Archive of Our Own

Не сказать, чтобы в последнее время в Москве было спокойно. Всегда находились какие-либо политические банкеты или общественные мероприятия, которые следовало посетить. Это было в порядке вещей, но «спокойно» - не то слово, которым можно было бы описать атмосферу.

Даже посреди обычной суеты Россия испытывал комфортное ощущение рутины: ощущение, которое он уже привык принимать, как должное. Он не ценил тишину – ровно до момента, пока она не прервалась.

Яростный стук в дверь заставил его, сидевшего за столом, испуганно вздрогнуть. Он не ожидал визита. Россия выпрямился вдоль высокой кожаной спинки кресла. Он вздернул подбородок, приковывая взгляд к стене перед собой, и вслушался. Он не слышал, чтобы кто-нибудь стучал с такой силой, с тех пор, как...

- Открывай, чувак! Я знаю, что ты дома. Не то чтобы у тебя были друзья, к которым можно смотаться. Впусти меня!

Раздражение острой болью засверлило в черепе России. Он опустил голову в ладони и помассировал виски. Если Америка продолжит голосить – а Россия знал, что так и будет – ему понадобится пригоршня аспирина. Очень скоро.

Конечно же – его внимание приковала полупустая бутылка на журнальном столике – водка тоже подойдет.

- Открой долбаную дверь, Россия, - голос Америки снова раздался, в этот раз он понизил его. Это было предостережением. Россия повернулся и увидел, как дверь трясется на петлях от новой серии ударов. – Я сам открою, если ты этого не сделаешь.

Терпение никогда не было сильной стороной Америки. Однако Россия понял это уже давно. Он сомневался, что когда-либо забудет об этой черте, так что ему оставалось лишь удивляться, почему Америке приспичивало напоминать об этом каждые пару лет. Он вздохнул и встал со своего места. Столько работы осталось недоделанной, но если уж России и было присуще какое качество, так это гибкость. Теперь перед ним стояла более неотложная задача – та, что грозила разнести его дверной косяк в щепки.

Россия открыл дверь. Размытое золотое пятно пронеслось мимо него. На миг он пригляделся к лужайке. Жесткую мерзлую траву припорошило снегом. Он хотел бы, чтобы на этой неделе снега было больше. Плохая погода отпугивала всякую заразу.

Когда он закрыл дверь и повернулся, самая большая зараза, которую Россия знал, уже топтала пол его кухни. Лицо Америки было красным, явно больше от злости, чем от холода. Глаза за очками сверкали ярким синим пламенем. Такая знакомая деталь, но и такая непривычная в то же время. Что-то шевельнулось в груди России. Он списал это на жажду. Снова перевел внимание на бутылку водки.

- Я всегда знал, что ты ёбнутый, но ты реально думал, что я стану сидеть на заднице ровно после того, что произошло? Ты и правда так себе льстишь? – Америка обрушился на него со сжатыми кулаками. – Ты будто провоцируешь меня прийти за тобой. Словно тебе так скучно живется в этой заснеженной дыре, что ты ничего лучше не можешь придумать, чем играться с осиным гнездом, да?

- Добрый вечер, Америка. – Россия перевел взгляд на него. – Я повешу твою куртку?

Америка ответил такой жесткой улыбкой, что Россия сместился, совсем немного.

- Нет. Но ты, походу, считаешь, что можешь пустить под откос мой чертов избирательный процесс. Эй, ты вообще думаешь перед тем, как отколоть очередную херню, или метаешь дротик на мишень с суицидальными миссиями?

- Я думаю о том, куда я хочу метнуть дротик, - Россия пожал плечами.

- Ты саботировал мои выборы, чувак! – Америка остановился в шаге от России. Его золотые волосы сбились, рубашка смялась под этой нелепой курткой, в которой он жил. Россия хотел засунуть пальцы в её передний карман. Вместо этого он вонзил ногти в собственную ладонь, наказывая себя.

- Полагаю, ты убежден, что во всем этом нет и доли твоей вины, - Россия махнул рукой в сторону гостиной и, не ожидая, пока Америка отреагирует, провел его внутрь. Пространство за его спиной ощущалось горячим. Он почти чувствовал взбешенное выражение лица Америки, то, как он скривил губы, открыв ряд идеально ровных белых зубов. Он прошел дальше.

- Шутишь? – голос Америки возрос на октаву. Несмотря на это, он последовал за Россией, и тот опустился в одно из кожаных кресел около журнального столика. Почему-то внезапно в мышцах разлилась боль. Россия вздохнул и, потянувшись, помассировал заднюю часть шеи. Америка продолжил. – Моя страна живет по принципам демократии. Мы проводим прозрачные выборы. Выборы, которые должны быть честными, и давать Народу то, что он хочет. Но на этот раз, как выяснилось, ты вмешался, и...

- Насколько я понял, оба твоих кандидата не особо нравились публике, - светлая бровь поднялась вверх. – Никто из них не был тем, кого хочет «Народ».

- Окей, справедливо, но у нас был гораздо лучший вариант, чем Тыквенная башка, который своими мелкими ручонками испоганит теперь все, что только можно.

- Твоя система устроена таким образом, что в принципе позволила ему баллотироваться. Зная то, кто он, с кем он водит дружбу, - ты все же допустил это, - Россия откинулся на спинку кресла. – Не могу не думать, что какая-то часть тебя этого хотела.

- Какого черта ты... Я не могу вскочить с пистолетами наперевес и заорать «Эй, этот парень не может избираться – даже если по закону проходит по всем критериям – потому что он мне не нравится»! Ты реально думаешь, типа, Гувер и Никсон и шагу бы ступили в Белом доме, если бы меня спрашивали?! – Америка издал высокий, резкий смешок. – Я не могу лишить кого-то прав, просто потому что мне так захотелось.

Россия ухмыльнулся.

- Разве это не то, что ты всегда и делал?

Замешательство отразилось на лице Америки. Затем его глаза сузились.

- Ты на что намекаешь?

Россия смахнул вызов в его голосе одетой в перчатку рукой.

- Выпей со мной, Америка.

Бровь Америки изогнулась над его очками, которые он ладонью передвинул глубже на переносицу. Его плечи напряглись под черным мехом куртки. Он ничего не сказал, хотя Россия подозревал, что он хочет. Не сдвинулся с места.

Россия улыбнулся, бледно. Расставил руки.

- Похоже, скоро мы будем очень тесно сотрудничать? Нам как минимум снова нужно научиться сносить общество друг друга, - он кивнул на кожаное кресло напротив. – Давай. Присаживайся.

Америка сместился. Каждый его мускул был напряжен, как у хищника, готового наброситься на добычу. Россия, правда, считал, что сейчас все обстоит наоборот. Смешок раздался глубоко в его груди. Он наклонился и почувствовал, как Америка наблюдает за ним, настороженно. Каждое движение находилось под пристальным вниманием, пока он открывал бутылку водки, доставал два стакана и щедро, с мягким бульканьем разливал жидкость. Он остановился, проверил стаканы, затем налил чуть больше в один из них и взял его.

- За здоровье президентов, - объявил он.

- А. Ну раз так, - миг – и стакан Америки разлетелся у противоположной стены. Россия смотрел, как дождь из осколков усыпает паркет, и отхлебнул немного из своего стакана. Он отодвинул ноги от растекающейся по полу лужи водки.

- Ты устроил беспорядок в моем доме, - заметил он.

- А ты испоганил мой демократический процесс!

Россия вздохнул. Он отcтавил стакан в сторону, затем наклонился, поставив локти на колени.

- Не понимаю, в чем здесь моя вина. Но уверен, ты меня просветишь.

- Ох, ну давай посмотрим. Есть свидетельство, что ты хакнул нашу систему подсчета голосов и базу Национального комитета Демократической партии и опубликовал пару крайне скандальных е-мейлов, в которых, кстати, у тебя не было никакого права рыться. Ты распространял ложные сведения о сопернице моего босса и предложил ему услуги разведки, которые дали ему преимущество, когда...

- А что твой закон об этом говорит?

- Ты знаешь, что иностранным гражданам запрещено вносить вклад деньгами или другими материальными ценностями в связи с любыми выборами в США, - сказал Америка, будто цитируя документ по памяти. – Ты это знаешь.

- «Материальными ценностями», - задумался Россия. Он снова откинулся. – Звучит расплывчато.

- Да. В том-то и проблема. Поэтому никто не может решить, что делать со всей этой паршивой ситуацией. Никто не знает, что именно было незаконно, и кого обвинять, - Америка замолк. Его глаза опасно сверкнули. В крови России зажегся огонь – он узнал этот взгляд. – Но я знаю.

Они вскинули пистолеты одновременно. Америка выхватил свой из куртки, держа в вытянутой руке, с дикими глазами, его грудь тяжело вздымалась. Россия продолжал сидеть. Он лениво двинул пистолетом, не отводя его далеко от груди.

- Я думал, мы с этим покончили, - сказал он сухо. – Но разве это не в твоем духе? Щеголять с блестящим оружием, разбрасываться пустыми угрозами, - его взгляд упал на металлический ствол, нацеленный ему в лоб. – Ты его даже отполировал.

- Того чувака, Распутина, было сложно убить, – Америка размял руку. – Но даже его прикончила пуля.

- Три, - поправил Россия.

- Не думаю, что тебе настолько повезет.

- Выпей со мной, - повторил Россия. Он указал пистолетом на стул напротив. Америка напрягся при движении. – Серьезно, кто-нибудь другой принял бы это оскорбление близко к сердцу, но я знаком с твоими... импульсами. Иногда они даже идут мне на пользу.

- Я не импульсивный, - Америка сжал челюсть. – Ха. Нет. Импульсивным было бы выстрелить сходу и задавать тебе вопросы, пока ты истекаешь кровью у двери.

- Я благодарен за твою выдержку, - холодно ответил Россия. Он снова указал на стул и смотрел, как Америка с опаской опускается вниз. Его пистолет оставался на одном уровне с головой России. – Задавай свои вопросы. Желательно без смертельных повреждений.

- Почему? – оскалился Америка. Он поправил очки запястьем свободной руки. – Зачем ты это сделал?

- Вошел внутрь твоей системы? – бледная улыбка России вернулась. Он знал, что она не отразилась в его глазах. – Я так люблю быть внутри тебя.

Америка не сумел подавить свою дрожь.

- Ты разрушаешь мою страну, все, что она из себя представляет, а тебе ещё и плевать.

Да ладно. Россия подавил позыв закатить глаза. Как будто бы ты не нарушал свои же правила с того самого дня, как записал их.

- Если тебе так не нравится этот человек, - Россия держал Америку на прицеле. Второй рукой потянулся к стакану, взбалтывая прозрачную жидкость. – Подожди пару лет. Будут еще одни выборы. Или, если он так ужасен, как ты думаешь, его подвергнут импичменту. У тебя же есть эта подстраховка, не так ли?

- Дело не только в нем, - Америка стукнул кулаком по столу. Взгляд России метнулся к пальцу Америки, который слишком плотно обхватил спусковой крючок. Молодая страна наклонилась вперед. Он толкнул стол коленом, заставив стакан дрожать. - Ты думаешь, что можешь меня использовать. Ты думаешь, что поставишь свою марионетку руководить мной, и что я тоже стану твоей марионеткой. Но с меня хватит этого дерьма. Понял? Я сам себе хозяин. Моя страна рождена из этой идеи. Я не отвечаю ни перед кем. Никто больше не говорит мне, что делать. Я у руля. Я. Тебе ясно?

- Ты у руля... – протянул Россия. – И все же взгляни на себя сейчас. У тебя даже нет сил, чтобы помешать мне сделать то, что я хочу.

- Поверь, гораздо больше сил уходит, чтобы сдержаться и не размазать твои мозги по стене.

Россия фыркнул. Он поднес стакан к губам, и Америка толкнул пистолет вперед. Россия поднял бровь.

- Я всего лишь пью.

Прицел Америки сместился на стакан, когда Россия задрал его, слизнул языком капли водки, и наконец поставил его обратно на стол. Серебро блеснуло в свете лампы.

- Брось оружие, Америка, - Россия отшвырнул свой пистолет перед тем, как снова наполнить стакан. Он предложил его Америке. – Лучше возьми это. Пригодится.

Америка сжал челюсть. Он перевел взгляд, на лицо России, на водку, на пистолет. Наконец он опустил его и с шипением опустошил стакан. Россия смотрел на его горло, как он глотает, как морщится от горькости.

- Что это было? – прошипел Америка, смаргивая слезы прежде чем Россия, как он думал, заметит их. Россия посмеивался.

- Мы в матушке-России делаем все, как надо, - пошутил он. Затем, менее шутливо. – И поэтому тебе было бы полезно принять нашу помощь в своей стране.

- «Помощь», - Америка выплюнул слово. Капли водки брызнули на стол. – Вы помогаете только ублюдкам-ксенофобам расти везде, как грибы после дождя. Может, они скажут тебе спасибо. Но не я.

- Я расскажу тебе секрет, - Россия склонился вперед. Локти покоились на его коленях, голос низкий. – Я не создавал ксенофобов, Америка. Они всегда были. И сейчас они просто выходят из тени на свет. Возможно, сейчас лучшее время начать изучать их. Узнать, как изменить их, вместо того, чтоб притворяться, что их вообще никогда и не было.

Мускул дернулся у Америки в щеке. Даже на расстоянии Россия мог видеть, что губы Америки сухие. В нем проснулось желание лизнуть их, но Америка сделал это первым. Потом он заговорил:

- Знаешь, некоторые люди считают, что скоро начнется вторая холодная война.

Россия фыркнул.

- Брось, Америка. Разве ты не помнишь холодную войну? Ты там был. Между нами случались ядерные кризисы. Водородные бомбы, непрямые войны. Каждый из нас был готов уничтожить мир в мгновение ока. Нет. Никакая это не холодная война.

Россия сместился к ручке кресла и продолжил:

- Если уж на то пошло, я считаю, что это начало новой эпохи дружбы между нами. Твой босс очень тепло отзывался о моем. Разве он не говорил, что хотел бы, чтобы отношения между нами стали теснее?

- А еще он сказал...

- Послушай, - двигаясь плавно, Россия сместился, чтобы изучить страну напротив более пристально. Его голос снова упал. – Наши боссы больше не станут держать нас порознь. Как при Сталине уже не будет. Мы снова сможем стать близки.

Взгляд Америки метнулся из стороны в сторону перед тем, как он сказал, неубедительно:

- Я не хочу сближаться с тобой.

- Это ранит мои чувства, - Россия нахмурился, не удивившись. – Думаю, чтоб с этим справиться, я должен еще выпить.

Америка закатил глаза. Затем потянулся и схватил бутылку. Другой рукой поднял их общий стакан. Он осторожно поднял его, чтобы налить, и – вот оно.

Рука России сомкнулась на холодном металле: на его трубе, предусмотрительно спрятанной под его стулом. Медленно, он вытащил её. Америка поднял взгляд ровно в момент, когда кран оказался в зоне видимости. Он выронил стакан, бросился к своему пистолету. Россия был быстрее. Он взмахнул трубой над столом и выбил пистолет у Америки из рук – он с грохотом упал на пол. Затем труба просвистела по запястью Америки, и он согнулся с криком.

Россия схватил собственный пистолет со стола. Америка прыгнул к своему. Его колени ударились о паркет, рука протянулась, и – Россия щелкнул предохранителем.

- Не двигайся, - он рявкнул по-русски. Потом вспомнил, что его американский товарищ говорил только на одном языке – и то с грехом пополам – и переключился обратно на английский. – Руки вверх, Америка. Сейчас же.

Америка застыл. Спиной к России, глаза устремлены на пистолет перед ним. Он был так близко. Какая жалость. Россия улыбнулся самому себе. Он взмахнул трубой и разбил бутылку с водкой. Взрыв осколков заставил Америку вздрогнуть от испуга. Россия шагнул ближе. Разбитое стекло захрустело под его обувью.

- Я хочу, чтоб ты очень, - сказал он. – очень хорошо подумал о своем следующем действии.

Россия чувствовал, как шестеренки двигаются у Америки в голове. Он смотрел, как блондин взвешивал риски каждого из вариантов. Холодный пот стекал по его горлу. Россия рассеянно подумал, как оно – сомкнуть на нем зубы. Затем, медленно, Америка поднял руки над головой. Испустил сдавленный смешок.

- Ты ублюдок.

- Меня и похуже называли, - Россия обошел Америку и оттолкнул ногой пистолет. Свой он держал нацеленным на молодую страну. – Встань.

Америка сцепил руки за головой. Он осторожно поднял колено. Оттолкнулся одной ногой, затем второй. И вот он встал, не сводя глаз с России все это время. Россия улыбнулся.

- Ничего смешного. Мой запас шуток на сегодня закончился, - он поставил трубу у стены с нежностью, с которой мама-кошка обращалась бы с котенком. Два его пальца сомкнулись на перчатке другой руки, и он сдернул её, прямо на пол. – Америка?

Америка смотрел на него, наблюдая за каждым движением.

- Россия.

Россия почти замурлыкал от своего имени, сказанного так. С такой опаской, таким недоверием.

- Скажи, что холоднее. Это?

Он приложил палец к задней части шеи Америки. Мурашки прошлись по всему его хребту, сверху вниз. Лицо его не выдало, что не скажешь про тело – как и всегда. Кожа Америки почти опалила Россию, и Россия знал – должно быть, он холодный, как лёд.

- Или это?

Россия снова поднял свой пистолет и убрал им волосы со лба Америки. Затем металл огладил раковину его уха. Маленький выдох сорвался с его губ, затем умер, когда он втянул его обратно. Ему нравилось.

- Ну? – другой рукой он накрыл щеку Америки, заставляя страну посмотреть на него. – Что холоднее?

- Твоя рука такая же холодная, как и твое черное сердце, - процедил он с гневом. – Так что она.

- Разве у тебя нет аварийного плана для таких ситуаций? – Россия провел дулом по задней части шеи Америки, взлохматил его волосы. – Думаю, что есть, особенно если брать в расчет вооруженное насилие, привычное для тебя.

- Может, у меня уже подкрепление на пути, - сказал Америка, и потом закашлялся, когда Россия вдавил пистолет ему под подбородок.

- Нет никакого подкрепления, - он снова улыбнулся. В этот раз ему было интересно, сошла ли улыбка за жизнерадостную. – Ты слишком любишь играть в героя, чтобы позволить другим помочь тебе. К тому же, будет неловко, если твои люди наткнутся на тебя, пока ты дрожишь на члене другой страны.

Америка содрогнулся. Его глаза закрылись, он запрокинул голову. Его руки начинали уставать, и Россия проследил, как они опускались к его бокам.

- Так вот, что ты думаешь, здесь произойдет.

- Ну а кто тебе поможет? – Россия надавил. Он не удостоил последнюю реплику Америки ответом: они оба знали, зачем они здесь находятся. Он вдавил пистолет еще сильнее. - Твои союзники? Канада? Англия?

Америка замер. Россия знал, что смог задеть за живое. Он продолжил, усмехаясь:

- Думаешь, он придет забрать тебя себе? Он всегда хотел, с тех пор, как ты обрел независимость, - его пистолет мазнул по нижней губе Америки. – Прекрасная будет возможность, когда он зайдет и увидит тебя, в бреду подо мной, рыдающего от удовольствия.

- Вау, - Америка выдохнул. – А ещё говорят, что я много болтаю.

Рука Америки сместилась. Взгляд России скользнул вниз. Внезапно он осознал – ладонь Америки находилась глубоко в его кармане. А затем он выдернул её, сжимая что-то, и блеск серебра почти ослепил его. Россия сдавил курок.

Затем – пламя.

Оно вспыхнуло на тыльной стороне ладони России, опалило его кожу красным. Россия зашипел и отшатнулся от... от этой чертовой зажигалки Zippo. Он скривил губы, его кожа покрылась волдырями, хватка ослабела. Америка выбил пистолет. Он упал где-то рядом со вторым, вне поля зрения. Россия втянул воздух. Инстинктивно поднял руку и лизнул ожог, залечивая его.

- Ты холодный, - объяснил Америка. Он снова открыл Zippo, огонь зажегся от его движения. – Думал, согрею тебя. Отличный злодейский монолог, кстати. Я даже...

Обожженная рука России с хрустом приземлилась на скулу Америки. Треск костей стоил той боли, что вспыхнула в его собственной руке. Голова Америки дернулась набок. Он оступился, схватился за щеку, воскликнув с открытым ртом. На какое-то мгновение он выглядел ошеломленным. Затем он нашел взглядом Россию, разгорелся смехом.

- Значит, вот что мы решили.

Америка сделал выпад. Его ладони сжались на пальто России, отталкивая его на несколько шагов назад. Поток обвинений сорвался с его губ.

- Ты встрял в мои выборы. Ты подорвал мою целостность. Ты глумился, насмехался, унижал меня. И я, блядь, не спущу тебе это с рук. Я самая сильная страна в мире, и я не спущу это с рук никому.

Россия позволил Америке толкнуть его. Они отшатнулись назад вместе: Америка давил, Россия прогибался под его силой. Затем Россия уперся каблуками в пол. Они остановились. Америка напоролся на его грудь. Он вздрогнул, затем надавил снова. И снова, вложив всю силу, какую только возможно. Россия не шелохнулся.

- Что..? – Америка воззрился на обе свои руки в изумлении, будто не мог понять, как такое возможно. Его взгляд метнулся к лицу России. Жидкий лед плескался в улыбающихся фиолетовых глазах.

- Это и правда сюрприз для тебя? – Россия шагнул вперед. Америка попятился, резко вдохнув воздух. – Серьезно. У меня есть власть над твоими выборами, - он сделал еще шаг, заставляя Америку отступить. – Власть над умами твоих избирателей, - еще шаг: ноги Америки уперлись в кожаное кресло. – А сейчас? – Россия остановился. Он наклонился вперед, улыбаясь, и Америка отогнулся назад. Россия схватил его за руки, не давая ему упасть. – Америка, у меня есть власть над тобой.

- Ничего у тебя нет, - настоял Америка, едва дыша. Синий взгляд метался от насмешливого взора России к его тонкой улыбке, к огромным ладоням, сжатым вокруг его запястий. – Нет.

- Нет? – Россия усмехнулся, когда Америка попытался сбросить его. Он сделал полшага, так что теперь он вжимался телом в Америку. Его дыхание ласкало его щеку. – Ты бы не стал отрицать, что сейчас у тебя немного... связаны руки?

Осознание вспыхнуло в глазах Америки. Он вывернул руки, освободился и вцепился в шарф России. Он затянул его, туго, и Россия закашлялся смехом.

- Нет, нет, нет, - Россия сжал предплечья Америки, достаточно сильно, чтобы оставить синяки. Америка ответил ему, резко дергая за шарф. Ему удалось перекрыть доступ кислорода и ток крови, но лишь на секунду. Затем Россия нагнулся вперед, сбивая Америку с ног.

Америка перевалился через ручку кресла. Он шмякнулся на спину с резким глухим стуком. Воздух выбился у него из легких. Падая, он отпустил шарф России, и Россия взялся за его концы. Он с осторожностью стал разматывать ткань со своего горла.

- Ублюдок, - выдохнул Америка, вырываясь из оцепенения. Он отполз от стеклянных осколков на полу и поморщился от ощутимой боли в костях. К тому моменту Россия уже навис над ним.

- Тебе ведь нужна дрессировка, правильно? – Россия встал на колени перед телом Америки. Длинная тень упала на него, погружая золотистую кожу в темноту. – Давай помогу.

Он схватил плечо Америки и перевернул его набок. Америка заорал, попытался извернуться, но ботинок России впечатался ему в ребра. Америка застыл, грудь замерла, так и не сделав вдох. Россия подался вперед, перенося вес на него. Америка зарычал, затем заставил себя замолчать.

- Я не закончил, - процедил Россия сквозь зубы. Он всадил каблук между лопаток Америки и толкнул его, так, что он стукнулся лбом о паркет. Он судорожно вытащил руки, зажатые между его телом и полом – Россия позволил ему это.

- Хороший мальчик, - проворковал тот. – Ты облегчаешь мне работу.

- Что..? – Америка попытался перевернуться, но Россия опустился на него. Обрушился коленом на хребет Америки. Тот испустил высокий, тонкий звук, прежде чем успел себя остановить. – Тяжелый... блядь.

- Америка, - Россия промурлыкал его имя, удовлетворенно замечая, что Америка задрожал под ним. – Некрасиво комментировать чей-либо вес, - он надавил коленом сильнее. Америка взвизгнул, и что-то горячее распустилось у России в животе. Как красиво. – У Англии плохо вышло научить тебя манерам. К счастью, я знаю некоторые приемы, которые, я думаю, тебе надолго запомнятся.

Он осторожно обмотал концы шарфа вокруг каждой ладони. Когда он надавил коленом и Америка вскинул голову, Россия обернул ткань петлей вокруг его шеи. Как только она коснулась кожи Америки, он начал биться, дергаться изо всех сил, пытаясь сбросить Россию.

Россия не обратил внимания. Он сместил вес и примотал каждый из концов шарфа к противоположной руке. Затем потянул так сильно, что голова Америки запрокинулась назад, даже притом, что Россия прижимал его грудь к полу коленом. Америка закашлялся, разбрызгиваясь неразборчивыми протестами. Россия завороженно глядел, как цвет его лица, уже красный, начал перетекать в фиолетовый. Как хамелеон.

- Ты такой милый, когда притворяешься, что пытаешься сопротивляться, - Россия склонил голову и поцеловал Америку в щеку. Тот оскалился, зажмурил глаза – он пытался дышать изо всех сил. Россия нахмурился и немного ослабил петлю – но только для того, чтобы связать Америке руки.

- Мразь, - Америка выплевывал, перемежая прокляться с вздохами. – Комми. Подонок.

- Не тяни, ты себя задушишь, - посоветовал Россия, когда закончил последний узел. Теперь плечи Америки были глубоко расплавлены, отогнуты назад. Его руки были связаны друг с другом от запястья до локтя. Оставшаяся часть шарфа туго обтянута вокруг его горла. – Пошли со мной.

Он встал, увлекая за собой Америку. Он наполовину тянул, наполовину нес его на другой конец комнаты. Америка тянул колени по полу, пытаясь найти опору, которую Россия не давал. Он испускал сдавленные звуки всякий раз, как терял равновесие и шарф стягивал ему горло. Россия с силой наступил на битые осколки стекла – так, чтобы они захрустели под его ботинками и дали понять Америке, что от него хотят. Америка застыл.

- Стой, - Америка проглотил то ли угрозу, то ли мольбу. Он попытался найти опору. Россия толкнул его, так что его колени снова врезались в пол. Америка повернул руки и на миг задохнулся. – Стой, Россия, стекло...

- Большая часть из этого – твоих рук дело, - просто сказал Россия. Он вцепился в Америку обеими руками и протянул его сквозь осколки.

- Черт, черт, черт, черт, - Америка дрыгал ногами. Он попытался встать, упал, зашипел, когда ткань одежды порвалась от стекла. Оно царапало ему кожу до крови, и у него отлично получалось держать в себе все эти сладостные звуки.

- Ты не должен был устраивать бардак, - сказал Россия, второй раз проезжаясь им по полу. – Если не собирался потом прибраться, - затем, когда Америка закричал, голос России смягчился. – Бедный малыш. Тебе больно?

Америка застыл. В его голосе звучал вызов, когда он ответил:

- Нет.

- О. Отлично, - он снова протащил Америку по осколкам.

В этот раз Америка порезал щеку, когда упал. Кровь размазалась у него на коже. Сердце России бешено забилось. Он склонился над извивающейся страной, и Америка замер, сдерживая энергию, звенящую внутри него. Он запрокинул голову, чтоб не задохнуться, глазами ловил каждое движение России. Тот приблизился достаточно, чтобы услышать прерывистое дыхание Америки. Затем он открыл рот и ласково лизнул рану.

- Что за херня, - дыхание Америки перехватило от холодного языка. Он попытался увернуться, но шарф сковал его, и он подавился из-за давления на горле. Лишенный выбора, он снова подставил лицо к губам России. Тот признательно заурчал и продолжил слизывать кровь. Она отдавалась теплом на языке – знакомый аромат, по которому он так скучал. Его дыхание дрожало напротив уха Америки.

- Не терпится отведать всего тебя, - хрипло прошептал он. Он выпрямился, прежде чем Америка успел ответить. – Но сначала тебе нужно прибраться.

Он потащил Америку за собой. Блестящие осколки стекла тянулись за ним. К этой минуте Америка уже почти перестал сопротивляться. Но не его язык.

- Поверить не могу, что ты просто так дал мне свой шарф, - сказал Америка с натянутой усмешкой. – Ты, походу, перестал стесняться своих уродских шрамов. Больше не прячешь их?

Россия дернул за шарф. Америка подавился потоком звуков, затем перестал дышать. Россия продолжил обычным тоном:

- Если и дальше будешь чесать языком, я оставлю тебе уродские шрамы. А может, закопаю тебя в снег и оставлю лежать, пока твой крошечный член не замерзнет и не отвалится. Как тебе такое?

Америка задыхался.

- Я тебя не понял. Повтори.

- Ккчх... – чем сильнее Америка натягивал путы, тем труднее было ему дышать. Он брыкался так и эдак, барахтался под хваткой России. Россия смотрел, как его рот открывается и закрывается. Его глаза были выпучены, наполнялись слезами, которые он сдерживал. Больной оттенок вернулся, окрашивая его кожу в синий цвет. Наконец, когда взгляд его стал тускнеть, Россия отпустил его.

Америка упал на пол с хрипом. Кончики его волос потемнели, когда он испачкал их в луже водки. Какая-то её часть пролилась из брошенного Америкой стакана, какая-то – от удара России по бутылке. Америка влажно закашлялся, когда вдохнул её.

- У меня идея, - Россия перешагнул через помятую страну. Он прислонился спиной к стене, хмуро глядя на лужу перед собой. – Америка?

Америка не поднял взгляда, по-прежнему шипя и хрипло втягивая воздух. В изгибе губ России играло озорство. Он сел на колени, запустил пальцы в волосы Америки, вздернул его голову.

- Вылижи всё это, - резким жестом Россия указал на жидкость. – Это дорогая водка. Не хочу, чтобы она пропала понапрасну.

Америка посмотрел на него волком. Очки у него съехали, брови приподнялись над горящими голубыми глазами.

- Там стекло, - голос был хриплым от приступа кашля.

- А кто в этом виноват?

- Ты, - сказал Америка. – Ты разбил бутылку, и если бы ты не сказал ту тупую хрень про президентов, я бы не...

Россия наступил между плечами Америки. Тот опустился резко, разбрызгивая водку по ботинкам России.

- Кто в этом виноват?

- Это... ты... виноват... – Америка забулькал, когда Россия ткнул его лицом в лужу. Он втянул водку через рот и нос, дернулся в своих путах.

- Похоже, тебе не хватает мозгов понять, что ты должен сделать, - сказал Россия. – Потому что, как мне кажется, ты все же не такой идиот, чтобы ослушаться меня намеренно, - он вздохнул и поднял голову Америки. – Я спрошу ещё раз. Кто виноват, что водка разлита на полу?

Америка дернулся, коротко и ломано.

- ...Я.

Холодная улыбка расползлась по губам России.

- Что?

- Я, - Америка безрезультатно брыкнулся. – Я виноват. Окей? Я это сделал. Это то, что ты хотел услышать, правильно? Это я виноват.

- Вот и я так думаю, - он толкнул Америку вперед, удерживая его голову в сантиметрах от пола. – Теперь убери все это. Чтобы сквозь половицы не просачивалась.

Америка вперился в Россию свирепым взглядом из-под кончиков волос. Его лицо покраснело от ярости. В голубых глазах светилась эмоция, которую Россия мог бы назвать ненавистью. Или, возможно, возбуждением. Когда дело касалось Америки, грань почти исчезала. Затем, медленно, Америка склонил голову, закрыл глаза и стал всасывать жидкость.

Россия задрал его голову.

- Я сказал тебе вылизать. Сосать потом будешь. А сейчас вылакаешь все, как шавка, коей ты и являешься.

Америка закашлялся, задохнулся, когда повернулся не в ту сторону.

- Я не могу. Я так не уберу ничего. Лучше всего будет, если...

- Это так на тебя похоже, - Россия усмехнулся. Его хватка стала нежной, когда он начал гладить волосы Америки. – Заявляться в чей-то дом, и указывать, какой дорогой пойти. Хорошо. Если ты такой умелый, тебе не составит труда прибраться еще немного. Я принесу другую бутылку.

- Нет, - Америка подался назад, и Россия снова толкнул его вниз. Рука у России дрожала, пока он удерживал его: Америка все еще был силен, невообразимо, просто так вышло, что сейчас у России было преимущество. Он надавил сильнее.

- Тогда приступай. И делай по-моему, - Россия сел на колени, чтобы взглянуть Америке в лицо. – Хочу посмотреть, как ты работаешь языком.

- Это так мерзко, - пробормотал Америка себе под нос. Россия был уверен, что он избегает его взгляда. Он осторожно высунул язык. Россия почувствовал, как дрожь прошла по всему телу. А затем Америка стал слизывать водку.

Всякий раз, когда он давился, Россия задавался вопросом: от запаха ли это, от горькости или от унижения. Ему нравилось думать, что от всего вместе. Он скорее развозил жидкость по полу, чем реально убирал её, и оба они понимали это очень хорошо. На лицо Америка натянул маску раздражения и отвращения. Россия снова начал гладить его волосы – это только сделало его вид ещё более злым.

- Отвратительная работа, - губы России скосились в ухмылке. – Так хорош в том, чтоб перевернуть все вверх дном, а как дело доходит до уборки... Ты вообще стараешься?

- Стараюсь, - ответил Америка озлобленно. Россия снова толкнул его головой вперед.

- Мне так не кажется, - Россия нахмурился и фыркнул, опустился на пятки. – Величайшая страна в мире. Даже не можешь справиться с одной простой задачей...

- Могу, - Америка задрал голову, оскалившись. – Если бы ты позволил сделать мне по-моему, я бы уже закончил.

- А твоя гордость, - Россия склонил голову и тихо присвистнул. Америка не переставал въедаться в него глазами. В его взгляде была угроза, даже притом, что руки его были связаны, волосы взлохмачены, а грудь измазана спиртом. Этот взгляд щекотал Россию изнутри. – Меня всегда восхищала твоя безмозглая решимость.

Он наблюдал, как Америка наблюдает за ним. Взгляд переместился к куртке Америки, к рубашке под ней.

- А теперь взгляни на себя. Ты насквозь промок и воняешь, как пьяная шлюха.

- Я знаю этот запах, - огрызнулся Америка. – Почувствовал его, как только твой порог переступил – воу!

Россия дернул Америку за плечи. Их взгляды пересеклись. На краткий миг этот взор, их дыхание, все сгустило воздух между ними. Затем Россия швырнул Америку на спину, придавив его.

- Я бы посоветовал тебе раздеться, но ты, кажется, застрял, - Россия улыбнулся. – Давай помогу.

- Что? – глаза Америки распахнулись, когда Россия стянул куртку с его плеч. – Нет, убери нахуй...

Пуговицы сорвались, покатились по полу – Россия сдернул пиджак и рубашку Америки. Зеленый галстук лежал на его обнаженной груди, которая тяжело вздымалась на судорожных вдохах. Америка скорчился, изогнулся, Россия лишь оседлал его поудобнее.

- Так много времени прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз, - Россия распластал ладонь на животе Америки, и мышцы под ней сжались. – Такое чувство, что придется знакомиться заново.

- Конечно. Почему бы тебе не познакомить меня со своей задницей, чтоб я смог её надрать? – Америка смотрел, как от пальцев России по его коже пробегают мурашки. Он содрогнулся.

- Ох, - Россия огладил большим пальцем цепочку порезов от стекла. Они спускались к изгибу бедра Америки, усеивали нижнюю часть его живота. Америка напрягся. – У тебя кровь.

- Да, удивительно, откуда она, - Америка закатил глаза, затем снова стал с опаской наблюдать. – Но ты, похоже, снова скажешь, что ты не виноват. Как в случае с водкой, которую ты разлил, или с выборами, в которые ты встрял...

Россия лишь издал тихий звук глубоко из груди в ответ на это. Он сместился вниз на теле Америки и склонил голову ближе к нему. Жар от кожи Америки грел ему щеку. Он открыл рот, чтобы коснуться этого тепла языком, прошелся им по порезам. Дыхание Америки сбилось.

Этот звук. Россия взглянул на лицо Америки сквозь бледные ресницы. Что-то вокруг них изменилось, замедлилось. Его губы задели бедра Америки, а затем и язык. Он смотрел, как дрожь проходит по его телу, и рассеял её поцелуем. Затем, когда его рука опустилась Америке на ремень... Россия ухмыльнулся.

- Да у тебя уже на меня встает.

- Неправда, - выпалил тот.

- О. Дай угадаю. Ты захватил ещё один пистолет, - Россия сжал ладонью Америку между ног и почувствовал удовлетворение, когда тот зарычал. – Нет. Эта штука слишком мелкая и нежная для пистолета.

- Убери её, - внезапно Америка дернулся в своих путах. Он откинул голову, открыл зубы, перекрывая самому себе кислород, но продолжил тянуть. Россия услышал звук растягиваемой ткани, готовой порваться, и почувствовал легкий приступ паники. Он знал, что его водолазка скрывает шрамы, но... Его рука бессознательно потянулась к горлу. Другой он крепко сжал Америку.

- Ты порвешь мне шарф, - сказал он спокойно. – Это меня очень огорчит.

Пошел нахуй. Америка выдавил слова одними губами и продолжил тянуть. Россия придавил ему большим пальцем трахею.

- Я серьезно, - сказал Россия, голосом более мрачным. – Не порть мои вещи, или я испорчу твои.

Он поднял Америку за горло и поставил его, трясущегося, на ноги. Прилив мощи, что он почувствовал... он опьянял. Вот как, должно быть, Америка ощущает себя всегда. Но сейчас Америка у него в руках, почти беспомощный, пешка в игре – в игре России – и Россия решил, что вдоволь наиграется, прежде чем одержать победу.

- Америка. Когда ты говорил «убери её», ты имел в виду свою одежду, верно? – Россия смотрел, как темный румянец растекается по горлу Америки. – Я могу сделать это за тебя. Если только ты не хочешь, - Россия выждал с минуту – протестов не последовало. Его хватка усилилась на мягком изгибе его горла. – Я буду уважать твой отказ.

Америка беззвучно ахнул. Его голова склонилась в сторону, будто он хотел покачать ей, но не мог. Плечи дернулись позади него. Россия знал, что он хочет взяться за свою шею. Знал, что этот инстинкт превращал его мышцы в огонь, умолял освободиться. Да только он не мог этого сделать. Россия бы ему не позволил. Он улыбнулся.

- Рад, что ты не возражаешь, - свободной рукой он расстегнул ремень Америки и стянул брюки, обнажая его. Он не прерывал зрительного контакта с Америкой, даже когда у того взор помутился. – Америка, я здесь. Посмотри на меня.

Америка вздрогнул. Возможно, от недостатка кислорода, или от холодного воздуха, что лизнул ему кожу. Россия прошелся рукой по ягодице Америки. Почувствовал, как он дернулся.

- Теперь я хочу, чтоб ты принял решение за меня. Смотри только не обкончайся – я знаю, как ты любишь навязывать свой выбор всем остальным, – наконец, когда ноги Америки подкосились, Россия выпустил его. Он сжал его затылок, выжидая, предупреждая. – Сядь. Ты слишком напряжен.

Россия легонько толкнул Америку ладонью. Брюки, смятые у его лодыжек, довершили все остальное – Америка приземлился, с голым задом, на кресло России. Его дыхание сбивалось снова и снова, пока он пытался наполнить воздухом легкие. Ему потребовалось время, чтобы сосредоточить внимание на России – Россия дал ему его.

- Ранее я задал тебе вопрос. Я задам его снова, - Россия остановился за спинкой кресла. Америка попробовал обернуться, быстро понял, что не может, и сгорбился. Россия поднял трубу, дотронулся холодным металлом до груди Америки из-за его спины. Америка притворился, что не вздрогнул.

- Что холоднее? Это, - спросил Россия. Он протащил кран по плоти Америки и подошел ближе. Затем провел пальцем по шее Америки. Спина его прогнулась из-за внезапного прикосновения. – Или это?

Даже не видя его лица, Россия знал, что Америка изо всех сил пытается подобрать слова. Он выдавил, хрипло:

- По-прежнему ты.

Россия улыбнулся и наклонился, поцеловал Америку между лопаток. Америка дернулся в сторону, так что Россия снова поцеловал его.

- Ты же любишь холод, правда?

- Нет.

- Мне кажется, любишь, - пропел Россия. Он подцепил изогнутым концом трубы петлю шарфа, чуть затягивая. – Потому что если тебе не нравится холод, то вставлю я тебе то, что теплее. И я не остановлюсь, пока не войду на всю длину.

Америка скорчился всем телом. Его взгляд застыл на конце трубы, затем проследовал вверх, по полутора метрам металла. Россия ткнул его им под подбородок, поднял его, чтобы Америка на него посмотрел. Он посмаковал момент, когда осознание поражения наконец просочилось.

- Так чем я тебя трахну, Америка?

Америка фыркнул.

- Да это ж чушь несусветная.

- Я же не Англия, - Россия тонко улыбнулся. – Ты в последнее время привык к его обходительному подхалимству. Здесь такого не будет, но тебе это и так известно, – он ткнул трубой в горло. – Что выбираешь?

- Эта труба проткнет меня насквозь. Сексуально, ничего не скажешь, - Америка отдернул подбородок. – «Ох, Америка, сорян. Я раздербанил твои органы, а как собрать тебя обратно, я не знаю, но эй, зато теперь твои кишки прямо как твое внутриполитическое состояние: разъебаны к хуям».

Россия убрал трубу. Напряжение растаяло в мышцах Америки от облегчения. Затем Россия остановился перед ним и открыл маленький ящик в журнальным столике. Он вынул тюбик смазки – привычка держать его там выработалась после одного из предыдущих визитов Америки. Не произнося ни слова, он выдавил немного на ладонь и стал растирать по трубе.

- Чт... – Америка пискнул, когда до него дошло. Он попробовал вырваться, задохнулся, затем, видимо, решил, что хватит с него удушья, поэтому остановился. – Ты не можешь... Россия, ты ж меня убьешь. Наверное. Типа, реально убьешь меня. Россия, чувак, перестань.

Россия оживился, услышав нотки отчаяния. Он склонил голову.

- Ты этого не хочешь?

- Нет, мудак ты гребаный, не хочу. Нет. Тысячу раз – нет.

- Скажи, чего ты хочешь.

- Не быть выпотрошенным полутора метрами... А ну стой.

Россия вернулся к размазыванию смазки по металлу, снова остановился.

- Ты должен сказать, Америка. У тебя отлично получается чесать языком. Так что скажи, что ты хочешь чувствовать в своей маленькой тугой заднице.

Америка уставился на него. Россия ответил ему. Он бездумно двигал рукой по трубе, пока ждал. Америка облизал губы. И если бы Россия не был так зациклен на этом, так зачарован блестящей слюной на коже, он бы заметил, как сместились плечи Америки. Он бы понял, что все это время Америка ослаблял узлы. Он вскочил на ноги в тот же миг, как сбросил их.

Металл вмазал по костям. Америка согнулся и схватился за ребра – теперь он мог это сделать, руки у него были свободны. Вот это привилегия. Россия встал и снова ударил его по запястью, где от первого удара уже расцвел уродливый фиолетовый синяк. Затем он нанес размашистый удар ему по коленям, опрокидывая его. Америка рухнул прямо на копчик, тяжело и грузно. Россия воткнул трубу в ткань вокруг лодыжек Америки, удерживая его.

- Мне начинает это надоедать, - безэмоционально сказал тот. Он подошел к Америке ближе и вытянул шею, чтобы посмотреть на него. Россия сместил трубу, и она процарапала внутреннюю сторону бедра Америки. – Твоим людям нужен был кто-то, кто взял бы ответственность и принимал бы решения за них. Как и тебе. Так что я тебе помогу, - он присел на корточки, так, что его губы коснулись уха Америки. – Скажи, что ты хочешь мой член. Скажи, что хочешь, чтобы я выебал тебя, как последнюю шлюху, и я это сделаю.

Америка сглотнул. Шарф все еще свободно болтался на его плечах. Он чуть повернул голову, и Россия почувствовал, как уголок рта Америки касается его подбородка.

- Что если я не хочу?

- Тогда ты хочешь трубу, - Россия повернул ее, и кран сжал Америке горло.

- Я не хочу.

- Твое тело тебя выдает, - Россия внезапно бросил трубу, и звон металла по паркету заставил Америку подпрыгнуть. Рука России, затянутая в перчатку, сжалась на члене Америки. Он замер. – Такой твердый... Не знал, что ты отказываешь себе в гедонистических наслаждениях.

- Пробую кое-что новенькое, - сипло выдавил Америка. Его колени прижались ближе друг к другу, когда он скорчился. – В честь Великого поста.

- Да ты хоть знаешь, что такое Великий пост, - ладонь России сместилась с внутренней части бедра Америки на внешнюю, вызывая у Америки дрожь. Его голос звучал хрипло у самого его уха. – Думаю, тебе нужно чуть больше мотивации.

Россия потянул его обеими руками. Америка упал ему на грудь. Затем, прежде чем он успел найти равновесие, Россия перевернул его на бок.

- Что ты, блядь, делаешь?! – Америка вскочил на четвереньки. Он попытался встать, но Россия оттолкнул его колени в стороны. Он снова упал.

- Раньше ты казался мне таким сильным, - Россия провел холодной сталью трубы по внутренней стороне бедра Америки. – Хотя, думаю, это было до того, как твой босс оказался под каблуком моего.

- Это не так, - запротестовал Америка. Он дернулся прочь от металла, хотя и приблизился к нему телом. Ноги раздвинулись, совсем чуть-чуть. Он хотел этого. В паху России стало слишком тесно.

- Разве? – рукой, одетой в перчатку, Россия растянул Америку. Он заметил, как тот стукнулся лбом о паркет от бессильного гнева. – Твой президент предпочитает видеться с моим с глазу на глаз. Он ничего плохого не говорил о России. Вообще-то, он постоянно хвалит моего босса за его силу. Его могущество. И в плохих отношениях между нашими странами он винил американскую дурость. Мы оба знаем, что отдалились мы из-за тебя, но слышать, как это признает твой собственный босс... Каково это?

Пока он говорил, Россия приставил трубу под углом ко входу Америки. Все его тело сжалось.

- Россия.

- Мм? – вот и все, что он смог произнести. Америка постоянно напоминал ему, каким он был холодным, но теперь внутри пылал жар, растущий глубоко из груди. Он поерзал на месте – ткань штанов оказалась слишком тесной – и повернул трубу вокруг своей оси.

Затем он надавил.

Америка запрокинул голову, издав громкий стон. Россия не остановился, вдавил глубже, и прислушался к его учащенному дыханию. Ногти Америки вонзились в пол, и Россия продолжал вдавливать, желая узнать, как много тот может принять, насколько далеко он может...

- Стой, подожди, стой, - голос Америки был напряженным.

- Нет, - сказал Россия. Так он и сделал.

Он продолжал вставлять металлический стержень, осторожно, сантиметр за сантиметром, пока руки Америки не начали трястись, а по воздуху не разлился тихий всхлип.

- Я сказал, что трахну тебя. И ты это примешь, потому что я так хочу.

- Так трахни меня, - Америка хватал воздух ртом. – Но не так. Ах... По-другому. Просто, черт...

Россия почувствовал сопротивление. Он использовал недостаточно смазки, Америка слишком сильно сжимался вокруг трубы, и дрожь, что проходила сквозь него, только затрудняла процесс. Россия перестал давить. Америка хрипло выдохнул, когда почувствовал, как металл выходит из него. Россия вытащил трубу почти полностью. Почти. И Америка почти вздохнул с облегчением. Пока рука России не дрогнула, и его замысел не стал понятен: он изменил угол наклона, ладонь сжала металл, и когда он собирался снова вставить его, глубоко –

- Своим членом, - выпалил Америка. Паника окрасила его голос, он приглушил его рукой в смущении. – Вставь его. Лучше. Труба... Я не... Пожалуйста.

Россия остановился. Влажный жар растекался по всему его телу. Он склонился и оперся рукой о паркет, прошептав в ухо Америки:

- Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя своим членом.

Америка содрогнулся.

- Конечно. Да. Ага.

- Потому что труба для тебя – это слишком?

- Нет, мне нормально, я просто... – Америка издал иссушенный звук, когда Россия дернул его за волосы.

- Я не убежден, - он ужесточил хватку, полностью открывая горло Америки. – Если ты можешь выдержать трубу, не понимаю, почему я не могу и дальше...

- Мне нравится... какой у тебя большой. И. И как ты двигаешь бедрами. Я... – Америка всхлипнул, и России пришлось закрыть глаза от волны удовольствия, прошедшей по его телу. – Я так давно... не чувствовал, как ты мне всаживаешь, и... Твою мать, не заставляй меня умолять. Ты тоже этого хочешь.

- Не рассказывай мне, чего я хочу, - прорычал Россия. Но он сел, пытаясь расстегнуть ремень и молнию на брюках. Дыхание выходило прерывистым, шумным. – Тебе и правда это нужно, так? Чувствовать, как кто-то вдалбливается тебе в задницу, пока колени у тебя не подогнутся, и ты не запомнишь, кто делает это лучше всех.

Россия отбросил трубу. Одной рукой он держал Америку перед собой, обнаженного и без остатка открытого, другой стянул брюки себе на бедра. Он прижал головку члена ко входу Америки. От тепла дрожь прошла у него по спине. Россия качнул бедрами, и ощутил, как тугая плоть пытается подстроиться под него. Америка закряхтел.

- Слишком много, - сказал он хрипло. – Иисусе, тебе нужна... смазка или типа того. Ты... пиздец большой.

Глубоко из груди России раздался смешок.

- И правда, столько времени прошло, с тех пор как тебя трахали как надо.

Россия еще немного вдавил, заставляя Америку принять себя. Жар, столь тесный жар обволакивал его головку. Он обернул руку вокруг Америки и взял его член. Бедра Америки задрожали.

- Придумал, - Россия сжал ладонь, и горячие капли стекли ему на пальцы. Америка перевел дыхание. – Поднимайся.

Россия отстранился, оставив Америку незаполненным. Он подошел к своему креслу и сел, наблюдая за ним. Америка не шевелился. Наконец он сел на колени, спиной все еще к России.

- Подойди ко мне, Америка.

Америка вдохнул воздух так, что вздрогнул всем телом. Он подавил дрожь и оглянулся через плечо. Россия поманил его пальцем. Он ухмыльнулся, когда Америка прошелся взглядом по его обнаженной длине. Он откинулся на спинку кресла, расставил ноги поудобнее.

- Подойди, я сказал. Не заставляй меня повторять дважды.

Медленно Америка поднялся на ноги. Он снова стал осторожным и подозрительным – России это нравилось. Он снял вторую перчатку и начал гладить себя ладонью, пока ждал. Америка издал сдавленный звук и стряхнул брюки с лодыжек. Он подошел, посмотрел на колени России, поднял на него взгляд. От такого выражения на лице Америки член России дрогнул.

- Ты хочешь, чтоб я тебя оседлал?

- Нет, - Россия схватил Америку за бедра и потянул на себя.

Америка плюхнулся ему на колени. Россия обнял его за бедра и притянул его ближе, так, чтобы он сидел на нем. Он сбросил куртку и пиджак с плеч Америки, и все, что на нем осталось – его расхристанная рубашка, всклокоченный галстук да шарф России.

- Ты сказал, что нужно больше смазки, потому что с тобой нянчились те, кто не знает, как глубоко тебе можно вставить, - прежде чем Америка успел возразить, Россия сомкнул ладонь на его члене. – Я знаю, насколько ты хорош. Как сильно ты этого хочешь.

- Ты холодный, как лед, - выдохнул Америка. Он направил взгляд в лицо России, и Россия ответил тем же. Он легко провел рукой по длине Америки. Мурашки прошли по хребту у молодой страны.

- Тебе этого не хватало, - сказал Россия. Как будто бы в подтверждение его слов, Америка качнул бедрами в ладонь России. Тот издал голодный звук из глубины горла и сжал его сильнее. – Я трахну тебя с помощью твоей же спермы. Как тебе такое?

Америка вдохнул.

- Как только я кончу, больше незачем будет оставаться. Я свалю отсюда к чертовой матери.

- Неа, - Россия ухмыльнулся. – Ты останешься и получишь столько оргазмов, сколько я захочу, - его взгляд упал на ладонь, что двигалась вверх и вниз между ними. – Думаешь, я всю работу за тебя буду делать? Дай руку.

Его ладонь накрыла ладонь Америки, пока он двигал его пальцами по их плоти. Их члены скользили друг по другу, и Америка ахнул от этих ощущений. Россия посмотрел ему в лицо, но Америка сосредоточился на том, что происходило между ними, зачарованный тем, какие твердые они оба были, с какой легкостью их тела прильнули друг к другу. Россия сжал ладонь, заставив Америку сжать их обоих.

- Ты будешь надрачивать нам обоим, пока не кончишь себе в руку, намажешь мне член, а потом я нагну тебя и выебу, как следует.

Америка сморщился, но телом сместился ближе. Свободной рукой он то и дело цеплялся за воротник рубашки России, как будто хотел стянуть её, но не решался спросить.

- Откуда ты знаешь, что сам не кончишь? Не разрушишь свои планы?

- Я имею какое-то подобие самоконтроля, - Россия прикусил Америке ухо и услышал, как тот пискнул. – И вовсе не я подавляю свое влечение. Я думаю о тебе, Америка. Часто. Я не рассиживаюсь, пытаясь убедить себя в том, что я не хочу этого, пока это не превратится во что-то, чему ты не можешь, сука, нормально противостоять.

- Ты думаешь обо мне?

Россия расслышал его. Но ему очень не нравилось повторяться. Вместо этого он стал водить ладонью Америки по их членам. Они скользили друг по другу, горячие, плотные, чувствительные. На миг Россия закрыл глаза. Он мог чувствовать, как Америка трется об него бедрами. Мог слышать тихий, с придыханием, шепот, что срывался у него с губ. Он схватил Америку за волосы и притянул его ближе, пока губы их не соприкоснулись, а дыхания не сплавились в одно.

- Вот так, - заурчал Россия. – Трись своим членом об меня. Поиграй с ним, как сейчас.

Америка простонал.

- Как будто у меня... есть гребаный выбор.

Спазм прошелся по пальцам Америки. Россия выругался, двигаясь Америке навстречу. Он чувствовал, как пульсирует член Америки, слышал его рваные вздохи и стоны. Он открыл глаза, когда двинул бедрами вверх, и глядел, как бусины предсемени выступили на головке. Он размазал их большим пальцем и стал качать рукой быстрее.

- Из тебя аж течет, - Россия содрогнулся на выдохе. Он мазнул языком по губам Америки, льдом по пламени. – Столько предсемени... Взгляни, - он повернул голову Америке так, что у него не осталось другого выбора, кроме как сделать это. Он отпустил их на мгновение, показывая прозрачную нить из жидкости, что висела между ними. – Ты поди-ка фантазируешь о том, что я с тобой дальше сделаю. О том, как сильно ты хочешь, чтоб я впечатал тебя лицом в диван и трахал, пока горло не охрипнет кричать мое имя. У тебя совсем стыда нет?

- Ты, блядь, не особенный, понял? Да, если долго тереться о чей-то член, то он... черт, - его голос дрогнул, когда Россия укусил его за шею. Кровь выступила на коже и Россия слизал её, нежно.

- Я знаю твое тело, Америка. Лучше, чем ты сам. Ты уже на грани, - Россия надавил большим пальцем на головки их членов. Америка вбивался ему в ладонь, вверх и вниз, быстрее, сильнее. Его дыхание изломалось, превратилось в череду отрывистых звуков. Россия прикусил ему челюсть. – Какой хороший мальчик... Расскажи, о чем ты думаешь.

- Я думаю о том, как жопу тебе надеру. И я не могу, я... – его рот открылся на застрявшем в груди стоне. Россия посмотрел на его лицо. Ресницы Америки затрепетали, лбом он прижался к изгибу шеи России. – Думаю, что я... Я почти. Я, черт, почти уже... Россия.

- Я знаю, - прорычал тот. Теперь бедра его двигались в устойчивом ритме. Наслаждение волной поднялось внутри него, но Россия подавил его. Он работал рукой быстрее, доводя Америку быстрее, и – прижался губами к уху Америки. – Я заставлю тебя кончить мне на член, и ты ничего с этим не сделаешь.

- Ох – блядь, - Америка запнулся. Он двигался рывками, бедра дергались от накатившего удовольствия. Влажный, отчаянный вздох против воли вырвался из груди. – Нет, нет, нет, нет, нет, черт. Черт.

Белые липкие капли упали России на член. Они изливались из Америки, превращая его всхлипы в стоны, не сдерживаемые ничем. Россия перестал двигать рукой, наблюдая, как тело Америки сжимается, как сладостные судороги проходят сквозь него. Пара быстрых, коротких движений – он размазывал сперму, вытягивая оргазм из Америки по капле, опустошая его без остатка.

Америка растаял на нем, тяжело дыша. Россия бережно придерживал его за затылок и постарался не сосредотачиваться на той пульсирующей жажде, что эхом отдавалась внутри него. Каким-то образом он умудрился не кончить. Ощущения били по сверхчувствительным, словно оголенным, нервам. Он размазал остатки жидкости Америки по своему набухшему члену, приложил усилие, чтоб успокоить дыхание.

- Америка? – Россия поцеловал его в висок, и Америка отклонился назад. Взгляд помутился за перекошенными очками.

- А?

Россия резко встал, и Америка вскрикнул. Он обвил ноги вокруг талии России – Россия держал его, целуя, глубоко и жадно. Член его терся о ягодицы Америки, и Россия застонал ему в рот, втянул его язык, сильно прикусил – Америка откликнулся, болезненно, вонзил ногти ему в шею, и Россия застонал снова.

- Я сказал, что сделаю с тобой, - прошептал он Америке в губы. – Я знаю, ты терпеть не можешь кончать, когда внутри тебя никого нет.

Он стянул с себя Америку и поставил его на нетвердые ноги. Америка зашатался, пытаясь найти равновесие, и Россия скользнул ему за спину, оставив нежный поцелуй на задней части шеи. Он смотрел, как дрожь прошла по хребту Америки, от затылка до копчика. Затем он скрутил руки Америки за его спиной и перегнул его через ручку дивана.

- Эй, - Америка трепыхнулся без особого энтузиазма. Россия распластал ладонь на его спине, с силой опуская еще ниже. Тот вильнул откляченной голой задницей, и Россия вцепился в нее ногтями. Америка взвизгнул, попытался отпрянуть. Россия держал его крепко.

- Я был с тобой ласков, – сказал Россия. – Так что я вставлю тебе до упора. И чтоб никакого больше нытья.

Член России скользил, пульсировал в его руке. Он протолкнул его Америке между ног, чувствуя, как его мышцы растягиваются, принимая его в себя. И Америка был теплым. Стон вышел глубоко из груди России. Одной рукой, сомкнутой на копчике, он удерживал Америку на месте, другой сжимал его бедро, направляя его по своей длине, растягивая его, заполняя его. Америка издал сдавленный звук в подушку дивана.

- Ммм, - Россия остановился на полпути, наблюдая, как дрожь снова проходит по его ногам. – Долго же тебе так плотно не вставляли?

- Нет, - прорычал Америка. – Просто другие люди сначала меня разрабатывают... Блядь.

Россия впечатал бедра, войдя глубоко на всю длину. Америка заорал, и его крик перешел в стон. Он уткнулся лицом в подушку, подавив звук. Россия медленно вышел. На сей раз, когда он всадил обратно, он задрал Америке голову, вцепившись в волосы.

- Твою – мать. Твою мать, - вдох застрял у Америки в груди. Он пытался повернуть голову, наверное, чтобы Россия смог увидеть его гневное лицо, но он не дал ему этого сделать. – Нахуй пошел.

Россия застонал, выйдя лишь наполовину, прежде чем резко вставить ему снова.

- Ты такой тугой. Идеальная игрушка для траха.

- Я не...

Россия уткнул его лицом в подушку, прежде чем тот успел договорить. Пальцами крепче вцепился в волосы, качая бедрами вперед и назад. Сперма Америки скользила, смазывала стенки его задницы – так легко теперь было его трахать – и Россия задумался, а знает ли Америка, как ему повезло, потому что сначала он хотел зайти насухую.

- Вот что происходит, когда ты заявляешься в мой дом, в таком вот виде, после того как не появлялся в нем, сука, годами, - рука сжалась на бедре Америки, достаточно сильно, чтобы оставить синяки. Он дернул Америку к себе в тот же момент, как со всей силы впечатался снова, и тот застонал. – Ты трахался с другими людьми. Ну и ладно. Но ты никогда не забудешь, кто трахает тебя лучше всех.

- Господи... гребаный Боже, - пальцы Америки сжались у него за спиной. Колени его подогнулись, и он бы упал, не будь он зажат между Россией и диваном. Россия знал, что его член трется о ручку, знал, что у него снова встал. Встал на него.

Россия вцепился Америке в кожу. Бедра его раскачивались вперед и назад, в устойчивом шлепающем ритме. Он нагнулся, погребая Америку под собственным весом.

- Кто тебя трахает?

Россия сменил угол, и – вот оно. Америка закричал. Мышцы сжались вокруг члена России, и тот понял, что попал куда надо. Он всаживался Америке в простату раз за разом, пока голос его не разбился на тысячу ломаных всхлипов.

- А-ах, ох – Че... Ммн, ах...

- Кто трахает тебя прямо сейчас? – потребовал Россия. Его бедра вколачивались, безостановочно, шлепались о ягодицы Америки. Этот жар, это пламя было везде, везде, оно разливалось в его крови сладостным ядом. Он задрал его голову. – Кто?

- Т– ты. Ах. Россия. Ты – трахаешь меня так хорошо.

- И ты мой, и трахать я буду тебя, как захочу, пока не кончу в тебя, как в грязную игрушку. Так?

- Да, - Америка почти рыдал. – Боже, Россия, да...

- Такая гордая страна, как ты, не должна никому позволять так с собой обращаться. А уж тем более обкончаться от такого, - Россия прижался лбом между лопаток Америки. Его собственное дыхание сбилось, когда он засмеялся. – Но ты пришел сюда не для того, чтоб вести себя, как хорошая страна. Ты пришел, потому что ты хочешь быть моей маленькой грязной потаскухой, да?

Америка просто застонал. Россия сжал его бедра, насаживая его на себя, снова и снова. Жар рос у него в паху, разматывая мысли на бессвязные ленты. Наслаждение разлилось, когда Америка сказал:

- Я просто... чертова... грязная шлюха.

Россия застонал. Ногти процарапали красные полумесяцы на бедрах Америки. Член пульсировал каждый раз, как Америка сжимался на нем. Он так долго не протянет.

- Чья?

- Твоя! – Америка закричал; его мышцы сжались. – Твоя, Господи, твоя. Твоя игрушка. Твоя шлюха. Твоя... Твой.

Твой.

Все вокруг раскалилось добела. Россия навалился на Америку, бедра его сотрясались от судорог экстаза. Он застонал, хрипло и изломанно, и может быть, он позвал Америку по имени, но его собственный оргазм сшиб его с ног слишком сильно, чтобы тот мог расслышать. Жар изливался из него потоком, спазмами, стонами. Было хорошо, так хорошо, он притянул Америку ближе, прижимаясь к нему, погружаясь в него глубоко, пока не кончил совсем. Пока Америка не наполнился, не начал истекать единственным теплом, что мог дать Россия.

Минуты спустя отголоски судорог все еще сотрясали их. Америка слабо шелохнулся под ним, и Россия поднялся на дрожащие руки. Он не хотел выходить. Не хотел оставлять тепло Америки, теперь, когда внутри не осталось своего собственного. Но что Россия хотел, было неважно, так что он вышел, с удовлетворением отмечая недовольный тихий звук, что издал Америка.

Россия встал на ноги, наблюдая, как поднимается Америка. Тот трясся, опираясь сначала на один локоть, а затем на второй, выпрямляя спину. Ему понадобилась минута, чтобы принять устойчивое положение, да и то получилось у него это только с помощью дивана, на который тот облокотился. Он поднял на Россию яркие синие глаза.

Сердце России забилось. Он шагнул в сторону, чтобы подобрать очки Америки с того места, где они, сброшенные, валялись на диване. Он осторожно надел их Америке на лицо. Затем провел рукой по ручке дивана – ладонь оказалась влажной.

- Ты снова умудрился что-то запачкать, - сказал Россия, указывая на пятно на обивке.

- Это твоих рук дело, - парировал Америка, и Россия, хотя и не смотрел на него, знал, что тот улыбается. Вот дурак. – Как бы там ни было... не заставляй меня слизывать еще и это, ладно?

- И не подумаю. В прошлый раз вышло у тебя отвратительно, - Россия указал на водку, все еще разлитую на полу. Затем натянул брюки, застегнул их. Протянул руку к Америке. – Я возьму свой...

Америка уставился на него. Он как раз вытирал ладонь... о шарф, к которому тянулся Россия.

- О-ох. Упс.

Россия сморщил нос.

- Почему бы тебе не собрать свои вещи, прежде чем ты успеешь замарать еще больше моих, - даже не поднимая взгляд, Россия чувствовал эти синие глаза, вперившиеся в него. Он вздохнул. – Ходить можешь?

- Оу, переживаешь за меня?

- Не хочу, чтоб ты отыскал повод остаться на ночь.

- Ха-ха, - Америка сделал несколько шагов на пробу. Ноги все еще тряслись, но удержать равновесие ему удавалось. Неудивительно: вместе они переживали времена и похуже.

Затем Россия – сам того не ожидая – произнес:

- Я очень надеюсь, что нам снова удастся укрепить отношения. Нам двоим.

Он не смотрел на Америку, когда сказал это. Рука безотчетно потянулась к шее, но пальцы сомкнулись в воздухе. Его шарфа, что давал ему чувство безопасности, на нем не было. Он сжал ладонь в кулак и внезапно почувствовал себя очень маленьким, как будто стоял перед разгневанным боссом. Взгляд он поднял только после долгого молчания. Зацепился за взгляд Америки, за этот лазоревый огонь, и не смог отвести своего.

- Не нужно было поступать вот так, - сказал Америка. Его голос звучал тихо и серьезно.
Россия ответил ему с той же рассудительностью.

- Я знаю.

Еще с минуту они глядели друг на друга. Россия, возвышаясь, с сомкнутой у горла ладонью. Америка, совсем голый и беззастенчивый, умудряясь доминировать в пространстве вокруг себя, после всего, что они вместе натворили. Америка отвернулся первым. Он поднял свой пистолет, затем свою одежду, мокнущую в луже водки.

- Если ты скучал по мне, мог бы просто сказать. Знаешь? Просто сказать мне. Вот и все.

- Мм.

России больше нечего было ответить. Он подошел к буфету, взял тряпку и бросил ее в лужу спиртного. Америка продолжал говорить – как Америке и было свойственно.

- Но знаешь что, - он шагнул ближе, одной рукой прижимая все свои вещи. – «Дела звучат громче слов»? У вас есть русский вариант этой поговорки?

- У нас говорят «бодливой корове бог рог не дает», - Россия смотрел, как тряпка впитывает жидкость, отчего та потемнела.

- Ох... ясно. Вообще, что я хочу сказать... – теперь Америка стоял рядом с ним. Россия приподнял подбородок, но не глаза, и прислушался. – Ты приложил кучу усилий – кучу мутных и зловещих усилий, но, типа, усилий, – чтобы это произошло. Потому что... ты и правда думал, что это снова сблизит нас. И это... ебануто до чертиков. Но вместе с тем... В какой-то мере круто? В любом случае, очень амбициозно с твоей стороны.

- Что ж, ты не единственный упрямый дурак с дурными идеями, - Россия вздохнул и повернулся к нему. Было довольно забавно, в какой-то совершенно несмехотворной манере, как Америка начинал лучиться светом вновь и вновь, даже когда думаешь, что сумел погасить его пламя навсегда. – Почему сегодня ты пришел сюда?

- Чтобы намылить тебе шею, - Америка склонил голову. – И... может потому что я тоже по тебе скучал. И мне, вообще-то, нетрудно это признать.

- Мм.

Они снова стояли друг рядом с другом, молча, и на этот раз, кажется, дольше, чем раньше. Америка нарушил тишину – как и следовало ожидать.

- Эй, глянь-ка. Луна на небе появилась, - он пригнулся, подойдя к окну. Россия наблюдал за его движениями – и отчего-то уголки его губ приподнялись, совсем чуть-чуть. – Наверное, есть что-то хорошее в том, что твое жилище каждые двадцать часов превращается в темный леденящий душу ад, - он замолк, оглянулся из-за плеча. – Хочешь со мной посмотреть? Я могу надрать тебе зад по поводу этой мути с выборами и позже.

Россия почувствовал искорку чего-то теплого. Чего-то, что, казалось, исходит изнутри него, хотя он и знал, что это не так. Как только Америка уйдет, холод снова поглотит его. Он подошел и встал рядом с ним.

- Хм. Растущая Луна, - прокомментировал Россия.

- Что? – Америка резко повернул голову. – Она убывает. Точно убывает.

- Нет, Америка. Растет.

- Чувак, уж я-то Луну знаю. Она рас... эм, убывает? Я сказал, убывает. Да. Убывает.

- Как ты вставил флаг в Луну, если даже не знаешь её фазы?

- Как ты вставил член мне в задницу, если даже не знаешь статей моей Конституции?

Россия вздохнул.

- Я знаю.

- Оу, - Америка снова посмотрел в окно. – Туше́.

Америка прильнул к нему, и – тепло. Снаружи и внутри. Это все, на чем Россия мог сосредоточиться. Даже если он и знал, что зима всегда придет снова.