Work Text:
Зимний воздух холодит рот и обжигает горло, забирается под теплую расстегнутую куртку и крепко обнимает. Но Сан не может понять, жарко ему, или холодно. Последние минут десять он бежал со всей дури, обгоняя других студентов, нехотя идущих в универ, и пытаясь не убить никого палкой в руках. Только оказавшись за воротами, он останавливается, и глубоко вдыхает. Холод пуще прежнего жжет внутри, но его спасает жар после бега. Вероятно, к следующему утру он будет наматывать сопли на кулак и кашлять, как старый дед, но сейчас это не важно.
Кончики пальцев покалывает от холода, потому что перчатки благополучно лежат дома, на тумбочке, забытые. Зато Сан успел. Он достает из рюкзака купленный букетик омелы, больше похожий на кусок веника, и цепляет его на палку, тут же поднимая это сооружение у себя над головой и радостно улыбаясь. Сегодня двадцать пятое декабря, католическое рождество, которое любят праздновать во всех странах. Ну или по крайней мере точно знают, что где-то там на другом континенте уже происходит волшебство.
Поэтому Сан ждет свое личное волшебство. Ждет, пока мимо него пройдет его однокурсник, самый милый и горячий парень на потоке, очень ждет и хочет получить от него поцелуй.
Но первым на него налетает Сонхва. Целует благоразумно в макушку, опасаясь своего собственного парня, стоящего рядом, и треплет Сана по волосам:
— Не думал, что ты реально это сделаешь, — хмыкает он, оглядывая друга.
— Я был серьезен, когда говорил, что хочу получить его поцелуй, хён, — Сан хмурит брови и отмахивается от навязчивого «застегнись» и маленьких ручек Хонджуна, пытающихся против его воли застегнуть его же куртку.
Стоит старшему сделать шаг в сторону, как под веточкой омелы оказывается девушка с параллельного потока. Она ярко улыбается, целует Сана в губы, целомудренно к ним припечатываясь без языка, потом, так же ярко, как улыбалась, краснеет, и убегает в здание.
— Бля, — Сан следит за ней, пока она не исчезает за дверьми, и растерянно смотрит на друзей.
— Вот поэтому мы не верили, что ты это сделаешь, — смеется Хонджун.
— Да, я думал, ты понимал, что следует за всем этим, — Сонхва кивает в поддержку словам своего парня. Сан хмурится еще больше.
— Понимал. Но не ожидал, что пойдут прям целовать.
— Зато ждал, что Уён на крыльях любви прилетит под твою омелу? — друзья смеются.
— Сгиньте оба, — Сан дует губы и в них тут же припечатываются чьи-то еще. Кажется, это парень с пятого курса. На этот раз краснеет Сан. Потому что парень высокий, милый, и прямо-таки в его вкусе. Сан бы даже словил на него краш. Если бы не Уён.
— А чего ты ожидал? Ты красивый, мало кто упустит такой шанс, — усмехается Хонджун на новый недоумевающий взгляд младшего.
С горем пополам Сан прогоняет от себя назойливую парочку, боясь, что они отпугнут ту самую крупную рыбину, на которую он повесил эту дебильную удочку.
Уён появляется у ворот в тот самый момент, когда к Сану подлетает еще один смельчак. Маленький щуплый паренек чуть не сносит его, но тормозит, облизывает его губы и уходит. Из-за этого парня Сан видит, как мечта всей его жизни, прекрасный блондин (крашеный), с ахуительным носом с горбинкой, с восхитительным разрезом глаз, милыми щеками, чудесной коварной улыбкой и бедрами, которые можно было бы отнести к достоянию если не всего мира, то хотя бы целого универа, проходит мимо него. Берет и проходит, толком даже внимание не обратив.
Внутри все ёкает и тут же тухнет. Сан грустно смотрит на чужую спину, для приличия дожидается следующего поцелуя, от чего его тянет сплюнуть, а потом заходит в здание, опуская свою ветку омелы пониже.
Следующие две пары Сан делает вид, что не смотрит в сторону Уёна, что не нервничает, и вообще, лекции по истории весьма интересные, ему надо послушать. Спина Уёна вовсе ему не интересна. Это ведь всего лишь спина человека, в которого он невозможно сильно влюбился.
— Прекрати, — просит его сидящий рядом Юнхо. Друг накрывает большой ладонью пальцы Сана, которые активно стучат то одной то другой стороной карандаша по столу. — Сейчас либо у него загорится кофта, либо на твой перестук прибежит спецназ, думая, что у нас отсюда посылали сигналы SOS немецкие шпионы.
Сан тяжело вздыхает, но карандаш, все же, откладывает в сторону.
— Сегодняшний день еще не закончен, и твоя совершенно дурацкая затея может сработать. Но она действительно дурацкая.
— А я-то думал, ты романтик, Юнхо-я, — Сан дует губы.
— Я романтик, но не идиот, в отличие от тебя.
Сан очень хочет съязвить на счет отношений друга, но совесть берет верх, и он начинает покусывать кончик языка, снова задумчиво прожигая спину Уёна. В чем-то Юнхо прав. Надо попробовать еще раз.
Так что, на следующей перемене, самой длинной по совместительству, он становится у входа в столовую. Тут людей втрое больше, чем было на улице, как будто, чтобы поесть, студенты массово клонируют себя, не бывая на парах, но приползая сюда из всех щелей. Так что, и поцелуев Сан получает в три раза больше. Но все не то. Куча людей, парни и девушки, от первого до последнего курса, и никто из них не Уён. Потому что Уён благополучно заходит в столовую через другие двери.
Сан идиот. Но в этот раз он мгновенно опускает свою омелу и, увернувшись от очередного студента, тоже проталкивается с общей массой в столовую.
Такое ощущение, что Уён смеется над ним. И теперь он точно не намерен сдаваться и получит от него поцелуй. Сегодня.
*
Сан наклоняет веточку омелы пониже, и ее листик касается чужой макушки. Уён, до этого носом уткнувшийся в свои колени, поднимает голову. Сидя на полу и вот так растягиваясь после танцев, он выглядит прекрасно. И это причина, по которой Сан сюда не приходит. Танцующего Уёна выдержать очень сложно. Почти невозможно.
Парень внимательно осматривает наглую рожу, нависшую над ним, и как-то странно улыбается.
— Правда думаешь, что я тебя поцелую? — интересуется он, выпрямляясь и садясь удобнее, скрещивая ноги.
— Не вижу причин этого не делать, — парирует Сан, стараясь не смотреть на чужие бедра, на которые хочется сесть. А еще он старается делать вид, что совсем не волнуется и не переживает.
— Их пол университета перецеловало, — Уён кривится. Сан хмурится. Возможно, идея с омелой действительно была не самой лучшей. Где-то внутри что-то неприятно и обиженно ёкает.
— Но не ты, — он нервно сглатывает. Главное — это держать себя в руках.
— А я-то думал, это для кого-то особенного, — усмехается Уён.
— Так и есть.
— Ну так топай к нему, что ты возле меня делаешь? — Сан многозначительно вскидывает брови и до Уёна начинает доходить. — Оу.
— Я за сегодня много странностей натерпелся, но это будет не важно, если ты меня поцелуешь, — по его щекам растекается жар от сказанных слов и он опускает взгляд ниже, чтобы не смотреть в чужие глаза, и, как на зло, снова видит прекрасные бедра. Вихрем в голове проносятся маты вперемешку с желаниями.
— Хм-м, — тянет Уён, а Сан, тем временем, отводит взгляд подальше от чужих бедер, уже слыша отголоски отказа. — Ну хорошо.
— Что? — Сан резко поворачивает голову и судорожно разглядывает лицо парня, ища хоть какие-то намеки на жестокую шутку.
— Наклоняйся, если хочешь, и пока я не передумал.
Кажется, Уён ни капельки не смущен тем, что ему надо поцеловать парня, однокурсника, на глазах у всех остальных, оставшихся в зале. И Сан невольно заражается этой уверенностью, смотря на его серьезное выражение лица. Он наклоняется и осторожно касается губ Уёна своими. Мягко и с опаской, не заходя дальше, чем простое прикосновение, и стараясь запомнить ощущения.
А Уён, похожий на стихийное бедствие, касается его губ своим языком и тянется за добавкой, когда удивленный Сан начинает отстраняться. Но поймать его не удается.
Сам же Сан, нервно сглотнув, облизывает губы, которые слегка холодит чужой бальзам.
— Мята? — удивленно спрашивает он и наблюдает, как по лицу Уёна растягивается улыбка.
— Она самая.
— Странный вкус для гигиенической помады. Еще и в зиму, — подмечает Сан.
— А тебе не понравилось?
— Вообще-то, я бы повторил, — Сан присаживается на корточки перед Уёном, который доволен, как сытый кот.
— Тогда тебе повезло, что мой сосед по комнате решил прогулять целую неделю, устроив себе новогодний отпуск у родителей. Дай телефон, — Уён протягивает ладонь и только после этого Сан замечает, что до чертиков смущен тут не он один. У Уёна красивые руки с длинными тонкими пальцами, но широкими костяшками, и все это чудо слегка подрагивает от тяжести чужого тонкого смартфона. — Я напишу тебе, — он сбрасывает себе звонок и ярко улыбается.
— Звучит прямо как стабильная фразочка HR-менеджера: «мы обязательно вам перезвоним», — недовольно хмыкает Сан.
— Ну я-то, в отличие от тебя, с кем попало не целуюсь, — Уён вскакивает, подхватывает сумку, и выходит из зала, оставляя Сана наедине с остатками танцевальной группы, которые захотели досмотреть это шоу. И, главное, без второго поцелуя.
*
Без пяти восемь Сан сидит на бедрах Уёна. Он знает точное время, потому что на тумбочке рядом с кроватью стоят весьма странные часы с дисплеем. Но у Сана нет ни желания, ни времени подумать, зачем Уёну отдельный будильник, если есть телефон. Потому что его маленькое желание сбылось и дало даже больше, чем он хотел.
Чужие руки крепко сжимают его ребра, пальцы почти впиваются в кожу под толстовкой, и воздух в легкие проходит с трудом. В комнате прохладно, но Сан плавится, касаясь чужих губ. Он цепляется за футболку Уёна и намеревается съесть к чертям его мятный бальзам, чтобы совершенно ничего не мешало ощущать тепло его тела.
— Ты что, сегодня весь день не ел? — шутит Уён, намеренно разрывая поцелуй. Его голос тихий и звучит так сладко и приятно, что Сан тоже начинает шептать, не желая нарушать ту хрупкую атмосферу, что в считанные секунды сплели чужие слова и короткий смех.
— Я бы мог тебя съесть целиком.
Уён ежится и закрывает глаза, тяжело сглатывая.
— Если мы будем после этого встречаться, я буду требовать, чтобы ты говорил шепотом чаще, — его руки сползают ниже, задирают толстовку и забираются под нее, касаясь разгоряченной кожи.
Сан почти ложится на Уёна, ощущая его возбуждение своим. Он протяжно мычит, слыша в ответ тяжелый вдох, и касается губами мочки уха.
— Почему после, почему не сейчас? — видимо, шепот Сана мурашками бежит по чужому телу. Он ощущает, как Уён начинает нервно ерзать под ним, видит, как тот сжимает челюсть и как кадык двигается вверх и вниз.
— А вдруг мне не понравится? — его короткие ногти царапают ребра Сана.
— Понравится.
Сан целует чужую шею, на которую так давно заглядывался, вдыхает запах, в котором ему снова мерещится мята, как от бальзама для губ. Он прикусывает кожу, совсем легко, чтобы не оставить следов, и приподнимается, опираясь ладонями на грудь.
— Ну так что? — Уён молчит, и Сан коротко двигает бедрами вперед, проезжаясь по возбужденному члену под плотной тканью. Но Уён только жмурится и кусает губу. Сан двигается еще раз. Медленно, сдерживая собственный стон и чувствуя, как от этого сводит челюсть.
— Ладно, хорошо, да, — выпаливает Уён на одном дыхании, не выдержав этой пытки.
— Да?
— Да, — Сан улыбается, хотя, скорее, дьявольски скалится и хватает его за футболку, притягивает к себе, заставляет приподняться. В глазах пляшут черти, а от волнения, которое было днем, не остается ничего, все сметается желанием. Их поцелуй похож на танец пламени. Такой же необузданный и обжигающий. Внутри Сана все горит огнем, и ему душно даже в прохладной комнате. Он жарко выдыхает в губы Уёна и тот, улучив эту задержку, резко поднимает его толстовку вверх.
Это не играет им на руку. Сан теряет равновесие и путается в ткани, ему приходится сесть ровно, чтобы освободиться, и когда вещь оказывается на полу, он встречается с хищным взглядом Уёна.
— Это самое поспешное и, кажется, самое правильное решение, которое я принял, — шепчет он, ведя ладонями по худому телу от груди и ниже. Он касается пальцами дорожки волос и почти забирается под джинсы, но Сан его опережает. Стягивает с него футболку и довольно улыбается.
— Из-за тебя я не ходил на чертовы танцы, — ворчит он и обиженно прикусывает сосок. Тело Уёна, вздрагивающее от возбуждения, выглядит, в сравнении с его, не просто красиво, а убийственно красиво. Сан невольно думает — если бы он решился пойти на желанные занятия, он мог бы выглядеть так же? Что-то подсказывает, что вряд ли.
— И я был твоей проблемой все это время? — Уён звучит гулко и сладко.
— Да.
Уён и сейчас его проблема. И он еще долго будет задыхаться от одного только вида парня. Теперь, кстати, его парня. Сан довольно улыбается и покрывает поцелуями грудь, порой жадно прикусывая горячую кожу, стараясь не оставлять следов. Он делает глубокий вдох и стягивает с Уёна домашние штаны, удивленно охая.
— Без белья?
— С ним столько мороки…
— Тогда проще уж было меня встретить совсем голым.
— Прекрасная идея на будущее.
Сана ведет от одной мысли, что однажды ему откроет дверь такой Уён — голый и возбужденный. Он задерживает дыхание, чтобы руки меньше тряслись, пока он расстегивает молнию, чтобы снять с себя джинсы.
Избавиться от тесной ткани, болезненно давящей на возбуждение — прекрасно. Уён — гений, надевший простые спортивки, и Сан завидует этому, вытаскивая из кармана презерватив и пакетик смазки. И уже не важно. Что там было не так и где он проебался. Не важно, потому что он может прикоснуться к голым ногам Уёна.
Он осторожно целует его бедро, и, слыша тяжелый вдох, теряет контроль, открывая рот пошире и кусая. Его язык касается мягкой кожи, зубы сильнее вокруг нее смыкаются, и Уён стонет, высоко и громко, дергая ногой. Ему явно больно, и Сан это понимает, но на это свое действие он не слышит ничего против, поэтому давит зубами сильнее, водит языком по коже и медленно отпускает. Он ведет носом по бедру ближе к паху и, глубоко вдохнув запах чужого возбуждения, прикусывает так же сильно, оставляя следы своих зубов совсем рядом с членом.
У Уёна высокий голос, когда он громко стонет, Сан не завидует соседям, но мысли о них — не то, чего ему хочется. Он рвет пакетик презерватива и натягивает на чужой член. Уён удивленно на него смотрит, явно не ожидая такого расклада, но получает в ответ лишь довольную улыбку. Прикосновения Сана нежные и уверенные, когда он размазывает смазку. Даже не смотря на то, что его руки дрожат, Уён откидывается обратно на подушку от таких приятных ощущений.
Сан подползает выше и устраивается удобнее, берет чужой член в руку и направляет его, помогая себе сесть. Его задница касается крупных бедер, когда он опускается полностью, жмурясь от удовольствия, кусая губу и отдавая стон в тишину комнаты. Сан наклоняется и целует, больше чувствуя, чем слыша, как Уён мычит. Сознание теряет связь с реальностью. Пропадают мысли о соседях, забывается и то, что они до этого толком никогда и не общались.
Медленный темп, который берет Сан, сводит Уёна с ума. Он вцепляется в чужую кожу и пытается исправить положение, подмахивая бедрами быстрее, но добивается только того, что Сан останавливается совсем. Он больно кусает его губу, а потом слизывает кровь, возобновляя движения.
Он никуда не спешит, садится ровно и берет ладони Уёна в свои, водя ими по своему телу. Медленно приподнимаясь, Сан делает глубокий вдох, и выпускает весь воздух из легких, садясь до конца, заполняя себя Уёном. Его рот открыт, а глаза закрыты, он чувствует все, что с ним сейчас происходит, запоминает, и забывать не собирается никогда. От этого на лице то и дело будто спазм, появляется улыбка, которая выглядит пошло и только еще больше дразнит парня.
Когда руки Уёна перестают двигаться по его воле и замирают на ребрах и немного толкают вперед, Сан открывает глаза и упирается руками в чужую грудь. В глазах напротив плещется желание и Сан знает, чего хочет их хозяин — поменять позу и оттрахать его до разъезжающихся коленей. Он и сам не против, но это будет не сегодня. Сегодня он доведет Уёна до оргазма этим убийственным темпом и останется сидеть на его бедрах.
Уён делает еще одну попытку, когда Сан снова полностью садится, откидывая голову назад от удовольствия, но ему не удается. В грудь снова с силой упираются чужие руки и приходится опуститься обратно на матрас. Сан берет его ладонь и кладет на свой член.
— Займись им, — шепчет он, гипнотизируя взглядом.
Больше Уён сопротивляться не видит смысла. Сегодня. Он ловит заданный ритм, медленно ведя вверх и вниз по члену, сжимает ладонь покрепче и проводит большим пальцем по головке. Дыхание Сана учащается, и он ускоряется совсем немного, лишь за тем, чтобы оргазм снес ему крышу быстрее. Но даже испачкав чужой живот и руку, он не останавливается. Внутри Сана лопнули все струны, и он, наконец, делает то, что от него так хотели — двигается быстро и коротко. Ноги подрагивают, он упирается руками в постель и жарко дышит в лицо Уёна, дразня, но не целуя, задыхаясь от нехватки воздуха.
Он выжидает и ловит губами только последний стон парня, заглушая его, забирая себе и пряча в сердце навсегда, дыша им.
*
Утро встречает Сана весьма странными ощущениями в теле. Кожа болит, горло тоже, а в голове туман. Он поворачивается на бок и закидывает руку на что-то теплое и мягкое рядом с собой.
— О боже, — раздается хриплый ото сна голос Уёна и Сан улыбается, вспоминая прошлый вечер и разрешение остаться. — Ты такой горячий.
— Я знаю, — шепчет в ответ Сан, мельком думая, что голос у него какой-то странный. Но сонная нега не дает ему собраться с мыслями.
— Нет, буквально, — Уён разворачивается к нему лицом. — Ты заболел, — он хмурится, а Сан только расплывается в еще более довольной улыбке, закидывая на парня еще и ногу.
— Это того стоило. Ты же меня полечишь? — Сан дует губы, и Уён ощущает это своей шеей, которой губы касаются.
— К сожалению, я ведь теперь твой парень.