Chapter Text
Гэвин вскинул руку вверх и взмыл над ликующими трибунами Слизерина. Снитч активно затрепыхался и захлопал крошечными крылышками, пытаясь вырваться из ладони, но Гэвин лишь сильнее стиснул вокруг него влажные от пота пальцы. Капитан Когтеврана чертыхнулся, швырнул метлу на землю и направился в сторону раздевалок, прежде чем болельщики вывалились на поле. Впервые за долгие годы команда Слизерина взяла кубок. Всем назло.
Поле заполонила зеленая волна болельщиков, несущих знамена с извивающейся на них змеей (здесь явно не обошлось без заклинания, выглядела она до ужаса натуралистично) и выкрикивающих имя Гэвина. Чэнь широко улыбнулась ему и хлопнула по плечу, подлетев поближе. Миллер стиснул Гэвина в объятьях, едва не навернувшись на радостях со своей новенькой «Молнии». Трейси и Норт обнимались, крича: «Кубок наш, кубок наш!». В ушах звенело от гомона и легкого чувства эйфории. Охрипшая толпа бесновала и вопила, а вялые попытки судьи Перкинса утихомирить всех провалились на корню.
Директор Фаулер ждал их внизу с огромным Кубком. Гэвин поднял его в воздух и обвел толпу взглядом, выискивая в ней Ричарда – своего любимого соперника и главного врага. Тот смотрел на него с привычным безразличием, казалось, Ричарда не волновало, что его команда проиграла. И Гэвин определенно поверил бы, если бы Ричард не сжимал в руке биту, явно мечтая обрушить ее кому-нибудь на затылок или запустить в этого кого-нибудь бладжер.
На бледном лице, покрытом родинками, словно шоколадными крошками, пылал почти лихорадочный румянец. Темно-русые волосы, как и всегда идеально уложенные, не растрепались даже во время игры - только одинокая кудряшка свисала на покрытый капельками пота лоб. Прищурив свои холодные серые глаза, Ричард развернулся и скрылся во всполохах изумрудных, синих, красных и желтых мантий. Лузер.
Гэвин не сдержал широкую, чуть кривоватую улыбку. Внутри все сладко сжалось от гордости и чувства единства с командой. Если бы в этот момент на Гэвина напал Дементор, он получил бы самый мощный поджопник Патронусом в мире.
***
Гэвин спустился по лестнице и обошел первокурсников, играющих в плюй-камни на коллекционные карточки из-под шоколадных лягушек. Кроме них в вестибюле никого не было, если не считать Безголового Ника и Серой Дамы, негромко беседующих о каких-то своих потусторонних делах. Гэвин очень надеялся, что его не попытаются затащить на Юбилей смерти снова – то призрачное сборище все еще виделось ему в кошмарных снах, но разве кто-то отказывает Кровавому Барону?
Из Большого зала доносились соблазнительные ароматы сдобы и голоса студентов, пришедших на завтрак, но у Гэвина не было аппетита – он слопал половину коробки Берти Боттс, пока ему не попалась конфета со вкусом соплей, и умял целый шоколадный котелок. После пойманного в последние минуты матча Снитча ему доставалось немало сладостей от поклонниц, желающих сходить на свидание в Хогсмид. Гэвин, в свою очередь, не упускал возможности пообжиматься с симпатичными девчонками у «Визжащей хижины» или в тени деревьев, растущих у Черного озера. И даже мрачный вид на Белую гробницу его не смущал.
Гэвин нырнул в проход, ведущий к парадной лестнице, и бросил быстрый взгляд на песочные часы, отсчитывающие баллы факультетов. Слизерин отставал от Гриффиндора совсем немного, но это безумно бесило Гэвина. Хотелось заполучить все кубки и оставить этих ублюдков с носом. Жалкое сборище болванов, кичащихся своей отвагой и храбростью! Даже тридцать лет спустя слизеринцам припоминали битву за Хогвартс, будто красно-золотые самолично отбивались от Темного Лорда и Пожирателей смерти. Гэвин едва сдержался, чтобы не сплюнуть себе под ноги – гриффиндорцы вызывали у него нездоровое желание ломать носы и насылать непростительные заклятия.
Под ногами чавкнула грязь, а в лицо ударил прохладный ветер. Май выдался на удивление промозглым и тоскливым – серые тучи почти не пропускали солнце, делая старшекурсников, готовящихся к экзаменам, еще бледнее. Гэвин потянулся и закутался в зеленый шарф, прикрывая лицо до самого носа, перечеркнутого коротким шрамом. Он напоминал ему о первом падении с метлы и пойманном в тот день Снитче, поэтому Гэвин не спешил избавляться от него. Каштановые волосы взъерошил ветер, а на смуглую кожу попали первые капли начинающегося дождя. Не самое удачное время для свиданий.
– Вот и опал мой утренний стояк, – насмешливо протянул Гэвин, медленно шагая по каменному крытому мосту.
– С чего ты взял, что меня интересуют такие подробности? Я не специалист по крошечным членам, – холодно произнес Ричард, даже не повернувшись к Гэвину лицом. Его серебристо-синий шарф едва не слетел с шеи, затрепыхавшись на разошедшемся ветре.
Гэвин сжал пальцы в кулаки, прожигая идеально-прямую спину Ричарда взглядом и с трудом сдерживая себя. Единственным веским доводом не бить Ричи в бесячую морду было желание выучиться на мракоборца – там не жаловали студентов с некрасивыми историями в личном деле. Гэвин оскалился, делая еще несколько шагов вперед, но оставляя между ними приличную дистанцию.
– Думаешь о том, насколько большой у меня член? Представляешь меня без штанов? – тут же поинтересовался Гэвин, расплываясь в гадкой улыбке. В руке сама по себе оказалась волшебная палочка – орешник, сердцевина из волоса единорога, десять дюймов длиной. Эта малышка никогда не подводила его.
Ричард нехотя повернулся к нему и вскинул бровь, опаляя внимательным взглядом. Так смотрят на вопящую Мандрагору, напоминающую упитанного уродливого младенца: с долей брезгливости и непонимания, что же делать дальше – швырнуть в землю или же изучить получше. Ричард всегда косился на него так, словно был готов в любой момент приступить к препарированию и накладыванию экспериментальных заклинаний.
– Представляю тебя на дне Черного озера. Придушенного русалками, – на губах Ричарда появилась едва заметная ухмылочка, заставившая Гэвина задрожать от злости. А может, виной тому был ветер, пронизывающий кожу ледяными иголками.
– Закрой рот, – недружелюбно оскалившись, Гэвин выставил палочку вперед и сделал быстрое движение кистью. – Петрификус Тоталус!
Ричард отразил заклинание, неоновой вспышкой срикошетившее в каменную кладку. Крошки и пыль взметнулись крошечным облаком и тут же осели им под ноги. Ричард отряхнул грязь с мантии и поправил перекосившийся значок старосты, презрительно поджимая губы.
– Экспульсо! – Гэвин прицелился Ричарду под ноги, не собираясь вредить по-настоящему. Две извилины старательно работали, напоминая о каре и последствиях за все действия.
– Протего, – заклинание снова срикошетило в каменную отделку. По поверхности поползли глубокие трещины. Ричард поджал губы, глядя на весьма заметный скол. – Серьезно? Даже второкурсник придумал бы заклинание получше.
– Серпенсортиа! – Гэвин не повелся на насмешливую речь. Из палочки вырвалась упитанная гадюка и упала под ноги Ричарду. Пасть змеи широко распахнулась, демонстрируя клыки, готовые впрыснуть отменную порцию яда. Ричард посмотрел на гадюку без особого волнения, растворяя ее заклинанием «Випера Эванеско».
– Ты еще фекалиями начни кидаться, словно дикая обезьяна, – Ричард смотрел на него с превосходством, будто был хоть в чем-то лучше. Гэвина затрясло от ярости – он не имел права смотреть на него с таким высокомерием. – И что ты сделаешь теперь?
– Собираюсь стереть с твоей рожи ухмылочку, полукровка!
– Идиот, – припечатал Ричард, ничуть не меняясь в лице. Только глаза потемнели, выдавая настоящие эмоции, азарт, внутреннее возбуждение. Как бывало на поле для квиддича или во время поединков в дуэльном клубе. Гэвин ощутил едва заметную дрожь, прошедшуюся вдоль позвоночника, резкий всплеск адреналина и смутного желания дать Ричарду в лицо, а потом притянуть к себе и... Дальше Гэвин додумывать не стал. Выставив палочку вперед, он открыл рот, собираясь сделать Ричарду очень больно.
И вовремя заметил профессора Андерсона, тяжело вышагивающего по каменной кладке. С гривы седых волос капала вода – дождь разошелся и щедро поливал землю вокруг, темно-серая мантия развевалась на промозглом ветру. И, кажется, профессор был безумно разозлен.
– Фульгари, – шепнул Ричард, и Гэвин завалился на спину с негромким вскриком, плотно связанный по ногам и рукам. Ричард не видел профессора Андерсона, иначе ни за что не сделал бы этого, притворяясь образцово-показательным студентом. Позер.
– Найнс, Рид! Какого черта вы творите? – громогласно произнес Хэнк, возвышаясь над ними, словно огромная гора. – Эманципаре!
– У нас свидание, – нагло заявил Гэвин, и стряхнул с себя обрывки пут.
– Мы практикуем заклинания к экзамену, – одновременно с ним произнес Ричард.
Оба пристыжено замолчали, будто пойманные на воровстве. Профессор Андерсон сурово нахмурил кустистые брови и пригладил бороду. От него едва заметно пахло медовухой, будто он уже успел наведаться в «Три метлы». Гэвин прикусил язык, чтобы не сделать замечание по поводу алкогольных паров, окруживших профессора зельеварения.
– Для свиданий есть Хогсмид, а для тренировок – тренировочный зал. Минус пять очков Слизерину и минус пять очков Когтеврану за порчу школьного имущества.
– Но профессор! – Гэвин страдальчески застонал. – Это нечестно!
– И отработка, – мстительно добавил Хэнк и махнул им рукой, призывая следовать за ним. – Отсортируете книги и свитки. Без помощи заклинаний. Вот ведь дожили, капитан команды по квиддичу и староста школы дерутся с утра пораньше! Какой пример вы подаете первокурсникам?
– Мы не дрались, – крайне лживо заявил Гэвин, задирая нос и прожигая Хэнка ненавидящим взглядом. – Вы видите где-нибудь кровь, профессор? Или раны? Или синяки?
– Ты зубы мне не заговаривай, Рид. Лучше возьми пример со своего дружка и молчи, пока еще один выговор не получил.
Гэвин фыркнул и отвернулся. Ричард сжал зубы так, что под бледной кожей заходили желваки, но не проронил ни слова. Проблемы им были ни к чему.
***
– Мы провозимся здесь до вечера! – процедил сквозь зубы Гэвин, осматривая немалый фронт работы. – Он издевается?
Хэнк оставил их в подвале, в хранилище склянок, старых книг и свитков, которые были перемешаны между собой и разбросаны в самых неожиданных местах. Профессор Андерсон не отличался особой аккуратностью, поэтому кучи всякого говна, наваленного друг на друга, радостно ждали, чтобы какие-нибудь студенты-неудачники разобрали их. Блядское блядство! Гэвин попинал мысом ботинка каменную плитку и снял теплую мантию и шарф. Ричард последовал его примеру.
– Если бы ты не вел себя, как малое дитя, то нас бы здесь не было, – заметил Ричард, закатывая рукава на рубашке.
– Знаешь что? – выпалил Гэвин, скрестив руки чуть ниже груди.
– Что? – холодно поинтересовался Ричард, глядя на него свысока. Гребаная дылда.
– Да пошел ты, – выдохнул Гэвин, не придумав ничего более умного. – Это из-за твоего заклинания мы оказались здесь.
– Всегда поражался твоему таланту переобуваться в воздухе и скидывать всю вину на других, – притворно восхитился Ричард, расставляя раскиданные пузырьки с зельями по полкам, помеченным буквами в алфавитном порядке.
– Если ты ждешь извинений – обойдешься.
Ричард закатил глаза и посмотрел на него, как на пациента Святого Мунго.
– И не молчи на меня таким тоном!
– Предложение прогуляться на дно озера все еще в силе, – хмыкнул Ричард, листая исписанные заметками страницы старой книги. Потрепанная, с расклеившимися краями и выцветшим корешком, но почему-то не подправленная элементарными заклинаниями. Странно.
– Только после тебя, – прислонившись задницей к столу, Гэвин лениво потянулся, заставляя что-то в позвонках щелкнуть; свитер задрался, обнажая живот, и Гэвин почесал темную дорожку волос, ведущую под пояс форменных брюк.
Ричард повернул к нему голову.
– Не хочешь присоединиться?
– Неа, – нахально подмигнув Ричарду, Гэвин с трудом увернулся от брошенного в него пустого пузырька. Тот врезался в стену, но не разбился, благодаря укрепляющим чарам. – Ты охуел?
– У меня к тебе тот же вопрос, – Ричард скопировал его позу и подпер спиной стену. – Почему ты такой кусок говна?
– Что-о-о? – Гэвин поднялся, рука сама по себе дернулась к палочке. – Что ты сказал?
– Что слышал, Гэвин. Ты ведешь себя, словно обезумевшая фанатка, мечтающая привлечь внимание кумира любым способом.
Гэвин присвистнул и издевательски похлопал в ладоши.
– Охуенные умозаключения, мужик, браво. На премию Мерлина идешь?
– Как же ты раздражаешь! – процедил Ричард, теряя всю свою холодную отстраненность. Гэвин ощутил привычное покалывание где-то в позвоночнике.
– О, поверь мне, не так сильно, как ты меня, – подскочив к Ричарду, Гэвин прижал его к стене, пользуясь эффектом неожиданности. Но Ричард не растерялся: с силой пихнув Гэвина в грудь, он поменял их местами, и надавил сгибом локтя Гэвину на горло.
На несколько секунд в кабинете воцарилась тишина, только яростное и разгоряченное дыхание отражалось эхом от каменных стен.
– Хочешь получить по зубам? – просипел Гэвин, хватая Ричарда за запястье.
Ричард выразительно закатил глаза и тяжело вздохнул.
– Надеюсь, в следующий раз бладжер попадет тебе в голову.
– Ненавижу тебя, – прошептал Гэвин, расплываясь в широкой, чуточку безумной улыбке.
В солнечном сплетении стало невыносимо горячо, будто кто-то вызвал заклинание Адского пламени, действующее персонально для него. Гэвин тяжело сглотнул и медленно выдохнул; из тела ушло все напряжение, осталась только непонятно откуда взявшаяся легкость.
– Взаимно, – Ричард как-то заторможено моргнул и убрал руку от его горла. Гэвин грязно выругался и притянул его к себе за грудки, заставляя наклониться и прижаться губами к губам. Ричард резко выдохнул и вжал его в стену, тиская, будто девчонку. Сил сопротивляться или ругаться совершенно не осталось – их ненависть вела к чему-то такому, взрослому и запретному.
Гэвину нравилось все: мягкость и упругость языка, запах тела, крепкие мускулы под руками, твердое бедро, наглые ладони, спустившиеся на задницу и сжавшие ее, словно у Ричарда было на это право. Гэвин вздрогнул, получив чувствительный щипок чуть ниже спины, и сжал волосы на затылке Ричарда, болезненно оттягивая его от себя. Ричард лениво облизнулся, смакуя вкус чужой слюны, и между ног Гэвина скользнула рука. К выпирающей, заметно набухшей ширинке уверенно прижалась ладонь. Влажные губы щекотно прошлись по шее, слегка шершавый язык обвел кадык.
– Это твоя волшебная палочка или ты так рад меня видеть? – ехидно поинтересовался Гэвин, чувствуя, как трясутся ноги.
Ричард тихо рассмеялся и покачал головой, прикусывая его нижнюю губу и вдавливая молнию брюк прямиком в напрягшийся член. Гэвин закатил глаза от удовольствия, потираясь бедрами о руку Ричарда и горячо дыша ему в шею. Он не хотел позорно спустить в штаны, но, черт возьми, у этого когтевранского выскочки определенно был талант.
Очередной поцелуй был совсем непохож на предыдущие: теперь они притерлись друг к другу, поняли, как нравится им обоим. Ричард впечатал Гэвина в стену, буквально размазывая по холодной каменной кладке и вжимаясь в него всем телом. Гэвин охнул, чувствуя себя бабочкой, пришпиленной булавкой к картонке и помещенной под стекло. Но вряд ли этим бабочкам было так же хорошо, как и ему: в яйцах звенело от напряжения, в трусах начался самый настоящий пожар.
– Расстегни мне штаны, – прошептал Гэвин, вылизывая Ричарду горло и лапая за жопу.
Дверь подвала резко распахнулась, стук тяжелых ботинок профессора Андерсона гулким эхом раздавался среди влажных, покрытых мокрицами стен. Гэвин и Ричард в ужасе переглянулись и шарахнулись друг от друга в стороны, делая вид, что вовсе не сосались над старинными фолиантами и склянками из-под зелий. Возбуждение схлынуло в один миг, оставив после себя чувство потери и неудовлетворенности.
– Так и знал, что без присмотра вы будете пинать х... – Хэнк осекся, вспомнив, что разговаривает со студентами. – Бездельничать. И чего вы такие встрепанные? Снова подрались?
Гэвин проглотил ехидный ответ и с преувеличенным интересом принялся рассматривать книгу, которую сжимал в руках. «Сто способов избавиться от драконьего лишая и сопутствующей ему диареи» под редакцией Злобиуса Доброго. Фу. Гэвин торопливо поставил книгу на полку. Профессор Андерсон, не дождавшись никаких вразумительных ответов на свои вопросы, тяжело опустился на один из стульев и, взмахнув палочкой, выудил прямиком из воздуха выпуск «Ежедневного пророка».
– Встретимся завтра у кафе мадам Паддифут, – прошептал Ричард, наклоняясь к Гэвину и делая вид, что перебирает склянки.
– Парочки ходят туда на свидания, – Гэвин скривился, чувствуя, как лицо горит от смущения. В подвале как-то разом стало душно.
– Да, – Ричард покосился на Хэнка и усмехнулся. – Будем держаться за руки и раздражать окружающих.
– Тогда я в деле, – Гэвин кривовато подмигнул и хлопнул Ричарда по заднице, пользуясь тем, что Хэнк не смотрел в их сторону. – Ты должен мне кофе и десерт.
Ричард молча показал ему средний палец и скрылся за одним из стеллажей со стопкой книг в руках. Гэвин усмехнулся и прикрыл глаза. Розовые рюшки, приторные десерты, конфетти, плавающее в кофе – ну, просто свидание мечты. Гэвин подумал, что кто-то подмешал ему в еду любовное зелье. Как еще можно объяснить внезапную тягу к Ричарду?
Но это было вовсе не зелье. Гэвин безнадежно втюрился в него, с того самого дня, как началось их великое (или не очень) противостояние. Так сильно, как Ричард, Гэвина не бесил никто.