Archive of Our Own

Всего один день.

Когда Итан бросил взгляд на часы, то обнаружил, что пережитый им нескончаемый ад продолжался каких-то двадцать четыре часа и пять минут. Этого хватило, чтобы его разобрал смех, и он хохотал и никак не мог остановиться, пока слёзы не смыли чёрные разводы сажи с его щёк.

Роза вздрогнула в его объятиях и потянулась к нему крохотной ручкой. Сжав его палец в своём кулачке, она закрыла глаза и вернулась к своему заслуженному сну. По крайней мере, она снова была целой.

– Ты меня слушаешь?

Итан вскинул голову, встречая холодный и усталый взгляд жены – это был первый раз, когда она заговорила с ним напрямую. Мия сидела напротив, её розовый свитер был весь в пыли, кончики пальцев потемнели от грязи, но в целом она выглядела невредимой, ничуть не хуже, чем когда он видел её в последний раз — хотя, тогда ведь это была не она?

– Перестал, как только попал сюда, – прошептал Итан, возвращаясь взглядом к дочери – та зашевелилась при звуке его голоса. Он убаюкал её, прижимаясь губами к её безупречной щёчке и стараясь не слишком запятнать её собственной грязью.

– А стоило бы, – резко сказала Мия, отчего его уровень стресса снова взлетел до небес, – это и тебя тоже касается, – и отвернулась, стиснув зубы до дрожи в челюстях.

Итан не обращал на неё внимания, мысленно отгородившись от всех и каждого, кроме Розмари Уинтерс.

-------------------

Они забрали её. Как же иначе.

Это временно, уверяли они, пока их лица расплывались перед его мутнеющим взглядом, а руку колола глубоко засевшая в ней игла транквилизатора. Крики Розы бились эхом в его голове, удаляясь от него по коридору. Позднее ему скажут, что это было необходимо, что он пытался укусить одного из агентов.

Вот и славно.

-------------------

– Ты успокоился?

Ты, блядь, издеваешься?

– Не знаю, Мия, сама как думаешь? – безразлично бросил Итан, упираясь взглядом в холодную бетонную стену. Матрас на койке под ним сбился неудобными комками. – Это же ты у нас столько знаешь обо мне, я удивлён, что ты вообще спросила.

– Если тебе есть что сказать, говори, – выплюнула она. Ей не оставалось ничего другого, кроме как выводить его на конфликт.

Меры предосторожности, сказали они.

(Они вообще много чего наговорили.)

Тишина сгустилась вокруг него, вязко заполняя каждый уголок и щёлку его камеры и усиливая все звуки. Сосредоточившись, Итан смог бы посчитать удары собственного сердца, услышать, как кровь толчками разгоняется по телу, а потом устремляется обратно, снова и снова, нарушая законы природы.

Он поднял левую кисть, туго перетянутую свежей повязкой; на месте отсутствующих пальцев сквозь бинт проступила краснота. Это было единственным, что они сочли нужным поменять, оставив его преть в замызганной одежде, как животное, недостойное элементарной помывки.

– Значит, вот так ты будешь вести себя? – не унималась Мия. Она никогда не умела принимать последствия собственных действий.

Итан фыркнул, переводя взгляд на звук её голоса, жалея, что не может увидеть её праведное негодование воочию. Не убей он Миранду собственными руками, ему было бы трудно поверить, что по ту сторону стены была не она.

– Итан, поговори со мной! – взмолилась Мия.

Зловещее спокойствие воцарилось в его груди, узнавая её отчаянную защитную реакцию. Она ждала, когда он сдастся и простит её, чтобы ей не пришлось признавать свою вину. Он поступал так раньше – до того как он узнал… До того как…

– Что ты хочешь от меня услышать? – ответил он нарочито спокойным тоном, ничем не выдавая своих мыслей. – Ты лгала мне, Мия, ты лгала и скрывала правду от меня.

В исказившей его лицо улыбке было всё что угодно, кроме веселья. Туманившая его разум пелена наконец рассеялась, и он прозрел – но какой ценой?

– Я пыталась защитить тебя…

– Нет-нет-нет, – Итан прервал её, качая головой, – ты пыталась защитить себя.

– Итан, если бы я рассказала тебе, что бы это изменило? – теперь в её словах звучало какое-то ожесточение, словно упрекая его за глупость, которая заставляла его искать правду. – Познакомьтесь, это мой любимый муж, и он весь из плесени, – с издёвкой продолжала она. Её натянутая сдержанность ранила сильнее, чем когда она к чертям отпилила ему руку. – С чего вообще я могла начать объяснять тебе всё это?

Его смешок был неожиданным – чем-то средним между потребностью заорать и разрыдаться.

– Приятно знать, что я дохлый идиот, – хмыкнул он. – Не хотелось бы никого разочаровывать.

– Не начинай, – прошипела Мия. – Не строй из себя умника.

– Так какой я, Мия? Умный, или слишком хрупкий, чтобы осознать, что я был мёртв последние три года?

Раздражение Итана раздалось до такой степени, что начало просачиваться в его тон. Говорил ли он вообще когда-нибудь с женой настолько откровенно? После Луизианы он старался оберегать её, расценивая пережитые ими травмирующие события как совместный опыт. В конце концов, она была матерью его ребенка, любовью всей его жизни, он мог найти в себе оправдание тому, что она скрыла от него правду однажды. (Или трижды.)

Что ему было до лжи, если она помогала сохранять мир и покой в его семье?

– Всё не так просто, – пробормотала Мия, судя по звукам, сползая вниз по стене.

– Ты собиралась рассказать мне хоть когда-нибудь? – спросил Итан. Подумалось, что он в кои-то веки знал достаточно, чтобы ответить на этот вопрос.

– Итан, я не могла…

– А когда они забрали бы Розу, ты бы придумала ещё одну ложь? – перебил он. – А наши медицинские карты – ты собиралась и дальше их подделывать?

– Пожалуйста, остановись…

– Нет, Мия, что там ещё? – продолжал Итан, хлопнув в ладоши. – Откуда Миранда так хорошо тебя знала? – Он встал и подошёл ближе к стене, прижимаясь лбом к бетону в попытке остудить себя. – Серьёзно, я не мог вас различить. – Он нервно вздохнул; во внезапном приступе паранойи ему подумалось, что всё это могло быть продолжением иллюзии. – Насколько плохо я тебя знаю, Мия?

На это ей было нечего ответить.

-------------------

– Ты знал?

Крис поднял взгляд, передавая ему полотенце. Однажды Итан доверился этому человеку: в Луизиане его лицо стало первым признаком надежды; позднее, во время тренировок – символом стабильности и силы. Теперь же Итан вздрагивал от соприкосновения их рук, а голос Криса наждачкой скрёб по его нервам.

Итану пришлось заставить себя проглотить гнев, вспыхнувший от одного намёка на извинение в глазах агента.

Он стоял в центре дезинфицирующей камеры; ноздри щипало от брызг очистителя, который въедался в слизистую запахом химикатов и стерильности — такая себе замена душу, по его скромному мнению. Крис стоял снаружи в костюме химзащиты, на первый взгляд безоружный. По сравнению с его коллегами, его хмурая физиономия была здесь самой дружелюбной.

– Так знал? – повторил Итан, отказываясь принимать полотенце, пока не получит ответ.

Охранники у двери пошевелились, крепче сжимая винтовки. Угроза выглядела не очень убедительно, но Итан понял намёк.

– Я знал о Розе, – послышался приглушённый голос Криса из-под капюшона, – но не знал о тебе.

– Мия рассказала? – продолжал Итан. Он не двигался с места, наплевав на свою наготу. Прозрачная жидкость капала с него на металлическую решётку под ногами.

– Я пытался помочь тебе, Итан, – хрипло выдавил Крис и оглянулся, прежде чем прошептать: – Прости.

– И почему все постоянно мне рассказывают, что они пытались сделать, но не могут просто рассказать мне грёбанную правду? – риторически спросил Итан с натянутой улыбкой, больше похожей на оскал. Он наконец взял полотенце и обернул его вокруг талии. – Теперь что?

– Вытяни руки, – велел Крис, доставая пару специальных наручников и ошейник из отверстия в стене. Оно закрылось с шипением пневматики, словно запечатывая Итана и его дальнейшую судьбу.

– Серьёзно, Крис? – Итан насмешливо фыркнул, оскорблённо кривя губы. – Я вам что, собака?

– Это мера предосторожности.

– И что я, по-твоему, собираюсь сделать? – спросил Итан, пытаясь поймать взгляд агента. Но не смог.

– Просто делай, что тебе говорят, – прошептал Крис, застёгивая на нём наручники, – и всё будет хорошо, – добавил он, защёлкивая ошейник. Полоса металла легла на шею Итана тяжёлым грузом, холодной угрозой без ключа.

Крис провёл его к душевым кабинам и открыл ему кран. Двое охранников вошли в душевую, еще двое встали у входа.

– Конечно, – усмехнулся Итан сквозь растущий в горле ком, – примерно так же хорошо, как в Луизиане, – добавил он, с трудом сдерживая слёзы, – или когда ты похитил мою дочь… Агх!

– Итан!

Его эмоции наконец полыхнули, прожигая здравый смысл насквозь – и он рухнул на колени как подкошенный.

– Отставить! – приказал Крис агентам, нацелившим оружие на Итана – от которого осталась лишь жалкая, всхлипывающая пустая оболочка.

Так вот что делал ошейник.

Бил током.

Рядом послышался шорох защитного костюма, затем голос Криса, явно пытавшегося звучать помягче:

– Прими душ, успокойся и съешь что-нибудь. Ты больше ничего не можешь сейчас сделать.

Итан поднял голову, глядя на собственное искажённое отражение в защитной маске, на жар своего лица, влажный блеск своих глаз.

Возможно, плевать в эту маску было некультурно. Он извинится позже.

Может быть.

-------------------

– Как ты выжил после встречи с Мирандой?

Итан вздрогнул. Его сознание плыло между сном и явью, и в первый момент он подумал, что тихий голос жены ему почудился.

– Итан?

Он мог бы притвориться спящим – проигнорировать этот вопрос было бы определённо лучше для его душевного здоровья.

– Это вопрос или допрос? – пробормотал Итан в ближайшую стену. Холодный камень составлял ему компанию последние несколько ночей; Итану он нравился больше, чем стылая неловкость, в которую превратилась близость его собственной жены.

– Скотина, – прошипела Мия. Дрожь в её голосе взывала к сочувствию, которого у Итана не было. Итан не чувствовал ничего, кроме сожаления об обстоятельствах, в которых они оказались. Всё остальное он берёг для дочери – которую, кстати, он так и не увидел, с тех пор как был заточён в этой бетонной коробке.

– Нет, милая, я просто устал, – вздохнул Итан, накрываясь с головой одеялом, чтобы отгородиться от дальнейших попыток завязать разговор.

Или оскорблений.

По правде говоря, ему ещё только предстояло смириться с тем, что он выжил. Пусть это было уже неактуально, но ему в общем-то нравилось существовать. А благодарить за это он мог лишь одного человека – чьё имя было запрятано глубоко в нетронутых уголках его памяти и огорожено обширным минным полем (правда, фальшивым).

– Как выжила ты после встречи с Мирандой? – спросил Итан, зная себя и то, на что он был готов пойти ради дочери. Не считая одежды, которую давно пора было сменить, Мия выглядела невредимой, и голодом её явно не морили. Во всяком случае, Миранда позаботилась о том, чтобы ни один волос не упал с головы его жены — целых три месяца. Ему она не оказала и толики этой любезности.

– Это вопрос или допрос? – передразнила она с едва сдерживаемой дрожью в голосе, влажно шмыгнув носом.

Что ж, справедливо.

– И то, и другое, – ответил Итан. Он уже начинал перегреваться под тёплым одеялом.

Она не была обязана отвечать, если не хотела – он знал, что сам не стал бы. Не смог бы.

Да и не стоило.

– Ей была нужна только Роза, – тихо ответила Мия. – И я дала ей то, что она хотела.

В этом мрачном признании, произнесённом шёпотом в тишине их камер, не было и капли стыда. Будь Итан таким дураком, за которого она его держала, он бы не уловил двойного смысла.

Возможно, своей проницательностью он был обязан тому, что на его душе тяжёлым камнем лежал точно такой же ответ. 

– Ты спала с ней?

– А ты?!

Итан чуть улыбнулся, вспоминая то время с такой ясностью, словно смотрел на него сквозь прозрачное стекло.

– Мы были заняты Розой, – ответил он. – Наверное, изображать жену ей было утомительно, она всегда ложилась спать до того, как такие мысли вообще появлялись. – У Мии вырвалось тихое рыдание, пошатнув стены его равнодушия. – Это значит да, Мия? – спросил он, спокойно и безжалостно.

– Заткнись, – прошипела она. Он был уверен, что слёзы текли по её лицу обильными ручьями.

– Это ничего, дорогая. Надеюсь, она была нежна с тобой, – почти ласково сказал Итан. Он закрыл глаза, помутневшие от собственных слёз, чувствуя, как они оставляют влажные дорожки на щеках, собираются лужицей у основания шеи, составляя ему компанию вместе со стеной.

– Ненавижу тебя, – прорычала Мия. Ядом в её голосе можно было прожечь дыру в полу. – Ненавижу тебя.

Ну вот. Всё-таки стоило держать рот на замке.

– Это тоже ничего, милая.

-------------------

– Если я буду хорошо себя вести? – презрительно усмехнулся Итан. Он окинул взглядом помещение, остановившись на единственном агенте, которого знал по имени. – Я вам что, ребёнок?

– Если ты хочешь увидеть свою дочь, ты должен сотрудничать…

– Я и так сотрудничал! – закричал Итан, дёргая ошейник на своей шее, позволяя ему дёрнуть себя током. – Я рассказал вам всё, что знаю, я делал всё, что вы велели, я не жалуюсь, я даже ложусь спать, когда выключается свет! Чего ещё вы от меня хотите?

– Нам нужно знать, что ты достаточно стабилен, чтобы находиться с ней в одной комнате, — попытался утихомирить его Крис. – Это к вам обоим относится. – Он перевёл взгляд на Мию, сидевшую через два стула от Итана – только без ошейника.

– Мне не нужно её видеть, если это упростит тебе работу, – произнесла Мия, глядя перед собой. – Я просто хочу знать, что с ней всё в порядке.

Когда она не шевелилась, то сливалась с белизной комнаты; её волосы были единственной вспышкой цвета, выделяющей её на фоне белых стен. Выйди она на улицу, солнце бы мгновенно обожгло её.

– Да ты прямо мать года, – пробормотал Итан. От его слов она вздрогнула – и больше ничего.

– Итан…

– Я жизнью рисковал, чтобы спасти её, Крис, – сказал Итан, заставляя свой голос звучать ровно. – Всё, чего я хочу, это увидеть её.

Его прикованные к столу руки сложились так, словно он мысленно держал в них свою дочь, тоскуя по её теплу и её тяжести в своих объятиях. Самые страшные травмы, полученные за время пребывания в деревне, – подтверждение его слов – уже успели зажить. Шрамы были глубокими, красными, рваными и все ещё чувствительными.

– Ты её увидишь, – заверил Крис, стиснув челюсти, – но ты должен себя контролировать. – Он понизил голос до шёпота. – Ты только продлеваешь своё пребывание здесь своими срывами.

Он замер, словно ожидая доказательства своих слов – что Итан снова взбесится, огрызнётся, начнёт всё отрицать.

Не дождётся.

– Вы можете хотя бы сказать мне, как она ест? – вместо этого спросил Итан, теребя зубами нижнюю губу и прикусывая, чтобы унять её дрожь. – Она всегда была разборчива в еде.

– С ней всё в порядке, Итан, обещаю, – сказал Крис, одарив его едва заметной улыбкой.

– Я буду судить об этом сам.

-------------------

– Ты, наверное, думаешь, что хуже меня никого на свете нет, – начала Мия поздно вечером. У нее была какая-то невероятная способность ловить его аккурат перед тем, как он засыпал – в тот момент, когда он был наиболее уязвимым и искренним. – Я тоже её люблю, чтобы ты знал.

– Я и не говорил обратного, — пробормотал Итан, уставившись на дверь – единственное место, где можно было увидеть хоть что-то помимо серых стен. Она выходила в коридор с множеством дверей в такие же камеры, частично загораживая вид четырьмя толстыми железными прутьями. Он почти ожидал, что за ними появится лицо, или что они шевельнутся и погнутся, вылетят наружу и…

– Они предложили мне комнату получше, но я отказалась, потому что ты мне небезразличен, Итан, — сказала Мия. – А ты будто не хочешь, чтобы мы всё уладили...

– Пойду достану медаль, она где-то под кроватью, – фыркнул Итан, отворачиваясь к стене.

– Я не позволю тебе так со мной разговаривать, – резко сказала Мия, ударив кулаком по разделяющей их стене. – Я все еще твоя жена, нравится тебе это или нет!

– Я не говорил обратного, – вздохнул Итан, проводя ладонью вниз по лицу, затем по шее. В основании черепа назревала головная боль, отбивая ритм, который он попытался заглушить массажем. От этого в его мыслях взвилась пыль воспоминаний, которую он ранее замёл поглубже под воображаемый ковёр. Призрачные пальцы надавили на мышцы, сбитые до каменной твёрдости, растворяя скопившееся в них напряжение. Ему так не хватало сейчас этих прикосновений, скрипа кожаных перчаток, щекотки от каждого их шва, запаха потухших сигар…

– Пожалуйста, просто поговори со мной, как раньше, – взмолилась Мия, снова заливаясь слезами.

– Как когда, Мия? – проворчал Итан, пытаясь стереть со щёк румянец.

– Когда ничего этого не было, – её тон был увещевающим, ласковым. Ловушкой. – Помнишь, как ты ждал меня у общежития после экзаменов? Таскал для нас фастфуд, мы объедались до полусмерти, – она рассмеялась, но в её голосе прибавилось нервозности. Он не подыгрывал ей, и это приводило её в панику. – Поговори со мной, Итан, прошу тебя, я хочу знать, что у нас всё в порядке.

– А у нас всё в порядке?

– Итан, пожалуйста, прекрати это и просто поговори со мной!

Повисла пауза. Она всё длилась и длилась, заполняемая ударами его сердца и всхлипами Мии в тишине между ними. Итан хотел бы ответить ей с таким же пылом, выплеснуть ярость из своей груди, но в данный момент ему хотелось только спать.

И, может, вспомнить затухающий след от ласкового прикосновения к своей пояснице.

– Спокойной ночи, Мия, – сказал он, закрывая глаза.

-------------------

– У каждого из вас по пять минут, – инструктировал Крис, защёлкивая на запястьях Мии железные наручники, которые в сравнении с кандалами Итана выглядели как украшение. Если у него и были хоть какие-то сомнения насчёт того, что к ним относились по-разному, достаточно было взглянуть на охрану, вставшую вокруг него полукругом. – Там будет агент, вооружённый, – его взгляд был нацелен на Итана, заработавшего прочную репутацию дебошира, – и вам не разрешено просить о приватности или о продлении визита, понятно?

– Кто из нас пленник – мы или она? – пробормотал Итан. Нервозность, ползущая по его спине, подпитывалась ожиданием и росла с каждой минутой.

– Никто из вас не пленник, – в сотый раз попытался объяснить Крис. По крайней мере, на сей раз он воздержался от уже осточертевшего «это для вашей безопасности». – Ещё раз огрызнёшься, и у тебя отберут все привилегии, понятно?

Итан приклеил на лицо улыбку, растянув её почти до треска кожи на щеках.

– Понятно.

– Мия, ты первая. – Крис прижал ладонь к панели электронного замка, открывая изолирующую камеру. Она разделяла собой два помещения, не позволяя увидеть, что происходит во втором.

– Я... Давайте я просто откажусь от своего визита, пусть у него будет десять минут, – сказала Мия, задержавшись у входа. Она бросила на Итана быстрый взгляд, чтобы посмотреть, оценил ли он её великодушие – и отшатнулась от увиденного.

– Это так не работает, – вздохнул Крис. – У каждого из вас по пять минут. Не обсуждается.

– Тогда пусть он увидит её первым. – Мия сделала шаг назад. – Пожалуйста.

Судя по лицу Криса, он собирался отказать и в этом, но затем сжал пальцами переносицу и кивнул – с таким видом, будто подобная щедрость стоила ему лишних клеток мозга.

– Итан, – резко бросил он, указывая в сторону камеры.

Итан вошёл без возражений и замер в ожидании. Сердце колотилось где-то в горле. Крис последовал за ним и закрыл дверь, активируя дезинфицирующий спрей. В отличие от первого химического душа, здесь туман испарился за считанные секунды, оставляя после себя непримечательный запах «чистоты».

– Пять минут, – напомнил Крис, открывая другую дверь. – Я дам тебе знать.

Итан кивнул, выходя из камеры – и замер, парализованный видом своей малышки. С радостным писком Роза заизвивалась в руках (вооружённого) агента, пытаясь встретиться с Итаном взглядом. Она была уже такой большой, с круглыми розовыми щёчками, яркими глазами и волосами до середины спины.

Итана доконало, когда агент поставил её на ножки, и она поковыляла к нему, медленно, но уверенно. Только теперь он смог осознать, сколько на самом деле прошло времени – он знал, что много, но...

Итан не смог вымолвить и слова, когда она наконец добралась до него. Он прижал её к себе, вдохнул её запах, попытался открыть рот, чтобы сказать, как сильно её любит, не смог, закрыл его и попытался ещё раз секундой позже.

– Время.

Итан вздрогнул – какого чёрта, он же только что вошёл!

– Итан, пора.

«Веди себя хорошо, – повторял он себе до тошноты, – или придётся ждать еще четыре месяца, чтобы увидеть её снова».

Он поднялся на негнущиеся ноги, прижимая к себе Розу, и двинулся к (вооружённому) агенту. Безумная часть его сознания требовала броситься бежать — он пережил Миранду, сможет пережить и несколько пулевых ранений. Но он не стал.

Хотя мысль была приятной.

– Ты молодец, – похвалил Крис, когда они снова оказались по другую сторону изоляционной камеры. – Продолжай показывать, что ты стабилен, и возможно, тебе даже разрешат есть в кафетерии вместе с нами, – шутливо добавил он.

– Моя камера меня устраивает, – пробормотал Итан, возвращаясь к полукругу охранников и лишая Криса дара речи.

Возможно, больше ему было нечего сказать.

-------------------

Откровенно говоря, Итан сначала решил, что это шутка, неудачная попытка Криса в юмор. Эти вояки вообще были патологически серьёзны. Поэтому когда вместо завтрака на пороге его камеры нарисовался Крис, подзывая его недвусмысленным жестом, Итан принял это за не особо удачный розыгрыш.

Когда Крис снова поманил его к себе, Итан поднялся – пришёл его черёд терять дар речи.

– Я же говорил, вы здесь не пленники, – сказал Крис, похлопав Итана по плечу, когда тот оказался достаточно близко. Итан уклонился от него – он знал, что в этом месте ничего не давалось просто так. – Нам только нужно было убедиться, что с тобой всё в порядке.

– И как? Я в порядке?

По крайней мере, при виде своей дочери он не превратился в гигантского плесневого монстра. Уже хорошо.

Они прошли мимо камеры Мии – она была пуста. Это избавило его от перспективы смотреть жене в глаза, видеть её опухшие веки, покрасневший  нос. Он всё же не был бессердечен, она могла взять его измором.

– Это ты должен доказать нам, – ответил Крис, ведя его на выход.

Итан уже знал коридор, ведущий к душевым, и путь к помещению, куда его водили на тесты каждую неделю. Они прошли мимо, покидая царство безмолвного бетона, и направились вглубь здания.

Итан резко остановился, зачарованный проблеском внешнего мира в проёме окна. Охранник, не в восторге от его внезапного паралича, толкнул его вперёд, ткнув рукоятью пистолета в позвоночник.

– Где мы? – Итан решил проигнорировать скотское обращение, чтобы на него не надели наручники.

– Это засекречено, – ответил Крис, бросив на него косой взгляд.

– Кажется, там холодно, – пробормотал Итан.

Крис промолчал.

– Мы всё ещё в Румынии? – озвучил догадку Итан, вспоминая свой лихорадочный бросок к вертолёту. На тот момент его приоритетом был свёрток в его руках, а не то, куда его везли. До тех пор, конечно, пока Розу у него не отобрали.

Он позволил вспыхнувшему было раздражению истлеть, опасаясь, что ошейник на нём активизируется от одних его мыслей.

– Это тоже засекречено, – бросил Крис, стиснув зубы.

– Это значит да? – насмешливо уточнил Итан.

В следующий миг его благодушие испарилось при виде сидящей в кафетерии жены (без надзора). Мия подняла взгляд с неуверенной улыбкой и ещё менее уверенно махнула им рукой; ложка овсянки в её руке опустилась обратно в тарелку, в ожидании, когда Итан и Крис присоединятся к ней.

– В обозримом будущем к тебе будет приставлен охранник, – начал Крис, подводя Итана к очереди за завтраком. – У него будет доступ к твоему ошейнику, поэтому я настоятельно рекомендую тебе его не злить.

– И что в теории я мог бы сделать, чтобы разозлить его? – проворчал Итан.

Они встали в очередь среди других агентов; Итан взял поднос, следуя примеру Криса.

– Просто не надо, – настойчиво повторил Крис. – В здании есть несколько комнат для отдыха. Пока что у тебя будет доступ в библиотеку и развлекательный центр.

– Разумеется, под надзором, – съязвил Итан, с отвращением разглядывая размазню у себя на подносе.

– Пока только так, – сказал Крис. Ответ был ожидаем, но легче от этого Итану не стало.

– Чего вы вообще так боитесь? – фыркнул Итан, закатывая глаза. – Тебе не кажется, что если бы я хотел что-то сделать, то уже бы это сделал?

Они вышли из очереди и направились к множеству пустых столов, расставленных по залу. Он чувствовал, как Мия пытается поймать его взгляд, и вместо этого принялся рассматривать швы на бронежилете Криса.

– Итан, – многострадальный родительский тон Криса заставил его задуматься, есть ли у агента дети, – ты уничтожил целую деревню мутантов, имея на руках лишь пару пушек и щепотку грёбанной удачи, – прошептал агент, поймав его бегающий взгляд. – Мы не знаем, что ты можешь и чего пока не можешь.

– Почему бы вам не спросить мою жену? – усмехнулся Итан, вынужденный всё-таки посмотреть на неё, когда она подошла к ним сама. – Привет, дорогая. Погода сегодня чудесная.

– Крис, это уже перебор, – сказала Мия, указывая на охранников. – Пожалуйста, хотя бы сейчас оставьте его в покое.

Встав рядом с ним, она подняла руку – видимо, раздумывая, стоило ли попытаться положить её ему на плечо. Итан шагнул в сторону, прежде чем она успела определиться.

– Я не могу этого сделать, Мия, – произнёс Крис. Его тон был пресным, как овсянка на подносе Итана.

– Тогда хотя бы отойдите чуть-чуть, он не животное, – сказала она уже напрямую охранникам. Те не пошевелились, пока Крис не кивнул. – Спасибо.

Мия подхватила Итана под локоть, потянув его к своему столу.

– Это была не просто удача, Крис, – сказал Итан, на мгновение сопротивляясь ей. – Удивительно, какую только помощь не примешь, когда ты в аду.

Затем он позволил утянуть себя к столу, удовлетворённый задумчивостью, повисшей во взгляде агента.

– Прекрати их провоцировать, – прошипела Мия, толкая его на стул напротив своего и возвращаясь к своему недоеденному завтраку. – Разве ты не хочешь выбраться отсюда?

Итан смерил её тяжёлым взглядом, стараясь не заострять внимание на мелких деталях – свидетельствах её бессонной ночи. Это было непросто – он был наблюдателен, а под глазами у неё темнели почти что чёрные мешки.

– Так вот что они предлагают тебе? Свободу? – уточнил Итан, отпивая апельсиновый сок. Кислота обожгла ему горло.

– Итан…

– Я не уйду без Розы, – сказал он тоном, не подразумевающим дальнейших обсуждений, – но, полагаю, это не входит в условия сделки.

– У неё будет хорошая жизнь. Её защитят от людей, которые хотят причинить ей вред или использовать её.

Она пыталась вразумить его, но вместо этого лишь перечисляла оправдания, чтобы запереть их дочь в тюрьме.

Впрочем, указывать на очевидное было бы пустой тратой времени.

– Мия, ты можешь уйти, если хочешь. Я сделал свой выбор.

Она замолчала надолго, достаточно, чтобы ему удалось проглотить жижу, прилипшую к стенкам пищевода.

– Давай хотя бы переселимся из этих камер, вместе, – снова заговорила она, украдкой протягивая руку через стол. Он отдёрнулся, прежде чем она успела накрыть ладонью его руку. – Жилые комнаты здесь гораздо лучше, чем ты думаешь.

Она изображала жену ещё хуже, чем Миранда.

– Мне вполне комфортно, спасибо, – сказал Итан, растеряв весь аппетит, но заставляя себя есть насильно. Он не желал доставлять ей удовольствие, выдавая свой душевный раздрай.

– Что с тобой случилось, Итан? – прошептала Мия. – Где мой любящий муж?

Она пригвоздила его прищуренным взглядом, изучая его лицо в поисках ответа. Она не найдёт его – синяки со следами зубов на его шее зажили много ночей назад.

– А ты не слышала? – Итан виновато улыбнулся. – Он погиб в Луизиане.

-------------------

Итан привык к тому, что спокойно поспать никак не получалось – мешали то всхлипы Мии или её же бессонница, то шум крови в собственных ушах, усиливавшийся в давящей тишине бетонных стен. Хотелось думать, что он привык и к этому, но в этом шуме он слышал свою дочь, её крики – и, пусть и воображаемые, они составляли ему компанию, болезненную и отрезвляющую.

Сегодня было иначе.

Прежде чем он успел осознать как именно, его ослепил вспыхнувший на максимуме свет. В камеру ворвалась охрана, выкрикивая приказы из-под шлемов. Не желая знакомиться ближе с их оружием, Итан инстинктивно подчинился.

А потом он услышал.

Стоя на коленях, головой на матрасе, он понял, что над ним ритмично и панически выли сирены. Это могло означать многое, и ни с одним из вариантов Итану не хотелось бы столкнуться в таком уязвимом положении.

– Он здесь?! – услышал Итан, прежде чем груда мышц вломилась в его камеру. Тяжело дыша, раскрасневшийся Крис присоединился к охране, направляя на Итана и свой пистолет. – Откуда он знает, где мы?!

Итан не видел его в таком бешенстве с тех пор как... да в общем-то, никогда.

– Кто… Что? – пролепетал Итан, после чего проглотил язык и застыл на месте, когда в затылок упёрся холодный металл.

– Это, по-твоему, шутка, мать твою? – прошептал Крис. От откровенной угрозы в его голосе сердце Итана провалилось куда-то в желудок и начало перевариваться в его страхе. – Отвечай!

– Я не знаю, о чём ты, – тяжело выдохнул Итан, преодолевая свою панику, чтобы связать несколько слов.

– Он покидал эту комнату? – спросил Крис у охранников, не убирая оружие.

– Он был здесь, когда мы вошли, сэр, – отозвался один.

– Убедитесь, что ребёнок в безопасности, – произнёс Крис, убирая пистолет в кобуру. – Мы не знаем, зачем он здесь.

– Да кто? – выдохнул Итан.

– А ты заткнись нахрен, – прошипел Крис. – Я разберусь с тобой позже. Проследите за ним, – бросил он на прощание и выбежал из камеры, к продолжающим завывать сиренам.

Сердце Итана билось где-то в животе, вызывая у него тошноту. Он держал себя в руках одной только силой воли, зная, что в противном случае желчь начнёт искать ближайший выход. Его вопрос, так и оставшийся без ответа, с такой же силой бился в стенки черепа.

Кто?

-------------------

Ох.

-------------------

– Почему ты здесь?

Крис не мог решить, стоило ли убавить тон или позволить ему и дальше метаться эхом между стен допросной. Его голос вырывался из горла рычанием, забивая помехами динамики по ту сторону стекла.

Итан не знал, почему ему позволили смотреть на это – возможно, они изучали его реакцию, как и их незваного гостя. Итан ничего не мог им дать, и никакие его попытки избавить их от подозрений не смогли бы помочь ему выбраться из этой комнаты – как и из его оков.

– Ты бы мне поверил, даже если бы я сказал тебе причину? – ответил пленный вопросом на вопрос, улыбаясь разбитой губой. Она сочилась красным. – Я так долго планировал падение Миранды, что так и не придумал, чем займусь после. Мне стало скучно.

Его голос звучал точно так же, как и тогда – вальяжно, высокомерно и равнодушно.

– Скучно? – повторил Крис.

BSAA не знали, как удержать этого человека – любое оружие из металла было бесполезно, любая выпущенная пуля просто обогнула бы его по дуге. Лишь по своей собственной воле он вошёл в эту бетонную комнату, отделённую от остальных охранников толстой стеклянной панелью.

Итану подумалось, что насилие было излишним — он ведь не сопротивлялся.

– Да, – заключённый устало вздохнул, придавая своим словам правдоподобности.

– Как ты нашёл нас? – пророкотал Крис, метнувшись взглядом туда, где, по его прикидкам, стоял Итан. Пленник бросил взгляд туда же, но одностороннее зеркало не давало увидеть, что происходит по ту сторону.

Хотя не совсем.

Итан перестал дышать, встретившись глазами с тем из двух мужчин, кто нашёл его взглядом более успешно. Он проглотил его имя, обжигавшее ему язык, боясь, что одно это могло его скомпрометировать. Итан не знал… он надеялся, но…

Губы мужчины слегка изогнулись, обрывая слабый контроль Итана над своим душевным равновесием.

Что ты здесь делаешь, Карл?

– Вы сидите практически у меня на заднем дворе, агент, – произнёс Хайзенберг. – Но не волнуйтесь, я к вам типа с миром. – Он откинулся на спинку стула и закинул ноги на стол, ничуть не смущаясь гнева Криса.

– Ты и правда ждёшь, что я в это поверю? – скептически процедил Крис. – У тебя пять минут, чтобы убраться отсюда, пока мы не проделали в тебе такую дыру, что никакой объём мутировавшей крови не сможет собрать тебя обратно.

– Обижаете, капитан, – отозвался Карл, театрально прижав руку к груди. – Я не просто мутант.

Он вновь поймал взгляд Итана и едва заметно подмигнул, быстро и интимно. Или, по крайней мере, так бы оно было, не наблюдай за ними целая комната натренированных профессионалов.

– Уже четыре.

– Можешь угрожать мне сколько угодно, Редфилд, но никуда я не уйду, – вздохнул Хайзенберг, скучающе разглядывая свои перчатки. – Можете разрушать свой комплекс, не стесняйтесь. Хотя я уверен, что вы от этого не обеднеете.

– Три.

– Послушай, ну к чему нам завершать всё кровопролитием? – Карл встал, подняв ладони, и сбросил плащ, оставаясь в одной льняной рубашке. Впрочем, как помнил Итан, в тёплой одежде он не особенно нуждался.

– Две.

– Мегамицелия больше нет, так? – Вот это привлекло внимание агента, который до этого момента с безрассудной самоуверенностью целился в него из винтовки. – Я единственный, кто остался вам для изучения – я знаю, что вы и вам подобные любят это дело.

– Я бы предпочёл тебя просто пристрелить, – раздражённо фыркнул Крис.

– Сначала спроси начальство, – улыбнулся Карл.

Его улыбка была едва заметна, но затем расплылась, когда Крис заколебался, и наконец ослепительно вспыхнула, когда Крис неохотно подчинился. Шипение в его наушнике было слышно за милю.

– Ну вот, говорил же.

А Итан ещё думал, что был единственным, кто может вывести Криса из себя.

-------------------

Итана вернули в камеру, не давая увидеть, чем всё закончилось для Карла – но учитывая, что у его двери остались два охранника, он решил, что решение было положительным. Во всяком случае, для жизни Карла.

– …Попробуешь что-нибудь выкинуть, – Итан уловил конец тирады Криса, зная по опыту, что у него на лбу наверняка надулась вена, – и мы будем шарашить тебя током и накачивать транквилизаторами, пока ты не забудешь своё имя.

– Сначала своди меня на ужин, – сострил Карл, посмеиваясь над тем, как (вероятно) Крис изменился в лице.

– Внутрь! – рявкнул Крис, заставив Итана подпрыгнуть. Не сумев задавить в себе тревожность, он поднялся и подошёл к зарешеченному окну, выглядывая между плеч охранников. Карла загнали в камеру прямо напротив его собственной и с излишней враждебностью захлопнули дверь.

– Привет, Итан, – поздоровался Карл. На нём не было очков, и Итан оказался беззащитен перед лукавством, лениво плескавшемся в глубине его глаз. Итан утонул в нём с головой, оно…

В этом «привет» было нечто большее, чем простая вежливость, оно привлекало внимание. Крис резко обернулся; его взгляд полыхал, контрастируя с прохладным спокойствием Хайзенберга за его спиной. Итан отпрянул, возвращаясь в поисках успокоения к уже привычному бугристому матрасу.

– Не думай, что ты легко отделался, Уинтерс, – пригрозил Крис. – Ты сказал, что все погибли, ты поклялся...

– Уверен, что ему хотелось в это верить…

– Я не с тобой разговариваю! – рявкнул Крис. Итан невольно содрогнулся внутри и инстинктивно прикрыл руками уязвимый живот.

– Крис, прошу тебя, уже поздно, – раздался третий голос, тихий и усталый. – Выяснять, кто тут альфа-самец, можно и утром, – утомлённо пробормотала Мия заплетающимся языком.

Итану давно было плевать на её помощь, но в этот момент он не мог не ощутить благодарность за её вмешательство.

Разговор на этом завершился, но когда Крис проходил мимо его камеры, Итан ощутил на себе его взгляд и кипящий гнев, объектом которого умудрился стать. Да и чёрт с ним, пусть злится сколько хочет, лишь бы выходки Хайзенберга не стоили Итану его свиданий с дочерью.

Это всё, что у него было.

– А ты, должно быть, Мия, – начал Хайзенберг, когда они остались одни. Видимо, безмолвие бетона напрягало и его. – Я...

– Я знаю, кто ты, – равнодушно перебила Мия. – Ты был любимчиком Миранды.

– Что ж, значит, представляться нет нужды, – ответил Карл. Напряжённость в его голосе была такой же, как и в груди Итана.

-------------------

Итан не помнил, как закрыл глаза, но звук открывшейся двери в соседней камере выдернул его из сна. Он поднял взгляд как раз в тот момент, когда его жена прошла мимо в сопровождении двух охранников. Итан ждал, что придут и за ним, и приподнял бровь, когда вместо этого в щель под его дверью сунули поднос с едой. Настроение испортилось.

Значит, всё вернулось к тому, с чего начиналось.

Он без возражений поднял поднос, поставил на крохотную раковину и вернулся в постель, накрываясь с головой одеялом, чтобы спрятаться от включённого по расписанию света.

-------------------

– Ты же понимаешь, что мне крайне сложно тебе сейчас поверить, – сказал Крис, скрестив руки на массивной груди. Он стоял у входа в камеру, оставив охрану снаружи, дабы изобразить приватность.

– Что ты хочешь от меня услышать? – огрызнулся Итан, растирая виски. – Он в соседней камере, почему бы тебе не спросить его самого?

– Ты сказал, что они мертвы...

– Да господи боже, Крис! – воскликнул Итан, скрипя зубами. – Каким, блядь, образом я должен был знать? Зачем бы мне, по-твоему, скрывать это, что бы мне это дало? Ты правда не понимаешь, что единственное, что меня тогда волновало – это вытащить оттуда Розу? Выжили они или нет, мне было нахрен не интересно.

– Мы не можем вернуться туда, чтобы выяснить…

– Да мне насрать!

– А не должно быть, мать твою! – выплюнул Крис. – Потому что если объявится ещё один из них...

– И что, убьёшь меня? – перебил Итан, широко и безумно улыбаясь. – Кто я, по-твоему, Миранда?

– Итан...

– Потому что в прошлый раз у вас всё так охуенно получилось...

– Лучше остановись…

– Скажи, Крис, почему у Мии особые привилегии?

Агент направился на выход, оставляя за собой почти осязаемый шлейф из гнева и бросив, что они поговорят, когда он успокоится. Но Итан ещё не закончил.

– Разве не она работала с Мирандой много лет? – выкрикнул он, прижимаясь к металлическим прутьям окошка. – Скажи мне, ты тоже её трахаешь?!

– Итан! – Это уже была Мия. – Да что с тобой не так?

– Заткнись, Мия!

Итану стало дурно от клокотавшего в нём бешенства. Сердце колотилось с нездоровой скоростью, он чувствовал вкус крови на языке; капли пота стекали по лбу и спине, проступали влагой на ладонях.

– Уф, семейные проблемы? – подал голос Хайзенберг, наблюдавший за срывом Итана, как грёбанный вуайерист.

– А ты вообще нахрен заткнись! – рявкнул Итан. Ещё больше крови хлынуло к его лицу. – Какого чёрта ты вообще тут дела… Агх, блядь, сука, пошёл ты, Крис!

Итан задёргался от электрошока, падая на колени и пытаясь сорвать с шеи металлическую ленту.

– Хватит, пожалуйста…

Обжигавший кожу ошейник оставался глух к его мольбам. Итан мог спрятаться от этой боли примерно так же, как от собственной души. Свернувшись жалким клубком на полу, он подёргивался от ослабевающих разрядов электричества.

Он не двигался с места до самого утра.

-------------------

– Это ненормально и жестоко, – пробормотал Итан, принимая свой поднос через щель в двери. – Я просто хочу принять душ.

Пять дней. Он сидел тут и гнил уже целых пять дней. Его кормили каждый день в одно и то же время, одним и тем же дерьмом, и никак не реагировали на его просьбы его выпустить. Он использовал раковину с её паршивым напором воды, чтобы хоть как-то помыться, но уже начинал ненавидеть собственную вонь, а единственный кусок мыла, который ему выделили, был почти на исходе.

Охранник, как и прежде, ничего не ответил.

– Крис меня боится или что? Почему он не приходит? – продолжал глумиться Итан, жуя кусок хлеба. Он был чёрствый и жёсткий, и Итан макал его в суп, лениво размышляя, из каких помоев тот был сварен.

Молчание.

– Можете передать Крису, что он очень забавно параноит? – не унимался Итан, разглядывая ничего не выражавшую маску надзирателя. У того слегка дёрнулся глаз, когда в его наушнике невнятно забубнило. Итан ждал, откусив ещё кусочек.

– Он скоро придёт, – произнёс охранник и ушёл, прежде чем Итан успел опять до него доебаться.

Позади него обнаружился Хайзенберг. Он проследил за охранником, пока тот не скрылся из виду, затем перевёл взгляд на Итана. Весельем в его глазах можно было осветить коридор между ними.

– Что? – спросил Итан, стараясь сохранять самообладание.

Карл склонил голову набок, прищурив глаза.

– Ты не сказал жене, да?

Итан вздрогнул, роняя взгляд на тарелку, а его аппетит, и без того эпизодический, мгновенно испарился. Единственным утешением было отсутствие Мии – предсказуемое и надёжное, в отличие от неё самой.

Он всё же попытался уйти от ответа, убить тему разговора, прежде чем она отрастит ноги и сбежит от них.

– Не сказал что?

Улыбка Хайзенберга была недоброй; она скрутила внутренности Итана страхом, который был готов перейти в режим хронического, если Карл не прекратит так на него пялиться.

Открывшаяся дверь прервала его самокопания. Массивная фигура Криса загородила Карла, а его хмурый взгляд оказался вполне приемлемой – хотя и довольно неприятной – заменой.

– Что тебе? – произнёс он, с трудом сдерживаясь, чтобы не выплюнуть это Итану в лицо.

– Я думал, мы не пленники, Крис, – укоризненно сказал Итан. – Взгляни на мою шею.

Когда кожа начала зудеть, он осмотрел её в отражении на подносе, за неимением нормального зеркала. Струпья уже успели поджить, уступая место шелушению; ожоги посветлели до светло-розового цвета.

– Я предупреждал тебя, что если будешь психовать, у этого будут последствия, – сказал Крис, проглотив своё сочувствие.

– С моей дочерью вы так же поступаете, когда она не слушается? – поинтересовался Итан, заставляя агента отшатнуться. – Какие у неё последствия?

Его взгляд умолял Криса о честности – хоть на минуту забыть о рамках своей профессии и просто побыть его другом.

– Итан, – вздохнул Крис, не зная, как реагировать на этот вопрос, – мы бы никогда...

– Не лги мне, – настаивал Итан, стараясь не показывать ни капли эмоций, но сердце его отбивало ужасающий ритм. – Пожалуйста.

– Она в порядке…

– Это не ответ на мой вопрос, – прервал его Итан, делая глубокий вдох, чтобы погасить вспыхнувшее раздражение до тлеющего огонька.

– Я не могу отвечать на такие вопросы, не зная, как ты отреагируешь, – в конце концов сказал Крис. Что-то блеснуло в его глазах. За его осторожностью скрывался страх, раскаяние. Итан не знал, как это трактовать.

Повисшее в воздухе напряжение прорезал тихий свист, привлекая их внимание к источнику. Хайзенберг наблюдал за ними, держа в руке стакан с фруктовым салатом, и покачал головой с преувеличенным разочарованием.

– Звучит как-то паршиво, – протянул он, неторопливо пережёвывая виноградину.

– Не то слово, – согласился Итан, возвращаясь взглядом к агенту. – Она всего лишь ребёнок, Крис, она не Эвелин, – продолжил он, чувствуя, как кончики пальцев вибрируют от злости. – Мия дала согласие?

– Да, – коротко ответил Крис.

– А, ну конечно, – Итан усмехнулся, но улыбка его была полна печали и иронии. – Я просто донор спермы.

– Мы даём ей успокоительное, когда она выходит из-под контроля, – наконец сломался Крис. – Любая её истерика представляет угрозу, однажды она чуть не расколола помещение надвое. Могут быть жертвы, мы не можем этого позволить.

– Что-то мне подсказывает, что вам не стоит проводить эксперименты на ребёнке, – встрял Карл, прежде чем Итан успел что-то сказать. Обернувшись к нему, Крис нахмурился, отчего морщины резче проступили на его лице. – Что, ты не согласен? – насмешливо добавил Карл, навлекая гнев агента на себя.

– Почему ты здесь? – спросил Крис, перемещаясь от камеры Итана к Хайзенбергу. Его плечи задеревенели, мышцы подёргивались от энергии, не находящей выхода.

Задумчиво оглядев свой салат напоследок, Карл вернул стакан на поднос и перевёл взгляд на Криса.

– Я могу уйти отсюда, когда захочу, и никакой убогий ошейник меня не остановит. – Карл ущипнул полосу металла на шее для пущей выразительности, при этом слегка её погнув. – Но не переживай, я ничего не замышляю, – заверил он, подняв руки. – Лучше вон о нём побеспокойся, это у него ты забрал дочь.

Итан ощутил себя мишенью – и для указующего пальца Карла, и для пристального взгляда Криса. Над его головой сияла потолочная лампа, будто сам господь решил добавить выразительности.

– Я просто хочу увидеть Розу, – сказал он, не отрицая слова Карла. – И принять душ.

– И я тоже, – добавил Хайзенберг, просто чтобы побесить агента.

Крис переводил взгляд с одного на другого, казалось, просчитывая все возможности, при которых отказ в их просьбе мог привести к дерьмовым для него последствиям – и обнаруживая, к своему разочарованию, что таковых было немало.

– Я посмотрю, что можно сделать, – наконец произнёс он.

В каждом удаляющемся шаге Криса звучал армейский стоицизм. Итан следил за этим звуком, пока не перестал его слышать, после чего был вынужден встретиться глазами с Карлом, безмолвно разделяя с бывшим лордом известный только им секрет.

-------------------

– Привет, милая, – Итан всхлипнул, принимая Розу в объятия и пряча слёзы в её розовом свитерке. – Привет, – повторил он, крепко её обнимая.

Ему дали десять минут. Какая щедрость.

– Ты же знаешь, что папа тебя любит, да? – Он не видел её из-за пелены слёз, но она что-то залопотала, и он решил считать это согласием. – Ты в порядке?

Он потёр глаза, чтобы получше её рассмотреть. Если не считать слишком светлую кожу (от них убудет, что ли, вывести её погулять на солнце?), Роза выглядела неплохо. Она заулыбалась, демонстрируя два зуба в нижних дёснах.

Он надеялся, что их нормально чистили.

– Веди себя хорошо, – взмолился он, снова прижимая её к груди. – Я тебя вытащу отсюда, обещаю, – прошептал он одними губами, целуя её в висок, в лоб, заправляя прядь волос ей за ухо.

– Итан.

– Да, да, время вышло, я знаю.

-------------------

Ничто так не помогает забыть о заключении, как душ под хорошим напором. А учитывая горячую воду, возможно, Итану придётся и вовсе пересмотреть своё отношение к неволе. Он смывал с себя многодневную липкость затхлого воздуха, всё глубже погружаясь в блаженную пустоту шипящего потока. Мыло было жидким, зато не оставляло после себя плёнку, в отличие от обмылка в его камере. Двое приставленных к нему охранников следили за каждым его телодвижением, и тем не менее, у них хватило приличий хотя бы убрать оружие. 

Единственной претензией Итана к душевым было их устройство – они были общими.

Хайзенберга было легко игнорировать, когда их разделяли две запертые двери – здесь же воздух быстро сгустился от вынужденного молчания. Итан был более чем рад соблюдать предписанную им обоим обязательную дистанцию. Через одно душевое место, если быть точным.

Им также не разрешалось разговаривать – что тоже его устраивало.

Итан потянулся к дозатору за новой порцией мыла – и вздрогнул, когда вместо металла его рука коснулась тёплой плоти. Слишком ошеломлённый, чтобы не пялиться, он отдёрнул пальцы, прижимая их к своей груди, и заставил себя опустить взгляд к ногам.

Ему пришлось смириться с жаром на щеках, вспыхнувшим от картины настолько волнующей, что она врезалась в его силу воли, и так трещавшую по швам, заполняя эти трещинки, распирая их.

И ломая.

-------------------

– Брезгуешь своей женой? – сказала Мия, наигранно цокнув языком. Итан специально выбирал самый непопулярный угол столовой в надежде, что Мия не станет делать именно то, что только что сделала. Мелькнула мысль подняться и уйти, но тут возник Карл со своим подносом и занял пустое место рядом с ним, прижав его к стене и отрезав путь к отступлению.

Приставленные к ним охранники маячили на самой грани поля зрения, напоминая Итану держать себя в руках. Не то чтобы он знал, что сказать ей, если бы их здесь не было.

– На фото ты казалась пониже, – заявил Карл, потягивая сок из картонной пачки.

Мия перевела на него прищуренный взгляд.

– Что, прости?

– И симпатичнее, – хмыкнул Карл. На его губах мелькнула едва уловимая улыбка, когда Мия возмущённо ахнула, после чего он принялся за свою кашу, явно наслаждаясь произведённым им эффектом.

Итан пытался уйти в себя, игнорируя их обоих.

– Итан, – резко окликнула Мия, усиливая его нервозность, – ты можешь сказать ему, чтобы он ушёл? – потребовала она, стиснув зубы; цвет её щёк приближался к цвету её свитера.

– Это свободная страна, – пробормотал Итан, хотя это и было не совсем корректно. Впрочем, если они находились на военной базе США, какие-то из этих прав могли бы перейти к ним.

– То есть, ты позволишь ему так разговаривать со своей женой? – оскорблённо продолжала Мия.

Итан бросил ложку в свою кашу и повернулся к ней, припечатывая её взглядом.

– Если тебя это так волнует, можешь пересесть.

– Ты трус, Итан Уинтерс. Жалкий, бесхребетный мудак, – прохрипела Мия и поднялась, бросив свой нетронутый завтрак.

Итан затаил дыхание, пока она не отошла за пределы слышимости, после чего выпустил его одним прерывистым выдохом. Он набил рот остывающей кашей, подавляя рвотные позывы. У него не было никаких причин верить ей, вообще ни единой; не имея никакой ценности, её слова не должны были на него воздействовать – и всё же они действовали, кольнув испуганное существо внутри него, которое жаждало свободы, но не имело возможностей её получить.

Кто-то беспардонно прокашлялся в паре дюймов от его уха. Итан вздрогнул, переводя взгляд на источник шума.

– Отъебись, – проворчал он и повернулся к Хайзенбергу спиной.

– Если тебе это важно, я не считаю тебя трусом, – вместо этого ответил Карл, придвигаясь ближе. – Нам нужно поговорить.

– О чём? – фыркнул Итан и сразу упрекнул себя за то, что невольно проглотил наживку. Молчание Карла подцепило его любопытство и потянуло его глаза незримыми нитями, пока они не встретились с глазами Карла. В отсутствие тёмных очков свет кафетерия отражался в его зрачках, подчёркивая золотые вкрапления в зелёных радужках.

– О чём? – повторил Итан, теперь потише.

– У нас так и не случилось полноценного воссоединения, – мурлыкнул Карл. – Ты сбежал в такой спешке, что я даже не помню от тебя прощальных слов. – Их бёдра на мгновение соприкоснулись, отчего язык Итана приклеился к гортани. – Думаю, нам стоит воспользоваться отведённым нам временем «для развития и отдыха», – процитировал Карл, вставая, чтобы убрать свой поднос, – если, конечно, ты не хочешь провести остаток дней в своей камере.

– Отдых бы не помешал, – Итан услышал свои слова будто бы со стороны, поморщившись от чувства дежавю. Карл тоже это заметил, но не прокомментировал. С чего бы ему? Он тоже там был.

– Куда бы ты хотел пойти? – поинтересовался Карл на пути к контейнеру для отходов. Охранники шли за ними по пятам.

– Куда мы можем пойти? – пробормотал Итан, потирая затылок.

– Библиотека, – ответил Карл, подняв один палец, – и комната в библиотеке, которую тут называют «театром», – добавил он, подняв второй палец. – Там телевизор на колёсиках, – прошептал он, отчего у Итана вырвался смешок. Это был его первый звук искреннего веселья за долгое время.

– А ты уже успел там побывать, – отметил Итан, складывая руки на груди.

– Ну, пока в тебя тыкают иголками, становится скучно… а когда скучно становится учёным, их можно разговорить, – сообщил Карл, сверкнув улыбкой. – А некоторые из них даже позволят заглянуть туда, пока ведут обратно в камеру.

– Я смотрю, тебе вполне комфортно, когда тобой командуют, – заметил Итан, прищурив глаза. – Мне казалось, что после Миранды тебя будет тошнить от чужих указаний.

– Всё дело в восприятии, Итан, – произнёс Карл, ведя его к выходу из кафетерия. Охранники нагнали их ускоренным шагом. – Это был мой собственный выбор.

– Почему? – спросил Итан в замешательстве, искреннем и вполне объяснимом.

Карл бросил взгляд через плечо и скорчил гримасу, увидев, что охрана дышит им в затылок.

– Мальчики, мы просто идём в библиотеку, вам всем обязательно быть здесь? – спросил он, обводя рукой толпу людей и их оружие.

Похоже, ответ был – нет; несколько человек отступили.

– Так-то лучше, спасибо, – выразительно добавил Карл.

Итан решил, что его вопрос либо проигнорировали, либо не услышали – Карл так и не соизволил ответить. Не то чтобы скука была недостаточным оправданием, просто это не казалось... Итан не знал, как закончить эту мысль. Он знал Карла меньше суток – слишком мало, чтобы составить о нём полноценное мнение.

Карл остановился перед двойными дверьми, открыв их сначала для Итана, затем вынужденно придержав для безымянных охранников – его отвращение было почти осязаемо.

Комната была на удивление уютной, освещённой тёплым светом ламп накаливания вместо резкого флуоресцентного, каждый проход обрамляли деревянные полки под самый потолок. Под ногами пружинили разномастные ковровые дорожки, и, в довершение всего, здесь обнаружился даже уголок для чтения – впрочем, Карл вместо него направился к столу, схватив по дороге случайную книгу. Итан повторял за ним, пребывая в лёгком шоке от смены обстановки и стараясь адаптироваться к ней – других вариантов у него не было.

Охранники остались у двери – достаточно близко, чтобы скрутить их, если потребуется, но при этом давая им достаточно личного пространства, чтобы приглушённый разговор мог оставаться приватным.

– Хочешь секрет? – спросил Карл, без особого интереса листая страницы. Итан показал жестом, что он может продолжать, недоумевая, зачем Карл вообще спросил у него разрешение. – Я думаю, они не понимают, как работают мои силы.

Итан наклонился ближе.

– Что ты имеешь в виду?

– Эта штука бесполезна, – сказал Карл, покачав пальцем свой ошейник. – Я деактивировал его сразу же, как только его на мне застегнули.

– Что? – выдохнул Итан, дотрагиваясь до собственного ошейника. – Так ты здесь добровольно?

Карл пожал плечами, улыбаясь его реакции.

– Как я уже сказал, это мой выбор.

Как он мог быть к этому настолько равнодушным? Итан не мог сопротивляться своим оковам без серьёзного эмоционального урона – за которым незамедлительно следовал урон физический, – а Карл сидел перед ним, с бесполезным украшением на шее, прикидываясь пленником. Для чего? Потому что мог? Просто смеха ради?

Почему…

Поток мыслей Итана был грубо оборван явлением Криса Редфилда, который не понимал бы понятия «тактичность», даже если бы его затолкали ему в глотку. Он направился прямиком к их столу, сверля их мрачнеющим взглядом.

– Чем вы тут занимаетесь? – осведомился он, портя всю атмосферу одним своим тоном.

– Читаем, а на что это похоже? – ответил Карл за них обоих, подняв книгу в подтверждение своих слов. – Или военных такому не учат?

– Не провоцируй его, – вздохнул Итан, не замечая, как успокаивающе сжал предплечье Карла, пока не ощутил его тепло под ладонью. От знакомого ощущения кровь прилила к щекам, расцвечивая их румянцем.

– Ты забыл свой график? – поинтересовался Крис, решив не придавать значения увиденному, чтобы вместо этого отчитать Итана, как родитель, о котором тот никогда не просил.

– Сколько образцов им нужно, чтобы они смогли наконец сказать, что со мной не так? – проворчал Итан, но всё же встал, закрывая свою книгу. – Вы их пьёте или что? – съязвил он, качая головой.

Молчание Криса было красноречивым, но не настолько, чтобы вызвать у него какие-то опасения сверх тех, которые и так у него уже были.

-------------------

Итан опустил голову, издавая тихий звук, когда тёплая вода каскадом полилась по спине, как целебный водопад – он словно проникал под стянутые узлами мышцы в плечах и старался распутать их один за другим. Итан намылил руки, стараясь не касаться болезненного участка на предплечье – от воспоминания о толстой игле его передёрнуло.

По крайней мере, его кровь всё ещё была красной.

– Найдётся ещё одно местечко? – поинтересовались у входа в душевые и зашагали внутрь, невзирая на мнение Итана по данному вопросу. Не то чтобы у них был какой-то выбор.

Хотя, у Карла он вообще-то был.

– Да, располагайся, – пробормотал Итан, пытаясь прикрыться; ему всё ещё было не очень комфортно находиться в таком уязвимом состоянии рядом с этим мужчиной. Только не снова. Часть охранников расслабилась, перейдя в полувуайеристский режим наблюдения, другие встали практически под душем.

Похоже, на этот раз они получат хоть какое-то уединение – при условии, что не будут слишком много трепаться.

Итан уже закончил душ, насладившись ощущением тепла, чистоты и одиночества. Также эти полу-уединённые моменты позволяли ему быстро и тихо сделать кое-что, что избавляло его от перспективы спать под запачканным одеялом. Стыдно ему было бы только в том случае, если бы его застали в процессе – если такое и случалось, он был не в курсе. Охрана была не особо разговорчива.

Сегодня он не успел.

Итан не стал бы возражать против появления Карла в это время; если бы тот знал…

– Знаешь, чего мне не хватает? – спросил Карл, подставляя голову под струи. Намокнув, его длинные волнистые волосы распрямились и закрыли его лицо гладким занавесом.

– Чего? – отозвался Итан так тихо, чтобы душ заглушил их разговор.

– Моих сигар, – ответил Карл, отводя волосы в сторону и подмигивая Итану, прежде чем позволить им упасть обратно.

Итан распахнул глаза, не зная, что делать с этой информацией. Слова Карла растревожили новое воспоминание, вытягивая его из зыбкого забытья и выставляя на передний план перед мысленным взором. Вода неплохо имитировала температуру, но ей не хватало давления, тесноты, искорок в неких ярко-зелёных глазах…

Итан впился ногтями в ладони, пока на коже не остались кровоточащие полумесяцы. Он глубоко вздохнул, стараясь подумать о чём-нибудь мёртвом – например, о своём браке, – прежде чем ответить:

– А мне – моей дочери.

Его признание, казалось, вытянуло из помещения весь воздух. Плечи Карла поникли, его благодушие испарилось.

– Какая отвратительная ирония, – согласился он, намыливая шрамы на груди, – бороться за неё с таким упорством, чтобы потом потерять её из-за бюрократии.

Итан забыл, что не должен был пялиться, и сглотнул море слюны, скопившееся у него во рту.

– В любом случае, моё мнение ничего не решало, – прорычал он, закрывая кран, чтобы больше ничего ни о чём не думать. Он направился к своим вещам, вытираясь короткими, резкими похлопываниями полотенцем. 

Проходя мимо, Карл легко сжал его плечо. Это ничем не помогло его расслабившимся было мышцам – напротив, они напряглись ещё сильнее от нереализованного предвкушения.

-------------------

Их путь к камерам прошёл в молчании; щелчок замка, пусть и ожидаемый, был всё таким же неприятным. Итан рассматривал стену, пока не погас свет, затем перевернулся лицом к двери, положив руку на тяжко вздымающийся живот. Он не знал порог чувствительности своего ошейника, но наверняка приближался к нему, и последнее, что ему было нужно, так это новый разряд электричества для его и так поджаренного организма.

Итан сосредоточился на своём дыхании, пока не смог не сбиваясь посчитать удары сердца. Его концентрацию нарушил зевок, напомнив ему, что он лёг в постель, чтобы поспать. Ничего более.

Щёлк.

Итан подпрыгнул, захлёстнутый паникой. Он не видел, чтобы кто-то…

Щёлк-щёлк.

Итан ждал, смирившись с тем, что умрёт, пав жертвой таинственной силы, открывающей его… ох.

Ну конечно.

После третьего щелчка Итан встал, сунул ноги в выданные ему парусиновые туфли и прокрался к двери. Он встретился взглядом с Карлом через узкий коридор – тот приложил палец к губам, едва скрывая улыбку.

Всё здание было увешано камерами, и зная об этом, Итану следовало вернуться в постель. Он не знал, что задумал Карл, но если их поймают, пострадает только Итан.

Но затем Карл открыл дверь своей камеры и подошёл к его. Кончики его клыков впивались в нижнюю губу, словно без этого он не мог сдержать своего волнения, а Итан был слишком растерян, чтобы засопротивляться. Он открыл свою дверь, принимая протянутую руку Карла, и тот переплёл их пальцы.

Итан не вполне осознавал, как и куда они идут, не был уверен, что вообще бодрствовал большую часть времени и что происходящее не было просто чересчур детальным сном. Был момент, когда он мог поклясться, что слышит чеканный шаг солдат за спиной или вой сирен, оповещавших об их побеге – но когда они остановились, всё было тихо, а звуки заглушались коврами и рядами книг в твёрдом переплёте.

– Что...

Карл шикнул на него, уводя их всё дальше, пока ни друг, ни враг не смогли бы их заметить в темноте, среди кожи и дерева. В такой поздний час Итану приходилось полагаться на своё ночное зрение, которое было у него похуже среднего – уж в этом он мог себе признаться. Однако, несмотря на свои ограничения, он мог вполне успешно распознать чужие намерения, когда чувствовал их на себе. Будучи прижат к стене, как сейчас, Итан должен был быть идиотом, чтобы не понять их.

Или трусом.

Казалось, Карл не мог себя остановить, прижимаясь к его губам своими, спрашивая разрешения бессловесным вопросительным звуком. Итан кивнул, обхватывая руками его шею, притягивая его ближе, размывая разделяющие их границы.

Это продлилось недолго – ошейник Итана быстро достиг своего предела и дёрнул его разрядом. Итан охнул, цепляясь за проклятое устройство и прикусывая язык, чтобы не закричать.

– Тсс, дай мне, – шепнул Карл, быстро находя чип, ответственный за мучения Итана, и отключая его одним движением руки. – Всё хорошо, – пообещал он, оставляя поцелуй на лбу Итана, проводя рукой по его волосам и массируя затылок, помня о следах от ожогов. – Всё хорошо? – уточнил он, когда Итан ткнулся лицом ему в грудь.

– Я не знаю, – прошептал Итан, дрожа, будто от холода. – Я вроде как должен быть счастлив. Моя жена жива, ребёнок сыт, – он шмыгнул носом. – Но я не чувствую счастья.

Пальцы, разминавшие его мышцы, замерли у позвоночника и заставили Итана отстраниться настолько, чтобы он был вынужден поднять взгляд, невзирая на залитое слезами лицо. 

– Я бы не назвал всё происходящее победой, Итан, – сказал Карл, оказавшийся намного более чутким, чем Итан мог о нём подумать.

– Что ты здесь делаешь, Карл? – Итан прижал ладонь к его щеке, не в силах подавить в себе это желание – проще было бы заставить время остановиться. – Я думал, твой план был сбежать, как только она умрёт, мы договаривались…

– Тише, – сказал Карл, оставляя на губах Итана ещё один поцелуй, нарочито целомудренный. – Мне нужно было увидеть тебя снова, – прошептал он, фигурально подставляя ему уязвимый, незащищённый живот. – Я хотел, чтобы ты знал, что... что...

– Что? – подбодрил Итан, прижимая свою изувеченную руку к другой щеке Карла и поднимая его лицо так, чтобы их взгляды были неотвратимо вынуждены встретиться.

– Что я не мог отпустить тебя, – признался Карл, едва не теряя голос на этих словах. – Я хочу, чтобы снова были ты и я, Итан, – прошептал он, сжимая его в объятиях почти до боли.

Впрочем, всегда могло стать ещё больнее.

– И Роза? – осторожно спросил Итан, чувствуя, как надежда выжимает его сердце досуха.

– Если ты этого хочешь, – сказал Карл, вспомнив тот последний раз, когда он переступил эту черту.

Онемевший и неготовый к вспыхнувшему в груди чувству, Итан покивал – резкими, быстрыми движениями, от которых закружилась голова. Их последующий поцелуй лишил его дыхания и свободы воли; его конечности отяжелели, но Карл не позволял ему сползти на пол, практически удерживая на весу. 

Итан потёрся о бедро, втолкнувшееся между его ног, дрожа от желания, от потребности, пропуская волосы Карла между пальцами. Жар в его животе спустился ниже, следуя за руками Карла, которые расстёгивали молнию на его комбинезоне, обжигая обнажённую кожу в местах прикосновений. Итан выгнулся, подаваясь навстречу этому ощущению, зная по опыту, что его грудь заливало румянцем.

Карл выцеловывал дорожку от челюсти Итана к его шее, покусывая изгиб с явным намерением оставить там синяк – последствия этого будут проблемой для другого Итана, не того, который сейчас тонул, безуспешно пытаясь отдышаться.

– Ах, – Итан охнул, дёрнувшись, когда большой палец обвёл его сосок, ставший твёрдый и чувствительным. Прижатого к его телу Карла пробрало дрожью, его дыхание сбилось. Итан не мог видеть его лица, зато мог почувствовать, как на плече с силой сжались зубы.

– Итан, – прошептал Карл, отстраняясь настолько, чтобы прохладный воздух библиотеки обжёг кожу Итана мурашками, – как далеко ты хочешь зайти? – спросил он, судя по напряжённому силуэту, с трудом держа себя в руках.

Какой уместный и своевременный вопрос. Итан оглядел себя – его серый комбинезон был наполовину снят и висел на нём мешаниной мятых складок. Он вздрогнул, зажатый у стены массой жёстких мышц, боясь, что при малейшей возможности начнёт тереться о них, как собака.

– Ч-что ты хочешь сделать? – прошептал он. Окончание фразы – «со мной» – осталось неозвученным.

Карл фыркнул, качая головой, рассеянно массируя бока Итана круговыми движениями, тактично и терпеливо.

– Я первым спросил, – заметил он. В его голосе звучал намёк на серьёзность.

Итан сглотнул, пытаясь избавиться от застрявшего в горле кома.

– Ну, я, эм… в общем, я никогда… ну, не совсем никогда, но я… ты будешь первым, и я...

Итан почувствовал, что его глючит, и заставил себя закрыть рот. Каким образом мужчина мог донести до другого мужчины желание, долгое время подавляемое брачным союзом и обстоятельствами? Возможно, стоило последовать примеру Мии и просто наплевать на обязательства, которые на него накладывала его подпись в их свидетельстве о браке.

Не говоря больше ни слова, Итан нерешительно направил одну из рук Карла к нижней части своей спины. До Карла мысль сделать что-то подобное с самим собой оставалась просто мыслью. Она проявлялась так же, как и все интригующие и навязчивые идеи – цепляясь за уязвимость его одиночества.

После Карла всё было иначе.

(Он пытался повторить это «иначе» просто от отчаяния – его пальцы не выдерживали никакого сравнения.)

– Мы и так уже здесь, – пробормотал Итан, подавляя дрожь в голосе. – Можешь закончить то, что начал, – и качнул бедрами, обращая внимание на их обоюдную проблему.

– Рад, что ты согласен.

Порывшись в карманах, Карл извлёк стеклянную бутылочку. Этикетка гласила «антисептик», но жидкость внутри была слишком вязкой для спирта.

– Масло, – сообщил Карл, грея его в ладони.

Итан озадаченно нахмурился:

– Где ты взял масло?

А главное – зачем ты таскал его с собой?

– Его подают с едой, – сказал Карл, не находя ничего плохого в откровенности.

Итан позволил раздеть себя, моргая, как ослепший, пытаясь вспомнить, где именно оно было. Затем вцепился в предплечье Карла, заставляя притормозить.

– Оливковое масло, которое подаётся с салатом?

Блядь, серьёзно?

– Да, и я прошу, чтобы мне дали побольше, – ответил Карл. Изумление Итана его явно забавляло. – Мы не в том положении, чтобы привередничать, Итан, – усмехнулся он. – Либо это, либо слюна.

Итан отпустил его руку, огорошенный другим вопросом:

– Как давно ты это планировал?

В тех стаканчиках было не более столовой ложки; бутылка от антисептика вмещала по меньшей мере несколько унций и, судя по звуку, была почти полной.

Улыбка Карла была ироничной и самую малость самодовольной, заставляя Итана покраснеть ещё сильнее – хотя при таком освещении это было бы сложно заметить.

– Готов? – спросил Карл, сжимая его ягодицу покрытой маслом ладонью и притягивая его ближе.

Итан кивнул, не доверяя своему голосу, и с нетерпением и застенчивостью толкнулся навстречу пальцам. Это было знакомо, и в то же время в новинку – хотя он предпочёл бы кровать, нежели неровные выступы стены.

Может быть, когда-нибудь.

Итан вцепился в бицепсы Карла, стараясь не зажиматься от ощущения вторжения в своё тело. Он подался вперёд, пряча низкий стон в поцелуе, с трепетом принимая ответное движение губ.

– Карл, – выдохнул он, когда тот добавил второй палец. Боль была терпима, и вскоре притупилась и почти ушла, пока пальцы продолжали двигаться в нём, мягко и настойчиво.

– Я жалею, что не сделал с тобой этого раньше, – проурчал Карл, принимая на себя ещё больше веса Итана. – Я всё ещё думаю, что было бы, если бы у нас тогда было больше времени, – посетовал он, поднимаясь поцелуями по челюсти Итана и наконец добираясь до уха, чтобы шепнуть: – А ты?

Итан впился ногтями в его мышцы. К двум пальцам присоединился третий, но это ощущение отошло на дальний план, омрачённое чем-то другим, скрутившим его внутренности. Сожаление – какое опасное чувство.

– Я думаю, у нас его было достаточно, – пробормотал Итан, вспоминая томительное ожидание – наихудшую часть всей той ночи. Оно было где-то на одном уровне с отрубленной рукой и осознанием, что Миранда разделила его дочь на куски и разложила по колбам.

Смешок Карла зазвенел в ушах, отвлекая от демонов, всплывших в его памяти.

– Ну и ладно, – мурлыкнул он, – сейчас мы всё исправим.

Он согнул пальцы, растягивая Итана ещё немного, после чего убрал их, шикнув на его тихие протесты.

Итан был бы уязвлён самоуверенностью Карла, если бы она же не была причиной трепета в его сердце.

Продолжая одной рукой поддерживать Итана, второй рукой Карл расстегнул молнию на своём комбинезоне настолько, чтобы достать оттуда член. Под взглядом Итана он добавил ещё немного масла, смазывая себя, пока ладонь не начала скользить свободно. Не будь Итан так парализован предвкушением, он бы помог.

– Выглядишь напуганным, – мягко заметил Карл, заставляя Итана поднять взгляд.

– Я в порядке, – проворчал он, стиснув зубы.

– Разумеется, – скептически ответил Карл. – Иди сюда, – позвал он, увлекая Итана в нежный поцелуй, уговаривая его разомкнуть губы и расслабиться, впустить его. Итан слишком поздно сообразил, что эта тактика имела двойную цель – отвлекая его внимание от осторожного давления на вход.

– Я не бумажный, Карл, – раздражённо огрызнулся Итан, тяжело дыша. Когда его не держали за дурака и труса, то считали хрупким – просто охуенно.

Вместо ответа Карл погрузился чуть глубже, крепко прижимая Итана к стене. Они дрожали, вжимаясь друг в друга – там, где их тела не соприкасались, кожу пощипывал холодный воздух. Итан огладил плечи Карла, скользнул руками на его грудь, вокруг ребёр, провёл ногтями по покрытой шрамами спине.

Карл непроизвольно дёрнулся и зашипел в унисон с Итаном – тот прикусил язык, чтобы подавить в себе стон.

Похоже, у каждого есть свои слабости.

– Хочу взять тебя с собой, забрать тебя отсюда, – признался Карл, оказавшись внутри Итана полностью и замирая, чтобы дать им обоим передышку. – Хочу перестать себя сдерживать, – продолжил он, обхватывая губами сосок Итана и теребя его зубами. – Хочу слышать тебя, – в его голосе звучала мольба. – Знал бы ты, что бы я сделал с тобой, будь мы одни.

Его голос растерял всякое подобие учтивости, и на мгновение Итан испугался того, как быстро эти слова отозвались в нём, той искренности, которая из них сочилась.

– Ты можешь? – спросил Итан, неуверенный, было ли это бессвязными бреднями возбуждённого мужчины, или же обещанием свободы, которой он так жаждал.

– Хоть сегодня, – поклялся Карл, с силой толкаясь бёдрами вверх. – Нас никогда не найдут.

Он набрал темп, не в силах больше терпеть.

Итан невольно закатил глаза; чувство жжения смягчалось страстью в словах Карла, едва уловимой дрожью в его голосе – которая говорила о гораздо большем, чем пустые, избитые слова. Он был серьёзен, и Итан верил ему.

– Возьми меня, возьми, – простонал Итан, не обращая внимания на свою двусмысленность. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Он сжал в себе Карла, как тисками, боясь, что тот исчезнет, если он его отпустит.

– Просто, чёрт, просто скажи мне когда, – прорычал Карл, воодушевлённый отчаянием в голосе Итана. Он ускорил темп, надеясь, что по ту сторону стены был внешний мир, а не соседняя комната. Было бы крайне неловко кого-то разбудить.

– Карл! – Итан взвыл, выгибаясь к нему, гонясь за переполняющими чувствами, как обезумевший. Они затлели глубоко, внизу живота, разгораясь всё ярче с каждым толчком, с каждым сжатием пальцев, следы от которых окажутся к утру очевидными и яркими. Итан отпустил контроль над своим телом, позволяя ему делать то, что ему хотелось, оставив попытки понять, от чего именно ему хорошо. Он поймал себя на том, что шепчет что-то в плечо Карла и вылизывает горячую кожу, чувствительно прихватывая её зубами.

Карл сбился с ритма, и Итан ощутил странное чувство гордости оттого, что такую силу могло одолеть что-то настолько незамысловатое.

– Я... о, пожалуйста, – взмолился Итан, неловко обхватывая рукой свой обделённый вниманием член, подстраиваясь под скорость движений Карла. Впрочем, он сдался почти сразу, кончая от одной лишь хватки собственной ладони. Это было бы унизительно, если бы Карл не последовал за ним, утягивая его в глубокий, щемящий душу поцелуй.

– Какой ты вежливый, – заметил Карл спустя минуту тишины и неподвижности. Впрочем, подкол вышел так себе – они оба всё ещё пытались отдышаться.

Итан попытался смерить его мрачным взглядом, но... смотри выше.

– Не привыкай, – вместо этого пробормотал он, испытывая явный разлад с собственной личностью.

-------------------

– Ты сегодня рано.

Итан помрачнел; ложка хлопьев, которая направлялась к нему в рот, вернулась обратно в миску. Мия обошла стол, держа в руках свой завтрак – яблоко и стакан молока.

– И тебе доброе утро, – пробормотал Итан, пряча неприязнь в стакане апельсинового сока.

– Не мог уснуть, – встрял Карл, в два укуса доедая банан. Вообще это было враньё, Итан спал как младенец.

Немного болезненно, но удовлетворённо.

Мия переводила взгляд с одного на другого, держа контроль над выражением лица и не показывая ничего, кроме того, что позволяла им увидеть.

– Милый, – снова начала она, к досаде Итана, – ты не передумал насчёт общей спальни?

Она попыталась дотянуться до его руки – но, как и раньше, была обречена на неудачу.

– Нет, – коротко ответил Итан, пережёвывая свои хлопья, как кучу гвоздей.

– Ты вообще над этим думал? – настаивала она, с угасающей улыбкой.

Итан закрыл глаза, массируя лоб.

– Сама как думаешь? – огрызнулся он, отправляя в рот ещё одну ложку.

Что-то тёплое коснулось его бедра – всего на мгновение, но его будто ударило током. Итан постарался ничем себя не выдать, однако его природная бледность никогда ему в таких вещах не помогала.

– Разве жена и муж не должны спать вместе? Тебе наверняка ужасно одиноко в этой камере, – не унималась Мия, обиженно надувая губы.

Итан подпрыгнул, когда прикосновение вернулось на его бедро, крепче и жарче. Они сидели спиной к стене – что и раззадоривало Карла. Итан попытался было отодвинуться, не привлекая к ним внимания, но ещё немного, и ему пришлось бы прижаться к обледеневшему окну.

– Мне нормально, – пробормотал Итан, опуская левую руку под стол, чтобы убрать ладонь Карла с себя. «Ублюдок», – хотел передать он мысленно. – «Не зарывайся».

Казалось, Мия была готова сдаться. Её яблоко лежало на столе нетронутым.

– Итан, если ты дашь мне шанс, я могу попробовать вытащить нас отсюда, – снова заговорила она, ласково, с надеждой. – Я могу выяснить, разрешат ли нам взять с собой Розу.

– Ты правда думаешь, что они это позволят? – фыркнул Итан, качая головой. – Если и так, то это будет в лучшем случае на время. – Он отодвинул свой завтрак в сторону и прищурился. – Нам не дадут оставить её насовсем.

– Это компромисс, Итан, – увещевающе сказала Мия. – Вы оба мутанты, если что-нибудь случится...

– Либо всё, либо ничего, Мия, – сказал Итан, вставая со стула, прихватив с собой поднос. – Но тебе всегда было плевать на это.

-------------------

Возвращаться в библиотеку после вчерашней ночи казалось неприличным. У Итана свербело под кожей от опасений, что одна его походка могла выдать их ночные развлечения.

Тогда, после всего, они обтёрлись как могли и пробрались обратно в свои камеры; щелчок двери за спиной показался оглушающим. Итану так много хотелось сказать, спросить, подтвердить. Был ли Карл серьёзен, когда говорил, что они могут сбежать? Знал ли он, что Итан подразумевал – с Розой?

– Прошу! – произнёс Карл, бросая на стол карту. Это была схема комплекса, с красными отметками пожарных выходов.

– Это что? – спросил Итан, водя пальцем по знакомым ему названиям.

– Нельзя быть одновременно и симпатичным, и глупеньким, Итан, – проворчал Карл. – Тебе не идёт.

– Я имею в виду, для чего это, говнюк, – прошипел Итан, заливаясь краской.

Карл сверкнул ему улыбкой, помня об охране, маячившей в дверях.

– Тебе наверняка не позволили увидеть вход, когда привезли сюда, – начал он, указывая на окраину комплекса, – и, честно скажу, я не пытался запомнить, каким путём вели меня. – Он указал двумя пальцами на их камеры. – Как думаешь, твоя жена знает, где Роза? – закончил он, повергая Итана в шок.

– Что? – еле слышно выдохнул Итан.

Карл посмотрел на него поверх воображаемых очков, и его взгляд смягчился.

– Ты же не думал, что я о ней забуду? – Что-то в лице Итана, по-видимому, ответило за него, поскольку Карл продолжил почти оскорблённо: – Всё-таки думал. – Он вздохнул, бросив на охранников полный презрения взгляд. – Признаюсь, взять тебя в охапку и бежать было бы проще – если хочешь, я могу и так. – В его ярко-зелёном пристальном взгляде, вернувшемся к Итану, читался вызов.

– Нет, только с Розой, – поспешно ответил Итан, стараясь не выдавать своё волнение, дабы не привлечь внимание охраны.

– Я так и думал, – сказал Карл, указывая на лабиринт коридоров на карте. – Осталось выяснить, где её держат.

Итан попытался взглянуть на карту, но не смог оторвать глаз от Карла. Он так и не понял, что побудило его принять предложение Карла в тот первый раз. Оно было предельно простым: «да или нет», «победа или смерть» – объединимся, убьём Миранду. Детали со временем стали расплывчатыми, но Итан помнил, что в том ультиматуме был критичный нюанс: Роза (всё ещё разделённая по колбам).

Он спорил до хрипоты, чтобы убрать её из договора, донести до Карла, что она всего лишь ребёнок. Итан едва не пустил ему пулю в лоб; или, по крайней мере, попытался бы – учитывая, что Карл мог отразить любой металлический предмет, летящий в его сторону.

Их сделка была откровенно мутной, но после всех монстров, натравленных на Итана Мирандой, Хайзенберг был единственным, что у него оставалось.

Похоже, что это превращалось в повторяющуюся закономерность.

-------------------

– А это кто?

– Ба-ба.

– Правильно, это овечка, – сказал Итан, переворачивая страницу детской книжки. Роза сидела у него на коленях, обсасывая свою руку.

Его время с ней увеличили до двадцати минут – какая привилегия.

– А это? – спросил он, указывая на мультяшную обезьянку.

– Ик-ик!

– Не знаю, что это за обезьяна такая, но допустим, – рассмеялся Итан, взъерошив её волосы. Они дошли до последней страницы, и куратор Розы забрала у него книгу, зажав её под мышкой. Она принесла пару игрушек для Розы, но Итан хотел провести эти последние несколько минут, впитывая тепло своей дочери, общаясь с ней, наблюдая за тем, как быстро она развивается.

– Роза… – начал он. Она подняла оживлённые голубые глаза, встречаясь с ним взглядом. – Кто я? – спросил он, указывая на свою грудь.

Итан понятия не имел, чему её учили в его отсутствие, что говорили ей, когда он уходил. Он знал лишь то, что пока кровь течёт по его венам, он не позволит ей забыть о себе.

– Папа! – ответила Роза. Она никогда его не разочаровывала.

Этого оказалось достаточно, чтобы на его глаза навернулись слёзы.

– Правильно, – кивнул он, – папа.

– Итан, пора, – произнёс Крис, прерывая их.

– Я люблю тебя, Роза, – сказал Итан, целуя её в макушку. Он воздержался от прощаний: казалось, что эти слова могут стать необратимой реальностью, если произнести их вслух.

– Юбь-ю, – повторила она за ним, возвращаясь к куратору.

Крис никак не комментировал текущие по лицу Итана слёзы, пока вёл его на дезинфекцию – что уже было скорее ожиданием, чем необходимостью.

– Ты ведь не считаешь меня слабым? – прошептал Итан.

– Тогда я был бы идиотом, – ответил Крис, одарив его полуулыбкой.

Итан кивнул, утирая слёзы тыльной стороной ладони. Он не нуждался в самоутверждении из уст этого человека, но тем не менее, услышать что-то обнадёживающее было приятно.

– Почему ты до сих пор в камере? – поинтересовался Крис.

Вопрос был слишком конкретным для простого любопытства.

– Мия просила узнать? – ответил Итан собственным вопросом. Его взгляд помрачнел.

– Господи, не всё в мире вертится вокруг ваших разборок, – вздохнул агент. – И вообще-то нет, она ничего не просила.

– Тогда к чему этот вопрос?

– Потому что эти камеры – натуральное дерьмо, – ответил Крис с ироничной улыбкой. – Я удивлён, что ты можешь спать в таком холоде.

– Мне нормально, – пробормотал Итан. – Если она жалуется, я много раз предлагал ей уйти.

– Я знаю, что ты не хочешь в это верить, Итан, – начал Крис, встав перед ним лицом к лицу, – но я действительно твой друг, и я действительно пытаюсь сделать так, чтобы тебе было максимально комфортно.

Камера дезинфекции издала сигнал о завершении цикла и затихла в ожидании, когда агент откроет дверь на другую сторону.

– Тюрьма с мягкой обивкой – это всё ещё тюрьма, Крис, – парировал Итан, – но спасибо за попытки.

-------------------

Щёлк.

Щёлк-щёлк.

Итан вздрогнул и проснулся, проглатывая обратно скакнувшее к горлу сердце, когда осознал источник шума.

Карл.

Поднявшись, Итан зашагал к двери, качаясь, как лунатик, от усталости. К его удивлению, Карл втолкнул его обратно в камеру, прижав палец к его губам в общеизвестном жесте «тихо». Итан подчинился, не понимая, чего ещё хотел Карл, но желая этого и будучи готов на что угодно, если их на этом не поймают.

Карл подвёл его обратно к кровати и уложил, крепко прижавшись со спины и закинув руку ему на талию, затем произнёс одними губами в самое ухо:

– Не смог побыть с тобой сегодня.

– В смысле? – прошептал Итан, не желая признаваться себе, что эти слова это тронули. – Мы завтракали вместе.

– А потом ты съебался бог знает куда, – ответил Карл. Его рука скользнула к молнии на комбинезоне Итана, обнажая полоску кожи для ласки.

– Я был с дочкой, – признался Итан, глубоко вздохнув, – а потом у меня были тесты, и у тебя кстати тоже.

– Это не занимает весь день, – пробормотал Карл, покрывая поцелуями его шею там, где её не закрывал ошейник.

– У меня занимает, – пожал плечами Итан и обернулся, чтобы смерить Карла внимательным взглядом. – А что, ты скучал по мне? – игриво спросил он.

– Нет, – быстро ответил Карл, хотя язык его тела предавал его, выдавая его истинные чувства под напускным безразличием. – Но у меня есть новости.

– И это не может подождать? – проворчал Итан, недовольный внезапной побудкой.

– Много лишних ушей, – прошептал Карл прямо в его собственное ухо. – Я знаю, где держат Розу.

Итан едва не сел на кровати; всё его тело напряглось в порыве вскочить на ноги.

– Как? – прошипел он, и сразу испугался своего голоса. Мия продолжала спать в камере назло ему и, сколько он её знал, спала она чутко. Если она сейчас проснётся, это будет катастрофой.

– У меня свои методы, – протянул Карл, целуя Итана в плечо, затем ободряюще его погладил. – Я расскажу тебе больше завтра в душе. – Он отстранился – ну или попытался, поскольку Итан схватил его за руки, удерживая их на месте: сейчас ему было теплее, чем когда-либо в последние месяцы. – Итан… – предостерегающе начал Хайзенберг, хотя ему и стоило колоссальных усилий отказать в такой красноречивой просьбе.

– Просто останься на секунду, – вздохнул Итан.

– Хорошо, одну секунду.

Секунда растянулась.

Они проснулись на следующее утро, когда в положенное время в камере включился свет. Карл сел на кровати первым, брезгливо щурясь на яркие лампы и чертыхаясь на факт своего пребывания в чужой камере. То, как он сломя голову бросился к себе, было бы комичным, если бы Итан не пребывал в тихой панике сам.

Минутой позже – и их бы застукала охрана, явившаяся на утренний обход.

-------------------

– Итан, ты спишь как убитый, – сообщил Карл, смывая с волос пену.

– И кто в этом виноват? – проворчал Итан, помня об охраннике, буравящем взглядом их спины. – Я уже спал, когда ты заявился, – добавил он, шагнув поближе к Карлу.

– Вернитесь на место, – произнёс охранник, повысив голос, чтобы перекрыть шум водопада над головой Итана. Если они когда-нибудь отсюда выберутся, целыми и невредимыми, он будет скучать по местным душевым.

– Когда мы проснулись, твоей жены не было в постели, – пробормотал Карл.

Итан замер у диспенсера, уставившись на Карла прищуренным взглядом.

– Думаешь, она видела? – одними губами спросил он.

– Я не знаю, – так же одними губами ответил Карл и повернулся к охраннику. – Эй, извращенец, нравится шоу? – окликнул он с явным вызовом.

– Ты что творишь? – зашипел Итан, метаясь между гневом и паникой.

– Я думаю, ему нравится, Итан, – глумливо ухмыльнулся Карл, неторопливо поворачиваясь на месте, – давай, покрутись перед ним.

– Карл, не надо... – начал Итан, но тот придвинулся ближе, увлекая Итана в свой провокационный недо-танец.

– Вернитесь на место, – повторил охранник. Единственной его реакцией было едва заметное подрагивание пальцев, сжимавших оружие.

– Именно этого ты и хотел, я уверен, – промурлыкал Карл, блуждая руками по плечам Итана, его бокам, останавливаясь на его бёдрах и вырисовывая кончиками пальцев узоры на покрасневшей коже. – У вас, военных, всегда такие строгие порядки…

– Пожалуйста, хватит, – выдавил Итан. Единственным его утешением было отсутствие камер в этой части душевой.

– Нет, пока он не признает, что ему это нравится, – продолжал зубоскалить Карл, действуя на нервы и добиваясь нужного эффекта, – или не даст нам побыть одним в этом сраном душе.

Итан примерился было отвесить ему пинка по ногам, но охранник опередил его, прочистив горло и привлекая к себе его внимание.

– У вас десять минут, – произнёс он, поворачиваясь на каблуках.

– Пятнадцать, – дерзнул Карл.

– Десять. Минут, – отчеканил агент, перед тем как покинуть помещение.

Карл подождал, пока дверь не закрылась, после чего повернулся к Итану, обнажая клыки в широкой улыбке.

– Прикрути самодовольство, – проворчал Итан, отпихивая его от себя. – Это было рискованно.

– Но я был прав, – хмыкнул Карл, облизывая губы, – ему это правда нравилось.

– Откуда ты вообще знаешь? У него половина лица закрыта, – фыркнул Итан с неровно колотящимся сердцем.

– Вот поэтому, дорогой мой Итан, в твоём браке нет любви, – насмешливо сказал Карл, но осёкся, увидев, что настроение у Итана скисло ещё больше. – Извини.

– Итак, мы одни, и что теперь? – пробормотал Итан, ожесточённо намыливая руку.

– Твоя дочурка – на другой стороне комплекса под максимальным режимом наблюдения, – торопливо выпалил Карл в тесное пространство между ними. Итан перевёл на него взгляд – он успел забыть о причине, по которой они принимали душ вместе. – Чтобы добраться до неё, нужно пройти около трёх переходов, между которыми по десять футов бетона. Единственные, у кого есть туда допуск – это её опекунша и генерал.

– К-как ты…

– Я привык притворяться и подыгрывать, – угрюмо перебил Карл. – Если мы собираемся всё это провернуть, нам понадобится вся помощь, которую мы сможем найти, – вздохнул он, подставляя голову под душ.

– Как мы найдём помощь здесь? – прошептал Итан.

Его убеждённость в том, что им больше не на кого положиться, кроме друг друга, граничила с гордыней. Карл посмотрел на него с красноречивым молчанием.

– Мы не будем использовать Розу! – прошипел Итан, зная, что попал в точку, когда плечи Карла поникли.

– Итан, она единственная, кто знает, как войти в ту комнату и выйти из неё, – сказал Карл, убеждённо, но мягко.

– Она. Всего лишь. Ребёнок, – яростно процедил Итан.

– Ребёнок, у которого под пальчиками целая сеть могучей плесени, – парировал Карл, пытаясь донести до него свою истину. – Всё, что тебе нужно сделать, это открыть к ней доступ.

– Я не буду слушать…

– Сейчас всё не так, как было тогда, Итан, – настаивал Карл, подходя ближе и разделяя с ним поток воды над головой. – Ты не можешь выбраться отсюда, просто всех перестреляв, – с сожалением сказал он, рискнув прижать ладонь к щеке Итана. – Прости.

Прежде чем Итан смог ответить, дверь в душевую открылась, обрушив до нуля обратный отсчёт срока их приватности.

Карл погладил его по щеке в последний раз, перед тем как вернуться под собственный душ, убивая на своём лице все эмоции, кроме лёгкого презрения к вернувшемуся на пост охраннику.

– Я дал вам двенадцать минут, – произнёс тот, удивив их обоих.

– Премного благодарен, – ответил Карл с натянутой улыбкой.

-------------------

– Не надо, Итан, – всхлипнула Мия, глядя на него красными, воспалёнными глазами. – Прошу тебя, не надо так.

Итан отстранился от ее прикосновений. Его трясло в молчаливом негодовании. Да как она смеет?! Как смеет она в упор не видеть собственное лицемерие, с которым она выставляла себя жертвой?

Тем вечером, вернувшись к своей камере, он обнаружил, что не может туда попасть. Охранники не двигались с места, а Итан никак не мог сообразить, что они не собираются его пропускать. Он оглянулся на Карла, который, казалось, пребывал в таком же недоумении от происходящего.

Только когда вошёл Крис, с Мией на буксире, картинка сложилась.

«Это неправильно, Итан», – сказал Крис, уводя Итана от камер, практически волоча его окаменевшее тело в собственных могучих и убедительных руках. – «Муж должен быть со своей женой, и по закону я не имею права разлучать вас».

Это звучало как полнейшая ёбанная чушь.

«Постарайся помириться», – подбодрил Крис, сгрузив его в спальне, и имел наглость бросить ему «Удачи!» и улыбнуться на прощание.

– Что ты ему сказала? – прохрипел Итан, массируя горло. Возможно, ему стоило придержать свой гнев при себе, испепеляя себя изнутри ненавистью к биологической матери своего ребёнка. Это бы избавило его от всех проблем.

– Правду, – произнесла она, заставив его резко обернуться, широко распахнув глаза. Что-то злобное промелькнуло в её взгляде, сменившись фальшивым сочувствием. – Что я скучала по тебе и что я думаю, что ты согласишься отпустить Розу, если тебе помочь с этим решением, – она погладила его холодное плечо – под её прикосновением оно закоченело ещё больше. – Мы всегда могли бы усыновить ребёнка, раз уж у тебя такой родительский инстинкт. – Её пальцы обвели край его рукава, остановившись на запястье и пытаясь протиснуться в его сжатый кулак. Прежде чем он успел отдёрнуться, она вздрогнула, проглатывая отвращение к его искалеченной руке. – Нужно достать тебе протез.

– Что мне нужно, Мия, так это чтобы ты отошла от меня, – угрожающе процедил Итан. – И не прикасайся ко мне.

– Я твоя жена, Итан. Никакое расстояние, время или отрицание не изменит этого, – насмешливо сказала она, орудуя правдой, как оружием. – Мне нужно было забрать тебя от него – он плохо на тебя влияет.

Ах вот оно что.

Итан уронил подбородок на грудь, прекрасно зная, к чему ведёт эта риторика, но всё равно её поддерживая.

– Каким образом? – выплюнул он, оборачиваясь к ней. – Потому что он никогда не лгал мне, Мия, ни разу – даже когда это было пиздецки больно.

– Не изображай из себя сраного святошу, – выплюнула она в ответ, с рычанием оскалив зубы. – Думаешь, объект твоей влюблённости сможет помочь тебе здесь? Нет, Итан, я единственная, кто может гарантировать, что ты выйдешь отсюда, невредимым и свободным.  Всё, что тебе нужно сделать – отказаться от ребёнка-мутанта.

– Она не просто мутант! – заорал он, чувствуя, как на лбу вздуваются вены. – Она моя дочь, бессердечная ты сука!

– Итан, прекрати это! – застонала Мия, всплеснув руками. – Это я носила её в себе девять месяцев, не ты, – напомнила она, задирая рубашку. – Её вырезали из моего грёбанного живота, не из твоего. – Она всхлипнула, одёргивая рубашку обратно. – Так что я не знаю, почему ты считаешь, что имеешь здесь больше права голоса, чем это есть на самом деле.

– Ты это планировала с самого начала? – сказал Итан поникшим, пустым голосом, как сдувшийся воздушный шарик. – Скрывать от меня моё состояние и зачать ребёнка, чтобы потом пожертвовать его правительству? – Уже произнося это, он всё больше уверялся, что именно так всё и обстояло. – Это было частью твоей платы за свободу?

– Думаешь, ты такой умный, да? – фыркнула Мия. Её карие глаза остекленели от стекающих по щекам слёз. – Раскрыл все планы… – Она покачала головой, утирая нос. – Но ни на минуту не задумался о том, что возможно, я хотела от тебя ребёнка, потому что люблю тебя.

– Я любил тебя, Мия. Я умер из-за этого, – прошипел Итан. – И я люблю Розу – и умру за неё, но не позволю тебе или кому-то ещё забрать её у меня.

– Значит, вот и всё, – резюмировала Мия, подавляя очередной всхлип, – ты не собираешься сдаваться.

Он покачал головой.

– Ты сгниёшь здесь, Итан.

– Я бы сгнил в любом случае.

-------------------

– Я прямо чувствую твой стресс отсюда, – пробормотал Карл, делая вид, что книга, которую он держал в руках, крайне увлекательна. – Что стряслось?

– Я не хочу об этом говорить, – прошептал Итан на выдохе, уложив голову на сложенные руки. Этой ночью он не сомкнул глаз – голый пол был не особо удобен для его костей. Но это был для него единственный вариант в этой комнате, кроме как спать стоя. Он даже не рассматривал кровать как что-то, существующее в этой же реальности.

Карл хмыкнул, переворачивая страницу.

– Она говорит, ты плохо на меня влияешь, – пробормотал Итан, поворачивая голову, чтобы искоса взглянуть на Карла, пронаблюдать за его реакцией. На губах Карла мелькнула тень улыбки и так же быстро исчезла.

– Может и так.

– Она говорит, что я влюблён в тебя.

Это заставило Карла перевести на него взгляд. Его глаза горели, но это тихое пламя оставалось между ними.

– А это так?

Итан пожал плечами, не доставляя ему удовольствия ответом вслух.

– Возможно, она завидует нашим отношениям, – промурлыкал Карл, перелистывая книгу в начало. – Ты здесь, со мной, хотя мог бы быть там, с ней. – Итан ничего не ответил, но тяжесть в его животе усилилась. – Ей стоит волноваться, Итан? – поинтересовался Карл, продолжая изображать непонимание исключительно ради собственного развлечения.

Итан вновь пожал плечами, легонько стукнув туфлей по голени Карла. Всё в нем тянулось к этому мужчине, словно тот научился контролировать не только металл.

– Похоже, у тебя дилемма, – заключил Карл. – Ты передумал насчёт нашего плана?

– А что, его не нужно как следует обдумать? – пробормотал Итан, снова стукнув его по голени, и вытянул ногу, цепляясь ступнёй за его икру.

– Нет, Итан, ты уже его обдумал и счёл неприемлемым, – возразил Карл, прищурив глаза.

– Это единственный выход? – вздохнул Итан. Отсутствие выбора вгоняло его в отчаяние.

– Единственный, который я вижу, – признался Карл, закрывая книгу и отдавая Итану всё своё внимание.

– Ты же не стал бы лгать мне, Карл? – спросил Итан, протягивая руку, словно для того, чтобы сжать ей руку Карла.

– Я не вижу никаких причин для этого, – ответил тот, протягивая руку навстречу Итану – но не более того.

– Ладно, – кивнул Итан, сдаваясь. – Если этот вариант единственный, значит он единственный, – устало пробормотал он дрожащими губами. – Но прежде чем мы сделаем что-то необратимое, я бы хотел ещё разок поволновать свою жену.

Карл уловил идею моментально. Его ухмылка была резкой, хищной.

– Где? – спросил он ровным тоном, как будто бы ещё не начал планировать во всех подробностях, как и что именно будет делать с Итаном.

– Уборная? – неуверенно предложил Итан. – Я вроде видел одну в конце коридора.

– Иди, – сказал Карл, похлопав Итана по бедру под столом. – Я встречу тебя там.

Итан поднялся, стараясь не смотреть на охранников и сохранять размеренный, неторопливый шаг, невзирая на кипящее желание, хлынувшее по его венам. Ожидание было невыносимым, он вздрагивал от каждого звука, что было унизительно и для него, и для его отражения в зеркале – коего он старательно избегал.

Он успел подумать – на один ужасный миг – что Карл не придёт, что его, притягательного, как магнит, кто-то куда-то утянул по пути сюда. Но затем послышался стук в дверь, а за ним и голос:

– Что ты там так долго делаешь? – и Итану потребовалась вся сила воли, чтобы не рухнуть на подкосившихся ногах.

– Ну? – сказал Карл, в ожидании его реакции.

Итан приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы втащить Карла внутрь и уничтожить его поцелуем.

Спотыкаясь, они ввалились в запирающуюся кабинку, раздеваясь ровно настолько, чтобы получить доступ к нужным местам.

– Карл, – тяжело выдохнул Итан, глотая воздух ртом. Эти коварные пальцы были ему упрёком, Итан знал это, и как они успели оказаться смазанными? Карл же не мог повсюду таскать с собой флакон своей секретной смазки.

– Ш-ш-ш, – прошипел Карл, растягивая Итана торопливыми, неглубокими толчками пальцев. – Как бы сильно я ни хотел тебя послушать, я не хочу, чтобы слышали они, – прошептал он, куснув грудь Итана, оставляя на ней лёгкий красный след.

Итан понял, закусив губу до крови в попытках замолчать, но едва не сорвался, когда Карл согнул пальцы, вынимая их из него одним мучительным движением. В отместку Итан укусил его за нижнюю губу, ощутив на языке медный привкус.

Карл прижался к его губам, завершая поцелуй, расположив Итана над собой и поддерживая, когда того затрясло всерьёз. Несмотря на их лимит по времени, он толкнулся внутрь с осторожностью, разминая поясницу Итана в местах, где чувствовал под пальцами напрягшиеся мышцы.

Итан ахнул ему в губы, сжав его шею в кольце своих рук и содрогнувшись, когда Карл вошёл до конца.

– Блядь, – прошептал он, – так хорошо. – Он потёрся о Карла уже по собственной инициативе, заполняя пространство между ними тихими стонами, которые вырывались из его сжатых лёгких. – Пожалуйста, не уходи без меня, – взмолился он, прижимаясь лбом ко лбу Карла.

– О, Итан, – пророкотал Карл, – я бы не смог, даже если бы хотел.

Он помог Итану задать темп, когда тот замешкался, обессилев из-за эмоциональной усталости.

Лицо Итана было мешаниной из слёз, пота и крови, большая часть последней расцвечивала кожу его щёк, его шеи, растекалась по груди, рукам и бёдрам. Он запустил одну руку в волосы Карла, другой обвёл его брови, шрам, пересекавший половину его лица, его бороду – он был таким откровенно маскулинным, так не похожим ни Мию, что сравнивать их было бесполезно.

Карл ткнулся лицом в его ладонь, целуя кисть вокруг отсутствующих пальцев; зажившая кожа всё ещё была чувствительной под слишком сильными касаниями.

Слёзы хлынули ещё сильнее, и Итан задвигался на Карле быстрее, не обращая внимания на жжение в мышцах ног и нарушая свой сомнительный обет молчания, когда Карл сжал его член в кулаке, надрачивая так быстро, что его рука казалась размытым пятном. Разрываясь между двумя ощущениями, Итан позволил волне подхватить себя и увлечь к пику удовольствия, вздрогнув всем телом.

Карл толкнулся один раз, второй, третий, и последовал за ним, заполняя Итана внутри, и это должно было ощущаться отвратительным, непристойным. Однако Итан опустился на Карла сильнее, прижался теснее, крепко сжимаясь, чтобы удержать всё внутри.

– Хм, если нас поймают, Итан, на сей раз это будет твоя вина, – выдохнул Карл. Его пальцы дрожали, когда он заправил волосы Итану за ухо, нежно сжал его подбородок, прижал большой палец к прокушенным губам.

Итан не мог не подумать, что оно бы того стоило.

-------------------

«Жди сигнал тревоги, не выдавай себя, я приду за тобой.»

Итан прокручивал в голове эту мантру, пока забирался в постель к своей жене, пытаясь справиться с затёкшими конечностями и следя, чтобы между ним и Мией оставалось максимально возможное пространство.

«Жди сигнал тревоги, не выдавай себя, я приду за тобой.»

– Это ты так извиняешься? – поинтересовалась Мия. Выбранный ею момент мог бы быть комичен. Итану смешно не было.

«Жди сигнал тревоги.»

– Нет, – ответил Итан, поворачиваясь к ней. Мия выглядела как призрак самой себя, как пустая оболочка от женщины, которую, как ему казалось, он когда-то знал. Несмотря на её заверения, что они могли бы начать всё сначала, ничто уже не могло быть как прежде – теперь он знал её слишком хорошо.

«Не выдавай себя.»

– Просто устал спать на полу, – добавил он через несколько минут после того, как она сдалась и перестала ждать ответа.

«Я приду за тобой.»

– Я могу что-нибудь придумать, – сказала Мия, сверкнув ему улыбкой, за которой скрывалась гримаса.

«Жди сигнал тревоги.»

– Какого чёрта? – произнесла Мия, оборачиваясь на вой сирен. – Неужели ещё один? – проворчала она, массируя виски.

«Не выдавай себя.»

– Куда ты?

«Я приду за тобой.»

– Просто хочу посмотреть... – сказал Итан, заглядывая в дверной глазок.

«Не выдавай себя.»

– Посмотреть? На что? – спросила Мия. До неё всё ещё не доходило.

«Я приду за тобой.»

– На что похоже сдержанное обещание.

«Я приду за тобой.»

Итан толкнул дверь, зная, что пока он здесь, её будут запирать за ним. Сейчас она была незаперта.

Он распахнул дверь и захлопнул обратно, оказавшись в безопасности объятий Карла.

– Итан! – пронзительно закричала Мия, колотя по двери и дёргая ручку. – Итан, не смей оставлять меня здесь! Не смей оставлять меня!

Итан не удостоил дверь и взгляда.

-------------------

Они бежали – Итан и не знал, что его ноги способны развивать такую скорость. Он доверился Карлу вести их, поскольку, откровенно говоря, он так и не уделил картам должного внимания. В очень скором времени до агентов дошло, что это не спортивная пробежка, и они бросились за ними через весь комплекс, стреляя без разбора.

Итан шарахнулся в сторону, и Карл отразил пули, крепко сплетя их пальцы – зная, что без Итана он был бы быстрее, и всё равно не отпуская его.

– Не дайте им добраться до ребёнка! – услышал Итан крик одного из охранников, закрывавшего собой первую дверь к свободе. К Розе. Карл выдернул пистолет из его рук и уронил его в руки Итану, доверяя тому использовать его с умом.

Они вырвались наружу, и первое дуновение морозного воздуха обожгло Итану ноздри. Он заставил себя не обращать внимания на холод, двигаться дальше, не замедлять их. В конце концов, это его дочь они пытались спасти.

Карл забаррикадировал вход одним из множества бронированных автомобилей, выиграв им немного времени.

– Она по ту сторону поля, – сказал он, указывая на непримечательный полукруг. – Под землёй, – пояснил он. В его голосе не было и признака усталости, словно они были на прогулке в парке.

– Так пошли! – потребовал Итан, практически чувствуя натиск солдат у себя за спиной.

– Подожди, – рыкнул Карл. – Когда мы спустимся туда, ты должен быть готов к тому, что можешь там увидеть, – сказал он, взяв Итана за плечи. – Это всё ещё твоя дочурка, даже если она выглядит иначе.

– Я знаю, – сказал Итан. Впоследствии, вспоминая этот момент, он будет благодарен Карлу за предупреждение.

– Отлично, – сказал Карл, – тогда вперёд.

Он притянул к ним джип и позволил Итану забраться внутрь первым, прежде чем завести двигатель. Ключ был ему не нужен. Они промчались через поле, лавируя между людьми на их пути, и проломили первые двойные двери. Итан не подозревал, что кто-то мог строить настолько глубокие и длинные туннели и мысленно считал этажи и мили, которые им пришлось преодолеть, только чтобы добраться до первого герметичного барьера.

Джип остановился с визгом шин так резко, что сердце Итана едва не выпрыгнуло из груди.

Когда он отдышался, первым, что он заметил, была тишина. Низкий гул подземного сооружения больше походил на вибрацию.

– Чёрт, – выругался Карл, видя что-то, чего не мог видеть Итан, – они уже здесь.

– Я никому не говорил...

– Ты ни при чём, – заверил Карл, пинком распахивая дверь и сворачивая её в грубое подобие биты. – Эти парни все параноики.

Итан кивнул, подходя к нему вплотную и оставляя между ними не более дюйма свободного пространства, сжимая в руках пистолет с меньшей уверенностью, чем скользкий кусок мыла.

Первый барьер открылся перед ними беспрепятственно, но за ним предстало то, что ранее увидел Карл. Итан проследил взглядом чёрно-красный шлейф на бетонном полу. Лишь у второго барьера он услышал крики, беспорядочный стрёкот пулемётных очередей, и возобновившуюся тишину.

– Итан? – спросил Карл, придерживая дверь открытой и вырывая его из раздумий. – Ты готов?

– Это она делает? – выдохнул Итан, прижимая ладонь к животу в попытке удержать грозившуюся подняться к горлу желчь. Кровь на полу начинала густеть.

– Она лишь ребёнок, помнишь? – ободряюще сказал Карл. Его улыбка была мягкой, в ней не было ни бессердечия, ни пресловутого «я же тебе говорил».

– С целой сетью плесени под пальчиками, – эхом повторил Итан, придавая себе решимости. – Она злится.

– Она напугана, – поправил Карл. – Ты не слышишь, как она плачет?

Теперь он слышал – как только вторая дверь закрылась за ними. Её крик был пронзительным и несмолкающим. Безутешным.

За этим барьером были тела, ещё тёплые, из смертельных ран сочились ручьи крови. Итан старался не смотреть на них ради своего рассудка, из-за чувства вины и ради дочери, зная, что все три пункта не могли сосуществовать, не уничтожив при этом хотя бы один из них.

– Я иду, детка, – пообещал он, поведя плечами. – Папа идёт.

Третий барьер оказался проблемой. Дверь была забаррикадирована чем-то органическим, и Карл не мог сдвинуть это в сторону.

– Итан, отойди-ка немного, – сказал он, схватившись за единственную металлическую часть бетонной двери – наличник. Он потянул, напрягая каждый свой мускул, пока не сорвал её с петель.

Итан почти пожалел об этом. Из-за двери им навстречу вывалилась такая груда тел, что у него скрутило живот. Снова.

– Откуда ты знал? – выдохнул Итан, глядя, как Карл оттаскивает тела с дороги, морщась от запаха.

– Что именно? – ответил тот, лёгким, будничным тоном.

– Что она будет... такой.

Карл притормозил, пытаясь поправить несуществующие очки.

– Это… проклятие, – начал он, указывая на свою грудь. – Дар матери Миранды, – добавил он вскользь. – Ты сам видел – у всех нас есть вторая форма.

Итан кивнул. Его хватка на пистолете ослабла – какой в этом был смысл?

Комната Розы была чудовищной мешаниной из брызг крови, внутренностей, ярких оттенков и больших игрушек. Ее опекунша стояла в центре, с дрожью и слезами держа в руках Розу, укачивая её, пытаясь унять её рыдания. Огромные стволы из плесени произрастали словно из центра земли, извиваясь в такт эмоциям Розы.

– Всё хорошо, маленькая, – лепетала опекунша. Бойня её не коснулась. – Они больше не придут, они не... – она прервалась, когда Итан и Карл появились в поле её зрения. – Слава богу, – прошептала она, – пожалуйста, заберите её!

Она бросилась к Итану, чтобы впихнуть Розу ему в руки, и прижала ладонь ко рту, заглушая свои всхлипы.

Роза икнула, моргая, чтобы очистить глаза от слёз. Едва увидев Итана, она заулыбалась и протянула крошечный кулачок к его лицу.

– Ммм, папа, – всхлипнула она, уткнувшись мокрым лицом в шею Итана. Она успокаивалась, и плесень возвращалась в землю, словно её и не было.

– Что они с тобой сделали, детка? – прошептал Итан, вдыхая её запах, прижимая её к себе и чувствуя, как она засыпает. – Мы сейчас уйдём, хорошо? Мы уйдём, и больше никто и никогда не причинит тебе боль, – поклялся он.

– Я не могу позволить тебе это сделать, Итан, – раздался голос, который уже достал Итана до печёнок своими указаниями, что он может и чего не может делать.

– Шесть месяцев, Крис, – фыркнул Итан, нарочито медленно поворачиваясь к нему, – вы держали мою дочь в этой тюрьме, ставили на ней эксперименты, пичкали её препаратами, брали её кровь, – обвиняюще произнёс он, с искажённым от гнева лицом. – Ты говорил, что с ней всё в порядке!

– И с ней всё было в порядке! – рявкнул агент, державший в руках гранатомёт. – Ты не видишь, что происходит, когда её истерики никак не контролируются?

– Она защищалась, – выдохнул Итан, обводя рукой комнату, Криса и его выбор оружия. – Никто из этих людей бы не умер, если бы вы просто позволили мне оставить её.

– Прости, Итан, я... – речь Криса оборвалась, когда в висок ему влетела (самодельная) бита, сбив его с ног и выбив из рук оружие. Крис схватился за голову, роясь в карманах в поисках пульта от их ошейников. Найдя его, он вжал красную кнопку и замер в ожидании.

Секунды шли. Крис ждал.

Выражение, постепенно проступавшее на его лице, было в равной степени и шоком от предательства, и тихим смирением с судьбой.

– Как я и говорил, – протянул Карл, разламывая свой ошейник пополам и наконец-то с удовольствием сбрасывая маску, – я могу уйти в любой момент. – Он сделал то же самое для Итана и завозился с Розой, выискивая что-то у неё на шее.

– Вы чипировали мою дочь? – прохрипел Итан. – Блядь, она для вас что, животное? – В порыве ярости он метнулся к контуженному Крису, направляя пистолет ему в висок. По лицу агента струилась кровь. – Отвечай!

– Итан, не делай этого, это не ты, – умоляюще сказал Крис. Когда-то разочарование в его взгляде опустошило бы Итана.

– Мне кажется, ты вообще не знаешь, кто я, – прошипел Итан, взводя курок, – и ты охрененно недооцениваешь то, на что я готов ради этого ребёнка.

К чести Криса, он не дрогнул.

Роза вздрогнула в его объятии, и в голове прояснилось. Итан глубоко вздохнул, отступая от агента, от черты, разделявшей месть и убийство – хотя какая-то его часть всегда бы считала справедливым довести это дело до конца.

– Ты был мне другом, Крис, – сказал Итан, отдавая Карлу пистолет, глядя, как он сминает его в комок и небрежно бросает через плечо. – Надеюсь, я никогда тебя больше не увижу.

Агент понимающе кивнул.

-------------------

– Ты так простудишься, – сказал Итан, прижимаясь поцелуем и кружкой горячего чая к щеке Карла и дожидаясь, когда Карл возьмёт её, прежде чем отойти. – Привет, маленькая мисс, что ты строишь? – спросил Итан, наклоняясь, чтобы передать дочке кружку горячего шоколада, достаточно охлаждённого, чтобы она не обожглась.

– Снежного человека! – воскликнула Роза, отпивая из кружки.

– Технически, у него пока нет самосознания, так что ты не можешь знать, как он решит называть себя, – заметил Карл, ловя недовольный взгляд Итана.

– Это очень милое снежное существо, Роза, – сказал Итан, заправляя её непослушные светлые локоны под шапочку. – Обед будет готов минут через десять, – сообщил он через плечо, – так что, имейте в виду.

– Я что, женился на часах? – хмыкнул Карл, потягивая свой чай. – Или на диктаторе?

Итан встал, собираясь смерить его испепеляющим взглядом, но так и не смог. Вместо этого он подошёл к Карлу и легко побарабанил пальцами по его груди.

– Технически ты пока ни на ком не женился, – сказал он, подняв левую руку и демонстрируя отсутствие кольца. – По крайней мере, я не вижу... Ладно, не бери в голову.

Карл усмехнулся, обнимая Итана за талию и притягивая его ближе.

– Мы придём через десять минут, – прошептал он, ткнувшись лицом в шею Итана, прослеживая линию его челюсти дорожкой поцелуев.

– Десять минут по-твоему или по-моему? – пробормотал Итан, принимая поцелуи с невольной улыбкой.

– Тут всё дело в восприятии, – ответил Карл, чмокнув его в покрасневший от холода нос.

– Тогда через пятнадцать, – сдался Итан, подаваясь вперёд, чтобы разделить с Карлом короткий поцелуй, – раз уж я в полной власти твоего восприятия.