Work Text:
Чёт дохуя узкие у него были джинсы.
Марк никогда не умел выбирать себе вещи по размеру. Может, на его пидорскую задницу просто не делают нормальных мужских штанов. А в бабском отделе пожизненно одеваться не будешь. Может, он действительно лох, которому не хватало серого вещества запомнить точную цифру на бирке.
Вот и стоит теперь так, что резинка трусов вылазит. Виляет тут ещё.
Саймон в угаре, ему хорошо. Без героина тошно и уныло, но одновременно с тем дышать как-то легче. Под травкой же спокойнее. И вялее. Прямо сейчас заснуть бы было самое то. Только ебучая муха всё жужжала где-то над левым ухом. Возможно, думал он, кто-то снова насрал в угол, напутав его с толчком. Или не напутав. А теперь треклятые жужжалки своим паразитическим зудом насиловали ему мозг.
Ну, и ещё одна ебанина, стоявшая прямо перед его носом и, что самое характерное, даже ничего толком не делающая. Стояла. Точнее, стоял. Ещё вчера, только слезнув с хмурого, с трудом на ногах держался и просил подать ему ссальник и жрачку. А сегодня уже как ни в чём не бывало трепался со Свонни, облокотившись на его столешницу-дуредельню. И раскачивался. И стоял. И пошкрябал задницу дохлыми пальцами и раз за разом переставлял ноги, будто хуй чесался, а почесать стеснялся.
Блять.
Саймон прошвырнулся рукой по полу в темпе быстром, насколько позволял ему затуманенный мозг, и вытянул из-под матраса, на котором лежал, какую-то бумажку. Оторвал кусок, скомкал, прицелился и попал Рентону в спину. Немного не в мишень, но тоже ничего.
Правда, реакции было ноль.
Тогда он испытал себя ещё раз. Скомкал оставшийся кусок и кинул снова, прямо в точку. И на этот раз уже в самую что ни на есть пятую.
Снова ноль. Даже, блядина, ухом не повёл. Только прикрыл краем задравшегося лонгслива поясницу и уродские трусы. Бледная полоска кожи исчезла под грязной тканью.
Следующим, что подвернулось Саймону под руку, был нераскрытый пластиковый шприц. С ним пришлось постараться. Он даже обрёл опору в качестве подставленного локтя, чтобы удар вышел как можно более точным. Помогло.
– Чё тебе, Конч? – наконец развернулся Рентон и кинул в него сердитый взгляд.
– Ничё.
Саймон тут же отвалился обратно на скомканную из куртки Дэнни подушку. Муха села ему на лоб и запрыгала в разные стороны. Саймон, казалось, её прибил, но крылатая сука полетела развозить говно на лапах в другое место.
Марк нахмурился и, качнув бёдрами, снова отвернулся, чтобы продолжить заливать Свонни про снятую им на период слезания с иглы хату. Говорил, что расположение удобное и, как он недавно понял, район хороший. Что в лучшие времена даже снял бы её на постоянку.
Что в его понимании “в лучшие времена” Саймону было непонятно. При наличии работы? При отсутствии дружков-торчков и долгов в универе?
Да и хуй с ним, собственно.
Уильямсон полежал ещё немного, нервно подёргивая ляжками, и всё-таки не смог успокоиться. Он подполз ближе к лежащему у стенки Кочерыжке и отобрал у него из-под коленки ободранный, весь в каком-то порошке и пыли, теннисный мячик. Дэнни попытался буркнуть что-то на угашенно-невменяемом, но Саймону было так похуй, что он даже и пытаться понять не стал.
Он снова принял стратегическую позу, но со скрипом наебнулся, хотя бросок приличной такой тяжести мяча пришёлся прямо в цель.
Марк тут же вывернулся в его сторону и состроил такую рожу, будто его заставили сосать два члена одновременно. Хотя Саймон не был уверен, действительно ли это доставляло бы Марку такое уж неудовольствие, поэтому посчитал своё же сравнение временно неактуальным.
– Саймон! – звук его голоса отбился от стен и резонировал в ушах Уильямсона так, что ему пришлось прикрыть уши руками. Где-то сбоку замычал и Кочерыжка.
Опять он это делал. Переходил на имя, когда бесился. А раз бесится – это хорошо.
– Тебе делать нехуй? – настойчиво продолжил Рентс.
– Да.
– Оно и видно, – он затушил сигу о пепельницу рядом с рукой Свонни и стряхнул пепел с рукава.
Мотнул своим задом туда и сюда, и немного обратно, пока снимал с пояса кофту и напяливал её на себя. Затем зачем-то полез в карман и пересчитал монеты и бумажки. – Поднимай жопу, пошли за пивом.
– Сам иди.
Уже у входа Марк нашарил на полу ключ от их притона и засунул себе в карман. Брючный. Сзади. Глубоко засунул, заелозил так, что джинсы чуть к низу не опустились. В последний раз оглянул кореша с выражением полного отвращения и сплюнул куда-то в сторону.
– Ну и нахуй тебя, – заключил он и отвалился в коридор, а затем стукнул входной дверью.
Саймон не знал, вернётся ли тот ещё. То, что он прихватил с собой ключ совсем ничего не означало. Хорошо бы нет. Хорошо бы он принёс бухла, да и свалил куда подальше. Например, в свою дебильную съёмную квартиру, пока не закончился срок ренты.
Лежать спокойно снова стало тяжело. Уильямсон перелез обратно в то положение, в котором валялся где-то с обеда, и уставился на Свонни, опустошающего пепельницу в ведро возле ближайшей тумбочки. С ним, значит, Рентону нашлось, о чём попиздеть. А на лучшего друга у него сил только вчера хватило.
Пидорас мелкий.
Он лежал и постукивал стопами до тех пор, пока Дэнни недовольно не пнул его по щиколотке, за что тут же отхватил пиздюлей.
А задница у него всё-таки симпотная, подумал Саймон. Так и схватил бы, и примял. Если бы он был тёткой, конечно же.