Archive of Our Own

Ещё одно утро вторника в кафе, когда Чимин впервые видит его. Это действительно застаёт его врасплох. Дело не в том, что Чимин считает его клише или что-то в этом роде. Просто…ну, их обычная толпа — это кучка хипстеров в фальшивых очках, заказывающих маккиато и пишущих стихи на ноутбуках, покрытых дурацкими наклейками.

Этот парень, этот мужчина, совсем не такой. На нём футболка с принтом и обтягивающие чёрные джинсы с прорёхами. То количество кожи, выглядывающее из-под них, позволяет Чимину увидеть (и залипнуть на) все татуировки, украшающие его тело. «Рукав» на его правом предплечье темнее, чем на левом, но оба одинаково интригуют, и Чимин даже не понимает, что парень подошёл к стойке, пока он не произносит свой заказ тихим, глубоким голосом, которого Чимин ожидал, но всё ещё слишком, чтобы справиться.

К несчастью, Чимин улавливает примерно ноль слов, сказанных им. Он быстро моргает, чтобы выйти из ступора и произносит:

— Простите, Вы не могли бы повторить?

Вместо того, чтобы разозлиться, как предполагал Чимин, парень только ухмыляется, как будто точно знает, почему Чимин не слушал.

— Я возьму американо с тремя дополнительными порциями, — говорит он.

Брови Чимина подскакивают кверху.

— Эм, что? Ты же знаешь, что там уже есть три дополнительные? — пытливо спрашивает Чимин, моментально забывая про манеры при разговоре работника с клиентом.

Парень только ухмыляется.

— Ага, доверься мне. Я нуждаюсь в этом.

Чимин жмёт плечами, бормоча что-то о похоронах, и начинает писать на стаканчике.

— А могу я узнать твоё имя? — спрашивает он, возможно, немного слишком возбуждённо.

— Юнги, — плавно произносит он, и Чимин улыбается ему, прежде чем нацарапать двух человечков по бокам стаканчика.

Сейчас ранняя смена, едва перевалило за шесть, так что в кафе не так много людей; изредка заглядывают один-два бизнесмена, чтобы сделать короткий заказ. Таким образом, Чимин работает один, так что он уходит дальше за стойку, чтобы начать делать напиток Юнги.

Юнги, думает он, пока жмёт кнопку на машине. Имя не сочетается с лицом, правда же. ‘Юнги’ звучит как кто-то, кто пьёт чай, ест овощи и каждое воскресенье ходит на поздние завтраки с матерью своей подружки.

Но Юнги… так не выглядит. На самом деле, он выглядит с точностью до наоборот. Он похож на владельца шикарного Харлея, о котором матери предупреждают дочерей, а отцы угрожают выбить всю дурь. Он выглядит как парень, который выкуривает пачку сигарет в день и носит солнечные очки внутри, просто потому что. Не то чтобы у Чимина были какие-нибудь доказательства этого. Он просто стереотипизирует его.

Что, наверно, плохо. Но пофиг. Все так делают.

Минуту спустя Чимин ставит пылающе горячий стакан на стойку, выкрикивая вежливое, весёлое «Юнги!», чтобы заставить мужчину поднять взгляд от своего телефона.

Он тянется к стаканчику с улыбкой сомкнутыми губами и шепчет «Спасибо, Чимин», прежде чем развернуться и уйти, блаженно не подозревая, что Чимин наблюдает за тем, как тот вышел из двери кафе, заставляя маленькие колокольчики радостно звенеть.

Чимину требуется некоторое время, чтобы закрыть рот и отвернуться, румянец заливает его щёки, когда он понимает, что нацепил бейджик с именем, и это не повод для волнения.

После этого Юнги приходит каждый день, к большому и приятному удивлению Чимина. Он никогда не приходит в одно и то же время. Иногда ближе к концу смены Чимина, часы ползут к полудню, а иногда ранним утром, как в тот первый день, ранее осеннее солнце только выглядывает из-за горизонта.

Эти дни у Чимина любимые. Вокруг не так много людей, и он может предоставить себе немного времени, чтобы поговорить с Юнги, заставляя эту улыбку дёснами показаться вновь, и да, бессовестно пофлиртовать с ним.

После первой недели Чимин приобретает привычку брать перерыв, когда, после того, как показался Джин, чтобы спасти Чимина, работающего одного, попозже приходит Юнги. Сделав смертельную дозу американо, Чимин убеждает Юнги остаться на несколько минуточек и посидеть с ним.

— Так ты купил местечко рядом? — спрашивает Чимин, непристойно слизывая пенку с губ. Почему-то у него так всегда выходит с латте.

Юнги кивает, попивая напиток, медленно его поставив, прежде чем заговорить.

— Ну, я его арендую. Сейчас я занимаюсь ремонтом, чтобы превратить место в тату-салон. Хотя это займёт чуть больше времени, чем я хотел. Прямо сейчас я просто теряю деньги.

Глаза Чимина загораются.

— Тату-салон?! — пронзительно визжит он. — Хён, это так круто!

Юнги одаривает его одной из своих скептических улыбок, которые Чимин привык видеть.

— Ты так думаешь? — говорит он. После беспечно пожимает плечами. — У меня нет никаких других навыков, так что…

Чимин вытягивает руку и шлёпает Юнги по тощему запястью.

— О, прекрати. Я уверен, что ты хорош во многих вещах, — произносит он, ярко улыбаясь.

Юнги хихикает на это.

— Нет, правда, я клянусь, — произносит он, тряся татуированной рукой. К несчастью, из-за того, что погода становится холоднее, Юнги надевает всё больше шмоток, неуклонно закрывая всё больше и больше своих тату. Временами он ещё надевает джинсы с большими дырами на них, оголяя чернила на бёдрах, и Чимин всё ещё достаточно удачлив, чтобы узреть замысловатые узоры на его руках и те, что заползают на шею. В действительно хорошие дни его футболка имеет достаточно низкий ворот, чтобы обнажить те, что на ключицах.

— Достаточно обо мне, — говорит Юнги, оттягивая взгляд Чимина на своё лицо. — Что насчёт тебя? Кофе-шоп не может быть твоим концом, верно? Что ты хочешь делать?

Чимин, немного удивлённый вопросом, вскидывает брови.

— Я? О, эм, ну, я прямо сейчас занимаюсь танцами, так что, думаю, это идеальная жизнь, — отвечает он, с лёгким румянцем на щеках улыбаясь.

— Это намного круче, чем бить татухи. Когда-нибудь ты покажешь мне свои движения, да? — говорит Юнги, на лице у него появляется искренняя улыбка, и он поднимается со стула, очевидно, ему нужно уйти, так как Чимин оккупировал почти весь его день. Фактически, его перерыв слишком затянулся.

Чимин тоже поднимается, его лицо заливает румянец, и он чешет затылок.

— Ух, ага. Да, определённо, — произносит он, поднимая другую руку, чтобы помахать Юнги, который поворачивается и следует к двери, прощаясь через плечо.

Чёрт, Чимин так облажался.

Так сильно облажался.

В течение года несколько вещей меняются. Юнги на самом деле открывает свою мастерскую, Чимин оканчивает семестр, и становится охуеть как холодно.

При такой погоде Чимину почти невозможно мельком увидеть великолепные художества на теле Юнги, и, откровенно говоря, он думает, что у него ломка.

Это единственное объяснение, почему Чимин раздражается, когда на ощупь проходит в свою квартиру, швыряя сумку на пол рядом с обувью у двери, и топает в спальню, раздеваясь на ходу.

Просто смехотворно то, как быстро у него встаёт. Одна лишь мысль об искусно разрисованных руках Юнги, которые касаются его кожи, причиняет ему боль. На деле-то, для него эта мысль не нова. С того дня, как Юнги вошёл в кафе, Чимин хотел его.

Он подавлял это влечение, эту похоть, в пользу просто дружбы с Юнги, но к нынешнему моменту это выросло в нечто большее. Сегодня Юнги улыбнулся Чимину и сказал, что он должен заценить тату-салон, когда у него будет возможность.

Приглашение не должно было значить так много, но то, как глаза Юнги смотрели в чиминовы… Чимина дрожь пробирает от воспоминания.

Боже, чего бы он только не отдал за то, чтобы ему позволили прикоснуться к нему, снять с него одежду, чтобы обнаружить невидимое глазу художество, пробежаться пальцами вдоль его витиевато украшенного «рукава», вытравленного в кожу на руке Юнги, наклониться и прикусить чернила на шее.

Чимин пальцами обхватывает член и сдерживает стон, закусив губу. Его лицо вспыхивает от стыда, от смущения тем фактом, что он дрочит на Юнги, своего друга, своего хёна. Однако он ничего не может поделать. Это так хорошо, его пальцы сжимаются вокруг, поглаживая быстрее, когда он резко прикусывает нижнюю губу.

Думая о татуированных пальцах Юнги, заполняющих его задницу, Чимин изливается в свою ладонь, закусывая ругательство. Отдышавшись и приведя себя в порядок, он лежит в постели, глядя в потолок.

Он так облажался, что это даже не смешно.

Каким-то образом проходит ещё несколько недель, прежде чем Чимин добирается до салона. Это странно. Он считает, что должен был уже зайти, поскольку находится тату-салон по соседству и всё такое, но перед его шестичасовой сменой ещё слишком рано для визита, а когда Чимин выходит в полдень, он всегда спешит на занятия, лишь махая рукой через окно мастерской Юнги, когда проносится мимо.

Но на этот раз они договорились о рандеву. Ну, не совсем о свидании, но они выбрали время. После вечерней танцевальной практики Чимин ушёл в спешке, чтобы принять душ по пути к тату-салону.

Его попытки поторопиться канут втуне, поскольку он двадцать минут выбирает одежду. На самом деле, это правда глупо, поскольку он заканчивает буквально одними джинсами и свитером, напялив бини на голову и запихнув ноги в ботинки, прежде чем выбежать за дверь.

Он останавливается у кафе, которое почти близко к закрытию, но они не возражают, когда видят, что это всего лишь Чимин. Он быстро получает свой заказ, извиняясь за то, что не может остаться и поболтать, прежде чем отправиться в тату-салон по соседству.

Ему приходится постучать в стеклянную дверь, потому что та заперта. К счастью, голова Юнги появляется из-за полустены вскоре после того, как он стучится. Юнги с улыбкой открывает для него дверь и манит внутрь из-под холодного ветра.

— Привет, — произносит Чимин, немного задыхаясь от пронизывающего ветра.

— Привет, — отвечает Юнги, мягко улыбаясь.

Мгновение они стоят молча, пока Чимин не понимает, что Юнги, вероятно, ждёт, что он перестанет пялиться и что-то скажет. Он быстро опускает глаза, разбивая напряжённый зрительный контакт, и жестом показывает на два стаканчика в своих руках.

— Вот, я, эм, принёс тебе напиток, — быстро говорит он, улыбаясь и передавая один из них Юнги.

Губы Юнги дёргаются в подобии ухмылки, и Чимину хочется нахмуриться, поскольку он не знает, что тут забавного.

— Спасибо, — произносит Юнги, забирая напиток из рук Чимина, на мгновение его пальцы оплетают чиминовы (и это было определённо намеренно, думает Чимин). Он делает глоток, и его брови забавным образом приподнимаются.

— Что?

— Его не ты делал, да? — спрашивает Юнги.

Чимин хмурит брови.

— Нет, его сделал Тэ. Откуда ты…?

Юнги посмеивается, немного тряся головой.

— Ничего, я просто могу сказать. — Чимин хочет что-нибудь сказать в ответ на это, чтобы выпытать, что он имел в виду, но не делает этого. Юнги манит его дальше в мастерскую, говоря: — Пошли, устрою тебе грандиозный тур.

Она не очень большая. Тут есть прилавок, сверху на котором лежит журнал записей, и витрина, полная разных пирсингов, которые возбуждают чиминов интерес. Стены покрашены в чёрный, но это не имеет большого значения, потому что они прямо-таки завалены изображениями: фотографиями, печатными рисунками и набросками. На полке за стойкой лежит стопка папок, и Чимин тут же спрашивает Юнги, может ли он их полистать.

Глаза Чимина практически горят, когда он пролистывает ламинированные страницы.

— Ты всё это нарисовал?

Юнги, прислонившись к стойке напротив него, пожимает плечами.

— Ага, большинство.

— Это действительно потрясающе, хён. Типа, вау.

Чимину кажется, что он замечает, как Юнги закатывает глаза, но он это игнорирует. В конце концов, Юнги забирает свои книги и ведёт Чимина дальше в мастерскую, показывая ему кресло для татуировок за небольшим перегородкой. Чимин неуклюже шлёпается на неё и лучезарно улыбается Юнги.

— Сделаешь мне татуировку? — говорит он.

Юнги жмёт плечами.

— Конечно.

К лицу Чимина быстро приливает кровь.

— Я пошутил!

Смех Юнги глубокий и раскатистый.

— Я знаю, — произносит он, перекрещивая руки и опираясь на небольшой столик с инструментами. — Но я серьёзно. Если хочешь одну, то я сделаю. Не прямо сейчас, явно, но знаешь, вообще.

Чимин закусывает губу, думая об этом. Талантливые руки Юнги касаются и перманентно размечивают его кожу… Да-а, звучит не так уж плохо.

— Возможно… — говорит Чимин, застенчиво поднимая глаза на Юнги. — Может быть, вместо этого я позволю тебе сделать мне пирсинг. — Слова покидают его рот до того, как он успевает их остановить, и брови Юнги в удивлении взлетают вверх.

— Да?

Чимин жуёт щёку изнутри.

— Ага, может быть. Я давненько об этом подумываю.

На лице Юнги появляется чеширская улыбка.

— Где?

Чимин быстро трясёт головой.

— Эээ. Я скажу тебе только тогда, когда решу, буду я делать или нет.

— Отстой, — усмехается Юнги, прищурившись. — В любом случае, у меня есть еда, кушать хочешь?

От этого Чимин оживляется.

— Умираю!

Юнги показывает Чимину свою небольшую заднюю комнату, в которой находятся стол и стул, несколько полок для хранения запасов еды, раковина и микроволновка. Таким образом, он заканчивает готовить ужин, пихнув чашки рамёна в микроволновку. В итоге они сидят на столе для татуировок, единственном месте, где достаточно места для них обоих без необходимости стоять.

— Ты действительно знаешь, как обращаться с парнем, — произносит Чимин, собирая палочками лапшу.

Юнги надменно смотрит на него.

— Что ж, я весьма впечатляющ, признаю.

Чимин хихикает и тычет локтём в рёбра Юнги. Они приятно проводят время за дешёвым ужином, приятельски болтая и узнавая друг о друге больше. Чимин узнаёт, что Юнги учился в художественной школе в Сеуле, поэтому и переехал из Тэгу. Он работал подмастерьем на протяжении всей учёбы в колледже и старательно копил деньги (намного лучше, чем Чимин), чтобы иметь возможность открыть свой собственный тату-салон.

Всё это очень расслабленно и нормально, и Чимин благодарен, что он всё ещё нелепо не отвлёкся на татуировки Юнги и не сделал всё максимально неловким из-за своего одностороннего сексуального напряжения.

Он чувствует, как Юнги смотрит на него, всего в нескольких дюймах от него, когда хлебает остатки бульона из своего рамёна, и, возможно, именно поэтому он в конечном итоге всё проливает, но, честно говоря, половину он всё равно проливает сам по себе.

Чимин слегка подпрыгивает, по крайней мере, спасая свои штаны от жидкости, стекающей с подбородка.

— Ах, извини, — говорит он, и быстро вытирает то, что попало на стол, рукой. Он собирается попросить салфетку, когда чувствует руку Юнги на своём лице.

Чимин мгновенно прекращает ёрзать, обратив глаза в сторону Юнги, который вытирает бульон на его лице грубой подушечкой большого пальца. Чимин пристально смотрит в глаза Юнги, но его взгляд закрепился на чиминовых губах.

И вот так просто, отсутствующее, одностороннее сексуальное напряжение больше не отсутствующее и уж точно не одностороннее.

И Чимин ничего не может с собой поделать. Он недостаточно силён, чтобы удержаться от того, чтобы не наклониться вперёд, осторожно держа наполовину наполненную чашку бульона в своей руке, и совершенно без изящества впечататься в губы Юнги.

Реакция Юнги не то, чего Чимин ожидает, но она такая мгновенная, что у него, в самом деле, нет и шанса, чтобы подумать об этом. Юнги отстраняется от него, слегка посмеиваясь. Сердце Чимина уходит в пятки, и он краснеет от смущения. Должно быть, он совершенно неправильно понял ситуацию.

Извинение крутится на кончике языка, но он достаточно смущён, поэтому молчит, когда Юнги тянется, чтобы забрать чашку из его руки. Он встаёт, чтобы поставить их, Чимина и его, чашки на небольшой столик с инструментами, а затем садится рядом с ним. Должно быть, на лице Чимина появилось какое-то выражение, потому что Юнги улыбается.

— Эй, не смотри на меня так, — говорит он, и Чимину удаётся нервозно ему улыбнуться. — Давай ещё раз попробуем, ладно?

На мгновение Чимин задаётся вопросом, правильно ли он его услышал. Но в следующую секунду рука Юнги обхватывает его челюсть, наклоняя голову и притягивая ближе. Чимин с волнением облизывает свои губы, а потом жмурит глаза, прежде чем ощущает рот Юнги на своём.

Ничего подобного он не ожидал. Мягко и тепло, в противовес внешнему поведению Юнги. Его рука нежно поглаживает изгиб челюсти Чимина, большой палец медленно ласкает мягкую кожу. Прикосновение резко контрастирует с шершавыми подушечками пальцев. Сладко. Прилично.

Но Чимин на самом деле не хочет ничего приличного. Ему не хочется странных, медленно чувственных поцелуев на столе для татуировок Юнги. Он хочет, чтобы Юнги привёл его домой, пихнул лицом в матрас и трахнул.

Боже, что за ужасная мысль в такой момент. Чимин чувствует себя настолько виноватым, что даже отстраняется, его лицо вспыхивает тёмно-красным.

Юнги наклоняет голову, не выглядя ни капельки удручённым.

— Ты в порядке? — спрашивает он, и голос у него пронзительно глубокий и низкий.

Чимин быстро кивает, не желая обидеть его.

— Да, ты просто. Это… отличалось от того, что я ожидал от тебя, — честно отвечает он.

Юнги смеётся, сильнее, чем Чимин когда-либо видел его смеющимся раньше. Он быстро приходит в себя, но всё ещё усмехается.

— Ну, ты прав. Я действительно не излучаю миленькую, нежную атмосферку, да? — Чимин качает головой и немного хихикает. — Я просто подумал, что ты такой яркий и солнечный, что я должен быть осторожнее с тобой, понимаешь?

Теперь очередь Чимина смеяться. Юнги неуверенно улыбается ему, но по большей части выглядит просто запутавшимся.

— О мой Бог, ты так вёл себя из-за меня? Слава Богу, потому что мне это не нравится, — произносит Чимин сквозь смешки, прежде чем наклониться вперёд и сжать воротник рубашки Юнги в кулаке, чтобы притянуть его к себе для правильного поцелуя.

Чимин даёт Юнги награду за то, что тот не слишком медленно соображал. Их поцелуй почти мгновенно превращается в горячее смешение из губ, зубов и языка. А через несколько секунд Юнги вытягивает руку, тяня Чимина за бёдра, пока он не перекидывает ногу через Юнги, чтобы оседлать его.

Руки Юнги скользят по бёдрам Чимина, кончики пальцев впиваются до такой степени, что, наверняка, оставляют синяки, и Чимин хочет застонать, но его рот занят, и любой звук тонет в чужом рту.

Рот Юнги покидает его, и Чимин почти скулит, но затем на его челюсти появляется обжигающе горячая влага, зубы Юнги резко прикусывают мягкую кожу прямо под его ухом, и Чимин вскрикивает, вздрагивая на чужих коленях. Юнги, довольный, смотрит на него, и Чимин застенчиво улыбается.

— Я…я здесь очень чувствителен, — стыдливо произносит он.

Усмешка расползается по губам Юнги.

— Принял к сведению.

Чимин игриво бьёт Юнги в грудь, когда тот возвращается к целованию его шеи. Он узнаёт, что рот Юнги, несомненно, грешен, то, как его губы, зубы и язык лижут, кусают плоть, его пальцы тянут за ворот рубашки Чимина, чтобы добраться до острого выступа ключицы. Когда другая рука Юнги покидает талию Чимина, тот сжимает свои бёдра вокруг тазовых костей Юнги и руки вокруг его шеи, чтобы не соскользнуть с коленей.

Ловкие, проворные пальцы проскальзывают под свободную ткань свитера Чимина, прочерчивая искусную дорожку по грудной клетке. Он прикусывает губу, чтобы не захихикать от щекотки. Отвлечённый тем, как Юнги обсасывает место его пульса, большой палец, потирающий его сосок, вызывает испуганный вздох, проникающий сквозь губы.

Дыхание Юнги мягко касается его шеи, убыстряясь в моменты смеха, и он продолжает пощипывать чувствительный сосочек пальцами. Чимин скулит, оттягивая волосы Юнги, чтобы заполучить его внимание. Когда он поднимает взгляд на Чимина, на его лице всё ещё растянута ухмылка.

— Прекрати меня дразнить, — обиженно произносит Чимин, втираясь бёдрами в юнгиновы.

Юнги довольно смеётся, щипая мягкую кожу бока Чимина, заставляя его ловить воздух ртом и дёргаться на своих коленях.

— Ты негодник, знаешь?

Слегка пожав плечами, и полускрыто улыбнувшись, Чимин просто снова медленно вжимается бёдрами, перенимая осторожный ритм. Юнги после нескольких мгновений останавливает его, раскручивая их так, чтобы суметь толкнуть Чимина вниз на стол и зависнуть над ним, расположившись между его разведённых ног.

Чимин слегка удивлён внезапным грубым обращением, но это ничуть не отталкивает его. На самом деле, он твердеет ещё больше, когда Юнги скользит бедром между его ног, позволяя Чимину тереться об него. Чимин прикусывает губу, чтобы удержаться от смущающих звуков, и вытягивает руку к Юнги, чтобы затянуть его в ещё один поцелуй.

Этот медленный, но горячий и мокрый. Он недолговечен, потому что Юнги начинает задирать свитер Чимина и отстраняется от его рта, чтобы снять его полностью. Фальшивая кожа стола под ним немного прилипает к его коже, но Чимин не зацикливается на этом, когда Юнги наклоняется, чтобы покрыть его торс поцелуями с открытым ртом.

Маленькие пальчики пробегают по волосам Юнги, прижимая его к себе ближе и подстёгивая. Его руки потирают бедра Чимина, удерживая их раздвинутыми, пока он движется вниз по телу Чимина. В руках Юнги скрыта грубая мощь, замечает Чимин, дрожащая, трепетная сила, которая только и ждёт, чтобы вырваться на свободу. Это пугающе возбуждает; чувствовать, как кончики этих пальцев впиваются в плоть его бёдер, блуждая по ним, чтобы сжать его задницу, осторожно и целенаправленно избегая очевидного напряжения его эрекции в передней части его теперь-слишком-тесных джинсов.

Чимин приподнимает бёдра, чтобы, по большей части, увидеть раздражённое выражение на лице Юнги, когда его подбородок наталкивается на эрекцию Чимина. Звонкое хихиканье покидает его губы, и он псевдо-извиняюще проводит пальцами по мягким мятно-зелёным волосам Юнги.

— Ты тормоз, Юнги.

Юнги закатывает глаза и в отместку щёлкает по натянутой ткани чужих брюк. Челюсть Чимина падает в притворном ужасе, когда Юнги издаёт смешок и сверкает этой священной десневой улыбкой. Наконец руки Юнги тянутся к пуговицам джинс Чимина, но на этот раз он останавливает его, обернув пальцы на запястьях. Юнги снова закатывает глаза, как бы говоря: ‘Христосе, так и думал, что ты этого хочешь.’

— Сними, — тихим и миленьким голосом произносит Чимин. Юнги приподнимает бровь, с дерзостью глядя на него. — Не раздевай меня до нитки. Сними свою одежду! Я хочу увидеть тебя, — объясняет он, переходя на плаксивый тон, от которого Юнги щурит глаза.

Ещё раз закатив глаза (серьёзно, таким темпом они скоро закатятся назад и их будет не вернуть), Юнги делает шаг назад и снимает свой кардиган (который Чимин находит весьма очаровательным, хотя и был несколько этим удивлён), обнажая свои испачканные чернилами руки. Чимин прикусывает губу, чтобы не застонать от этого зрелища. Юнги почти возвращается к нему, но Чимин отталкивает его ногой и жестом просит продолжать. Мин тяжко вздыхает, вытягивая руку, чтобы схватить футболку и стянуть её через голову.

Пак Чимин не готов к красоте полуголого Мин Юнги. Вздох вырывается из него раньше, чем он успевает его предотвратить, и в следующую секунду он сидит на столе и вытягивает руку, чтобы коснуться. Юнги остаётся неподвижен, позволяя Чимину провести пальцами по каждой из прекрасной детали на его груди, грудной клетке, животе. Бледные мускулы подёргиваются под его пальцами, но Чимин едва уделяет этому внимание.

Слишком скоро он хватает Юнги, с силой его разворачивая, чтобы проверить спину и, конечно же, там ещё больше произведений искусства: замысловатые узоры покрывают большую часть пространства. Внезапно Чимину становится трудно правильно дышать правильно, и Юнги с усмешкой смотрит на него через плечо.

— Ты в порядке?

Чимин молча кивает, даже не утруждаясь посмотреть в чужое лицо. Однако мгновение спустя он приходит в себя, когда в голову залетает одна мысль.

— Это ещё не всё, да? Видел кусочки в прорезях твоих джинс. Покажи мне! Покажи, пожалуйста! — быстро говорит Чимин, снова начиная тянуть Юнги руками.

Юнги со смешком отталкивает любопытные руки Чимина.

— Ладно, ладно, гспд. Правда нравятся тебе, а?

Чимин кивает, когда Юнги расстёгивает пуговицу и ширинку штанов, прежде чем начинать снимать их со своих тонких ног.

Чимин заставляет себя оставаться на краешке тату-стола, руки беспокойно дёргаются по поверхности, которая теперь кажется липкой от его потных ладоней. Ему кажется, что он, наверно, немного…перебарщивает с Юнги, — проявляет слишком много энтузиазма, заполняет собой пространство, — но Юнги ничего не сказал о том, что это его беспокоит, поэтому, возможно, всё в порядке. Чимин продолжает пялиться на недавно обнажившиеся тату, пока Юнги не произносит:

— Ну? Разве ты не собирался ещё немного меня полапать, чтобы посмотреть на них? Знаешь, сзади их ещё больше.

Его тон добродушный и веселящийся, и это заставляет Чимина задуматься, почему он вообще нервничал.

Расплываясь в лучезарной улыбке, Чимин поспешно слезает со стола и падает перед Юнги н а колени, игнорируя всякий подтекст от данного действия, чтобы просто нежно пробежаться пальцами по ногам. Его кожа бледнее, чем у самого Чимина, и она резко контрастирует с тёмными чернилами тату. Всё в нём крайне поразительное.

В этот раз Юнги без подсказки поворачивается, демонстрируя художества на задней части ног. Чимин внимательно смотрит на каждый из них, а затем поднимает взгляд, осматривая тело Юнги. Он правда прекрасен, думает Чимин, мягко ему улыбаясь. Но более того, он невероятно сексуален.

Чимин поднимает так быстро, что чуть не травмирует себя или Юнги. Или обоих. Кажется, что Юнги пытается нахмуриться, но он может лишь улыбнуться, когда Чимин спешит снова соединить их губы.

— Ты такой горячий, — бубнит он в губы Юнги.

Чимин чувствует вкус смеха Юнги.

— Да?

— Господи, да. С того дня — когда я тебя увидел — я хотел — чтобы ты — трахнул меня, — признаётся Чимин, разговаривая между мокрыми, небрежными поцелуями.

Очевидно, Юнги думает, что Чимин какой-то комик, потому что он продолжает смеяться во время их поцелуев, даже качая головой на слова Чимина.

— О, да? — произносит он, двигаясь, чтобы притянуть тело Чимина к себе и низко прорычать ему в ухо. — Как насчёт того, чтобы я трахнул тебя на этом столе?

Чимин скулит, сжимая руки вокруг шеи Юнги, а пальцами дёргая его за волосы.

— Прошу, да. — отвечает он высоким голосом, полным дыхания.

— Хех, мило, — бубнит Юнги, когда делает шаг вперёд, толкая Чимина обратно на свой тату-стол. Он, похоже, прекрасно осознаёт тот факт, что Чимину нравится, когда им помыкают, и когда он пытается сесть, Юнги резко его пихает назад, так что его спина с глухим стуком ударяется об стол. — Оставайся на месте.

Наконец, Юнги расстёгивает его штаны, и Чимин тяжело дышит, он ничего не может с этим поделать, приподнимая бёдра, чтобы Юнги мог стянуть его узкие джинсы.

— Боже, Чимин. Твои грёбаные бёдра великолепны, такие пышные и мощные, я хочу кусочек от них откусить, — произносит Юнги, сгибаясь, чтобы это сделать, его зубы резко впиваются в плоть чиминовых бёдер. Сдавленный крик вырывается из глотки Чимина, когда он смотрит вниз на Юнги, который проводит языком по отпечаткам своих зубов, чуточку успокаивая боль.

— Иди-ка ко мне, — произносит Юнги, дёргая Чимина за бёдра, чтоб заставить его подвинуться к самому краю стола. — И расслабься, — добавляет он, посмеиваясь.

Чимин в ответ тихонько смеётся, приподнимаясь на локтях, чтобы лучше видеть Юнги. Его нижнее бельё стягивают без предисловий и комментариев, и Чимин благодарен за помощь, рад, что Юнги, кажется, не хочет его дразнить.

Он думает слишком быстро, пока Юнги проводит ладонями вверх и вниз по его ногам, просто глядя на член, упирающийся в его живот. Проходит долгое мгновение, прежде чем Чимин скулит, строя обиженное лицо.

— Юнги. Не смотри, — жалуется он.

— А почему нет? — спрашивает Юнги, будто это простейшая вещь в мире, будто спрашивает Чимина о его любимом цвете или ещё чём-то таком.

— Смущает, — заявляет Чимин, хотя на самом деле он дуется только ради того, чтоб дуться.

Юнги цокает языком, качая головой.

— Конечно, нет. Ты очень хорошенький, Чимин. Очень хорошенький везде, — уверяет он, ухмыляясь, когда его дыхание окутывает член Чимина.

Тёплое, покалывающее чувство распространяется по телу Чимина от слов Юнги, и он уверен, что если бы его лицо уже не раскраснелось от возбуждения, он бы покраснел, как школьница.

Чимин теряет всякую мысль, когда рот Юнги начинает творить всякую магию с внутренней стороной его бёдер и выступающими тазовыми косточками. Юнги старательно избегает член, но держит его задницу в обеих ладонях, определённо только ради того, чтобы полапать Чимина.

Погружённый в мысли о том, как он ошибался, когда предположил, что Юнги не будет его дразнить, дыхание Чимина становится всё более резким и быстрым с каждой секундой, взбесить его. Как только его голова откидывается назад, чтобы раствориться в ощущении, Юнги спрашивает:

— Ты чист?

Подняв голову, Чимин тупо кивает.

— Да, я, э, я проверялся месяц назад.

Юнги хихикает, и Чимину снова остаётся только гадать, что же тут такого смешного.

— Я не это имел в виду. — Чимин в замешательстве хмурит брови. Без предупреждения Юнги нажимает большим пальцем по заднему проходу Чимина. — Я имел в виду, это, — отвечает он.

Чимин ахает от прикосновения и вспыхивает от вопроса. На этот раз не находится слов, поэтому он сглатывает внезапный комок в горле и оцепенело кивает. Да, он убедился, что всё хорошенечко промыл в душе перед тем, как прийти, но не потому, что думал, что Юнги предложит трахнуть его на своём тату-столе.

Чимина злобно вырывают из собственных мыслей, когда он чувствует, как язык Юнги, скользкий и греховный, прижимается к отверстию. Он громко визжит, садясь ровнее, чтобы посмотреть на татуировщика.

— Ч-что ты делаешь?!

Ободряюще поцеловав его в бедро, Юнги спрашивает:

— Тебя когда-нибудь раньше вылизывали?

У Чимина челюсть отвисает от прямолинейности вопроса.

— Н-нет…

Ухмылка скользит по лицу Юнги.

— Отлично, — произносит он. А потом тянет Чимина за бёдра. — Давай, закинь ноги мне на плечи. И ложись, чёрт возьми, тебе нужно расслабиться.

Двигаясь, чтобы выполнить просьбу Юнги, Чимин правда старается расслабиться, но так сложно, когда язык снова касается его. Его мозг говорит ему, что это неправильно, но это так приятно. Это не похоже ни на одно другое ощущение в мире. Это действительно смущает, как быстро это уничтожает Чимина. Юнги посасывает край дырки, и Чимин положительно кричит, прежде чем прикрыть рот рукой. Он продолжает скулить в ладонь, когда Юнги прекращает ласкать его и засовывает свой язык внутрь, преодолевая всякое сопротивление, создаваемое напряжённым телом Чимина.

Он ничего не может с этим поделать. Бёдра Чимина напрягаются вокруг головы Юнги, хотя чужие ладони и лежат на них сверху, не позволяя полностью задушить его. Его пятки буквально впиваются в спину Юнги, а свободная рука берёт волосы в кулак, пытаясь притянуть его ещё ближе. В конце концов, Юнги поднимает руку, чтобы остановить отчаянное движение бёдер Чимина.

Чимин едва замечает звук выдвигаемого ящичка в столе, за которым следует быстрое щёлканье крышки бутылки. Это складывается в мозгу, только когда он чувствует холодное, мокрое прикосновение пальца Юнги к колечку мышц. Он заставляет себя оставаться расслабленным, когда Юнги шевелит пальцем внутри него, восхитительно прижимаясь к стеночкам.

— Хороший мальчик, — выдыхает Юнги, настолько сосредоточённый, что, кажется, даже не понимает, что говорит.

Чимин радуется похвале и позволяет себе млеть на столе, руки опускаются по бокам, как варёные вермишельки, когда Юнги начинает двигать пальцем внутрь и наружу в устойчивом ритме.

Чимин узнаёт, что Юнги не только талантливый любовник, но и дотошный. Независимо от того, сколько Чимин скулит и извивается, Юнги продолжает в своём собственном темпе, убеждаясь, что Чимин готов, прежде чем добавить ещё несколько пальцев.

В конечном счёте, как только Юнги грубо входит и выходит тремя пальцами из чиминовой задницы, безжалостно издеваясь над его простатой, Чимин хватается за него.

— Юнги, — скулит он. — Трахни меня сейчас же или не трахай вообще. — Его попытка звучать угрожающе немного теряется, когда он бессмысленно стонет от ощущения, что Юнги трахает его пальцами.

Юнги смеётся и наклоняется, чтобы поцеловать открытый рот Чимина, прежде чем вытащить пальцы, игнорируя протестующий возглас. Надев презерватив и смазав, Юнги вытирает руки о бёдра Чимина, а затем грубо заставляет Чимина встать. Тот немножко шатается и более чем немного сбит с толку, но его замешательство исчезает сразу же, как Юнги наклоняет его над столом.

Чимин опирается на предплечья, пока Юнги трётся головкой члена о его дырку, по-прежнему дразня его, даже сейчас.

— Давай, Юнги, — говорит он, почти умоляя, когда оглядывается через плечо, чтобы умолять его взглядом. Тем не менее, наступает пауза, Юнги наклоняет голову вбок. Тишина тяжело повисает в воздухе, и почему-то ему кажется, что Юнги дразнит его, завлекает его. Поэтому он заглатывает наживку. — Прошу.

Тихо сказав «хороший мальчик», Юнги продвигается вперёд в равномерном, плавном темпе, не останавливаясь, пока полностью не окажется внутри Чимина. У того отвисает рот, когда он чрезмерно сосредотачивается на том, как член Юнги раскрывает его. Господи, он так наполнен. Он никогда в жизни не был настолько заполнен.

Он погружается в это чувство, отпуская всё, что не Юнги внутри него, не пальцы Юнги, впивающиеся в его бёдра, не руки Юнги, гладящие его по спине, не Юнги, воркующий с ним, чтобы успокоить.

Юнги хорош, почти слишком уж хорош. Он даёт Чимину время привыкнуть, и, как только Чимин открывает рот, чтобы ответить, что с ним всё в порядке, он чувствует, как Юнги отстраняется, а затем резко входит обратно. Чимин едва ли не задыхается своей слюной, когда стонет, долго и громко.

Темп ожесточённый, не в том смысле, что Юнги быстро двигается, но просто настолько резко, что его бёдра врезаются в задницу Чимина с достаточной силой, чтобы оставить синяк. Это должно быть отрывисто, но это не так; всё это — плавное скольжение плоти. Чимин хочет сказать что-нибудь, но слов не находится, лишь беспомощные вздохи и оборванные стоны.

В конце концов, рука Юнги скользит вверх по спине Чимина, проскальзывая сквозь тонкий слой пота там. Она останавливается на задней части шеи, и давление заставляет руки Чимина дрожать, достаточно, чтобы упасть, прижимаясь щекой к столу. Он инстинктивно выгибает спину, чтобы его член не касался стола, и ему приходится встать на цыпочки, чтобы удерживать данную позу.

Новый угол намного лучше, и Чимин выкрикивает искажённую смесь из имени Юнги, почти рыдая.

— П-прямо тут, Юнги, прошу!

Юнги смеётся, смеётся, даже сейчас, а затем наклоняется, прикусывая ухо Чимина и рыча:

— Ты такой громкий. Бьюсь об заклад, будь это днём, все твои коллеги услышали бы, как ты стонешь, пока тебя трахают. — Чимин зажмуривает глаза, желая, чтобы слова Юнги не пробудили в нём нечто первобытное. — Держу пари, тебе бы это понравилось, не так ли? Умолял бы меня, пока все твои друзья могли слышать, твой босс…

Из горла Чимина вырывается стон, и он брыкается бёдрами назад, теперь уже пытаясь встретиться с толчками Юнги.

— Ты почти? — шепчет Юнги. Кивая головой так сильно, как только может, Чимин скулит, а Юнги снова смеётся. На данный момент Чимин смирился с тем, что Юнги просто находит всё забавным и на самом деле смеётся не над ним как таковым. — Ты можешь кончить только от моего члена?

Хах. Интересный вопрос. Он никогда не делал этого раньше, но Чимин, честно говоря, чувствует, что ответ мог бы быть утвердительным. Всего так много, это так приятно, и, прежде чем он осознаёт это, он снова кивает, выдыхая тихие сдавленные «пожалуйста» и обрывки имени Юнги.

— Давай, детка, кончи для меня. Готов поспорить, ты будешь выглядеть таким хорошеньким.

И каким-то образом это происходит. С прерывистым криком он чувствует, что видит звёзды, когда его член разбрызгивает сперму по всему тату-столу. Его ноги дрожат от интенсивности, и единственное, что удерживает его на ногах, — хватка Юнги на его бёдрах. Юнги трахает его, заставляя волну удовольствия за волной курсировать через его тело, покалыванием проходясь до самых пальцев ног.

В конце концов он скулит от чувствительности своей простаты, и Юнги понимает намёк и вытаскивает. Заставляя своё бескостное тело двигаться, Чимин падает на колени совершенно без изящества, и прежде чем Юнги успевает задать вопрос или запротестовать, он стягивает презерватив с его члена и отбрасывает в сторону.

Чимин никогда не был из тех, кто откладывает дела в дальний ящик, поэтому он делает глубокий вдох, прежде чем полностью заглотить член Юнги, маленькими пальчиками обхватив основание. Юнги грубо ругается над ним, хватая рукой мягкие оранжевые волосы Чимина. Он стонет с полным ртом и сглатывает, прежде чем начать двигать головой.

Ясно видно, когда Юнги вот-вот кончит. Его бёдра приходят в движение, и он дольше удерживает голову Чимина, пару раз заставив его подавиться. Он быстро хвалит Чимина за это, смягчая жжение в горле своими добрыми словами, говоря ему, как он красив с членом во рту, давая ему понять, как хорошо он заставляет Юнги чувствовать себя.

Чувствовать себя таким легким и просто таким хорошим, просто от того, что кто-то другой испытывает удовольствие — немного сюрреалистично. Его руки лежат на бедрах Юнги, в основном просто для того, чтоб было за что ухватиться, пока партнёр толкается ему в рот. Он готовиться глотать, но очень удивляется, когда Юнги произносит:

— Могу я… блять, ах… могу я кончить тебе на лицо?

Это очень наглый вопрос для первого…свидания? Сексуального контакта? Нет, это звучит жутко. Ну, с другой стороны, может быть, Юнги хочет трахнуть Чимина всего один раз и покончит с ним. Но нет, это совсем не похоже на настоящего Юнги. Конечно, он немного похож на придурка, и ему явно нравится грубый секс, но он не мудак, Чимин знает это наверняка.

В любом случае, это не имеет значения, потому что Чимин даже не колеблется, скуля вокруг члена Юнги, прежде чем отстраниться, чтобы кивнуть, губы скользкие от слюны и предэякулята, капающего с подбородка. Затем Юнги берёт руку Чимина, подводит её к члену, и, когда юнгинова рука обхватывает тыльную сторону его собственной, Чимин дрочит ему, ожидая с открытым ртом, высунутым языком и устремлёнными вверх глазами на лицо Юнги.

Он правда пытается не вздрагивать, когда Юнги кончает, в основном потому, что не хочет закрывать глаза и пропустить, как выглядит Юнги, когда он охвачен агонией удовольствия. Юнги — тихий любовник, понимает Чимин. Даже когда он кончает, он лишь издаёт едва слышные стоны и шёпотом произносит имя Чимина.

Кончается тем, что Чимину приходится закрыть один глаз, когда сперма стекает с брови, но подавляющее большинство попадает ему в рот, и он жадно слизывает её языком, просто сидя с широко открытым ртом, полным спермы, глядя в глаза Юнги, смотрящие на него в ответ, пока тот не протягивает руку, чтобы коснуться челюсти Чимина, закрывая ему рот и заставляя глотать.

И затем они оба остаются, тяжело дыша, просто глядя друг на друга, пока Юнги не поднимает Чимина на ноги. Он шатается и тяжело опирается на Юнги, который помогает ему взобраться на стол, осторожно избегая высыхающей лужи спермы Чимина.

Юнги запрыгивает на стол рядом с ним, и они так и сидят, кучей вялых и потных конечностей, просто дыша друг другом.

В конечном счёте тишину прерывает Чимин.

— Хён, всё это что-то значит? — спрашивает он, проводя пальцами по бедру Юнги.

Юнги смотрит на него.

— Хм? О, мои тату? Не, не совсем. Ты типа перерастаешь это после первых нескольких, — произносит он беспечно. Прежде чем продолжить, он убирает руку Чимина со своего бедра, бессознательно играя с его пальцами. — Через некоторое время ты просто набиваешь, потому--

— Потому что они красивые, — тихо произносит Чимин.

Юнги, кажется, немного ошеломлён этим, и появляющаяся улыбка мягкая и наполнена чем-то, что Чимин не может точно определить.

— …Да. Да, потому что ни красивые.

Снова наступает тишина, и Чимин засыпает, головой склонившись к плечу Юнги. Как раз в тот момент, когда ему кажется, что вот-вот заснёт, он слышит голос татуировщика снова.

— Ты же знаешь, что тебе надо убрать мой стол до того, как я откроюсь завтра, да?

Чимин не открывает глаз, когда бьёт Юнги в грудь. Юнги только смеётся.

— Юнги-ЙЯ! Будь нежнее!

— Йя! Пак Чимин, прекрати извиваться!

Чимин фыркает и пытается успокоить свои бедра, когда Юнги снова кладёт свою одетую в латекс руку на его задницу. Честно говоря, ему совершенно непонятно, как он умудрился оказаться на столе Юнги для чего-то другого, кроме секса, но вот он здесь, скрипит зубами от прикосновения иглы к своей грёбаной ягодице. Откровенно говоря, по большей части он винит Тэхёна в этом, а затем Юнги за то, что тот поощрял его.

Тэхён и Сокджин стоят по другую сторону перегородки, прислонившись к ней и наблюдая, как Юнги татуирует его грёбаную задницу. Они вдвоём смеются как придурки, а Тэхён снимает всё это мучение на видео.

— Ким Тэхён, клянусь богом, я убью тебя, как только встану с этого стола, — угрожает Чимин.

Тэхён, гнусный ублюдок, только смеётся.

— Скажи «привет» Гукки, Чимини! — дразнится он.

Чимин грозит ему кулаком, прежде чем Юнги слегка шлёпает его по ягодице.

— Что я только что говорил о движениях?

Пытаясь игнорировать встряску от небольшой порки, Чимин свирепо взирает на Юнги через плечо.

— Юнги, не шлёпай меня перед моими друзьями.

— Тогда не будь плохишом перед ними, — контрит он с этой глупой ухмылочкой на лице.

— Мин Юнги, я клянусь…

— Ребят, да вы мерзкие. Прошло всего два месяца, почему вы такие противные друг к другу? — перебивает Тэхён.

Чимин закатывает глаза.

— Не знаю, что ты имеешь в виду. Он мне даже не нравится.

Юнги зубоскалит.

— Ага, он меня просто использует из-за огромного члена.

Это, конечно, вызывает у Тэхёна смех до упаду, в то время как Джин привычно отчитывает их всех за сквернословие. Чимин совершенно раздражён, но, к счастью, остаётся неподвижным, скуля на Юнги.

В конце концов Тэ и Джин уходят, желая Чимину удачи с остальной частью его татуировки. В какой-то момент Юнги встаёт, чтобы сделать перерыв, встряхивает сведённую судорогой руку и переворачивает табличку на двери, гласящую «закрыто», чтобы их никто не беспокоил.

Он включает музыку и приносит Чимину воды, а когда он садится обратно, Чимин смотрит на него со странным выражением восхищения на лице.

— Что? — хмурясь, спрашивает Юнги.

— Не знаю. Ты просто такой хорошенький.

Юнги закатывает глаза.

— Заткнись.

Хихикая, Чимин произносит:

— Я серьёзен! Никогда не думал, что в конечном итоге ты будешь принадлежать только мне, но вот мы здесь.

Юнги хмыкает в знак согласия, снова берясь за иглу.

— И я никогда не думал, что буду делать татуировку на твоей заднице, но вот он я.

Они вдвоём смеются, и Чимин ничего не может с этим поделать. Юнги просто выглядит таким красивым, что ему приходится протянуть руку и притянуть его к себе для поцелуя.

Ничего страшного, если они отвлекутся хотя бы на некоторое время. В конце концов, он так долго прожил без бабочки на заднице. Проживёт и ещё немного.