Work Text:
Первым цветом, который увидел Леви, был небесно-голубой в глазах Эрвина. Он навсегда запомнил этот цвет: успокаивающий, как шум морских волн, и яркий, словно ограненный нефрит. Спустя время Леви смог разглядеть и другие цвета: алый у крови, темно-зеленый на плащах разведкорпуса, золотой на знаках отличия. Но ничего красивее этого нежно-голубого просто не существовало.
Эрвин был сильнее его, и этот простой факт навсегда привязал Леви к нему. Помимо ярких красок, Эрвин принес в его жизнь еще одну вещь – то, что ученые называли «инстинктами Аккерманов». Жизненной целью Леви стала защита Эрвина – любой ценой, насколько бы высокой она ни была.
Леви любил Эрвина, как цветы любят солнечный цвет, как птицы любят небо или ветер. Без Эрвина жизнь Леви утратила бы всякий смысл. По крайней мере, он так думал.
Всё изменилось во время битвы за Сингасину. В тот злополучный день Леви пришлось совершить самый тяжелый, самый мучительный выбор за всю свою жизнь. Он не позволил себе быть эгоистом, как бы сильно ему этого ни хотелось, не позволил себе выдернуть Эрвина из блаженного покоя смерти. Это было актом гуманности, самым большим актом любви Леви за все их знакомство.
Он отчетливо почувствовал секунду, когда сердце Эрвина остановилось: мир вокруг внезапно потух. Небо, люди, воздух окрасились в серый, как и до встречи с Эрвином. Жизнь Леви не утратила смысл, как он раньше думал: теперь им движила месть.
Каждую ночь Леви снятся черно-белые сны. В них он вырывает Зику Йегеру ногти, один за одним, наслаждаясь его криками. Он медленно, с ювелирной точностью вспарывает светлую кожу, отрывает от Зика куски, отрезает конечности. На утро Леви просыпается с улыбкой на губах.
Пока он жив, пока в его груди бьется сердце, Эрвин Смит будет отомщен. Со всей жестокостью, на которую Леви только способен.
Новость о том, что их раса может превращаться в титанов, он принимает спокойно – в глубине души даже радуется, что Эрвин не застал этих вестей: такое, пожалуй, он бы не вынес.
Зик Йегер становится их союзником – а значит, Леви будет еще проще его прикончить. Он сколько угодно может говорить об идеалах, обещать спасение элдийской нации и поражение Марли – Леви обязательно покромсает его в клочья, когда все закончится. Леви умеет ждать. Месть не просто так подают холодной.
Когда ему кажется, что он наконец получил желаемое – лишенный конечностей, Зик Йегер лежит рядом с ним в повозке, и Леви в любую секунду готов его убить – копье взрывается у него над головой.
Леви просчитался.
Зик Йегер оказался сильнее его.
Первым, что видит Леви после пробуждения – багряный цвет его собственной крови. Ему хочется плакать, но он смеется – надрывно, бесшумно и истерически. Зик Йегер. Ёбанный. Зик. Йегер. Стал осью, вокруг которой начала вращаться жизнь Леви.
Он узнает покалывание на кончиках пальцев, узнает привычный гул в ушах и возбуждение, иглами расходящееся по хребту – Зик в опасности. Без раздумий Леви включает УПМ и проносится над верхушками деревьев – он не мог далеко уйти. Его разум уходит на автопилот, когда он видит бессознательное тело Зика, окруженное титанами.
Глаза Леви застилает красная пелена.
Все внутри него заходится в экстазе, когда лезвия его мечей с легкостью птицы входят в кожу на шее титанов. Он двигается быстро, отточено, игнорируя жжение в легких и не разбирая лиц. Каждая клетка его тела жаждет крови тех, кто посмел угрожать Зику Йегеру – Леви не думал, что когда-нибудь снова почувствует подобное.
Когда последний титан обращается в прах, мир снова приобретает краски. Леви падает на колени перед пришедшим в сознание Зиком. Пред глазами пляшут цветные пятна, мышцы невыносимо болят, а во рту стоит железный привкус.
– Леви… – бархатистый голос музыкой звучит в его ушах. Чужая рука зарывается в его волосы, и от прикосновения по телу Леви волнами расходится тепло. Леви подставляется под чужую руку и едва сдерживает стон.
Глаза Зика отдают голубым.
В голове Леви раздаются раскаты грома, когда он сталкивается губами с Зиком. Он целует его жадно, до крови прикусывая нижнюю губу и тут же слизывая выступившую капельку крови. Зик зарывается рукой в мягкие черные пряди и тянет на себя.
Леви седлает чужие бедра, забирается руками под мокрую рубашку, которая тут же окрашивается в алый, гладит кубики пресса. Зик чуть слышно стонет, и тяжелый шарик удовольствия скатывается вниз по животу Леви. Он спускается ниже – целует челюсть, шею, ключицы, больно кусает в плечо – Зик негромко вскрикивает.
Леви ликует.
В его висках бешено стучит, когда он нащупывает твердеющий член под жесткой тканью штанов и сжимает – за что его тут же жестко тянут за волосы. Он запускает руку в чужие штаны, нежно оглаживает плоть, наслаждаясь теперь уже откровенными стонами Зика.
Леви берет свободную руку Зика в рот, оглаживает языком пальцы, посасывает фаланги, ласкает нежную кожу между указательным и средним. Зик толкается ему в рот, задевая корень языка – на глаза Леви выступают слёзы. Зик тянется к ремню на его поясе, но Леви грубо отбрасывает его руку.
Он обхватывает член Зика ладонью, быстро двигает запястьем, упиваясь чужими стонами. Зик толкается ему в кулак, ускоряя темп, и как будто бы совсем перестает дышать.
В голове у Леви стоит гул, весь мир сжимается до одной маленькой точки, все, что он чувствует – член Зика в своей руке и его мягкие губы у себя на скуле. Он крепче прижимается к Зику, лижет кожу у него на шее – горячую и соленую, словно небесно-голубое море.
Леви двигается почти лихорадочно, игнорируя боль и усталость. Зик целует его грубо, сталкивается с ним зубами и сдавливает пальцами челюсть, вырывая из него стоны. Леви отвечает на это укусами – кровь на языке отдает горечью и пеплом.
Леви крепче сжимает кулак вокруг члена, и Зик кончает ему в ладонь с низким хрипом.
Лес над ними совсем тихо шелестит ветвями, закатное солнце окрашивает небо в алый.
Глаза Зика закатываются, когда Леви вонзает кинжал ему в спину и тянет лезвие вниз, распарывая хребет.
Все вокруг погружается в черно-белый.