Chapter Text
***
Хэ Сюань закрыл за собой дверь неспешным движением, не отводя глаз от представшей его взору картины.
Воскрешать своего врага стоило хотя бы для того, чтобы лицезреть его… в таком виде.
Ши Уду возлежал на его постели, облаченный лишь в различного рода украшения. Цепочки с драгоценными камнями стекали по его телу, закрепленные на браслетах и тяжелом, прикрывающем всю шею ожерелье, напоминающем ошейник. Одну ногу бывший Повелитель Вод в своём возвышенном кокетстве спустил с кровати, и Хэ Сюань, проследив изгиб, заметил изящные браслеты и на лодыжках.
Единственным, что прикрывало наготу Ши Уду помимо цепочек, был веер. Не веер Повелителя Вод, что был сломан ещё до его смерти и так и не починен, другой — который он держал точно так, чтобы прикрывать им самое главное.
Хэ Сюань облизал губы неосознанным движением, встречаясь со взглядом Ши Уду своим собственным, читая в том снисхождение вперемешку с вызовом, и медленно шагнул навстречу.
— Ты больше не бог богатства, — напомнил он. — Или от некоторых привычек не так просто избавиться?
Ши Уду немного наклонил голову набок, одновременно чуть выгибаясь направо в талии — цепочки слегка звякнули, зашевелились на теле словно внезапно ожившие змеи.
— Скопил себе на похороны, — усмехнулся он и медленным движением сложил веер. Ши Уду провоцировал Хэ Сюаня в момент своей смерти. Ши Уду провоцировал его сейчас.
Многие считали, что у Черновода нет эмоций, да только бывший бог играл на них с той же легкостью, как опытный музыкант исполняет заученную до автоматизма гамму.
— На похороны? — Хэ Сюань всё ещё стоял поодаль, словно боясь, что спугнет, если приблизится, и только пожирал голодным взором — со стороны лишь он выдавал его желание. — Получается, тебе всё это больше не нужно?
Ши Уду приподнял одну бровь.
Изящно, одним этим движением переворачивая все внутри демона, сладко скручивая кишки, сведенные вожделением «сладкого».
— Пришел ограбить покойника? Что с демонами делает долг…
Он поднял руку с веером и даже принялся обмахиваться, словно лежал, скованный душными одеждами, а не металлом, холодящим кожу.
Которая сейчас не сильно отличалась от последнего по температуре.
Вот бы и впрямь все эти цепочки и браслеты ожили, заставляя носящего их принять куда более открытую, уязвимую позу, притягивая руки к изголовью кровати, стряхивая гордыню с этого лица, столь ненавистного и столь часто приходящего в мыслях и грезах… Что-то подобное, пожалуй, можно было бы осуществить, но не теперь.
Пока они не наигрались.
Хэ Сюань наконец сократил дистанцию, проводя руками по торсу Ши Уду, задевая цепочки и ощущая гладкую кожу подушечками пальцев — оба они теперь холодные, и разницы почти нет, как и необходимости поддерживать иллюзию источающего живое тепло тела. Он касался пальцами уже напряженных сосков, мельком думая, что Ши Уду упустил несколько интересных возможностей, готовясь к своему небольшому представлению.
— Некоторым небожителям, чтобы ограбить, и такого оправдания не требовалось, — ядовито произнес Черновод, беря Ши Уду за руку и стягивая с нее браслет, попутно поглаживая большим пальцем запястье и внутреннюю сторону ладони.
Уду отвел ногу — стыд не задерживался на нём, стекал как с гуся вода — позволяя Хэ Сюаню видеть больше.
— Я взял то, что хотел. Если у тебя хватит смелости — ты поступишь так же.
Голос Уду, низкий и хриплый, пробирался под ребра и вибрировал там вместо сердцебиения.
Сотни лет назад Ши Уду, сам того не зная, создал непревзойденного демона. А тот в итоге поступил с ним так же.
Теперь они являлись творениями друг друга, и от мысли о том, что частично — этот хриплый голос, жестокий взгляд, шрамы — нынешний Уду был его рук делом, что-то внутри Хэ Сюаня негромко, довольно-собственнически рычало.
— Осталось откопать то, что я хочу, из-под всего этого.
Он встал коленями на кровать меж разведенных ног бывшего бога и провел ладонью от бедра к икре, снимая с лодыжки браслет.
— Попробуй.
Уду немного — словно нехотя, — приподнял ногу, позволяя демону скользнуть белыми как кость пальцами по подъему стопы. Драгоценности осыпались на пустую постель золотым дождем.
— Никогда не держал столько денег в своих руках? — поддразнил Ши Уду. О, он наслаждался происходящим. Ему нравилось то, что между ними была только правда. Как глоток кислорода после лживых ублюдков на небесах.
Им не нужно было оружие, они могли вспороть глотки друг другу острыми, как лезвия, словами.
— Зато я держал в руках тебя, — отозвался Черновод с кажущимся равнодушием.
Он огладил ещё раз ногу, которую только что избавил от драгоценностей, и перешел к другой, проделывая с ней все то же самое. Гладкая кожа бывшего — бывшего ли? — Водяного Самодура ласкала его ладони.
— О.
Слова Черновода до странного легко вскипятили что-то внутри. Веер в руках Ши Уду все еще покорно подчинялся его желаниям — вот кромка его игриво обвела небольшой бугорок на одеждах Хэ Сюаня, обозначая его неравнодушие к происходящему.
— Хочешь сказать, что я для тебя главная драгоценность? Не думал, что ты способен на лесть. Впрочем… — веер надавил сильнее, — если уже тогда у непревзойденного были подобные мысли… страшно подумать, что ты делал с моей головой, пока я не видел.
В голосе бывшего божества — притворный ужас и одновременно властность. Он никогда не спрашивает — всегда требует ответа.
Которого никогда не узнает, однако тот звенит в воздухе общим пониманием.
— Страшно подумать, что ты себе выдумал только что, — исподлобья взглянул на Ши Уду Хэ Сюань, — или тебе так льстят эти фантазии? Я вернул её тебе в целости и относительной сохранности, этого достаточно.
Насчет последней, правда, он уже сомневался, но это не имело никакого значения сейчас.
Прикоснувшись напоследок губами к колену, Черновод переключил своё внимание на оставшийся браслет, снимая и его.
Осталось последнее.
Ши Уду потянул его на себя, вцепившись пальцами в тонкие ночные одеяния, прикусывая зубами правый сосок сквозь ткань.
— Я почти уверен, что прав, — прошептал он.
Хэ Сюань глухо охнул, не сумев удержать рвущегося из груди звука. Ши Уду знал, что кольца, пронзающие его соски, сделали их чувствительнее, особенно когда он так возбужден.
Однако Черновод сосредоточил свое внимание на единственном оставшемся на Ши Уду украшении — прикрывающем шею ожерелье. Все цепочки, за которые так раздражающе цеплялся взгляд, держались лишь на нём.
Застежка щёлкнула, и украшения зазвенели где-то на каменном полу. Хэ Сюань обнажил шею Ши Уду, изящную, увенчанную темной неровной полосой.
Тот слегка приподнял подбородок, позволяя Хэ Сюаню скользить взглядом, в котором плавилось золото, по шраму, опоясывающему его шею вторым украшением.
— А это подарил мне ты, — хрипло уронил Ши Уду, проводя кончиками пальцев по перехваченной швами коже.
Хэ Сюань накрыл его пальцы своими.
Этот хриплый голос, всегда негромкий, почти шепчущий — станет ли он когда-нибудь прежним? Черновод надеялся, что нет. Ему нравилось это напоминание о том, что он когда-то сделал с Повелителем Вод.
Хэ Сюань припал губами к подставленной шее, как будто долгие годы блуждал по пустыне и наконец набрел на источник.
Ши Уду тихо выдохнул — казалось, что воздух прошёл сквозь швы, пощекотав ласкающие его губы. Они оба варились в безумии друг друга и не собирались это прекращать. Тонкие пальцы с накрашенными ногтями легли на заднюю часть шеи, потянули, вынуждая Черновода лечь на бывшее божество.
Теперь, без своих цепочек, без доказательств былого состояния, Уду казался по-настоящему красивым — обнаженный перед ним и телом, и остатками души. Хэ Сюань прикусил кожу на шее выше шрама, после проходясь по тому же месту холодным языком.
Язык демона восхитительно медленно ласкал чувствительную кожу, так, что хотелось выгибаться от этого прикосновения. Но Уду знал, чем ему ответить — не раз и не два изучил тело своего врага. Пальцы скользнули по груди, распахивая ткань, нащупывая соски с продетыми в них кольцами. Сжимая, сдавливая, теребя на грани боли и удовольствия.
Хэ Сюань что-то низко простонал, вжимаясь всем телом в Ши Уду. Он прикусил мочку его уха, прошептав:
— Когда у меня была одна лишь твоя голова, я и подумать не мог, что ты станешь так настойчиво предлагать себя…
Ладони с когтистыми пальцами скользили по бокам бывшего Повелителя Вод.
По телу Ши Уду пробежала дрожь.
— О чем ты думал тогда?
Тонкие ноги охватили талию, прижимаясь теснее, словно для бывшего божества была болезненна сама мысль оказаться слишком далеко от вдавливающего его в простыни тела.
Хэ Сюань ощутил, как напряженный член Уду прижимается почти вплотную к его собственному возбуждению, отделенный от него лишь тонкой тканью.
— О том, что я еще не заставил тебя отплатить за всё.
Губы Ши Уду приоткрылись — наверняка немного подкрашенные, иначе откуда взяться игре живых оттенков на лице демона, и осознание этого удовлетворенно скреблось где-то под ребрами. Все это представление Уду устроил для него. Так же, как в момент своей смерти, когда спровоцировал убить. Чертов актёр.
Как и сам Хэ Сюань, сыгравший не менее пятидесяти служащих Небес.
Они стоили друг друга.
Ши Уду вцепился одной рукой ему в волосы, заставляя наклониться, а другой принялся надрачивать член. Он яростно проникал языком за ставни чужих зубов, вылизывая рот Хэ Сюаня, проводя кончиком языка по внутренней стороне щек. Когда Уду отстранился, немного алой краски осталось и на губах Черновода. Словно потеки крови, словно тот только что сожрал сердце бывшего Повелителя Вод.
— Поэтому возродил? И чего ты хочешь сейчас? Почему не оставил в покое?
— Потому что так было нужно.
Ему была нужна месть, чтобы жить — или чтобы наконец умереть, уже окончательно.
Ему нужен был Ши Уду.
Он нужен был ему именно таким, скинувшим покров величественного небожителя, едва ли не второго по силе после Небесного Императора. Таким — настоящим. Той коварной змеей, явившей свой лик лишь тогда, когда ей уже нельзя противостоять.
— Мой, — прошептал Хэ Сюань, разводя шире ноги перерожденного, крепко перехватывая под колено.
Перед глазами Ши Уду все расплылось от этого короткого слова — Черновод превратился в тёмно-серые пятно на фоне дрожащего пламени свечей. Он почти не видел его сейчас, но чувствовал: как скользят ладони по телу, как совсем не нежно царапают когтистые пальцы внутреннюю сторону бедра, как насмешливо касаются они сочащегося смазкой члена.
Никто и никогда не желал его так сильно. Его, Ши Уду, а не принадлежащие ему власть или богатства — первое Черновод отнял уже давно, второе сейчас валялось ненужной пылью у ног обоих.
Всё ещё держа ногу Ши Уду, свободной рукой Хэ Сюань коснулся сжатого входа, предварительно убрав когти — такая незначительная смена облика для демона, столетиями жившего под чужой личиной, ничего не стоила. Пальцы принялись обводить кольцо мышц, пока только дразня, не входя внутрь.
Ши Уду изогнул губы в высокомерной усмешке, но за ней крылось что-то ещё.
— Можешь не утруждать себя излишней работой. — Сапфировые глаза вгрызлись в золотистые напротив, выуживая любую искру эмоций.
Удивительно, что Черные Воды не закипели после этих слов. Пальцы Хэ Сюаня без помех скользнули внутрь уже растянутого и смазанного тела.
— Так хотел оказаться на моем члене, что решил подготовиться заранее? — усмехнулся Хэ Сюань, медленно двигая пальцами внутри, вызывая сладостную истому.
Ши Уду вцепился пальцами в темные волосы, притягивая к себе, прикусывая мочку уха. Он проиграет сражение, чтобы выиграть войну.
— Да, — выдохнул он в глубины заостренного ушка.
— Представляю, как ты насаживался на собственные пальцы, — прошептал Хэ Сюань, глубже проникая в Ши Уду, нащупывая внутри чувствительный бугорок и поглаживая его. Бывший Повелитель Вод не нуждался в подготовке, однако нуждался в том, чтобы ему показали: не всегда будет так, как он захочет. — О чем ты думал в этот момент? Что-то представлял?
Уду плавился от этих движений, что-то подобное он испытывал в момент перерождения. Демоны питаются эмоциями. Хэ Сюань сейчас нещадно пожирал его, но и он платил ему тем же.
— Вероятно, то же самое, что представлял ты, когда развлекался с моей головой, — выдавил он, двигая бедрами в такт погружению пальцев. — Ты ведь в какой-то момент понял, что этого недостаточно… Также, как и я, когда проникал в себя пальцами…
Ши Уду так насаживался на его пальцы, что Хэ Сюань чувствовал: ещё немного — и он не сможет продолжать сдерживать желание. Черноводу казалось, он скоро кончит от одного этого зрелища.
— Что же я представлял? — поинтересовался Хэ Сюань, пристраивая головку собственного уже истекающего смазкой члена к раскрытому отверстию. — Просвети меня.
Уду внезапно рванулся — и оказался сверху, подмяв под себя Хэ Сюаня, сжимая его бедра своими. Синий взгляд — говорят, у смерти тоже когда-то были небесно-голубые и поначалу невинные глаза — не сходил с лица Черновода. Зрачки Ши Уду пульсировали, заполняли радужку подобно чёрным водам, захватывающим морские. Грудь вздымалась, а ладони вцепились мертвой хваткой в талию.
— Это, — наконец ответил он. В голосе сочился плавленный металл, прерываемый хриплым дыханием. Бывший Повелитель Вод развел ноги и медленно опустился на стоящий колом член.
В единую секунду низвергаясь с небес до самых глубин ада.
Вцепившись в его талию руками, Хэ Сюань ощущал, как его член раздвигает горячие стенки Ши Уду. Когти он вернул — знал, что делает с бывшим богом капля легкой, незначительной боли в бочке удовольствия. Стал ли он таким после возрождения или ему нравилось так и прежде, Черновод не знал.
Он толкнулся глубже, вжимаясь в дрожащее в его руках тело.
Уду почти видел, хоть и не сводил взгляда со светящихся в полумраке янтарных глаз, как красные полосы прорезаются у него на талии, словно некая собственническая метка. Его рот раскрылся в немом стоне, он двинул бедрами, соскальзывая глубже. Безумие, захлестнувшее обоих, ощущалось в воздухе плотным покрывалом.
Они оба замерли на мгновение — а затем Хэ Сюань прильнул к шее Ши Уду, покусывая и лаская языком кожу, спускаясь к ключицам и ниже, дразнящими ласками задевая чувствительные соски. Его руки впились в бедра бывшего Повелителя Вод, контролируя движения и насаживая его на свой член с каждым разом, казалось, всё сильнее.
Когда они впервые сделали это, то оба малодушно списали все на влияние вновь пробудившейся Тунлу. Тело Уду ещё неделю сохраняло на себе пурпурные следы, притягивающие взгляд Хэ Сюаня всякий раз, когда демон смотрел на бывшее божество.
Провокатор.
Ши Уду совершил волнообразное движение бедрами, в очередной раз вбирая член Хэ Сюаня раздразненным проникновением анусом. Он скользнул вперёд змеей, собирая кожей влагу, выступившую на телах обоих, нежно провёл пальцами по чужой шее — там, где открывались и смыкались жабры. Затем губы его озарил осколок усмешки, помешанной и жаждущей, и длинные ногти бывшего Повелителя Вод скользнули в раздувающиеся щели.
Хэ Сюань зашипел — контраст нежного поглаживания сначала и безжалостной грубости после заставил его член внутри Ши Уду заинтересованно дёрнуться. Это стало последней каплей. Одним рывком он опрокинул бывшего Повелителя Вод на смявшиеся под ними простыни, нависая сверху и входя как можно глубже. Его губы нашли чужие, сливаясь в поцелуе и вливая прямо в горло павшего божества поток до горечи солёной морской воды.
Напор чужих губ был настолько силён, что Ши Уду закашлялся поначалу. Жесткие пальцы сжали его подбородок, заставляя распахнуть губы шире и принять все, что Хэ Сюань вливал ему в глотку. Предполагалось, что Ши Уду проглотит обжигающую горечь стихии, связывающую их обоих, но… тоненькие струйки воды потекли из-под нитей, что все еще удерживали голову бывшего божества на месте. Расползлись по шее, заставляя цепкую хватку демона Чёрных Вод разжаться. Омыли выступающие ключицы, оседая небольшими лужицами, отражающими свет свечей, в углублениях.
Ши Уду рассмеялся — столь же дерзко и вызывающе, как в момент своей смерти.
Хэ Сюань только и мог, что любоваться стекающими меж нитей струйками — словно вместо крови у Ши Уду было море, словно он сам состоял весь из моря. Ещё и смеялся… почти на грани безумия, хохотал, насаженный на его член…
И демон Черных вод не выдержал, изливаясь глубоко внутрь бывшего Повелителя Вод.
Мыщцы Уду на мгновение сжались, будто не желая отпускать. Синий взгляд приковало зрелище того, как Хэ Сюань пил морскую воду с его ключиц, зубами впиваясь в кожу, пряча между губ рвущийся стон. Но он чувствовал его вибрацию, проникающую внутрь вместе с острыми клыками демона. Чувствовал сперму, стекающую по бедрам, когда Хэ Сюань вышел из него.
Бледные пальцы упали в чужие волосы подобно жухлому осеннему листу.
— Вряд ли я когда-нибудь смогу снять твой подарок, — негромко проговорил Ши Уду. — Разве что вместе с головой.
Хэ Сюань фыркнул, но не пытался выбраться из хватки пальцев.
— Кто из нас сошел с ума? — продолжил бывший небожитель. Его интонации — искореженные пальцами Хэ Сюаня, но манящие и вкрадчивые, словно манера речи хули-цзин, задевали у демона что-то внутри, не давая покоя. — Я или ты?
Низкий рык исторгся из груди Хэ Сюаня, и он потянулся вперед, запечатывая чужие губы поцелуем, не позволяя чертовому искусителю говорить дальше.
— Мы оба.
***