Chapter Text
Нужный дом Шон обнаружил без труда — уж очень явственно он выделялся среди приличных и аккуратных особнячков с подстриженными лужайками и топиариями у дверей, которых на улице было большинство. Не то чтобы он совсем не вписывался — это был трёхэтажный особняк в готическом стиле, весьма живописный и окружённый большим садом, что намекало, что его хозяин ничуть не менее богат и разве что чуточку более эксцентричен, чем все остальные обитатели района. Однако дом выглядел таким старым и угрюмым, а сад — настолько заросшим и неухоженным, что можно было подумать, что никто здесь не живёт уже по крайней мере лет двадцать. Это впечатление портил разве что новенький почтовый ящик у калитки и узенькая дорожка, ведущая через сад к парадным дверям, кое-как расчищенная от сорняков, пробивающихся даже сквозь брусчатку. По сторонам от дорожки стеной стояли заросли лебеды, чертополоха и дикой вишни. Сад был окружён высокой кованой оградой, но калитка не запиралась и даже не скрипнула, когда Шон отворил её и ступил на дорожку.
«Если всё сложится — первым делом надо будет нанять садовника, — подумалось ему. — Как ещё соседи не жалуются, что этот бурьян им весь вид портит?»
Конечно, может быть, хозяину дома нравилось создавать впечатление мрачной заброшенности, но на взгляд Шона, к этому тоже стоило подходить с умом. Какая-нибудь пара-тройка скрюченных засохших деревьев могла выглядеть стильно и готично, как в фильме ужасов, но сплошная стена сорняков смотрится скорее уныло и неопрятно. И не погуляешь по саду толком.
Входные двери, как полагается, были высокими и дубовыми. Никакого звонка Шону найти не удалось, только старомодную медную колотушку, украшенную злобной мордой неизвестного чудовища, державшего широкое кольцо в оскаленных зубах. Морда Шону понравилась, он немного полюбовался ею и даже сфотографировал на телефон, а затем наконец постучал. Звук вышел гулкий и довольно громкий, но никакого ответа не последовало. Шон подождал немного и постучал снова. И вновь без ответа.
Всё это время, всю дорогу до верхнего района, пока Шон ехал на такси, пока озирался, пытаясь понять, правильный ли это адрес, пока разглядывал готические башенки на особняке и зловещего вида заросли крапивы у крыльца, и даже пока поднимал тяжёлое кольцо колотушки, он был уверен, что вообще нисколько не волнуется. С утра у него было приподнятое насторение, и он казался себе собранным, энергичным и уверенным в себе. Но сейчас, когда на его стук никто не ответил, Шон вдруг почувствовал, что его спокойствие, казавшееся таким незыблемым, готово от одного толчка пойти трещинами, как ледок на осенней луже. Может быть, он пришёл слишком рано? Мистер Освальд сказал, что будет ждать его после заката, но может быть, Шон понял это слишком буквально, ведь солнце село всего полчаса назад. А может, он всё-таки перепутал адрес, введённый в заблуждение живописной мрачностью особняка? Что если он ошибся датой? Или надо просто стучать погромче? Это не будет слишком невежливо? Сомнения заметались в голове, как мошки, а в животе, как проснувшаяся змея, начал распускать кольца холодный ком страха. Что если мистер Освальд передумал? Что если даже сама вакансия была всего лишь чьей-то игрой, розыгрышем, жульничеством, и его единственный шанс никогда не существовал? Нет, это было глупо. Глупые мысли лезут в голову. В конце концов, у него всё ещё был телефон мистера Освальда, он мог позвонить и уточнить, если даже он что-то перепутал, то ничего страшного, это со всеми случается, не съест же его мистер Освальд, правильно? Правильно?
Шон сглотнул и решил на всякий случай ещё раз постучать, а потом, сам не зная на что рассчитывая, нетерпеливо толкнул дверь.
Тяжёлая дверь отворилась, медленно и со скрипом.
Шон замер и моргнул. Никаких зловещих спецэффектов — дверь просто была не заперта. Она неторопливо качнулась туда-сюда на петлях и замерла в полуоткрытом состоянии. Это было довольно неожиданно. Хозяин что, вообще дом не запирает? А если воры залезут? Шон, конечно, не позавидовал бы этим ворам, но всё-таки.
Внутри никого не было видно. Поколебавшись — всё-таки неудобно входить без приглашения — Шон переступил порог и очутился в полутёмной прихожей. Под потолком сразу же вспыхнул свет, Шон вздрогнул от неожиданности, но это оказалась самая обычная электрическая лампа, довольно тусклая, кстати. Зато, должно быть, с датчиком движения, потому что никого, кто мог бы включить свет, Шон так и не видел.
— Не так уж старомодно, — пробормотал Шон, хотя, по правде сказать, у него и не было никаких причин считать мистера Освальда старомодным, несмотря на его возраст. Тот ведь пользовался интернетом и всё такое. Сама прихожая, кстати, выглядела довольно обычной — консольный столик в классическом стиле, банкетка, ваза с сухим цветком — но очень пыльной. Над столиком висел портрет худого мужчины, такой тёмный, что можно было различить только лицо в старинном кружевном воротнике и кисти рук. Портрет тоже покрывала пыль, пыль лежала везде толстым слоем, как будто в доме не убирали годами, однако множество следов в пыли явно указывало на то, что дом был очень даже жилым — просто жильцы, по всей видимости, ненавидели уборку.
«Нужен не только садовник, но и уборщица, — отметил про себя Шон. Он, кажется, начинал понимать, почему мистеру Освальду могли понадобиться его услуги. — Надо будет ещё узнать, не требуется ли где-то в доме ремонт, а то мало ли».
Из прихожей вели две двери и изогнутая лестница наверх. Шон остановился в нерешительности. Всё-таки бродить по чужому дому непрошенным не хотелось. Он прислушался, но не услышал никаких звуков, которые бы сигнализировали о местонахождении хозяина.
Откашлявшись, он немного неуверенно позвал:
— Эмм, мистер Освальд, сэр!
Ответа не было. Он пропробовал ещё раз:
— Сэр! Кто-нибудь есть дома? Мистер Освальд! Это Шон Эйвери, вы мне назначили сегодня прийти!
Ответа не было. Шон вздохнул. Всё-таки, наверное, в такой ситуации самым вежливым и разумным было бы немного подождать. Он присел на банкетку, чувствуя себя с каждой минутой всё глупее. Может, мистер Освальд очень занят? Может, он забыл, что они договорились на сегодня? Да нет, вряд ли, он производил впечатление очень серьёзного человека.
Привычно начала болеть голова. Сначала тихонько заныли виски, затем боль усилилась и охватила всю переднюю часть головы, стремительно нарастая, как приближающийся шум мотора. Одновременно появилась резь в глазах, и стало трудно фокусировать взгляд. Шон достал из кармана полупустую пачку викодина и проглотил сразу две таблетки. Затем опустил веки и стал надеяться, что в этот раз обезболивающее сработает, потому что действовало оно не всегда. Он попытался представить себе, как выглядит эта штука у него в голове, ему показывали небольшое неровное пятно на снимке, но в своём воображении он представлял толстенькое мультяшное существо с сердитым лицом, зубами и щупальцами. Оно распускало щупальца во все стороны и потихоньку жевало его мозги. Дурацкая картинка, ничего общего с реальной опухолью, конечно, но результат всё равно один.
Руки у Шона слегка затряслись и он поёрзал на месте. Нет, сидеть на месте смирно не было никаких сил — он только нервничал всё больше. Может быть, всё-таки пойти поискать хозяина? Дом такой большой, возможно, мистер Освальд его просто не слышал?
Вдобавок ко всему, лампа под потолком вдруг погасла, погрузив Шона в жутковатую полутьму. Это было уж слишком. Шон резко подскочил и громко кашлянул, заставив датчик сработать снова. Лампа послушно загорелась. Какая глупость. Такие светильники вешают в подъездах и подземных переходах, чтобы экономить электричество, но кому придёт в голову у себя дома вешать лампу, которая выключается просто от того, что ты несколько минут посидишь без движения?
Шон, конечно ожидал, что мистер Освальд — человек со странностями, но думал, что это будут немного другие странности. Например, что его дом будет освещён чадящими факелами. Что, конечно, гораздо глупее, если подумать.
Он уже почти совсем решился пойти поискать мистера Освальда, останавливало лишь соображение, что как-то не очень вежливо вот так разгуливать по дому без ведома хозяина. Конечно, они договаривались о встрече, и дверь была не заперта, что можно было, наверное, с натяжкой засчитать за приглашение, но всё таки. Вдруг он забредёт куда-нибудь, куда не положено? Шон задумчиво изучил дорожки следов в пыли на полу. Он мог ошибаться, но ему показалось, что самая свежая и утоптанная тропинка вела в дверь направо от входа. Может быть, там кто-то есть? Ещё пару минут поколебавшись между неловкостью и нежеланием сидеть и ждать неизвестно чего, Шон вдруг вспомнил, что есть и третий вариант, куда более разумный. Он достал телефон и набрал номер мистера Освальда.
Ответа не было.
— Ну и ладно, — слегка раздражённо пробормотал он себе под нос и, чувствуя себя персонажем фильма ужасов, который непременно должен умереть первым, приблизился к двери и нажал на ручку.
За дверью обнаружился длинный изогнутый коридор, не менее пыльный и, вдобавок, вообще без никакого освещения. Шон немного попрыгал и помахал руками, надеясь пробудить невидимые датчики, потом похлопал по стенам в поисках выключателя, но безуспешно. Света не было, или он просто не мог найти как его включить. Может, лампочка перегорела. Зато следы уверенно уходили вглубь коридора.
— Мистер Освальд! — ещё раз позвал Шон на всякий случай, но безответно. Потом вздохнул и включил фонарик на телефоне. Дверь в прихожую он оставил приоткрытой, чтобы оттуда попадало немного света в коридор.
На самом деле поначалу, фонарик был не нужен, но потом коридор свернул вправо, и света из прихожей уже стало не хватать. Шон продвигался вперёд немного неуверенно. За исключением темноты, коридор не выглядел особенно зловещим, только очень уж пустым. Шону даже подумалось, что можно было бы пару картин на стенах повесить. Или там, оленьи рога, что ещё любят богатые старики, живущие в готичных особняках?
Его дизайнерские измышления прервались, когда луч света от фонарика упёрся в стену. Затем Шон опустил взгляд и обнаружил, что коридор заканчивался узкой лестницей, уходящей круто вниз, в прямоугольное отверстие в полу. Шон посветил туда фонариком, но ничего не увидел, кроме кусочка каменного пола. Внизу была совсем уж непроглядная тьма.
Его снова одолели сомнения. Он не поднимался выше первого этажа, значит, лестница вела в подвал. Лазать по чужим подвалам казалось совсем уж плохой идеей. Шон немного постоял над лестницей, раздумывая, не стоит ли вернуться назад, как вдруг ему показалось, что снизу донёсся какой-то звук. Вроде шороха или тихого стука.
— Мистер Освальд? — окликнул Шон, и его голос почему-то слегка дрогнул.
Ответа не было. Новых звуков тоже. Шон постоял немного, прислушиваясь и чувствуя себя очень глупо. Может, ему померещилось. Или там крыса какая-нибудь. Шон в принципе скорее любил крыс, но сейчас это не слишком успокаивало. Чем дольше он стоял, тем глупее себя чувствовал, надо было либо возвращаться, либо спускаться вниз. Шон сглотнул, мысленно приказал себе собраться и пошёл вниз. Ну что могло случиться, в конце концов? В худшем случае он посмотрит на какой-нибудь пыльный хлам и вернётся назад.
Подвал оказался холодным, пустым и гулким, и довольно просторным. Никакого хлама там не было, и вообще не было почти ничего. Стоя у подножия лестницы в кромешной тьме, Шон пошарил фонариком по голым каменным стенам и наконец посветил в центр.
В центре подвала стоял гроб.
Сердце Шона стукнуло. Он сглотнул и нервно облизал губы. Ну конечно. А что ещё он ожидал увидеть?
Гроб был большой, чёрный и блестящий. Он стоял на невысоком каменном возвышении. Крышка была слегка сдвинута.
Шон очень отчётливо ощущал, что не следует этого делать, что надо немедленно развернуться, подняться по лестнице и вернуться назад, в прихожую. И в то же время он чувствовал, что не может не подойти и не заглянуть внутрь. Гроб притягивал его к себе, словно магнитом. У Шона пересохло в горле, ладони его взмокли. Он приблизился медленно, почти не дыша.
Гроб не был пуст — даже во тьме подвала можно было различить внутри какую-то тень. Совсем перестав дышать, Шон посветил фонариком внутрь и застыл.
Внутри, в гробу, лежало тело седовласого мужчины невероятной худобы. Сквозь щель между крышкой и краем гроба Шон мог различить только его лицо, которое больше напоминало череп, обтянутый сероватой кожей, с запавшими щеками и глубокими провалами глазниц. Тонкие высохшие губы были чуть приоткрыты, и из-за них высовывался наружу целый ряд тонких, острых и кривых зубов, таких длинных и выдающихся вперёд, что они не помещались во рту. В сочетании с бледным и неестественным цветом кожи они придавали своему обладателю сходство с глубоководной рыбой. Старик казался неподвижным и бездыханным, как мёртвый, но когда рука Шона, в которой тот держал телефон, задрожала, сухие серые веки внезапно задрожали и распахнулись. Из глубоких провалов на Шона уставились светло-голубые глаза с кроваво-красными белками.
От неожиданности Шон отшатнулся с судорожным вздохом — и едва не упал, споткнувшись о собственные ноги. Телефон с включённым фонариком выскользнул из руки и покатился по полу, оставив Шона в почти полной темноте. Правда ненадолго — что-то вцепилось в него сзади, не давая упасть, и почти сразу же под потолком вспыхнул свет, с непривычки показавшийся ослепительным. Шон на секунду зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел, что чёрный гроб был совершенно пуст. Зато позади самого Шона стоял кто-то и держал его за плечи невероятно худыми высохшими руками, похожими на ужасающих гигантских пауков. Вместо ногтей на руках были острые чёрные когти. От одного прикосновения этих рук, почти невесомых, но невероятно холодных даже сквозь одежду, Шона бросало в дрожь.
— М-мистер Освальд, — выдавил он, клацая зубами. — Зд-дравствуйте, сэр. Вы меня до смерти напугали.