Малфой.
Она снова отказывается.
— А я думаю, что это ты должен попить. Станет легче соображать.
— Я и без того прекрасно соображаю, — говорит Малфой. — Куда лучше, чем в последнее время. Пей. Нам с Поттером это не так нужно. Ты же знаешь про нашу магию?
Она кивает.
— Магия помогает. Немного, совсем чуть-чуть. Но этого достаточно. Понимаешь?
Она кивает.
— Мы собирались попробовать снова через пару часов, — он говорит глухо, и она знает, что во рту у него такое ощущение, словно он съел арахисового масла. Малфой подносит горлышко фляжки к ее губам. — Поттер уверен, что его план сработает. С тобой все будет в порядке. И с нами тоже. А теперь пей.
Малфой врет лучше всех, кого она только знает; у него идеальный голос для лжи.
— Вот если бы ты был моим папой, — говорит она невнятно. Ей хочется плакать, но тело не готово расстаться даже со слезами.
Малфой теряет дар речи. Опускает голову так, что волосы занавешивают лицо. Фляжка в руке дрожит и отстраняется от ее губ.
— И Поттер тоже, — добавляет она. — Можно иметь двух пап сразу?
— Конечно, — говорит Поттер. — Конечно, можно. — Он гладит Малфоя по спине. Когда тот содрогается, все еще укрывшись за волосами, Поттер гладит его снова. Забирает у него фляжку и снова подносит к ее рту.
— А теперь попей воды.
***
Идет третья ночная вахта. Она слышит их в темноте.
— Значит, здраво мыслим? — спрашивает Поттер.
— Я не отказываюсь от своих слов.
Она прислушивается к их задыхающимся стонам и приглушенным вскрикам. К шелесту и шороху одежды.
— Это безумие, — говорит Малфой, но дышит тяжело и часто. — Жажда, наконец, ударила мне в голову. Что ты там носишь в своей аврорской аптечке?
— Это самое разумное действие за последние годы. И есть ощущение, что оно должно было случиться давным-давно, — она слышит, как что-то рассыпается на пол.
— Вот, попробуй, — говорит Поттер. — Мазь от ожогов.
— Не идеально, но если твоя рука будет двигаться по моему члену гладко, то я не против.
— С каких это пор?
Малфой фыркает.
— Давным-давно? Поттер, только ты можешь составить расписание для десяти самых невозможных происшествий в твоей жизни.
— Я считаю, что этому место в первой пятерке, — смех Поттера так сух, что едва слышен на другой стороне комнаты.
После этого они говорят мало — слишком заняты шуршанием. Она слышит, как пояс с шипением выскальзывает из петель. Три застежки поддаются под напором, одна пуговица отрывается и катится по полу.
— Извини, — задыхается Поттер. — Извини, я просто хочу…
— Ничего.
Она прижимается щекой к стене, но не затыкает уши и не закрывает глаза, пусть даже ей очень хочется спать. Кто-то должен отстоять ночную вахту; сегодня ее черед.
Поттер и Малфой двигаются вместе, едва заметные тени где-то в стороне.
— Быстрее, — стонет Малфой, — Еще немного… Да. Поверни свою… Да.
— Крепче, — сдавленно шепчет Поттер. — Сильнее, Малфой. Давай, ну, черт побери, ну же…
— О, Боже. Боже.
— Т-с-с-с.
Это гонка, но она не уверена, кто именно победил. Они стонут и выдыхают в унисон. Выдох Поттера длится целую вечность. Дыхание Малфоя отрывисто.
Она лежит, не дыша, в полной тишине, и когда легкие уже начинают гореть, раздается звук — может, всхлип, а может, просто резкий вдох — и она понимает… они целуются. Это продолжается очень долго. Она и не знала, что можно столько целоваться. Никто из ее знакомых так не делает. Глаза закрываются сами собой, и чтобы не уснуть, она начинает беззвучно напевать.
— Прикрути фитиль ты в лампе, вот стою я с барабаном. Смерть и Жук. Давай, смотри.
— Малфой. Малфой.
— Мне жаль, Поттер. Жаль, что это случилось с тобой.
Она дрожит.
— Дунь на лампу — и умри.
Невозможно не закрыть глаза. Она ждет, когда поцелуи и шепот прекратятся, но этого не происходит. Они бесконечны, словно дождь, но в итоге, она проваливается в беспокойный, легкий сон.
Позже она чувствует, как ее поднимают и укладывают между ними. В безопасности, живую, но не совсем, словно Спящую Красавицу в высокой башне.
***
Кто-то трясет дом. Стекла дребезжат, с балок на потолке осыпается пыль. Особенный дождь, специально для них. Она бежит к Поттеру и Малфою.
— Я чувствую, что они стараются прорваться снаружи, — говорит Поттер. — Барьер поддается.
Он пытается встать, но у него так дрожат ноги, что, не успев подняться, он снова падает на пол рядом с Малфоем. Они помогают друг другу сесть, привалившись к стене под самым большим окном. Голова Малфоя покоится на плече Поттера. Она карабкается через ноги Малфоя и сворачивается комочком между ними двумя. Пыль оседает у нее на волосах и заставляет чихать.
— Дай мне палочку.
Малфой передает ей палочку Поттера, а она, в свою очередь, как можно быстрее отдает ее самому Поттеру. Горячая картошка.
Палочка Малфоя лежит у него на коленях. Он пытается взять ее в руки, но Поттер его останавливает.
— Не надо. Просто… направляй все силы ко мне.
Малфой резко кивает, царапаясь небритой щекой о плечо Поттера. Он ничего не говорит, но обнимает ее рукой и притягивает к себе. Поттер направляет палочку на дверь и что-то говорит. Она едва узнает его голос.
Дом трясется еще сильнее. Она зарывается лицом в пальто Малфоя.
Поттер снова произносит волшебные слова, громче, злее, и воздух гудит. Она начинает паниковать, когда воздух покидает легкие и возвращается, будто подталкиваемый чьей-то невидимой рукой. Волосы на руках становятся дыбом.
Они все дергаются, когда дверь открывается, жалобно скрипя. Даже Малфой вздрагивает, хотя вот уже несколько часов лежал с закрытыми глазами.
Дверь открылась, но сама мысль о том, чтобы уйти, пугает ее. Она тесней прижимается к Поттеру и Малфою и тянет в рот большой палец. Ужас, который они разделили, до сих пор висит в воздухе, словно заключенный в бесчисленных пылинках.
— Значит, мы ее добили, — заявляет Поттер.
— Но гляньте, — отвечает она, посасывая палец. — Дождь.
Они с Поттером смотрят, а Малфой слушает. Стук дождя по стеклу все тот же, неотвратимый, равномерный.
— Может, мы просто поторопили ловушку, — разлепляет веки Малфой и трясущейся рукой поглаживает ее по голове.
Поттер вздыхает.
— У меня больше ничего нет.
— Обещаю тебе, что это не так, — отвечает Малфой. — Если это имеет хоть какое-то значение на данной стадии.
Поттер ухмыляется и запрокидывает голову. Та со стуком ударяется о стену, и он сидит, уставившись в потолок, моргая из-за пыли, клубящейся в воздухе. На нем больше нет очков, но она не может вспомнить, когда они пропали.
— Да, — говорит он. — Это имеет значение
И для нее тоже.
Они так долго смотрят на дверь, что она засыпает. И просыпается от того, что кто-то щекочет ее под подбородком.
— Ну, ладно, — говорит Поттер. — Топай. Спорим, у них там есть большой стакан воды специально для тебя?
Странно, но мысль о воде не кажется такой уж привлекательной.
— А вы?
— И мы тоже, — уверяет ее Поттер. — Ты первая.
— Но…
— Никаких «но», — Малфой открыл глаза и пронзительно смотрит прямо на нее. Одна его рука запуталась в ее волосах, вторая сжимает руку Поттера. — Будь хорошей девочкой.
Она упрямо держится за них.
— Все будет хорошо, — шепчет Поттер и отнимает ее пальцы от своего пальто. Малфой помогает ему поднять ее на ноги. Его рука на мгновение задерживается у нее на поясе, а потом подталкивает вперед.
— Будь хорошей девочкой. Будь сильной.
— Я не хочу быть сильной, — она снова плачет без слез. — Я хочу остаться с тобой и Малфоем.
Поттер ошеломленно качает головой.
— Почему?
— Потому что вы меня любите.
Малфой ловит ее за лодыжку и дважды постукивает пальцами — это их секретный сигнал.
— Мы скоро увидимся. А теперь иди. Делай, как тебе говорят.
Так нечестно, и она горько плачет всю дорогу до самой двери. Красавице разрешили остаться в замке навсегда. Никто не заставлял ее уходить.
Ручка ледяная на ощупь, но она открывает дверь нараспашку и только потом отпускает. Снаружи нет ничего, кроме дождя, с шипением бьющегося о землю, укутанную дымкой. Она оглядывается — всего один раз.
Поттер приобнял Малфоя за плечи, а тот обвил рукой его талию. Его губы что-то шепчут, уткнувшись в шею Поттера. Глаза Поттера закрыты, и он улыбается.
Она делает шаг наружу.
Дождь исчезает. Солнечный свет обрушивается с неба и ослепляет. Раздаются чьи-то голоса, много, много голосов; в некоторых слышна злость. Ее подхватывают и заворачивают в одеяло, кто-то прижимает к ее губам стакан воды. Она пьет, но вода совсем не похожа на ту, что давал ей Поттер, идеально сладкую и холодную.
— Где Поттер и Малфой? — спрашивает она, когда кто-то забирает стакан.
А потом ее поднимают, уносят, и слышны новые, незнакомые голоса, мелькают новые, незнакомые лица, и снова длинные пальто, снова странные палочки. Ей кажется, что откуда-то доносится голос отца.
— Где моя дочь? Где она?
— А что с Поттером и Малфоем? — снова спрашивает она, но вопрос теряется в пустоте. В толпе нарастает шум. Неподалеку кто-то начинает хлопать в ладоши. Она пытается рассмотреть, но ничего не выходит. Она слишком мала ростом, а солнце сияет ослепительно ярко.