Work Text:
Статика.
Знакомая и объяснимая.
Итан вздохнул и покрутил колёсико радио – возможно, хоть что-нибудь всё ещё работало в такую грозу.
– С чего бы? – проворчал он, с досадой вспоминая собственное упорство, которое погнало его домой к жене и ребёнку.
«Всего лишь ещё одна ночь», – сказал его коллега, подняв бровь и скорчив недоумённую гримасу. – «Обещают, что гроза продлится до завтра».
Он говорил, как любой разумный человек, отмечал, что садиться за руль в такую погоду равносильно самоубийству.
«Ты не поймёшь», – хотел сказать Итан, но вместо этого лишь отмахнулся, сверкнул самой яркой своей улыбкой и пошёл к машине. Сев внутрь, он глубоко вздохнул, успокаивая дрожь в холодных пальцах, и достал телефон. Связь на крытой парковке была отвратительной.
Прошло два дня – их предупреждали, что конференция может затянуться. Это не помешало Мии прожужжать ему ухо упрёками: «Ты говорил…».
«Я знаю, что говорил».
Теперь шёл дождь – самая сильная гроза в этом сезоне – и его радио накрылось. Отлично.
Итан посидел в тишине, наблюдая, как сменяют друг друга цифры на приборной панели. Когда минуты покажут два нуля, он тронется с места; ему просто нужно было собраться с мыслями, подготовить себя к пяти часам непрерывной езды с нулевой видимостью.
Наконец, он завёл машину и вырулил с парковки на главную дорогу, смирившись с перспективой ехать в тишине – современных удобств в его колымаге не было.
Не прошло и часа, как он ощутил на себе эффект от ритмичного стука капель по лобовому стеклу. Он мог лишь благодарить поздний час за то, что дорога была пуста – вряд ли нашёлся бы ещё один идиот, решивший сесть за руль в такое время.
Помня о мокром асфальте, он всё же нажал на газ и разогнался до предельно разрешённой скорости. Тревога отхлынула, как дурной сон, исчезнув за звуком работающих на максимуме дворников. Итан решил рискнуть и ускорился ещё, немного превышая скоростное ограничение – и вздрогнул, когда машина дёрнулась и стала терять скорость, замедляясь почти до полной остановки.
Включив аварийный сигнал, он съехал на обочину и попытался привести в порядок мысли, прежде чем осмотреть машину. Кроме бешено колотящегося сердца, он был в порядке; страх закончить свою жизнь прямо тут, на скользкой дороге, постепенно отступал. Что же до машины – он понятия не имел, что произошло. В центре приборной панели горел сигнал «проверьте двигатель», но для этого у него не было ни инструментов, ни знаний.
– Твою мать, – выругался Итан, треснув по рулю кулаком. Он потёр лицо ладонью; мелькнула мысль, что он мог бы просто поспать прямо в машине и переждать грозу. К чёрту Мию и её комендантский час.
Кстати об этом. Он выудил из кармана телефон и прищурился; на экране висело несколько сообщений от жены – уже привычное «где ты?», ничего нового. Итан ответил коротким «застрял на дороге, скоро буду дома». Хотелось надеяться, что она ляжет спать, а ему удастся решить проблему с машиной до наступления утра.
Сигнал в этой богом забытой глуши был в лучшем случае прерывистым, но он всё равно открыл браузер, ввёл «автосервис рядом со мной» и нажал на поиск, не особо надеясь на успех. Ему повезло, нашлось несколько штук – однако все были закрыты, кроме одного. Этот был дальше всех, но возможно, ему удалось бы доползти туда, если не перенапрягать машину.
Закрепив телефон в держателе, Итан попытался завести двигатель, молясь всем богам, чтобы он не заглох с концами. Двигатель ожил с душераздирающим скрежетом, но машина тронулась – пусть вяло и дёргано, но лучше, чем ничего.
Через какое-то время, следуя навигатору, Итан свернул с шоссе на съезд. Дождь всё усиливался. Он проехал через небольшой городок, из тех, где дома были на несколько десятилетий старше его самого; заросший плющом и травой, городок словно возвращался обратно в землю, следуя неотвратимой судьбе всего сущего. Итан потряс головой и уставился на дорогу внимательнее, стараясь не задерживаться на одном месте слишком долго – ещё не хватало закончить поездку в канаве.
Казалось, машина замедлялась по мере приближения к сервису, пока не превратилась в груду металла, перестав реагировать на вжатую в пол педаль газа. За завесой темноты и дождя Итан почти не увидел строение, лишь тусклое свечение вывески: «Фабрика Хайзенберга». Откровенно говоря, вывеска несколько преувеличивала: строение было не больше обычного жилого дома, а скромный гараж вмещал всего одну машину.
Впрочем, не в положении Итана было привередничать.
Телефон пискнул, оповещая о прибытии в пункт назначения, после чего отключился, оставляя Итана в темноте. Он вынул ключи из зажигания, вышел из машины и бросился к входной двери. К счастью, над дверью был небольшой козырёк, но одежда всё равно успела промокнуть под холодным, пронизывающим дождём – ему таки стоило держать зонт на заднем сиденье, а не в багажнике.
Дверь оказалась заперта. Итан выругался и заорал, перекрывая шум дождя:
– Эй, здесь есть кто-нибудь?
Тишина.
– Пожалуйста! Гугл сказал, что вы открыты, – взмолился он, чувствуя себя идиотом. Кто в здравом уме будет открыт в такое время? Надо было просто позвонить в страховую, они бы, по крайней мере, пристроили его куда-нибудь на ночь.
Когда он уже собирался развернуться и уйти, дверь открылась, заставив его сделать шаг назад. На него смотрел мужчина в круглых солнцезащитных очках в золотой оправе, с наполовину истлевшей сигарой во рту, выдыхая клубы дыма в пространство между ними. Лицо пересекал старый шрам, остальное было скрыто бородой и взлохмаченными волосами.
– Да? – сказал мужчина глубоким грудным голосом, не выпуская сигару изо рта. Итан сглотнул, окидывая взглядом его мускулы, забрызганную маслом рубашку и покрытые запёкшимся маслом перчатки, и подумал, что стоило сначала позвонить.
– В-вы владелец? – спросил Итан, наплевав на дождь, начавший заливать его спину, когда он вышел из-под защиты козырька. Было бы не очень справедливо назвать мужчину устрашающим лишь из-за его размеров, но Итан против своей воли чувствовал страх. Мужчина был огромен, его мышцы перекатывались под кожей при каждом движении, и казалось, что он может раздавить Итану череп, если тот будет слишком много болтать.
– Да, – повторил мужчина. В его голосе прозвучал некий намёк на веселье.
– Простите, я… – Итан прикусил язык, обрывая поток слов в зародыше. – У меня на шоссе сломалась машина, а в гугле было написано, что вы ещё открыты, так что… – он указал на свою рухлядь, – я подумал, что вы сможете помочь. Я заплачу, сколько скажете.
Мужчина затянулся сигарой, опустил очки и прищурился, разглядывая машину Итана сквозь стену дождя. Итан рассеянно отметил цвет его глаз – смесь зелёного и золотистого, насколько он мог судить в скудном свете лампы над крыльцом.
– Что с ней? – спросил механик, переводя взгляд обратно на Итана. Тот снова сглотнул, в горле пересохло. Господи, без очков взгляд мужчины был пронизывающим, он пригвоздил Итана к месту, как насекомое. Если бы у Итана под этим взглядом не отнялись ноги, он бы бросился бежать.
– Я… кхм, я немного превысил скоростной режим, и она как-то странно дёрнулась и стала замедляться, – ответил Итан, потирая горло. – Она отказывалась ехать быстрее пятидесяти, а пока я добрался сюда, уже не быстрее десяти.
Механик кивнул, ненадолго скрылся и вернулся в безразмерном плаще и шляпе, затем направился к машине Итана, не обращая внимания на дождь. Итан пошёл за ним, стараясь сдержать дрожь. Он протянул механику ключи, когда тот их потребовал, и пронаблюдал, как тот сел в машину. Ну, или попытался сесть. Итан бы рассмеялся, если бы не опасался за сохранность своей головы и её крепления к телу.
Механик вставил ключ в зажигание, диагностируя машину по одному лишь звуку. Он нахмурил брови, нажал на педаль газа – машина дёрнулась вперёд и заглохла – и нахмурился сильнее.
– Придется загнать её внутрь, – пробормотал механик, переводя рычаг в нейтральное положение, и вышел. – Это может занять всю ночь, – сообщил он, буравя Итана взглядом.
– Я так и думал, – вздохнул Итан, проводя рукой по мокрым волосам.
– Что ж, приступим…
Механик цокнул языком и обошёл машину. Затем упёрся руками в багажник, напрягся и толкнул, пока груда металла не поддалась, начав двигаться. Итан предложил бы помочь, но к тому моменту, как его челюсть вернулась на место и язык зашевелился, машина уже была в гараже.
Итан оторопело последовал за мужчиной внутрь. В тепле гаража контролировать дрожь стало невозможно; похоже, переживания от ночных приключений наконец его нагнали. Итан с завистью пронаблюдал, как механик сбросил мокрую одежду, жалея, что не может сделать так же; он ограничился тем, что снял блейзер и ослабил галстук.
– Можете сесть там, – сказал механик из другого конца гаража, указывая на единственный стул, не занятый инструментами. Итан поблагодарил его, стараясь не трястись, как только мог.
Включилась тихая и непримечательная музыка, заполняя мёртвую тишину. Это помогло Итану отвлечься – до этого момента он пялился на миллион инструментов, развешанных по стенам. Он не смог бы назвать и пяти из них. Позор всего рода человеческого, определённо.
Сдержав желание закатить глаза, Итан перевёл взгляд на механика – тот как раз открывал капот его машины. Старое чудовище выразило возмущение скрежетом и скрипом, пока его страдания не прекратил подставленный под капот упор.
– Вы не местный, – заметил мужчина. Где-то в его речи звучал некий акцент. – Что вас привело сюда?
Итан удивился, не ожидав, что механик решит начать беседу.
– Кроме моей машины? – пошутил он, успокаиваясь. Механик не поддержал шутку, ожидая от него ответа. – Командировка, – ответил Итан, ёрзая в некомфортной луже из дождевой воды и неловкости. – Здесь недалеко была конференция.
– Чем занимаетесь? – продолжил механик. Скрежет раскручиваемых болтов заполнял паузы, которые не могла заполнить музыка.
– Я системный инженер, – ответил Итан, и при виде поднятой брови механика уточнил: – Работаю с компьютерами и всяким таким.
Какого чёрта его лицо залилось краской? Механик, очевидно, просто пытался помочь ему с машиной, а не препарировать его и разобрать по косточкам. Может, из-за непогоды он начал параноить.
– Интересно, – бросил мужчина. В его голосе звучал минимальный интерес, который только был возможен.
– Кстати, я Итан, – сказал Итан, теребя зубами внутреннюю поверхность щеки. – Я только что понял, что не представился.
Механик издал смешок, проходя мимо него за домкратом.
– Карл Хайзенберг, – отозвался он, протягивая затянутую в перчатку руку. Итан пожал её, не обращая на копоть так много внимания, как стоило бы.
– Как давно вы этим занимаетесь? – спросил Итан, чтобы поддержать беседу. Это отвлекало его от замёрзших пальцев на руках и ногах – последние, по ощущениям, готовы были отвалиться.
– Достаточно давно, – ответил Хайзенберг, поднимая машину домкратом. Та, недовольная этим движением, снова разразилась скрежетом.
– Вы уже знаете, что с ней не так? – спросил Итан, прикусывая нижнюю губу.
– Проще сказать, что с ней так, – покачал головой Хайзенберг. – Большая часть поправима, меня больше беспокоит то, что под днищем, – продолжил он, нажав на педаль домкрата последний раз.
Итан кивнул; он знал, что их вторая машина была не так любима, как первая – но она работала, и он всегда мог доехать на ней куда нужно. Мия не позволяла брать их основную машину в его командировки, говорила, что внедорожник ей нужнее.
Как там говорится: хорошо жене – хорошо и мне?
– Женаты? – спросил Хайзенберг, словно читая его мысли.
Механик устроился на ремонтном лежаке, закатился под машину и снова принялся что-то откручивать. Взгляд Итана невольно притянулся к нижней половине его тела: большая его часть была покрыта какой-то грязью или старым маслом, штаны заношены и потёрты, но всё ещё в рабочем состоянии, и были набиты всеми возможными ручными инструментами, которые механику могли понадобиться. Ткань облегала его ноги и натягивалась на мышцах бёдер при каждом их движении.
– Эм… да, – ответил Итан, прочистив горло, и повертел на пальце обручальное кольцо. – Семь лет вместе, пять из них женаты, – добавил он уже по собственной инициативе. – Есть дочка, Розмари.
Ей скоро исполнялось два года, но по ней не сказать – настолько она была развита не по годам.
– Звучит неплохо, – приглушённо прокомментировал механик. – Поздравляю.
– Спасибо, – ответил Итан, потирая шею. – Как долго…
– Я уже сказал, – перебил его Хайзенберг, выкатываясь из-под машины, чтобы пригвоздить его взглядом. – Теперь не мешайте, – и укатился обратно.
– Да, извините, – выдохнул Итан, неловко скрещивая ноги. Он не привык, чтобы незнакомые люди так резко его отчитывали. Он и сам позадавал бы типа-личные вопросы, но боялся, что разговор закончится ничем. Так что, он подождал, чтобы Хайзенберг нарушил молчание первым – но это оказалось не так просто.
– Вы обычно работаете один? – наконец не выдержал Итан через какое-то время.
– Да, – ответил Хайзенберг, выкатываясь из-под машины полностью. Его лицо было заляпано грязью и всем остальным, что могло найтись на днище машины. Он встал, отряхивая руки – что было излишним, поскольку мгновение спустя он снял перчатки. – Чай или кофе? – спросил он, задержавшись у двери в офис.
– Кофе, пожалуйста, – быстро ответил Итан. Ему реально было нужно хоть что-нибудь, чтобы согреться и не заснуть, он не мог сопротивляться холоду и усталости до бесконечности.
В отсутствие Хайзенберга и его возни с машиной, звуки дождя перекрыли музыку. Дождь колотил шумно и мощно, скрывая всё за своей завесой, и Итан порадовался, что ему не пришлось ехать дальше в таких условиях.
Механик вернулся с двумя горячими кружками и большим пледом: одну кружку он поставил на стойку, всё остальное передал Итану.
– Ближайшая больница в пятидесяти милях отсюда, – пояснил он в ответ на признательный, но растерянный взгляд Итана. – Не хотелось бы, чтобы вы тут простыли до смерти.
Итан кивнул, пряча ответ в кружке. Кофе был чёрным и горьким, но горячим, и обдал его внутренности жарким пламенем. Поёжившись, Итан завернулся в плед, чувствуя запах чего-то свежего, как чистое бельё или горный воздух. Он согрел его за считанные минуты, хотя и ничем не помог ему с влажной одеждой.
Подтянув колени к груди, он медленно пил кофе, наблюдая, как то же самое делает Хайзенберг. Их взгляды встретились с разных концов помещения, и Итан послал ему вежливую улыбку – ему её вернули в компании вопросительно поднятой брови. Улыбка Итана погасла, и он снова спрятался в кружке.
– Хотите посмотреть, в чем проблема с машиной? – после паузы предложил Хайзенберг.
– Да, давайте, – ответил Итан.
Он поставил кружку на пол и с трудом поднялся на ноги – те успели затечь и онеметь. Механик отошёл в сторону, освобождая Итану место, чтобы взглянуть на мешанину шлангов и проводов, которые составляли сердце и мозг его машины.
– Когда вы в последний раз меняли масло? – поинтересовался Хайзенберг, надевая перчатки. Он вынул масляный щуп – металлический стержень был совершенно чист.
– Эм, я не знаю, – признался Итан. Пытаться предположить было бы бессмысленно.
– Ясно, – вздохнул Хайзенберг. – У вас утечка бензина, утечка жидкости гидроусилителя, фильтры нуждаются в замене, нарушено соединение между бачком омывателя и распылителем на лобовом стекле и в довершение всего – тормозные колодки стёрты в ноль, – сообщил он, указывая на каждую из деталей, будто бы Итан знал, что всё это означает. – Есть и другое, но это самое основное, – продолжал он таким тоном, будто это была хорошая новость. – А скорость машина теряла из-за утечки топлива, я удивлён, что вы вообще сюда добрались.
– Я тоже, – проворчал Итан, мрачно глядя на машину, как разочарованный родитель. Внеплановый ремонт явно обойдётся ему дороже, чем он предполагал. – Вы сможете её починить?
– А свиньи гадят? – бросил Хайзенберг. Итан уязвлённо вздрогнул. – Могу, – поправился механик, косясь на Итана, – хотя кое-что будет временным, у меня нет нужных деталей.
– Ладно, – кивнул Итан. – Сколько с меня?
– Ориентировочно? – Хайзенберг хмыкнул, потирая заросший бородой подбородок. – Три сотни.
– О… – Итан был приятно удивлён. – И всё?
– Пока да. – Хайзенберг поднял бровь. – Вы ожидали больше?
– Нет, просто вы столько всего перечислили, а все постоянно жалуются на дорогой ремонт, и… – Итан умолк, неопределённо взмахнув рукой.
– Могу взять больше, если хотите, – хмыкнул Хайзенберг, отворачиваясь к своим инструментам.
– Нет, я… всё нормально, спасибо, – запнулся Итан и вернулся на свой стул, снова подтягивая ноги к груди. – И спасибо, что открыли мне, я не хотел вас беспокоить в такой час, – добавил он чуть громче, чтобы перекрыть шум дождя.
– Мне показалось, что вы куда-то спешите.
Хайзенберг подтащил ведро и сифон к бензобаку и принялся опустошать его содержимое, затем опёрся о машину, уделяя Итану больше внимания, чем ранее.
– Есть такое, – Итан фыркнул, словно сам себе не веря. – Не могу уехать из дома даже на сутки, чтобы жена не начала волноваться.
– За вашу безопасность или…
Хайзенберг мог не продолжать. Итан вскинулся, уловив невысказанный подтекст.
– Я бы никогда не стал изменять своей жене, – процедил он с возмущением добропорядочного семьянина.
– Не хотел оскорбить, – извинился Хайзенберг с лёгкой, но насмешливой улыбкой, и Итану подумалось, что попался на его удочку, как идиот.
– А у вас есть кто-нибудь? – спросил Итан. Он не успел рассмотреть руки механика без перчаток, но судя по тому, что он успел увидеть, кольца на пальце не было. Впрочем, люди бывали разные – наличие его собственного кольца не говорило ни о чём.
– Нет, – коротко ответил Хайзенберг и ограничился этим, лёгкой поступью кружа вокруг машины.
– Тогда будет сложно объяснить, – тяжело вздохнул Итан. – Просто она… с тех пор, как родился ребёнок, она не хочет, чтобы я уезжал.
Он колебался, не зная, сколько мог позволить себе растрепать, и не совсем понимая, почему ему было так легко озвучивать свои семейные проблемы. Может, он просто хотел поговорить с кем-то, кто был готов его выслушать, пусть и без особого интереса.
– При этом она не хочет, чтобы я к ней прикасался, – он хмыкнул, качая головой. – Врач сказал дать ей время, что женщины проходят через массу гормональных изменений после родов, но прошло уже больше года и… – Итан оборвал себя, наткнувшись на внимательный взгляд Хайзенберга. – Простите, – тихо сказал он, краснея. – Не знаю, зачем я всё это рассказываю.
Он зарылся в плед и прикусил язык, чтобы тот перестал его позорить.
Хайзенберг промолчал, возвращаясь к своим делам, будто бы Итан ничего не говорил.
– Не могу сказать, что я об этом не думал, – произнёс Итан спустя несколько минут. Тишина убивала его сильнее, чем унизительное признание. – Каждый раз, когда она меня отталкивает, это просто… – он глубоко вздохнул, подрагивая под пледом.
– Невозможно вечно обходиться без прикосновений другого человека, – резюмировал Хайзенберг, дымя сигарой. Итан сказал бы что-нибудь по поводу огня рядом с горючим, но отвлёкся на его слова.
– Ага, – смог выдавить он из сдавленного горла, – но я бы так с ней не поступил, – повторил он с удвоенной решимостью. – Я бы не смог.
Чужая ладонь, опустившаяся на плечо, выдернула Итана из болота его мыслей: где-то между его паузами Хайзенберг успел незаметно подкрасться к нему.
– Вы хороший человек, мистер Итан, – сказал Хайзенберг, крепко сжав его плечо.
– Хороший человек, – фыркнул Итан, чувствуя, как в груди образуется вакуум. – Хороший человек не думает о том, как изменить своей жене с парнем, который чистит их бассейн, – выдавил он сквозь стиснутые до хруста зубы.
Хайзенберг замер, внимательно глядя на Итана поверх очков, после чего произнёс:
– Это было бы немного банально.
Итан рассмеялся, хотя в его признании не было ничего смешного; более того, теперь, когда он озвучил это вслух, он смог увидеть со стороны, на какое дно он опустился за последние несколько месяцев. Похоронить это чудовище требовало немалых усилий, и иногда, ранним утром, он не испытывал никакого желания этим заниматься.
Или поздно ночью.
Итан окинул Хайзенберга непредвзятым взглядом: мускулы, которые его изначально напугали, с предельной аккуратностью трудились над его машиной; на руках проступили вены, когда механик с усилием взялся за неподатливый ржавый болт. Итан всегда в первую очередь обращал внимание на руки. Это было проблемой.
– У вас есть уборная? – спросил Итан, массируя лоб.
– Внутри, – отозвался Хайзенберг, снова зарывшись внутрь машины. – Идите по указателям.
Итан кивнул и поднялся, оставляя плед на стуле – его сразу пробрало дрожью до самых костей. Офис мало что из себя представлял: диван, журнальный столик и письменный стол; на последнем стоял компьютер, который, судя по его виду, не включали десятилетиями.
Итан прошёл мимо всего этого к туалету, заперся и привалился к двери. Он постоял неподвижно, надеясь угомонить тяжесть в животе, избавиться от жуткого ноющего чувства, трепещущего внизу.
– Твою ж мать, – выругался он. Липкая стылость влажной одежды была единственным, что позволяло ему держать себя в руках.
Он щёлкнул выключателем и прищурился от яркого флуоресцентного света, избегая своего отражения в зеркале, как чумы, стыдясь того, что он мог там обнаружить. Было ли всё написано у него на лице, как он боялся? Были ли его глаза такими же огромными и безумными, как его мысли? Мог ли он рискнуть провести ещё секунду в этом гараже, рассказывая о том, как не будет изменять жене, пока всё его тело горело?
Итан не знал и не собирался выяснять.
Он воспользовался туалетом и вымыл руки, смывая с них незримое предательство, надеясь, что мыла будет достаточно, чтобы сберечь их чистоту.
Когда он вышел, его застал врасплох Хайзенберг – тот стоял у стола, держа между плечом и ухом телефон, а в руках – ручку и блокнот.
– …Ага, – услышал Итан, остановившись у входа в помещение, – лучше два, на всякий случай, – добавил механик, отмечая что-то на бумаге. Он на мгновение встретился взглядом с Итаном, бросил ему ободряющую улыбку и вернулся к разговору. – И тормозные колодки, не забудь, – его вздох был тихим, но явным. – Универсальные подойдут. – Итан наконец сообразил, что речь шла о запчастях к его машине. – Спасибо, Урьяш, увидимся завтра, – закончил он и повесил трубку.
– Что…
– Есть хорошая и плохая новость, – перебил его Хайзенберг, откладывая ручку и блокнот. – У меня есть друг, который может привезти нужные вам детали. Не идеально, но вы сможете добраться до дома в целости и, возможно, даже дотянете до следующего техосмотра.
– А плохая? – спросил Итан, уже зная ответ.
– Ничего не приедет до завтра, – сообщил Хайзенберг. – И я могу, конечно, продолжать раскручивать болты, пока не разберу всю машину, но быстрее от этого она не починится.
– Так… что мне делать? – Итан шмыгнул носом. С его удачей он все-таки простудится до смерти.
– Ни одно такси в такую погоду не приедет, – начал Хайзенберг, барабаня по столу пальцами, – а ближайший отель в соседнем городе, – продолжил он, не сводя с Итана глаз. – Вы могли бы остановиться у меня. – Его пальцы замерли.
– Эм…
– Можете, конечно, остаться здесь, – Хайзенберг указал на диван, – но когда я уйду, здесь будет адски холодно.
– Я… в общем-то не против, – выдавил Итан, пытаясь хотя бы удержать градус неловкости на текущей отметке.
Это всего на одну ночь – и ему по жизни наверняка доводилось творить вещи более стрёмные, чем остаться на ночь в доме владельца автосервиса. Доводилось же?
– Я только возьму чемодан из багажника, – пробормотал он и на негнущихся ногах вымелся на улицу через дверь гаража.
Хайзенберг не последовал за ним; вместо этого Итан услышал, как он вышел через заднюю дверь, и вскоре он подъехал ко входу на грузовике с безбортовой платформой. Вода стекала ручьями с металлических пластин. Итан схватил зонт и чемодан и юркнул на пассажирское место, содрогнувшись, когда вентиляция окатила его жаром.
– Здесь недалеко, – Хайзенберг закрыл гараж дистанционно и вырулил на главную дорогу. – Дошли бы пешком, но ливень просто убивает.
– И не говорите, – отозвался Итан, стуча зубами.
– Скоро согреем вас, не волнуйтесь, – усмехнулся Хайзенберг.
– Вы так обходитесь со всеми клиентами? – спросил Итан, но не успел услышать ответ – Хайзенберг подъехал к дому и начал заезжать задним ходом в гараж, достаточно просторный, чтобы вместить его грузовик.
– Нет, – запоздало ответил Хайзенберг, прежде чем заглушить двигатель и выйти из машины.
Итан сидел в тишине, пока двери гаража не закрылись, старательно не обращая внимания на тошнотворный трепет в животе. Ему следовало изгнать этот ход мыслей из головы, пока он не добавил ему проблем.
Он проследовал за Хайзенбергом так тихо, как только мог, и собирался было спросить о местонахождении уборной (снова), как был атакован чем-то крупным, тёплым и мохнатым. Он упал навзничь, прикрывая лицо, чувствуя, как острые зубы прихватывают его пальцы, а горячий язык облизывает кожу. Он даже не смог заорать, от ужаса кровь застыла в жилах.
– А ну сидеть! – рявкнул Хайзенберг и резко свистнул, когда настырный зверь не подчинился сразу.
Итан открыл глаза, прерывисто дыша, когда тяжесть исчезла с его тела. Хайзенберг протянул ему руку, и он ухватился за неё, поднимаясь на нетвёрдые ноги.
– Это что? – прошептал он, отшатнувшись от гигантского собакоподобного существа, с чёрной как ночь шерстью и яркими как солнце глазами, которое улеглось на пол и принялось обгладывать кость.
– Мой ручной волк, – сказал Хайзенберг, тактично прикрывая ладонью улыбку.
– Ваш кто? – Итан выпучил глаза. – Это вообще законно? – выдохнул он, больше опасаясь человека, который мог сознательно держать в доме волка, чем собственно самого волка.
Хайзенберг не ответил; вместо этого он двинулся вглубь дома, на ходу снимая плащ, шляпу и ботинки.
– Как его зовут? – спросил Итан, успокоившись и следуя за хозяином в гостиную.
Дом был небольшой, уютный – или захламлённый, с какой стороны посмотреть. В углу на полке стоял старый телевизор с кинескопом, больше похожий на деталь интерьера, чем на рабочую технику. Книжный шкаф был набит до предела, часть книг россыпью покрывала пол. Это было неизмеримо больше, чем он ожидал от Хайзенберга – пора было избавляться от таких предубеждений. Диван в центре гостиной выглядел потрёпанным, но тёплым, как и большинство вещей Хайзенберга.
Присмотревшись, Итан отметил пепельницу с окурками сигар, рядом с пивными бутылками и парочкой грязных тарелок. Он постарался задушить в себе аккуратиста, но (с разрешения хозяина) он бы хотел прибраться, прежде чем ложиться здесь спать.
– Ликан, – ответил Хайзенберг. Волк навострил уши, глядя на людей. – Лежать, – бросил Хайзенберг, и волк послушно вернулся к своей кости.
– Понятно, – сказал Итан, потирая шею. – Надеюсь, вы не будете возражать, если я попрошусь принять душ?
– Да, будьте как дома. Первая дверь налево по вон тому коридору, полотенца в шкафу напротив, – проинструктировал Хайзенберг, указывая направление.
– Спасибо, – кивнул Итан и нырнул в коридор, чувствуя, будто скрывается бегством.
Ванная, как и всё остальное здесь, была меньше, чем он привык, но в ней было чисто и здесь было нормальное мыло, а не жидкий детергент, который выдавался в отелях за средство для мытья.
Итан включил душ; пар быстро согрел ванную и его покрывшуюся мурашками кожу, побуждая снять одежду и полезть в живительное тепло. Возможно, он даже застонал, когда горячая вода заструилась по телу, массируя сведенные мышцы одним своим присутствием. Итан стоял под потоком воды, пока она не стала едва тёплой, но даже тогда он не решался выходить, боясь возвращения кусачего холода.
Он вытерся пушистым полотенцем, вдыхая его запах. Оно пахло так же, как и плед – чистотой, как свежее бельё, и свежестью, как горный воздух. Отложив его, Итан порылся в чемодане и извлёк последнее чистое нижнее бельё, пижаму, и пару носков. Воспользовавшись случаем, он почистил зубы, чтобы избавиться от привкуса несвежего кофе во рту.
Когда он вышел из ванной, держа в одной руке полотенце, а в другой чемодан, его встретил пряный и тонкий аромат. Только завернув за угол, он осознал, что это было. Суп. Наваристый суп. Густо набитый овощами, такой, какой готовила бы мама, когда ты заболел.
Желудок Итана незамедлительно заурчал, выдавая его присутствие рядом с обеденным столом.
– Спасибо за душ, – сказал он, подняв повыше полотенце. – Куда его положить?
– Я заберу, – сказал Хайзенберг, выключая плиту, и забрал полотенце, прежде чем Итан успел запротестовать. Он вернулся так же быстро и одарил Итана ещё одной улыбкой, в которой будто было что-то, понятное только им двоим. – Надеюсь, вы голодны, – сказал он, разделяя суп на две порции и расставляя их по обе стороны стола.
– Да, немного, – пробормотал Итан, присаживаясь на ближайший к нему стул и ожидая, когда Хайзенберг сделает то же. – Я чувствую, что после всего этого буду должен вам гораздо больше трёхсот долларов, – сказал он, с энтузиазмом принимаясь за еду. – Спасибо.
– Что, гостеприимство ушло в небытие, с тех пор как я перебрался за город? – сострил Хайзенберг, спровоцировав ответный смешок.
– Я думаю, тут скорее недоверие к незнакомым людям, чем дефицит гостеприимства, – признался Итан, прожевав кусок картофеля. – Я вот вас знать не знаю.
– Как и я вас, – заметил Хайзенберг, методично жуя. – Но я чиню вашу машину; полагаю, я этим должен заработать достаточно доверия между нами.
– Простите, не разделяю ваш настрой, – пробормотал Итан, пряча всё остальное, что хотел бы сказать, в своей тарелке.
Они ели суп в молчании, время от времени обмениваясь взглядами. Итан закончил первым и отнёс грязную тарелку в раковину.
– Я могу немного прибраться? – спросил он на фоне льющейся воды. Глаза Хайзенберга внимательно уставились на него поверх очков. – Считайте это платой за то, что позволили остаться у вас.
– Вы всегда такой упёртый? – спросил Хайзенберг, но потом пожал плечами и добавил собственную тарелку в раковину. – Только не трогайте книги, – серьёзно заметил он, – и миску Ликана, если не хотите лишиться пальцев.
– Понял, – сказал Итан, сдерживая дрожь до тех пор, пока Хайзенберг не скрылся из виду. В ванной зашумел душ, давая Итану время, чтобы без помех осуществить задуманное.
Взяв мусорное ведро, он первым делом избавился от окурков, сморщив нос, когда с них полетел пепел. Следующими стали пивные бутылки и грязные салфетки, с нечитаемым для него иностранным лейблом. Затем он нашёл тряпку и протёр обеденный стол и журнальный столик, удовлетворившись только тогда, когда увидел в поверхности свое отражение. Он собирался остановиться на этом, но потом увидел небрежно брошенную обувь и расставил её на обувнице, и на этом можно было бы закончить, но плащ Хайзенберга валялся на кресле, вместо того чтобы висеть на вешалке, и вообще, этому участку пола не помешала бы полировка…
К тому моменту, как Хайзенберг вернулся в гостиную, всё, кроме миски Ликана и книг, было вычищено до блеска, а Итан, к его удивлению, сидел на диване, листая старый справочник по слесарному делу.
– Господи, Итан, – выдал Хайзенберг, передумав зажигать сигару. С собой он принёс одеяло и подушку и положил их рядом с Итаном – тот забрал их и завернулся в одеяло, как в кокон.
– Простите, – смущённо сказал Итан. – Я увлёкся.
Хайзенберг покачал головой и полез в холодильник, доставая две бутылки пива. Одной он толкнул Итана в плечо и пронаблюдал, как тот напрягся, прежде чем принять её. Итан повозился с крышкой, затем с заалевшим лицом протянул её обратно Хайзенбергу – тот вскрыл её одними пальцами.
– Выглядит неплохо, – оценил Хайзенберг, проводя пальцем по кофейному столику – тот остался чистым. Он сел рядом с Итаном и включил телевизор, достаточно тихо, чтобы можно было при желании продолжить разговор.
– Вы говорили с женой после того, как добрались сюда? – спросил он, почёсывая бороду.
– Мой телефон разрядился, – ответил Итан, с усилием проглотив пиво, – и как-то не было желания его заряжать.
– Есть что-то ещё, на что у вас нет желания? – отстранённо поинтересовался Хайзенберг. Он ничего такого не имел в виду, но Итан вздрогнул, привлекая к себе его взгляд.
– Мистер Хайзенберг…
– Карл.
– Карл, – напряжённо повторил Итан, сверкая взглядом. – Я правда очень ценю твоё великодушие, и да, я первый упомянул свою жену, но можем мы не говорить об этом, пожалуйста?
Карл не смог сдержать улыбку, зубастую и немного лукавую.
– Конечно, – покладисто ответил он, возвращаясь взглядом к телевизору. – О чём бы ты хотел поговорить?
– Ты один здесь живёшь? – спросил Итан, немного расслабившись, когда разговор ушёл от Мии.
– Нет, – подумав, сказал Карл, – но мои соседи далеко, и их немного. Урьяш ближе всех.
– И тебе не одиноко? – спросил Итан, в следующий миг засомневавшись, насколько это было вежливо с его стороны.
– У меня есть компания, – Карл указал на волка.
– Это… не совсем то, что я имел в виду, – пробормотал Итан, игнорируя то, как затрепыхалось его сердце, и залпом допил остатки пива. – У тебя есть ещё?
Карл одарил его одним из своих задумчивых взглядов поверх очков, затем достал новую бутылку, сразу её откупоривая. Итан присосался к ней, теперь помедленнее, отпивая всякий раз, когда соседство Карла становилось для него немножко чересчур. Ему наконец-то было тепло, теплее даже, чем под душем или в пледе.
– Что ты имел в виду? – спросил Карл во время рекламы, когда любопытство всё же взяло верх.
– Хмм? – отозвался Итан, почти успевший задремать.
– Насчет компании и её у меня отсутствия.
На губах Карла играла улыбка и, чёрт бы его побрал, это мешало сосредоточиться. Итан даже не знал, что у него был какой-то предпочтительный типаж; в общем-то, у него и не было достаточно возможностей изучить этот вопрос до Мии. Но сейчас, сидя рядом с Карлом, бережно собирая его улыбки, как заслуженные трофеи, он вдруг осознал, что над этим стоило подумать.
– Итан?
– Ничего, – поспешно отозвался Итан, полыхая лицом и под взглядом Карла багровея всё сильнее. – Я ничего не имел в виду.
Он зарылся в одеяло, вдыхая уже знакомый запах, чтобы успокоиться.
– Ты не заболел? – спросил Карл, примеряясь потрогать Итану лоб на предмет температуры.
– Не думаю… – Итан замер на пару секунд, чтобы прислушаться к себе. Да, вроде всё в порядке.
– Просто я никогда раньше не видел, чтобы кто-то так сильно краснел без особой причины, – сообщил Карл, будто бы Итан был ещё недостаточно сконфужен.
– Мне всё ещё холодно, – солгал Итан, хотя сотрясавшая его тело дрожь не имела к холоду никакого отношения.
– Я принесу ещё одеяло, – сказал Карл, выключая телевизор, и поднялся с места.
Итан ждал в тишине старого дома, прислушиваясь к тому, как Карл роется в вещах. Тот вернулся, как и обещал, с новым одеялом и накинул его на плечи Итана. То, как Карл задержался на нём прикосновением, легко сжал его плечо, прошептал «Спокойной ночи» – всё это Итан наверняка себе вообразил.
Что точно не было плодом его воображения, так это жар, разлившийся в его животе. Или то, как вздрогнуло его тело, когда выключился свет, погружая его в темноту.
Итан лёг, чувствуя в голове тяжесть от справедливого чувства вины. Мия…
Никто не смог бы обвинить его в том, что он давил на неё, не давал ей покоя – он делал всё, что было в его силах. Оставлял её одну, спал в другой комнате, когда она просила; гулял с Розой, когда ей хотелось пару часов побыть дома одной. Он удовлетворял свои потребности так же, как и до встречи с ней – вручную, в душе. И всё же разрыв между ними только разрастался. Он перенёс все свои вещи в свободную спальню, даже купил отдельную кроватку для Розы на те случаи, когда Мия говорила, что на сегодня ребёнка с неё хватит. Как будто родительские обязанности заканчивались перед сном.
Когда он попытался поговорить с ней об этом, она назвала его параноиком; когда он пригрозил уйти, она пригрозила разводом. И, разумеется, Розу отдали бы ей.
Так что, почему бы не побыть эгоистом и не получить удовольствие от компании другого человека, который не испытывает к нему отвращения (по какой-то одному ему известной причине, следует заметить)?
Итан закрыл глаза, заставляя тело лежать неподвижно и успокаиваться, вдох за вдохом. Это работало – примерно так же, как если бы он попросил стену сдвинуться с места. Он вздохнул, сжимавшиеся в районе живота кулаки надавили ниже, совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы ощущение, что он сходит с ума, немного отступило. Вообще Итан не стал бы на самом деле дрочить в доме Карла, на его тёплых простынях, которые пахли льном и горным воздухом – это было бы просто невежливо.
Но вежливость не могла помешать ему желать этого, воображать, будто кто-то другой надавливал на шов его белья, снимая напряжение, пока оно не станет терпимым. Наверное, он издал какой-то звук – ему показалось, что издал, – потому что волк, Ликан, подошёл к нему и ткнулся огромной мордой в лицо, перепугав до полусмерти.
– Хороший мальчик, – прошептал Итан, надеясь, что этого хватит, чтобы угомонить гигантское животное. В ответ Ликан лизнул его в щёку, и ещё раз, оставляя Итана с мокрым и холодным лицом – сочетание, которое он не хотел бы чувствовать снова примерно никогда. Он вжался поглубже в диван, накрывшись с головой одеялом. Волк понял намёк и отошёл, огромные лапы потрусили на другую сторону дома.
Итан вздохнул; его сердце пришло в норму, и всё остальное последовало его примеру. Ничто так не убивает стояк, как щепотка первобытного страха. (Или делает его ещё хуже.)
Посмеявшись над собой, он задумался, что ему теперь делать, что было бы лучше для него и Розмари. Мия провела свою черту, много раз, и следующий шаг был за ним – попробовать договориться или оставить всё как есть. И он устал договариваться.
– Итан, – он подскочил так, что чуть не свалился с дивана, резко обернувшись на звук своего имени. – Извини, – усмехнулся механик, стоявший у входа в коридор в свете потолочной лампы. Тени очерчивали его силуэт, подчёркивая выпуклости мышц.
– Да? – раздражённо отозвался Итан. Нашёл же время.
– Забыл предупредить – если Ликан разбудит тебя утром, просто выпусти его на улицу, он знает, что делать, – сказал Карл. – Спокойной ночи.
Он снова выключил свет и исчез, не давая Итану ни привыкнуть к темноте, ни пожелать ему спокойной ночи.
– Говнюк, – пробормотал Итан, думая о том, что должен всё-таки заставить тело подчиняться – он его хозяин, в конце-то концов.
-------------
Он выдержал часа два.
Нет, он не считал время, но часы не врут – по крайней мере, не часто. Он закрыл глаза, посчитал овец, снова сходил в ванную и почистил зубы – может, ему мешал вкус пива во рту? Итан вертелся и крутился так, что мог бы развести под собой огонь, и всё равно никак не мог заснуть.
Проблема была не в неудобстве – этот диван был определённо лучше, чем скрипучий матрас в отеле, и, видит бог, ему доводилось спать и в худших условиях. Так в чём же дело?
Ему было нужно кое-что. Разрядка. Из тех, что не найти в приличной компании. Карл не показывался с того момента, как предупредил его насчёт волка, так что Итан решил, что он лёг спать, невзирая на присутствие незнакомца в своём доме. Если бы он мог просто... если бы он мог…
Итан сорвал с себя одеяло, передёрнувшись от прохладного ночного воздуха, и снова направился в ванную, наплевав на то, как это выглядело с точки зрения статистики. Ему нужно было сбросить напряжение – и срочно, судя по тому, с какой поспешностью он запер дверь. По крайней мере, ему хватило приличий достать из чемодана ношенную рубашку.
Он открыл кран. Вода зашумела достаточно громко, чтобы заглушить большинство звуков — если у Карла будут к нему претензии, пусть просто добавит к ремонту счёт за воду. Итан присел на холодный унитаз, на секунду задумавшись, действительно ли он хотел это сделать. Будет неловко, если он себя чем-то выдаст, ещё хуже, если он не сможет закончить из-за того, что перенервничал. Но затем он посмотрел на себя, на то, как сильно у него стояло, натягивая пижамные штаны и бельё под ними. Либо он сделает это сейчас по собственной воле, либо случайно во сне.
Он бы предпочёл не рисковать.
Итан облизнул ладонь – пока что придётся обойтись этим – и обхватил член ладонью, несколько раз резко проводя вверх-вниз, почти в упрёк за его требовательность. Это было приятно; его дыхание сбилось в мгновенном облегчении, пальцы ног поджались, когда он потёр большим пальцем влажную щель на головке. У него затряслись ноги, и он заткнул себе рот другим кулаком, душа в себе стоны.
Если раньше ему было холодно, то теперь он горел, лицо и грудь залило румянцем. Он продолжал, стараясь не издать ни звука. Хотелось, чтобы у него было больше времени, и ещё смазка, чтобы сделать то, чего он хотел на самом деле; но придётся довольствоваться тем, что есть – как и всегда, когда он занимался этим дома.
– Ах, – выдохнул он. Его воображение заиграло яркими красками, жадно и требовательно, в том направлении, которое он ещё не успел претворить в жизнь. Тот парень, который приходил к ним чистить бассейн, пару раз ловил на себе его пристальный взгляд и выглядел достаточно взрослым, чтобы держать себя в руках на те несколько минут, которые были нужны Итану.
«Банально», – произнёс чужой голос, всплывая из глубин его недавней памяти. Руки Итана неловко замерли, глаза распахнулись и взглянули вниз. Кулак, которым он затыкал себе рот, переместился на грудь, большой палец прижался к отвердевшему бугорку соска, прикрытому одеждой. Всё тело было болезненно чувствительным, но Итан не мог пошевелиться, застряв в замкнутом круге мягкой насмешки механика – справедливой, хоть это и было вообще не его дело.
Член дёрнулся при мысли о том, что ещё в этом мужчине могло быть мягким. Итан успел огладить себя одним нерешительным движением, прежде чем стук в дверь выдернул его из фантазий.
– Итан, – послышался голос, сонный и хриплый, – уже полчетвёртого, что ты там делаешь так долго?
Итан резко выпрямился.
– Э-э-э... я… – он не мог выдавить ни одного внятного слова. Лучше бы он просто промолчал.
– У тебя всё нормально? – в голосе Карла звучал намёк на беспокойство, свиваясь клубком в животе Итана.
«Нет, даже не близко».
– Да, просто, эм… уже поздно, мне нужно... – Итан нёс какой-то бред; впрочем, ожидать от него чего-то другого в текущей ситуации было бы жестоко.
– Если будет нужна помощь, дай мне знать, – сказал Карл, отходя от двери, и его шаги затихли в коридоре.
«Помощь», – фыркнул Итан. – «Хотел бы мне помочь – не мешал бы!»
Он выпустил член из ладони, потеряв тот настрой, когда один и тот же мужчина мог одновременно и раздражать, и возбуждать его. Итан вымыл руки и закрыл кран, прижавшись головой к деревянной двери, прежде чем выйти. Боже, он, наверное, выглядит кошмарно – отчаянно и одиноко.
Какая у Карла должна быть компания, чтобы не чувствовать такое же одиночество, похороненное и гноящееся глубоко внутри?
Итан хотел бы обладать хотя бы малой толикой, и тогда…
Он вышел из ванной, и его взгляд метнулся к коридору, отмечая полуоткрытую дверь, предположительно, в комнату Карла. Раньше она не была открыта, он бы заметил.
Итан сглотнул, заставляя себя не обращать внимания на эту деталь. Карл просто хотел убедиться, что у него всё в порядке, это было вполне невинно – не у каждого доброго поступка был какой-то скрытый мотив. Всё было предельно просто, правда же? Карл был добр к нему, предложил свой дом, свой ужин, свой диван. Итан так долго ждал подвоха, что даже не подумал, что его вообще могло не быть.
Босиком, шаг за шагом, его тело пыталось двигаться по направлению к гостиной, а ноги тянули в другую сторону, в результате чего он шёл по диагонали, пока не упёрся в стену. Он должен был сказать спасибо, очистить свою совесть за то, что едва не использовал этого человека как объект для дрочки.
Во всяком случае, таким было его намерение, но к тому моменту, как он оказался у двери, его сердце колотилось где-то в горле, и он с трудом держался на трясущихся ногах. Он даже не пытался прикрыть источник своего стыда – стояло так, что это было бесполезно.
Карл сел на кровати, держа во рту незажжённую сигару. Он окинул Итана взглядом, больше не скрытым за очками.
– Кажется, у нас тут проблема, – произнёс Карл. Его язык быстро облизнул края губ, передние зубы прихватили нижнюю губу. – Что будем с этим делать?
Он не двигался с места, отдавая финальное решение в руки Итана. Итана, на лице которого было написано что-то среднее между досадой и отчаянием.
Он всё ещё мог уйти.
Он не был уверен, что хотел бы.
– Я никогда раньше этого не делал, – признался Итан, застыв на пороге трясущимся изваянием. – Во всяком случае, не с мужчиной, – уточнил он чисто ради педантичности.
– Чего ты хочешь? – в устах Карла этот вопрос казался максимально простым.
Итан наконец не выдержал и закрыл за собой дверь, а ноги понесли его к кровати Карла. Здесь он заколебался; он даже не спросил, хочет ли этого Карл, он просто вломился в жизнь этого человека – начиная с машины, и заканчивая этим.
– Ну? – подогнал его Карл. Единственным, что выдавало его нетерпение, были подрагивающие пальцы.
– Всё? – из уст Итана это прозвучало как вопрос. – В смысле, я не знаю, что это будет, но я хочу этого.
Он стоял всего в нескольких дюймах от кровати – и от мужчины, чей игривый взгляд превратился во что-то, от чего волоски на загривке Итана встали дыбом.
– Иди сюда, – позвал Карл, похлопав себя по бёдрам.
Итан подчинился неловкими, рваными движениями, чувствуя себя до такой степени неподготовленным, будто это снова был его первый раз. У него перехватило дыхание, когда ладони Карла прошлись вверх и вниз по тыльной стороне его бёдер, сминая ягодицы, словно он пытался запомнить это ощущение.
– Твои губы… – голос Карла, грубый и урчащий, словно просачивался под кожу. – Боже… – он остановил себя, опасаясь того, куда его может завести эта тема, если он начнёт развивать её. – Ты хорошенькая штучка, ты знаешь это? – у Итана, который до этого момента старался не тереться об него, как озабоченный кобель, вырвался удивлённый возглас. – Да, ты, – заверил Карл, оставляя лёгкие поцелуи на лице Итана, в уголках его рта, на кончике носа, везде, кроме того места, где Итану больше всего хотелось.
– Я уже хотел закрываться, – признался Карл, покусывая горячую кожу Итана, сжимая её зубами, окрашивая багряными метками. – Я почти решил проигнорировать тебя, но ты звучал так отчаянно, – продолжил он, проводя пальцем по ямке, оставленной его настойчивыми руками, которые тискали Итана в самых интимных местах. – Прямо как сейчас, – дразняще добавил он, проглатывая стон Итана, вылизывая и прикусывая его горло. – А потом увидел твоё лицо, твою промокшую к хренам одежду, – прорычал он, чувствуя, как Итан трётся об него, – и всё, о чём я мог думать – если я ему не помогу, он себя угробит в этом холоде.
– Серьёзно? – выдохнул Итан. Неровные, прерывистые вздохи вырывались из его груди. – Ты напугал меня до усрачки.
– Прошу прощения, – насмешливо мурлыкнул Карл. Он перестал изучать тело Итана сквозь одежду и сжал его лицо в ладонях. – Что тебя подтолкнуло? – спросил он. Между их губами оставались считанные миллиметры.
– Ты, – дрожащим голосом сознался Итан. – Думаю, я уже был на грани, просто...
– Ты трогал себя в ванной? – прозорливо спросил Карл, ловя его бегающий взгляд.
Итан не смог заставить себя ответить вслух, но едва заметно покивал. В следующий миг остатки напряжённости между ними осыпались пылью, и их толкнуло навстречу друг другу.
Итан не был уверен, кто кого поцеловал первым; он закинул руки на шею Карла, прижимая его к себе и глубоко целуя, глотая его рычание, наслаждаясь его вкусом. Он оставил без внимания остальное своё тело, чтобы, тихо постанывая, сосредоточиться на ощущении языка Карла у себя во рту. Карл позволил ему это, притягивая его за бёдра, пока между ними не осталось и миллиметра свободного пространства.
Итан разорвал поцелуй первым, но не получил и секунды передышки: Карл поцелуями спустился по его шее, нетерпеливо расстёгивая пуговицы и вылизывая каждый открывшийся участок кожи, словно в первый и последний раз. Итан не хотел об этом думать. По крайней мере, не так рано.
– Карл, – проскулил он, когда мужчина прижался языком к его соску, сжав другой между пальцами. Итан выгнулся, подаваясь навстречу ощущениям; жар в его животе, почти ослепляя, растекался по всему его телу.
– Такой красивый, – выдохнул Карл. Его борода царапала чувствительную кожу Итана, покрывшуюся мурашками от похвалы.
Карл отстранился, невзирая на трогательные протесты, и потянулся к тумбочке за смазкой, с удовольствием наблюдая за смущённым пониманием на лице Итана.
– Ты сказал, что хочешь всё, – напомнил Карл, и всё же притормозил, чтобы убедиться, что Итан имел в виду именно это. – Засомневался?
Итан покачал головой.
– Последний шанс, – предупредил Карл.
Итан поднял взгляд и упрямо выпятил челюсть:
– Я хочу этого.
– Хороший мальчик, – мурлыкнул Карл, пожирая его глазами так, что по телу Итана пробежал табун мурашек.
– Я не твой чёртов волк, – проворчал Итан; впрочем, скорее для вида, просто чтобы спасти остатки своего достоинства на фоне немедленной реакции его тела, нежели из-за реального раздражения. Он всё равно дёрнулся, когда Карл запустил руки в его бельё – прикосновение кожи к коже оказалось удушающим и ошеломляющим. Но Итан не собирался двигаться, даже если бы это стоило ему жизни.
– Ты такой мягкий везде, – довольно сообщил Карл. – Приподнимись? – попросил он, и когда Итан подчинился, стянул с него пижамные штаны и бельё.
– Так? – спросил Итан, выпрямляя спину.
– Ещё немного, поднимись на колени… да, вот так.
Лицо Карла оказалось аккурат перед членом Итана; он дразняще лизнул его несколько раз и отстранился, игнорируя его (и разочарованный стон Итана), чтобы подготовить Итана к тому самому всему. Карл набрал из флакона чуть больше смазки, чем было необходимо, зная по опыту, что слишком много её не бывает, и подождал, чтобы она нагрелась в ладони. Затем его руки переместились за спину Итана, поддерживая его – казалось, что он мог рухнуть от любого дуновения.
– Дай мне знать, если захочешь, чтобы я остановился? – сказал он, скорее из вежливости. На самом деле он не был уверен, что сможет остановиться после определённого момента.
Итан молча кивнул, позволяя вертеть собой как ему вздумается. Первое прикосновение пальца было неожиданным, и хотя смазка была теплее, чем прямо из флакона, его тело всё равно непроизвольно напряглось. Карл не отступал, но и не пытался проникнуть внутрь силой, позволяя Итану привыкнуть к давлению пальца на вход, измазанного таким количеством смазки, что хватило бы на целый конвейер. Итан постепенно разогрелся, в буквальном смысле, и на пробу качнулся навстречу, закусив губу, когда тело поддалось напору.
– Не торопись, – шикнул Карл, немного отстраняясь. Он следил за реакцией Итана по мурашкам на его коже, по дрожи в его мышцах, его спине. Он больше, чем кто-либо, хотел протолкнуть пальцы как можно глубже, до самого упора, так что осторожность была необходима и ему – чтобы не отпугнуть Итана от следующего раза.
Если следующий раз когда-нибудь наступит.
Хоть бы гроза никогда не кончалась.
– Тогда не тормози, – огрызнулся Итан. Его тело не могло так долго пребывать на самой грани. Карл цокнул языком и прижался губами к его плечу, осыпая поцелуями и укусами, оставляя еще больше меток. Итан бы забеспокоился, если бы единственная персона, которая имела право видеть его обнажённым, была бы в этом хоть сколько-нибудь заинтересована.
– Как скажешь, – пробормотал Карл, вводя палец снова, до тех пор, пока не упёрся в сопротивление. – Расслабься, – прошептал он Итану на ухо, прихватывая его зубами. Мало-помалу Итан расслаблялся, насаживаясь на палец и не останавливаясь, пока он не оказался внутри до конца. – Умница, – похвалил Карл, играя свободной рукой с сосками Итана, превращая их в тугие бугорки, отчего румянец спускался по его телу всё ниже, заливая обнажённый живот.
Итан качнулся на его пальце, нехватка стимуляции сводила его с ума. Он откликнулся на похвалу жадным вздохом, не зная, что ему сделать, чтобы получить больше.
– Ещё, – проскулил он, извиваясь на коленях Карла. – Пожалуйста, – добавил он в надежде, что это поможет ему быстрее получить то, что он хотел.
Карл помог ему снова сесть прямо, дразняще оглаживая вход вторым пальцем.
– Об этом ты фантазировал? – спросил он, наклоняясь, пока его рот не оказался прямо над грудью Итана в ожидании ответа.
– Да, – сознался Итан, давно растеряв весь стыд, – пока ты не прервал меня, – ворчливо добавил он. Напоминание обожгло его почти так же, как и второй палец Карла. Он застонал, приоткрыв рот, когда Карл впился в его сосок, теребя комочек зубами. – Чёрт, – выругался он. Его рука метнулась к его эрекции, лаская отчаянными короткими движениями, пока Карл не остановил его, отведя руку силой. – Да почему? – взвыл он, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы от разочарования.
– Потому что тогда всё закончится слишком быстро, – успокаивающе пояснил Карл, – а я с тобой ещё не закончил.
От обещания в его голосе Итана бросило в дрожь, и он кивнул сам себе. Он сможет это сделать, сможет…
– Мнф, – он простонал, когда в него скользнул третий палец. Он никогда в жизни не был так растянут, как сейчас. Карл успокаивающе поглаживал его по животу, дразня мягкие волоски и щекоча кожу на пути к рёбрам, удерживая его неподвижно.
– Всё нормально? – спросил Карл. Он уже задавал этот вопрос раньше, правда, в немного других обстоятельствах.
– Угум-м-м, – ответил Итан, бессловесно кивая.
– Не больно? – недоверчиво продолжил Карл.
– Хмм-мм, – ответил Итан, качая головой. – В самый раз, – уточнил он, толкаясь навстречу пальцам. Жжение смешивалось с растущим напряжением в его животе, удваиваясь всякий раз, когда костяшки пальцев игриво и настойчиво проталкивались внутрь, снова и снова.
Карл дал ему достаточно времени, чтобы привыкнуть, с удовольствием наблюдая, как Итан осмелел и начал двигаться на пальцах сам – приподнимаясь, когда ощущения становились слишком сильными, когда пальцы толкались слишком глубоко и массировали именно так, как нужно. Карл хотел бы, чтобы у него были годы, чтобы исследовать каждый уголок этого тела, но, как ни печально, у них была лишь эта ночь, и утро быстро приближалось – гроза уже стихала и удалялась от них.
– Ты замечательно справляешься, – сказал Карл, сходя с ума от тихого, почти болезненного звука, который издавал Итан при каждой похвале. – Просто чудесно, – добавил он, просто чтобы услышать этот звук ещё раз, забывая о нуждах собственного тела.
– Правда? – неуверенно спросил Итан, затаив дыхание.
– О да, – заверил Карл, надеясь, что прямой ответ раздавит все сомнения, которые таились в сердце Итана. По крайней мере, всё его тело пробрало до мурашек.
– Думаю, ты готов, – сказал Карл, когда Итан перестал вздрагивать при каждом толчке его пальцев и расслабился достаточно, чтобы свободно двигаться навстречу. Посмеиваясь над предсказуемым недовольным стоном, Карл медленно вынул пальцы, уже скучая по его теплу.
– Ты моей смерти хочешь? – раздражённо сказал Итан. Его тело было совершенно безвольным, и когда Карл помог ему улечься на спину, его ноги раскинулись в стороны сами собой.
– Это взаимно, – хрипло отозвался Карл. От картины перед ним у него пересохло во рту. – Чёрт возьми, Итан, – простонал он, делая глубокий вдох. Его самообладание таяло, как кусочки льда на солнце, член ныл, всё ещё зажатый пижамными штанами.
– Что? – спросил Итан, неловко пытаясь прикрыться.
Карл не позволил ему, втиснувшись между его бёдер, целуя его так, словно он был нужнее воздуха. Итан издал задушенный стон под его тяжестью, потираясь членом о его живот. Карл позволил ему это на пару секунд, прежде чем приподняться, стараясь запомнить жар его кожи – часом ранее он бы забеспокоился, что Итан всё же заболел.
Стянув с себя пижамные штаны, Карл под пристальным взглядом Итана набрал в ладонь ещё больше смазки, обмазав себя почти до неприличия. Итан сглотнул, его взгляд сейчас казался наиболее осознанным с того момента, как они всё это начали.
– Мы всё ещё можем… – начал было Карл.
– Нет, я... я хочу, – заикаясь, пробормотал Итан, заставляя себя не зажиматься, несмотря на заскрёбшийся в животе страх. – Только, пожалуйста, помедленнее.
– Разумеется, – пообещал Карл, чувствуя себя чересчур близко к грани.
Он накрыл собой Итана и начал входить, поглаживая его член, чтобы отвлечь от самого неприятного, чтобы он расслабился и снова впустил его в себя.
Итан ощущал себя переполненным, растянутым до невозможности, боль отошла куда-то на дальний план. Он хотел большего, но очевидно, процесс требовал терпения, и по мере того, как он расслаблялся, Карл проникал всё глубже, отпуская его член и вместо этого прижимая его колени к груди.
Итан проскулил что-то жалобное, забыв, как говорить. Чёрт подери, он даже не подумал о возможных последствиях секса без защиты, слишком увлечённый происходящим, чтобы хотя бы озвучить этот вопрос. Ответственность была на них обоих – и они оба проебались.
Но Итан подумает об этом позже, его разум и тело застряли здесь и сейчас.
Карл склонился над ним, проводя языком горячую полосу от груди до шеи, шепча какую-то бессмыслицу на незнакомом языке. Руки его потянулись к рукам Итана, переплетая пальцы, словно они были любовниками уже много лет. Сердце Итана трепыхнулось, в полнейшем замешательстве от этого человека, который мог чинить его машину, потом назвать его хорошеньким, а теперь…
– Я могу двигаться? – прошептал Карл в его кожу. Каким-то непостижимым образом он оставался неподвижен и терпеливо ждал – в то время как Итан принимал его в себя целиком, выразив хоть какое-то недовольство всего один раз.
– Да, – выдохнул Итан, всё никак не в силах отдышаться.
Карл качнулся над ним, ободрённый его разрешением. Это не было похоже ни на что из того, что Итан испытывал ранее, и даже близко не могло сравниться с пальцами. Он никогда раньше не ощущал себя в настолько ясном сознании, как сейчас – прижатый к матрасу тяжестью чужого тела, пока его трахали, медленно, вдумчиво, будто это что-то значило.
Наверное, у него потекли слёзы, потому что Карл остановился и приподнялся над ним с тревогой на лице.
– Всё нормально? – спросил он. Меньше всего он хотел бы нанести Итану непоправимый вред.
– Да, – надломленно выдавил Итан. – Лучше не бывает, правда. – Возможно, где-то в его словах затесался сарказм.
– Хочешь, чтобы я остановился? – спросил Карл, что в общем-то было излишне, поскольку он и так уже это сделал.
– Нет. – Итан шмыгнул носом. – В смысле, часть меня хочет сказать да, но это уже ничего не изменит, – язвительно добавил он. Затем покачал головой и поднёс их сплетённые руки к губам, оставляя на них поцелуй. – Пожалуйста, не останавливайся.
С новой решимостью Карл кивнул, качнулся назад и снова толкнулся внутрь, зашипев от ощущения тёплой тесноты. Итан подавался навстречу ему, дёргаными, нерешительными движениями, стараясь успевать за взятым темпом. Карл отпустил одну из его рук и вместо этого обхватил его член, влажный от естественной смазки – тот вздрогнул в его руке, вместе со своим хозяином.
Итан не думал, что мог стонать в постели во весь голос, но ничего не мог с собой поделать, с каждым толчком издавая всё более хриплые и пронзительные звуки. Ему было так хорошо, что почти больно. Он просил всего, и, бог свидетель, Карл давал ему это. Его движения были глубокими и уверенными, массируя Итана изнутри, пока не врезались в мышечную память, заставляя его чувствовать неприятную пустоту, когда Карл выходил из него.
Он сжал Карла бёдрами, принуждая его оставаться внутри чуть дольше, трахать его чуть сильнее, и Карл подчинился, благоговейно вслушиваясь в каждый звук, который ему удавалось извлечь из Итана, и пробуя что-то новое, просто чтобы услышать его снова.
– Карл, ммф… – Итан сглотнул. Он был близко, так близко.
Должно быть, Карл прочитал его мысли, потому что накрыл его губы своими, вдыхая его выдохи. Он толкался сильнее, ускоряя темп и рукой, и бёдрами, не оставляя Итану другого выбора, кроме как умереть прямо там.
Итан вскрикнул, кончая, его тело напряглось, сжимая Карла так, что двигаться внутри него стало почти невозможно. Карл всё равно пытался, продолжая ласкать его чувствительный член до самой границы между удовольствием и болью, и всё ещё толкался в него, гонясь за собственной разрядкой.
Итан почувствовал, как Карл напрягся в нём, и задрожал от ощущения переполненности, которое всё росло и росло внутри него, тёплое и скользкое, пока не просочилось наружу вязкими каплями. Он притянул Карла в новый поцелуй, приглушая тихие благодарные звуки, рвущиеся из собственной груди. Карл отвечал взаимностью, оставаясь внутри Итана до самого конца – и даже дольше.
Наконец, они оба обессилели. Карл опустился на Итана, укладываясь головой ему на грудь, слушая, как замедляется и затихает его сердце. Тихое дыхание Итана прервалось раз, другой, и затем вырвалось из него хихиканьем, прежде чем он успел зажать рот ладонью. Карл поднял на него сонный, но любопытный взгляд.
– Что смешного? – спросил он, обдавая грудь Итана тёплым дыханием, оставляя после себя мурашки.
– Ничего, просто...– Как он мог объяснить, что чувствовал себя так, будто парит в невесомости, чтобы это не прозвучало максимально неловким из всего, что он наговорил за этот вечер? – Это было офигенно, спасибо.
– Не за что, – со смешком ответил Карл. Он скатился с него и улёгся плечом к плечу, глядя в потолок. – Можешь остаться здесь, если хочешь, – предложил он пару мгновений спустя. – Хотя, наверное, придётся сменить простыни.
– Я знаю, – простонал Итан, приподнимаясь на локтях. – Я весь липкий. – И он мог бы привыкнуть к этому.
– Ты отлично справился, – сказал Карл, но на сей раз в его тоне не было ни капли того жара, что разливался в животе Итана и обжигал его изнутри.
– Это что, проверка? – проворчал Итан, косясь на него. Карл рассмеялся и покачал головой, мотнув длинными волосами с проседью, затем чмокнул Итана в висок.
– Я схожу за полотенцем и простынями, – сказал Карл, выбираясь из кровати. – Можешь пока снять бельё с постели?
Итан кивнул и занялся этим, но только после того, как проводил взглядом уходящего Карла, задаваясь вопросом, откуда у него столько шрамов и насколько нескромно было бы спросить его об этом.
----------------------
В итоге они действительно провели ночь в одной постели; тепло тела Карла оказалось лучшим лекарством, чем любой мелатонин. Он вернулся, как и обещал, с чистым бельём, наполовину одетый – в отличие от Итана, который обернул наиболее чистую простыню вокруг себя и всё ещё чувствовал себя слишком голым. Карл вернул его к кровати и усадил так, что Итан оказался наполовину у него на коленях, наполовину на старых простынях. Он развёл ему ноги и почистил его, и это было настолько интимно, что Итан против воли зажмурился, не в силах избавиться от застенчивости, несмотря на всё то, чем они занимались до этого момента.
А ещё он кончил снова, после многочисленных извинений за то, что возбудился.
Карл, похоже, не возражал.
Утро застало их в гараже, уже позавтракавших, в ярких лучах солнца, которые просачивались через окна. Незадолго до этого им привезли запчасти, из-за чего остаток дня прошёл как в тумане. Итан старался держаться в стороне, насколько мог, очнувшись только когда Карл надавал ему советов по профилактическому ремонту и дал бумажку со списком, чтобы он ничего не забыл.
Итан не стал комментировать номер телефона, приписанный в самом нижнем углу – нет, это было бы самонадеянно.
Когда пришло время уходить, Итан обнаружил, что с трудом может двинуться с места, забыв о весе обручального кольца на пальце, об ответственности за ребёнка. Всё это меркло за желанием, чтобы к нему снова прикасались и ласкали, пока он не забудет свой родной язык.
Конечно же, этого не произошло; прощание вышло скомканным и почти грубым, тоска свернулась клубком в животе, когда он вставил ключ в зажигание.
Он развернулся.
И уехал.
------------------
Статика.
Знакомая и объяснимая.
Итан вздохнул и покрутил колёсико радио – возможно, хоть что-нибудь всё ещё работало в такую грозу.
– С чего бы? – проворчал он.
И замер.
– Что ж, это мы уже проходили, – пробормотал он, выезжая из гаража.
Эта гроза была не настолько сильной, а вместо жены была няня – которой нужно будет компенсировать сверхурочную работу.
Итан вздохнул, разгоняясь до предельной скорости. Машина работала лучше, чем когда-либо – он принял заботу о ней близко к сердцу и запомнил тот список наизусть.
Кроме номера. Он загнул тот край листка, не желая, чтобы он затуманивал его здравый смысл.
Он так и не позвонил – что можно было бы считать откровенно дерьмовым поступком, если бы он не пытался в это время разрулить свои собственные трудности. Но потом всё разрешилось, и он…
Он боялся. Он был в ужасе.
Всё, что он знал о себе, оказалось вывернуто наизнанку, и сделал это человек, которого он едва знал. Ему нужно было о многом подумать.
Итан нажал на газ чуть сильнее, зная, что его машина справится. И желая при этом обратного. Съезд был прямо перед ним – он запомнил его, хоть и воспользовался им всего один раз.
Итан покачал головой. Лучше не будить спящих псов (да и волков тоже).
Но…
Его едва не занесло на мокром асфальте, когда он резко дал по тормозам, чтобы успеть сбавить скорость. Свернув на съезд – видит бог, он был бы полным идиотом, если бы не сделал этого, – он выехал на просёлочную дорогу, и та ночь встала у него перед глазами с яростным упрёком.
Он закусил губу до крови, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.
Вывеска была такой же, как он её запомнил. Что-то улеглось в нём, когда он увидел, что она никуда не делась, несмотря на его собственное бегство.
Итан не забыл положить зонт на заднее сиденье, но вышел из машины без него, мгновенно промокнув насквозь. Он направился к входной двери и собирался постучать, но рука его зависла над дверью. Может, слишком много времени прошло? Может, ему и не стоит этого делать. Что, если Карл его не помнит? Что, если…
Дверь открылась, обрывая Итана на середине его внутренней тирады. Карл выглядел точно так же, как и в тот первый (и последний) раз – внушительным, устрашающим и угрюмым.
– Что с ней на этот раз? – спросил он с фальшивым интересом в голосе.
Итан закрыл приоткрывшийся было рот, поёжившись под тяжёлым взглядом.
– Какой-то шум, – солгал он, кашлянув. – Никак не прекращается.
Карл поднял бровь, но никак это не прокомментировал. Он прихватил свой плащ и шляпу и молча забрал у Итана ключи. На сей раз ему не нужно было толкать машину вручную, но Итан промолчал, переживая ночь заново, словно ему дали второй шанс.
Карл не предложил ему присесть, но стул был пуст, и Итан занял его, не сводя глаз с механика, который принялся диагностировать машину. Итан видел, как нахмурились его брови, как непонимающе изогнулись его губы, пока до него не дошло, что Итан, возможно, малость приукрашивает.
– Женат? – спросил Карл. Итан больше не носил кольцо – наверное, это было первым, что он заметил.
– В разводе уже год, – ответил Итан, и только тогда осознал, как много времени прошло. – Добился, чтобы дочку оставили мне. Я разрешаю её матери навещать нас каждые выходные.
Это было то ещё дерьмище. Он бился за Розу насмерть, сжёг больше мостов, чем сможет когда-либо восстановить, и разрыдался, когда судья отдал ему единоличную опеку.
Карл обошёл машину и опёрся о багажник, прищурившись за стёклами очков.
– Как сложилось с тем парнем? Ну, который чистил вам бассейн.
Итан сглотнул, качая головой.
– В какой-то момент это перестало быть заманчивым, – признался он севшим голосом.
В одно мгновение Карл оказался перед ним, вздёрнул его со стула и прижал к ближайшей стене, прожигая его взглядом.
– Почему ты не позвонил? – спросил он, прерывисто дыша. – Я ждал, каждый день ждал, пока не решил, что ты либо умер, либо не хочешь иметь со мной ничего общего. – Итан, зажатый его телом, всё ещё не мог выдавить из себя ни слова. – Отвечай, чёрт тебя дери!
– Прости, – пролепетал Итан, чувствуя, как по щекам потекли слёзы. – Прости, я испугался, – всхлипнул он, не в силах разглядеть Карла сквозь застилающую глаза влагу. – Так много всего происходило, и я не хотел, чтобы что-то помешало разводу, я не мог позволить ей что-то узнать и использовать – я бы больше никогда не увидел свою дочь.
Лицо Карла смягчилось, и он ослабил хватку на его рёбрах.
– Мог бы позвонить хоть раз, – проворчал он, всё ещё уязвлённо, но успокоенный уже одним присутствием Итана, его извинениями. Тем, как ноги Итана обхватили его бёдра, притягивая ближе.
– Да, надо было, – кивнул Итан, проморгавшись от слёз. – Я был плохим мальчиком, да? – прошептал он. Его сердце забилось быстрее. Помнит ли Карл, что сделал с ним, как изменил его?
– Очень плохим, – согласился Карл, скорчив обиженную гримасу больше для вида, чем от реальных чувств. Он вытер слёзы со щек Итана, обвёл пальцем его губы, приблизившись достаточно, чтобы коснуться – но не совсем. – И что мы будем с этим делать?