Chapter Text
«Тот, кто говорит, что счастье не купишь, никогда не покупал щенка».
Где-то на втором часу пути снег вдруг усилился, повалил огромными пушистыми хлопьями. Джек Димн аккуратно свернул с междугородней трассы и остановился. Необходимости в этом не было — видимость хоть и ухудшилась, но он был достаточно опытным водителем, да и дорога ранним утром пустовала. Но какое-то далекое, идущее, казалось, с самого раннего детства чувство наполнило его искрящимся восхищением. Предвкушением праздника.
Расслабленно откинувшись на сидение, Джек вглядывался в переплетение ветвей пушистых елей, растущих по бокам трассы. Умиротворенное сознание само превращало прихотливые узоры света и тени в мифических животных, героев легенд, великих магов прошлого. Словно завороженные снегопадом, они, как и Димн, забыли обо всем на свете, вышли из лабиринтов времени, чтобы просто молча посмотреть на красоту и величие природы.
На заднем сидении тихонько зашуршали. Стряхнув наваждение, Джек обернулся и столкнулся взглядом с любопытными ярко-голубыми глазами. Лежащий в утепленной переноске с открытым верхом щенок умильно зевнул и снова положил голову на передние лапы. Димн почувствовал, как улыбка сама собой освещает его лицо. Предвкушение поднялось в нем новой мягкой волной, заполняя все светлой теплотой. На этот раз праздник устраивал он сам.
Дата рождения Мая — настоящая, а не та, что значилась в новых документах — открылась ему случайно. Джек перебирал последнюю оставшуюся после переезда коробку с книгами, когда вдруг вытащил ту самую. «Призраки: магический парадокс или осознанный отказ». Написанная далеких полтора века назад, в прошлой жизни, Майелором Каморром. Его Маем.
Это был словно толчок, побуждение извне. Предчувствие новой тайны и ее разрешения. Джек бережно отвел в сторону потрепанную временем и частым использованием обложку.
Май смотрел на него с легким прищуром и толикой превосходства, скрытой в чуть заметном ироничном изгибе губ. Художник удивительно точно поймал кончиком кисти самую суть Каморра. Димн улыбнулся и, прежде чем понял, что делает, легонько провел подушечками пальцев по портрету. И только потом обратил внимание на надпись под ним. Имя и год он знал и так, а вот день и месяц… Шестнадцатое февраля. У Джека оставалось около месяца.
И почти весь этот месяц голова пухла от одновременного разнообразия и абсолютного отсутствия идей. Несмотря на скромный опыт отношений, Димн умел и любил выбирать подарки. Знание ритуалов и различной символики, как и аналитические способности следователя со стажем, пригождались и тут. Но Мая не хотелось поражать наблюдательностью и остроумием. Мая хотелось сделать счастливым.
И Каморр сам же и подал идею. На одной из прогулок по новому и пока незнакомому для них Иствинду они случайно — и на этот раз Джек был уверен в этом — наткнулись в одном из парков на благотворительную фотосессию с животными. Почти такую же, как и около двух лет назад, когда Май был еще Отказавшимся. Но если тогда, будучи всего лишь бесплотным призраком, Каморр смог поиграть с одной из собак, то в этот раз он только выдавил слабую улыбку, и словно невзначай повел Димна в обход.
Вернувшаяся астма диктовала свои правила.
Но Джека вдруг захватила, казалось бы, совершенно безрассудная мысль. И он начал искать. На работе, тайно. И чем дольше искал, тем больше уверялся, что мысль была верной. Одной из пород, шерсть которых не вызывала аллергических реакций и не провоцировала приступов астмы¹, была аусси. И именно с одной из этих собак играл тогда Май. И стоило Джеку сделать выбор, как удачные случайности и совпадения начали проявляться буквально на каждом шагу.
Питомник аусси — единственный на побережье — оказался буквально в паре часов езды от Иствинда, на ферме под соседним городком. И у них как раз оставался один незарезервированный щенок из последнего, ноябрьского, помета. А за неделю до того, как Джек собирался ехать за щенком, начальство обрадовало командировкой в тот самый городок. Так и родилась идея сюрприза.
Была еще одна причина, по которой Димну, с одной стороны, удалось все сохранить в тайне, а с другой — так хотелось, чтобы все получилось. Май так и не сказал о дне рождения. Ни когда Джек — на пробу — рассказывал, как они с Ричардом выкручивались и праздновали на скромные стипендии в Академии. Ни когда прямо сообщил, что вернется из командировки шестнадцатого. Каморр ни взглядом, ни мимикой не выдал, что этот день для него что-то значит. А Джек с болью подумал, что, возможно, так и есть. И еще раз пообещал себе, что исправит это.
С помощью в расследовании, которое и было сутью командировки, он справился на день раньше отведенного срока. Уладив все с местным представителем Отдела магических преступлений, сразу же после обеда уехал в питомник. И, добравшись туда, решил, что однажды обязательно вернется вместе с Маем. Место было просто невероятно красивым: заснеженные сейчас огромные поля, ладные, словно нарисованные на белом великолепии, здания фермы, сонный, но не менее величественный лес. И собаки.
Их приветственный, с нотками любопытства лай Джек услышал еще на половине расчищенной дороги к ферме. Хозяйка питомника — Хеллен Тангвелл — поприветствовала его довольной улыбкой и ёмким: «Ждут!». А Димна и самого захватило восхищенное мальчишеское ожидание. И от Хеллен оно явно не укрылось. Она рассмеялась и, протянув Джеку безразмерную куртку, — «Прыгать будут в любом случае» — повела в вольер знакомиться.
Они были воплощением безграничного счастья, лихой радости и наивного любопытства. Джека чуть не сбило с ног, он сразу присел и, не замечая, как заливисто смеется, трепал за ушами, похлопывал по бокам, заглядывал в ореховые и голубые глаза, необычайно глубокие и умные. Псы с энтузиазмом подставлялись ему под руки, кто-то запрыгнул на плечо и сдвинул шапку. А один из двух щенков забрался ему на колени и лизнул в нос.
— Эк он тебя сразу признал, — фыркнула Хеллен.
— Так это он? — Но Джек уже и сам видел. Ярко-голубые глаза, черный влажный нос с небольшим розовым пятнышком посередине, мраморно-голубой окрас. И довольная рыжая морда с темным задорным пятном вокруг левого глаза.
— Подхватывай давай под пузо, да пошли в дом!
Это были совсем другие люди, Хеллен и ее муж Алекс. Не те, к каким привык Димн за время работы в полиции да и вообще в жизни. К концу вечера ему стало казаться, что они очень многое переняли от своих питомцев: мудрость, жизнерадостность и радушие. Сначала его напоили чаем — «для сугреву». Потом, как-то невзначай, не отрываясь от советов и смешных историй, накормили ужином. А когда Джек засобирался и обмолвился, что заночует в придорожном мотеле, ему сказали об этом даже не думать. И затопили гостевой домик, в котором обычно летом жили наемные рабочие.
Давно заснувшего на его коленях щенка Димн, под понимающими взглядами хозяев, забрал с собой. И, лежа под теплым одеялом и прислушиваясь к его мирному посапыванию в переноске, в ежевечерней смс Маю написал абсолютную правду. О том, что работу закончил, что безумно соскучился. И что ждет не дождется завтрашней встречи. И заснул, голосом Мая в голове озвучивая пришедший ответ с пожеланием спокойной ночи.
Утром, несмотря на несусветную рань, без завтрака Джека не отпустили. И перед тем, как сесть в машину, где он уже устроил сонного и немного недовольного суетой щенка, Димн с искренней благодарностью обнял вышедшую проводить Хеллен. И не менее искренне пообещал как-нибудь заскочить в гости еще раз.
И вот теперь он здесь, на проходящей через заснеженный ельник трассе, всего в часе пути от дома. Джек выдохнул, чуть качнул головой, возвращаясь в реальность, вернул ногу на педаль и потянулся к рулю. Но не успел тронуться, как зазвонил телефон. И Димн с удивлением и явственным чувством тревоги уставился на фотографию Мая, возникшую на экране. Ставшего в последнее время невероятным соней Мая, который должен был крепко спать в начале седьмого утра.
— Утро, весна моя, — мягко произнес Димн, принимая вызов. И тут же спросил: — Что-то случилось?
— Джек… — Неприкрытое облегчение в голосе Каморра неприятно покоробило. — Макмиллан звонил. — Упс. Димн понял, что услышит дальше. — Сказал, что ты закончил все вчера и должен был приехать еще вечером. Он не стал беспокоить, а сегодня почему-то не может дозвониться… Джек, — тон Мая вновь стал тревожным, — все хорошо?
Димн досадливо поморщился, злясь на собственную неосмотрительность. Метка гейса² на мизинце левой руки запульсировала тянущей болью. Он знал, что это всего лишь фантом, психологический выверт. Но противное чувство вины, всегда возникавшее у него после вынужденного обмана, уже неуютно заворочалось в груди.
Джек видел, с какой невероятной серьезностью и решимостью Май относится к своей клятве. Чувствовал, что гейс для него не причина, но следствие, напоминание об ошибках. Каморр не просто перестал скрывать что-либо или недоговаривать. Постепенно он начал раскрываться, оживать, словно пригнутое к самой земле жестоким ураганом деревце, которое вот-вот снова протянет веточки к солнцу. Делился своими мыслями, рассказывал об интересах, размышлял о планах. Доверял самую свою суть.
И Джеку хотелось соответствовать, помогать в нелегком пути перекраивания старых привычек, оправдывать доверие. А несколько долгих, наполненных страхом за него секунд разговора с Макмилланом и безразличных, медленных гудков, пока Димн не взял трубку, вряд ли можно было назвать поддержкой с его стороны. И он решил немного переиграть ситуацию.
— Все в полном порядке, Май. Прости меня, весна моя, — серьезно проговорил Джек. — Просто хотел сделать тебе сегодня сюрприз.
— Ты о чем? — Каморр явно растерялся. Димн как наяву мог видеть, что тот наморщил лоб и обхватил себя одной рукой, нервно теребя пальцами ткань теплой домашней рубашки.
— Сейчас покажу, — он отстегнул ремень и открыл дверь машины. — Переведи вызов через Ворлдкон и включи видео, хорошо?
— Ладно… — Джек успел обойти машину и пересесть на заднее сидение, взяв переноску с удивленно заворчавшим щенком на колени, прежде чем Май перезвонил. — Все. Но я тебя не вижу.
— Секунду. — Димн вдохнул, собираясь с духом, и нажал на значок видеовызова. — Поздравляем тебя с днем рождения!
Май замер, чуть приоткрыв рот. Он смотрел на Джека со смесью беззащитного неверия и невинного восхищения во все больше расширяющихся глазах. И именно в этот момент до этого тихо лежавший щенок, привлеченный неизвестным предметом перед глазами, поднялся на лапы и тыкнулся любопытным носом в экран. И Каморр наконец увидел его.
Изображение в телефоне Джека мелко зарябило, отражая дрожь руки Мая. Тот ошеломленно вдохнул через рот, поднес свободную ладонь к губам. Потом крепко зажмурился. И почти тут же снова открыл глаза, перевел взгляд на Джека, потом снова на щенка. Тот уже закончил обнюхивать экран и немного неуклюже уселся на попу. Мотнул головой, смешно встряхнув ушами, и сладко зевнул.
— Джек… — Голос Мая дрожал. — Джек, — он снова поднял на него взгляд. — Но как же я буду с ним?..
— Вот за это вообще не переживай! — поспешил успокоить его Димн. — Я консультировался с доктором Гиршбейном. Он и то, что шерсть аусси не вызывает аллергии, подтвердил, и что у тебя эндогенный³ тип, в любом случае не должно быть приступов, если не будешь сильно перенапрягаться. Хей, Май, — тихонько позвал он во все глаза смотревшего на щенка Каморра, — ну ты чего?
— Ты просто не представляешь… — Тот покачал головой. Потом все еще несмело улыбнулся дрожащими губами. — Я…
И Джек вспомнил, почему одновременно и любил, и каждый раз испытывал горечь от такой реакции Мая на его заботу и проявления чувств. Неверие, сменяющееся удивлением и смущением, безграничная любовь и благодарность были наркотиком, заставляющим Димна делать Каморру сюрпризы, ради этих сияющих зеленых глаз. Но они же и напоминали о том, что до него к Маю никто не относился с тем же трепетом.
— Просто приезжайте скорее домой, хорошо? — прошептал тот, так до конца и не справившись с эмоциями.
— Конечно, весна моя. Будем где-то через час.
Но вышло быстрее. Уже через сорок минут Джек подъехал к небольшому коттеджу с мансардой, окруженному припорошенным снегом палисадником с добротным высоким забором. К месту, которое вот уже полтора месяца стало для них домом. Заехав в ворота и поставив машину под навес, Димн вышел и тут же с удовольствием вдохнул прохладный солоноватый воздух. Их район упирался прямо в один из диких пляжей, и даже зимой легкий бриз был наполнен запахом моря.
Вытащив из багажника сумку с вещами и закинув ее на плечо, Джек подошел к задней двери. Почуявший перемены щенок уже проснулся и теперь настороженно выглядывал в окно. Стоило двери открыться, как он попытался выпрыгнуть наружу, но Димн ловко подхватил его под живот. Щенок разочарованно закряхтел, но вырываться не стал. Тихонько посмеиваясь, Джек устроил его на груди, придерживая одной рукой, второй подхватил переноску и поспешил к дому.
Май их уже ждал. Как только Димн поднялся на зашитую матовым пластиком от ветра веранду, первая дверь, ведущая в небольшой тамбур, открылась.
— Ну-ка брысь с холода! — рыкнул он, быстро заходя внутрь и закрывая за собой. В ответ донеслось обиженное фырканье, но из тамбура Каморр послушно выскочил — лишь мелькнули рыжие пряди. Джек тоже задерживаться не стал. Скинул на пол сумку и переноску, решив, что сейчас будет не до них. И, подхватив щенка уже двумя руками и развернув мордочкой вперед, шагнул в прихожую.
— Привет, весна моя.
Май молча стрельнул на него восхищенным, предвкушающим взглядом. Очень медленно, словно еще до конца не веря в реальность происходящего, он подошел вплотную. Щенок в руках Джека заерзал, потянулся к новому человеку, смешно дергая влажным носом. И когда Каморр несмело протянул к нему руку, тут же ткнулся в нее. Немного поводил ноздрями по ладони, принюхиваясь, знакомясь. А потом радостно лизнул подставленные пальцы.
Май вздрогнул, тихонько выдохнул. Уже обеими руками зарылся в шелковистую шерсть, поглаживая щенка за ушами. И засмеялся. Трогательно, почти беззвучно. Потом взглянул на Джека шальными глазами, приглашая разделить счастье. И вдруг обнял его одной рукой, прижавшись щекой к плечу, а другой продолжая гладить щенка.
— Джек, ты просто… Спасибо! — Одно короткое слово. Но в нем было столько, что у Димна в груди затеснило от вдруг разросшегося в ней, словно огромное теплое солнце, удовлетворения.
— Это еще не все.
— Нет?..
Он выдержал театральную паузу.
— Как имениннику, тебе предоставляется право дать ему имя!
— А разве не из-за того, что у тебя не очень хорошая фантазия на имена? — припомнил старую шутку Май.
— Ну знаешь, могу и передумать!
— Ладно-ладно, — пошел на попятную Каморр. — Но я, пожалуй, совмещу свой выбор с твоей традицией, — он с нежностью посмотрел на щенка. — Поэтому, отныне ты — Феб.
— Февраль⁴?
— Именно. Теперь у тебя целых два личных месяца в году.
— Кажется, второй личный месяц желает осмотреть новые владения, — хмыкнул Джек и опустил завозившегося щенка. Тот тут же уткнулся носом в пол и целенаправленно потопал к выходу из прихожей. Каморр тут же рванул за ним. Димн отстал лишь немного, скинул зимние кроссовки и куртку и поспешил следом.
— Как думаешь, будет метить? — задумчиво спросил Май, наблюдая, как новоиспеченный Феб с интересом обнюхивает угловой диван.
— Пока рано. Надеюсь, успеем его приучить к улице до семи-восьми месяцев. Но ты прав, я его сейчас вынесу во двор на всякий случай. Ехали больше полутора часов все-таки.
— А покормить? И, кстати, чем?
— Не волнуйся, корм есть. Вместе с мисками, поводком и еще парой вещей в багажнике. Но это попозже, часа через два. Пусть отойдет от переезда. А вот воды дать можно.
— Хорошо. Тогда я на кухню за водой, а вы делайте дела и заносите все. Ты-то сам голодный?
— Вот я — да, не отказался бы. — Джек вдруг принюхался. Из полуприкрытых дверей кухни явственно доносились запахи специй и чего-то запеченного. — Ты что, наготовить успел?
— Нет, просто заказал доставку, — Май немного виновато поморщился. — Сам же знаешь, у меня пока очень много времени все занимает.
— Потому что ты берешься сразу за самое сложное, — шутливо пожурил Димн, вспоминая потрясающую свинину с вином, тающий во рту теплый салат с баклажанами и сыром, а еще невероятные кексы на банановом тесте, с которых он уже вполне обоснованно боялся растолстеть. Как и ко всем начинаниям, к готовке Каморр подошел с его обычной серьезностью и изяществом. Но времени у него действительно уходило очень много. Как и посуды. — Ничего, скорость придет с опытом.
— Обязательно, — без доли сомнения пообещал Май. Он ловко поймал как раз пробегавшего мимо них Феба и осторожно передал его Джеку. — Все, вы — на улицу, я — за сервировку.
— О, лорд Каморр в предвкушении изысканного ужина при свечах? Мне надеть костюм из ателье?
Уже успевший подойти к кухонной двери Май остановился в арке, обернулся через плечо и недобро прищурился.
— Лорд Каморр в предвкушении обнимашек на диване под бокальчик вина и пиццу с морепродуктами. И спонтанных медленных поцелуев под артхаусную комедию. Но если, — едко добавил он, — следователь Димн желает приобщиться к высокому обществу, я могу из оставшихся столовых приборов попробовать составить нужный антураж.
Джек, как был с щенком на руках, виновато опустил голову и, нарочно косолапя и всем видом показывая раскаяние, понуро добрел до Мая. Он чуть наклонился к Каморру и щекотно потерся щекой о щеку.
— Да ладно, мне тоже обнимашки больше нравятся.
— Вот и прекрасно. Все, — Май хлопнул в ладоши, — по позициям!
— Есть, сэр! — Джек шутливо отдал честь.
***
Настроение Мая почти неуловимо изменилось где-то к концу фильма. Они едва ли смотрели его, больше наслаждаясь тихой близостью друг друга и наблюдением за развалившимся на коленях Каморра Фебом. Поэтому донесшиеся через Стихии горечь и неуверенность внезапно остро царапнули Джека где-то в глубине груди. Его передернуло с непривычки — с той самой памятной ночи в особняке Элиезера ощущение связи притупилось и почти не проявлялось. И то, что оно вернулось именно сейчас, Димну очень не понравилось.
— Май? — негромко позвал он. Тот вздрогнул. Как оказалось, связь по какой-то причине работала только в сторону Джека, и Каморр его эмоций не слышал. Но сейчас явно понял, что произошло. Вздохнув, словно собираясь с силами, он все-таки повернулся и слабо улыбнулся.
— Не слишком подходящие мысли для такого дня… Но я хочу показать, что на самом деле ты сегодня сделал для меня.
— Май, — Джек бережно взял его левую ладонь в свою и провел большим пальцем по метке гейса. — Ты ведь уже понял, что если разделить боль с кем-то, то станет легче. И я всегда готов…
— Да, — кивнул Каморр. — И вот от этого-то и сложнее. Добровольная жертва. — Он немного помолчал. Потом медленно вдохнул, ненадолго задержал дыхание, выдохнул. — Ладно. Наверное, осознание, что грандиозные празднования моего дня рождения, толпы гостей и дорогие подарки — все это вовсе не ради меня, а для поддержания престижа семьи, пришло где-то лет в семь. Даже не знаю, чего тогда во мне было больше: обиды или злости. Но взрослея и обучаясь у отца, я начал понимать, что это просто законы того мира, для которого он меня готовил. Отсутствие привязанностей, измерение всего и вся с позиции личной выгоды. Мне казалось, что я понял и принял эту догму, избавил себя от жажды внимания и любви. Но, как помнишь, встреча с Элиезером показала, что я глубоко ошибался. Он сыграл на моих детских неудовлетворенных мечтах, и вот к чему это привело.
Подавив вздох, Джек приобнял Мая и придвинул ближе, положив его голову себе на плечо. Хотелось, чтобы Каморр перестал винить себя за все то зло, что принесли в мир Элиезер и его культ бессмертных. Хотелось, чтобы он больше не просыпался посреди ночи от кошмаров. Хотелось дать себе волю и без конца повторять, что Май свой долг искупил сполна, что теперь можно все забыть как те самые кошмары и жить дальше.
Но Джек молчал. Потому что помнить было необходимо. Потому что он сам всегда держал в памяти все свои ошибки, имена всех тех людей, которых он не сумел спасти. В этом Димн видел возможность двигаться вперед. И знал, что Каморр это видение разделяет. Поэтому он молчал и просто был рядом, давая такие необходимые сейчас поддержку и понимание.
— Собаки, — продолжил Май, прижавшись к Джеку и удобнее устроившись у него на плече. — И боль, и напоминание. Мне было двенадцать, когда на конюшне появился Бэк. Удивительно, но он был и грозным охранником, и в то же время любил играть со мной. Может, думал, что я тоже жеребенок и нуждаюсь в защите. — Димн почувствовал, как Каморр усмехнулся воспоминаниям. — Я оставался после верховой езды и учил его командам, которые придумывал сам, расчесывал, обходил с ним конюшни. Где-то полгода все удавалось сохранить в тайне…
Май запнулся, и через Стихии до Джека долетело эхо застарелого страха, боли и вины.
— Приступ? — предположил он.
— Да, самый первый. Я бросал Бэку палку и бегал вместе с ним. Видимо, это было слишком для меня. И в то время врачи еще не так много знали об астме, не делили ее на подвиды. И причина приступа для всех была очевидна — собачья шерсть. Бэка я больше не видел. И зная отца…
— Май, конкретно в этом твоей вины нет. Стечение обстоятельств, некомпетентность, жестокость в конце концов…
— Я знаю, — мягко перебил Каморр. Он аккуратно распрямился, стараясь не разбудить Феба, и заглянул Джеку в глаза. — Я в каком-то смысле даже благодарен жизни за такой урок. Этот страх, что из-за меня пострадает кто-то другой, заставил меня прекратить эксперименты для Элиезера. И он же давал силы все те полтора года борьбы с культом.
Май снова замолчал и опустил голову, словно пытаясь скрыть отразившиеся в зеленых глазах воспоминания о времени порознь. Но почти сразу же встряхнул головой и знакомым движением заправил седую прядь за ухо.
— Но я это не для того рассказываю, чтобы ты меня пожалел или посочувствовал. Я хочу показать, что значит этот день, который ты создал для меня. Не просто исполнение детских желаний. Но шанс, надежда на то, что у меня действительно получится все исправить, получится жить этой новой жизнью.
— Я и так знал, что ты справишься, — ответил Джек, пряча за напускной легкомысленностью внезапно охватившее его странное чувство, похожее на смесь смущения, робости и распирающей радости.
— Да неужто? — Каморр вскинул бровь, явно почуяв замешательство Димна.
— Именно, — не растерялся тот. — Во-первых, я всегда в тебя верил и продолжаю верить. И к тому же, ой как сложно познакомиться с кем-то не внушающим доверия, живя вместе с полицейским!
— Тебе даже должность старшего следователя не помешала познакомиться с весьма не внушающим доверия призраком.
— Ну, это просто доказывает твою неотразимость, — обезоруживающе улыбнулся Джек, вспомнив фразочку из репертуара Ричарда, и снова притянул к себе закатившего глаза Мая. У того с колен со вкусом зевнули.
— Кажется, скоро наступит разгар твоего второго личного месяца.
— В честь радостного события предлагаю пойти гулять!
— И мне? — недоверчиво прищурился Каморр.
— Только если…
— Я надену тот дурацкий пуховик, понял-понял!
— Сам же говорил, что тебе в нем тепло, — пробормотал Джек, пряча улыбку у Мая в волосах.
— Я и не отрицаю, — тот запрокинул голову и поцеловал Димна в скулу. — Все, я одеваться!
Уже стоя на улице и наблюдая, как Каморр пытается научить Феба сидеть, размахивая перед носом щенка рукой с кормом, Джек почувствовал, что успокаивается. Он и не надеялся, что у него получится сделать так много, вернуть Маю ту уверенность, которую он не чувствовал в нем последние два с половиной месяца. Связь через Стихии напоследок согрела сердце и снова затихла. Он справился.
— Джек, кажется, тут нужна полицейская дисциплина! — позвал его Каморр сквозь смех, пытаясь поймать улепетывающего от него по сугробам Феба.
— Иду, весна моя, — откликнулся Димн, сбегая с крыльца, — иду.
_______________________
1. Удивительно, но да, есть такие собаки, перхоть и слюна которых не вызывает приступов аллергии, астмы. Проверено и на собственном опыте — мне, жуткому аллергику, вот уже четвертый год спокойно живется с псом.
2. Гейс – (др.‑ирл. geis) распространённая в древности разновидность запрета-табу; назначались в качестве противовеса при вручении определённых даров, как способ не гневить высшие силы излишним благополучием. Здесь, как в мире-отражении, еще и клятва на крови.
3. Эндогенная астма проявляет себя при воздействии неиммунных провокаторов, таких как физическая активность, психоэмоциональные нагрузки и т.п.
4. February — (февраль, англ.) так как герои предположительно англоязычные, то и кличка «Феб» взята как сокращение названия месяца в английском языке.