Work Text:
I’m at war with the world and they
Я воюю со всем миром,
Try to pull me into the dark
Который пытается затащить меня во тьму.
I struggle to find my faith
Я борюсь, чтобы найти свою веру,
As I’m slippin’ from your arms
И постепенно выскальзываю из твоих объятий…
После звонка Майка на Стэнли будто свалили мешок с чем-то неподъемным и тяжелым. Ноги подогнулись, на лбу выступили капельки пота, а сердце стучало, будто от невыносимой нагрузки. Стэн много читал, потому мог соотнести свое состояние с ощущениями Сизифа — персонажа древнегреческих мифов, обреченного до конца жизни выполнять непосильную работу — катить тяжеленный валун в гору, зная, что тот никогда не достигнет вершины.
Патриша, кажется, ничего не заметила. Продолжила с увлечением смотреть по телевизору какое-то незамысловатое шоу для домохозяек и будто на автомате тонкими пальчиками выискивать пуговицы заместо отвалившихся на его рубашке.
Почему-то захотелось дать ей пощечину. Просто ударить наотмашь, привести в чувство, чтобы она отвлеклась от яркого экрана и обратила на него внимание. Откровенно говоря, Стэнли никогда не любил эту женщину, однако мысль даже излишне грубо прикоснуться к ней никогда его не посещала. Он уважал ее, как верную жену, что даже несмотря на нелюбовь мужа, не бросала его.
Ударить Патришию? Как бы красиво смотрелся красный след от его пятерни на ее бледной коже…
Стэн помотал головой, отбрасывая дурные мысли. Это все проклятый Дерри. Майк вновь взбаламутил темный омут, что так старательно успокаивал Стэн все эти гребанные годы. И сейчас оттуда вновь полезут черти и в этот раз обязательно утянут его с собой в темноту на самое дно.
Это все он. Проклятый Дерри, что не хотел отпускать даже спустя столько лет. Проклятый Дерри, что преследовал Стэна кажется всю жизнь. Весь мир эти двадцать семь невыносимых лет воевал со Стэном, а он должен был обороняться, дабы не быть поглощенным им полностью. Отсутствие детей, нелюбимый человек рядом, скучнейшая работа и, наконец, рутина, рутина, рутина — все это давило на него. Но он боролся. Боролся, сжав зубы и стараясь не думать о настоящем, забивая голову мыслями о прошлом.
Билл…
Однако сегодня все должно закончиться. Стэн предчувствовал, что Оно вернется и всему Клубу Неудачников предстоит еще одна битва. Только эта битва должна пройти уже без него. Он слишком боялся. Боялся двадцать семь лет назад и все еще боится сейчас. Поэтому Стэн придумал План. Он начал зарождаться у него в голове еще тогда на карьере, когда весь Клуб собрался полным составом в последний раз, и закончил свое формирование около трех лет назад. Оставалось только ждать. Ждать отправной точки для его исполнения. И вот она, звонок Майка. Пора.
— Кто звонил, Стэн?
— Гм-м-м-м? — Он повернулся к ней. Очки съехали почти на кончик его носа, поэтому часть ее лица выглядела чуть мутной. Стэн попытался воспроизвести в памяти ее карие глаза, что он видел перед собой сотни и сотни раз. В голове всплыли лишь смутные образы и никакой точной картинки. Зато неожиданно перед ним весьма четко встал сосредоточенный взгляд Билла. Почему-то Стэн чуть разозлился. Сизифов камень стал тяжелее. Стэнли чувствовал, как его буквально придавливали к земле. Тьма уже близко.
— Кто тебе звонил?
— Никто, — ответил он, — Правда никто. Пойду приму ванну. — Он поднялся.
— Что? В семь вечера?
Он не ответил. Просто вышел из комнаты. Стэн знал, что она не пойдет за ним, что она слишком увлечена программой по телевизору, чтобы думать о том, почему он решил принять ванну в такое время.
Поднимался до ванной он уже на ватных ногах. Сердце бухало, казалось, не только в груди, но и во всех частях тела одновременно. Тяжесть на плечах усиливалась, будто с каждым шагом кто-то добавлял один килограммовый кирпич на его плечи. На секунду он затормозил возле приоткрытой двери в ванну. Эта дверь означала последний шаг. Если он пересечет порог этой комнаты, пути назад не будет. Вдруг, одна тревожная мысль ярким фонариком зажглась у него в голове.
А что, если Оно может проникать в сознание людей и давно знает о его плане, а сейчас тихо посмеивается у себя в Дерри над глупеньким маленьким Стэнли, что пытается обмануть нечто, гораздо умнее его самого?
Звучит глупо, но… Стэн привык, что если он что-то делает, то, во-первых, точно знает, что он делает, во-вторых, знает, что он контролирует это, а, в-третьих, знает, что у него все в итоге получится. Тут же он, кажется, пролетел по всем пунктам.
Перекрывая ту страшную мысль, в голове всплыла фраза, сказанная двадцать семь лет назад, но все еще не забытая.
Я клянусь, Билл…
Он прекрасно помнил свой тихий мальчишеский голос, чуть подрагивающий от волнения. Помнил и чужие нежные прикосновения к своим рукам, а затем резкую боль посередине ладони. Там до сих пор остался тонкий шрам, белой полосой перекрывающий линию жизни на самом ее конце.
Одними губами он произнес ту заветную фразу и сейчас. Собственный голос, уже не звонкий и юный, а низкий и зрелый отрезвил его.
When my faith is getting weak
Когда моя вера слабеет,
And I feel like giving in
И мне кажется, что я сдаюсь,
You breathe into me again
Ты снова вдыхаешь в меня жизнь…
Стэн сделал шаг, приоткрывая скрипучую дверь ванной. Теперь назад дороги нет.
Комната слепила своей белизной так, что ему пришлось чуть зажмурить глаза. Проморгавшись, он полез в шкафчик возле зеркала, где обычно лежали ключи от ванной. Конечно, Патриша могла бы воспользоваться запасными, что висели на крючке в коридоре, но пока до нее дойдет…
Тихо, стараясь не создавать лишних звуков, что могли бы побеспокоить жену снизу, он закрылся на ключ. Положил его на краешек раковины. Включил воду, настроив комфортную для него температуру. Последний раз взглянул на себя в зеркало.
Да, жизнь определенно его потрепала: темные круги под глазами, лицо, уже тронутое морщинами, щетина, что добавляла ему лишние года и дурацкие очки, старившее его больше всего остального. Первым делом Стэн снял именно их. Затем, вытащил телефон из нагрудного кармана рубашки, дабы не уронить его, когда будет снимать ее. Дальше пошел теплый кардиган, подаренный Патришей на прошлое Рождество, брюки, тщательно сложенные поверх кардигана, рубашка, которую он расстегивал предельно осторожно, будто боясь вырвать маленькие пуговички, что Патриша так старательно пришивала, носки и простые семейники в мелкую клетку. Все это образовало ровную, аккуратную стопку, на табуретке возле ванной, где тем временем вода уже набралась почти наполовину.
Стэн решил, что этого вполне достаточно, потому предварительно пододвинув табуретку с одеждой ближе к ванной, он перекрыл в ней воду, после чего аккуратно залез в нее. Вода приятно окутывала успевшее покрыться гусиной кожей тело, согревая и придавая какой-то уверенности. Все страхи неожиданно отступили назад. Пришла уверенность в том, что Оно ничегошеньки не знает и не может знать. Все будет хорошо.
Чувствуя, как расслабляются мышцы, Стэн разогнул левую руку, потянувшись за мобильником, что увенчивал стопку одежды на табуретке. Наперекор установленным самим же правилам («Никаких гаджетов в ванной! Мало ли планшет упадет в воду и тебя дернет током…»), он разблокировал телефон. Зайдя в контакты, первым делом он увидел вызов Майка. Тот лишь придал уверенности в том, что он собирался сделать. Он должен. Ради них. Ради Неудачников. Ради Него, черт возьми.
Несмотря на порядком расслабившую его ванну, руки все еще дрожали, когда он забивал в поиск контактов нужное имя. В голове, будто колонна скоростных автомобилей по гоночной трассе, проносились тревожные мысли: «Вдруг он не возьмет трубку? Может, Билл занят, он же, черт возьми, успешный писатель с кучей дел и плотным расписанием! Или он физически не сможет приехать так быстро, чтобы успеть предотвратить все? Возможно, Билл подумает, что все это просто розыгрыш и просто сбросит…» — они всплывали и также быстро исчезали в его мозгу, толком не обдуманные.
Он сам не заметил, как нашел нужный контакт, как нажал на кнопку вызова, как унылой чередой прошли гудки. Отрезвил его только усталый, потускневший за двадцать семь лет, но такой родной голос Билла Денбро:
— Уильям Денбро слушает. — В памяти Стэна Билл все еще заикался. Да, чем дальше по временной линии становилась победа над Пенивайзом, тем легче Биллу становилось выговаривать слова, однако этот период в голове Стэна будто ластиком стерли. Потому, вместо того, чтобы хотя бы поприветствовать собеседника он просто надрывно дышал в трубку несколько первых секунд. — Послушайте, если это…
— Б-билл, — теперь, кажется, заикаться начал Стэнли, — Это я, Стэнли Урис. Из Дерри, помнишь?
— Ох, Стэн… — Он, сидя в ванной, скорее всего на другом конце Штатов, буквально почувствовал, что теперь тот самый груз, что свалившийся на его плечи после звонка Майка, давил не на него одного. Билл, ошарашенный, совершенно не готовый к этому звонку из далекого прошлого, на другом конце провода хватал ртом воздух. Стэнли усмехнулся бы такой реакции, но атмосфера была определенно не та, — Как ты, д-дружище?
Это "д-дружище", вновь выбило Стэна из колеи. Внезапно он понял, что не может нормально сформулировать то, что он хотел донести до Билла. Мысли в голове крутились и мельтешились, не хотя складываться в единую картинку.
— Я… Сложно сказать. Не в порядке уж точно. Но сейчас это вообще не важно, — он облизнул пересохшие губы, чувствуя, как каменеют ноги в воде, — Я вот что звоню. Майк…
— Уже гов-ворил со мно-ой, — перебил его Билл, однако обычно не терпевший такое Стэн, в этот раз мысленно поблагодарил его за ускорение процесса.
— Значит ты в курсе. — Секунду он раздумывал над тем, что сказать, после чего осторожно начал, — Где ты сейчас находишься, Билл?
— Джо-джорджия. Южный Бронкс. У мен-ня сегодня съемки зде-есь. — торопливо отчеканил Билл. Стэн криво ухмыльнулся. Он всегда знал, что между ними была особая связь. Оба понимали друг друга без слов, как и сейчас, когда Билл вместо того, чтобы лезть с наводящими вопросами, просто и без лишних слов ответил. Ну, и конечно, личная чуйка Стэна, что помогла ему, когда они с Патришей решали куда переехать, и что помогла и сейчас. Он будто бы знал, что именно сегодня у Билла съемки именно в его, черт побери, городе. — Что-то случилось, Стэн?
— Да, — коротко ответил он, — Случилось. Я хочу инсценировать попытку самоубийства. Поэтому сейчас я лежу в ванной, под которой у меня припрятано несколько лезвий. Ровно через пятнадцать минут я начну вскрывать вены на левом запястье, после чего обмакну мизинец в собственную кровь и напишу Оно на синем кафелем под ванной.
Стэн сделал короткую паузу, чтобы набрать побольше воздуха в легкие, однако Билл, терпеливо ждавший на другом конце провода, вклинился в нее:
— Стэн, что ты, черт возьми, имеешь в виду?!
— Вначале дослушай. — Убийственно спокойным тоном, что было удивительно даже для него самого, прервал его Стэн. — Я знаю, что должен это сделать, потому что я слишком боюсь Его. Если же я вернусь в Дерри, то под угрозу можете попасть все вы, я просто все испорчу и в конечном итоге все равно умру.
— Я не пон-нимаю, — буквально просипел в трубку Билл, — почему тогда ты не мо-ожешь просто не еха-а-ать в Д-д-де…
— В Дерри. — Как-то устало уточнил Стэн. — Потому что для победы над Оно нужны все неудачники, а если я не приеду, то ничего не получится. Но я все придумал. Мне нужно впасть в кому. Тогда я технически не смогу поехать в Дерри и, по сути, я буду мертвым, поэтому это не помешает вам сразиться с Оно и без меня.
— Стэ-эн, — голос в трубке буквально дрожал, — это же очень о-опасно! Я по-онял что ты хочешь сдел-лать, но об-бязаетльно делать это именно та-аким способом? Хочешь, у меня есть с-с-связи, я могу по-о-опросить врачей сделать теб-бе инъекцию, чтобы ты впал в ко-о-ому и…
— Нет, — обрубил его речь Стэн, — я должен сделать это сам. Только тогда мы обхитрим Оно.
На другом конце провода раздавалось лишь тихое дыхание. Билл раздумывал, а Стэн ждал. До встречи запястий с лезвием оставалось ровно одиннадцать минут.
— Хо-орошо, — наконец выдохнул Билл, — что требуется от ме-еня?
— Вытащить меня отсюда, — коротко ответил Стэн, — моя жена будет слишком напугана, а объяснить ей все тонкости я не могу, так как она не была там.
— Дик-ктуй адрес.
Стэн расслабленно откинулся на спину, позволяя воде завладеть его телом почти полностью. Как-то даже лениво диктуя адрес, он в основном не вникал в смысл сказанного, а слушал сосредоточенное пыхтение собеседника.
— Через пя-ятнадцать минут норм-м-мально? — непонятно зачем уточнил Билл.
— Лучше даже через двадцать.
— Че-ерт, я внезапно вспомнил, как ко-о-огда мы клялись на крови на том карьере, мне пок-казалось, что ты осколком от бу-утылки хочешь вскрыть себе в-вены, хотя я даже не уверен, ч-что знал зачем это де-е-алают, — на одном дыхании вдруг протараторил Билл, а Стэн с удивлением уставился в белый потолок комнаты.
— Не помню такого, — соврал он, — Но помню другое. Я… клянусь, Билл, что выживу во всей это передряге, и… все будет хорошо.
— И я к-к-клянусь, Стэн, что я успею тебя из нее вытащить.
— До скорого, Билл, — Стэн позволил себе произнести имя собеседника безумно нежно, как позволял себе произносить его только в мыслях, боясь совершенно неправильной реакции.
— Уд-дачи, Стэн, — Билл произнес его имя тоже по-другому, с каким-то тихим придыханием, отчего сердце Стэна, будто в юношеские годы, вновь забилось с удвоенной силой.
Они повесили трубки почти одновременно.
Стэн аккуратно положил телефон на стопку одежды на табуретке, Билл буквально швырнул его на кровать трейлера. Стэн потянулся к месту под ванной, тому самому, где он зачем-то уже несколько месяцев упаковку бритвенных лезвий «Жиллет платинум плюс», Билл же пулей вылетел из трейлера, расталкивая всех попадавшихся людей на пути к автомобилю.
Когда Стэн сделал первый надрез Билл уже сидел в машине, ругаясь на чертову развалюху, что не желала заводиться с первого раза.
Когда кровь Стэна уже лилась тихой струйкой из аккуратного пореза (он был педантичен даже в таких вещах), пачкая белоснежную ванну, Билл мчал по дороге, превышая все допустимые нормы скорости, параллельно звоня в скорую.
Когда Стэн дописывал букву «н» в слове «Оно», машина Билла резко затормозила на дорожке, выложенной гравием, прямо перед домом Урисов.
It’s getting harder to stay awake
Всё труднее сохранять бдительность,
And my strength is fading fast
Мои силы быстро убывают…
Когда Стэн почувствовал, что отключается, Билл, расталкивая, по видимому, жену Стэнли, через две ступеньки по лестнице достиг заветной двери.
Последнее, что запомнил Стэн с того вечера — хлопок выбиваемой двери и чужие шершавые ладони, хватающие его за кончики пальцев. Визгов Патриши, приезд скорой, успокаивающие слова Билла Стэн уже не слышал.
You breathe into me at last
Наконец, ты вдыхаешь в меня жизнь…