Work Text:
Сложно понять, почему Чжун Ли каждый раз соглашается, но стоит только получить записку из хижины «Бубу», уже вечером этого же дня он обязательно посещает Бай Чжу.
Сложно понять, но, может быть, все причины лежат на поверхности, а Чжун Ли просто не хочет об этом задумываться.
Он хочет спокойной жизни обычного человека — непозволительная роскошь для архонта, пусть и без сердца бога, и адепта, пусть и сложившего с себя большую часть обязанностей. Он хочет тишины и уюта, отсутствия непредвиденных ситуаций и событий, которые могут надолго выбить из колеи. Он хочет просто существовать, по возможности не думая о прошлом, даже если это прошлое так просто не забудешь и не оставишь позади.
Чжун Ли хочет так много — и это кажется неправильным, но каждый раз с Бай Чжу, каждый вечер в его комнате над магазином, каждую ночь в его постели и в его объятиях вся эта неправильность растворяется, словно морок, и сменяется тем самым покоем, которого Чжун Ли так отчаянно ищет.
Вот и сегодня он привычно поднимается наверх, пройдя через черный ход. Бай Чжу дал ему ключ от той двери на пятую такую встречу, не сказав ничего особенного, но, наверное, слова еще никогда не были настолько бессмысленны.
Бай Чжу встречает его, сидя на постели. Чан Шэн лежит у его бедра, свернувшись калачиком.
Чжун Ли останавливается в дверях, наблюдая, как Бай Чжу осторожно расчесывает волосы, перекинув их на одну сторону. Они влажные, видимо, он только недавно из ванной, и Чжун Ли хочется расчесать их самому, прядь за прядью, почувствовать их мягкость и прохладу собственными пальцами.
Поэтому вместо приветствия он только кивает и спрашивает:
— Можно?
Чан Шэн, вскинув голову, приветливо шипит и соскальзывает с постели, уползая то ли под кровать, то ли еще куда-то. Бай Чжу с улыбкой протягивает гребень, и Чжун Ли садится рядом с ним.
В комнате тихо, слышно только его собственное дыхание, спокойное и мерное, и дыхание Бай Чжу, немного учащенное. Волосы на ощупь и правда мягкие, немного скользкие от воды, и Чжун Ли зарывается в них пальцами, то слегка царапает кожу головы, то массирует ее подушечками. Он знает, что Бай Чжу нравится, тот закрывает глаза, подается руке навстречу, облизывает пересохшие губы. Язык, по-змеиному раздвоенный, оставляет влажный след, и Чжун Ли замирает, не в силах отвести от него взгляд.
Они оба знают, что будет дальше, но почему-то каждый раз все чувствуется по-другому, даже если ничего не меняется.
Самое главное — Чжун Ли рядом с ним никогда не покидает ощущение покоя, а это дорогого стоит.
Это стоит всего.
Как гребень исчезает из рук, Чжун Ли не запоминает, все мысли и все сомнения выметает из головы поцелуем. Ему все еще непривычно от того, как раздвоенный язык проникает в рот, но «непривычно» — не значит «неприятно». Ему нравится, и то, как Бай Чжу льнет ближе, нравится тоже.
Он расслабленный, движения его — плавные, ласковые, невесомые почти, — и так легко пробраться пальцами под его топ, дотронуться до выступающих ребер и прижать ладонь туда, где бьется сердце. На Бай Чжу сейчас нет его обычного халата, нет пояса, только топ и штаны, и Чжун Ли малодушно радуется, что и он сам пришел всего лишь в рубашке и брюках и им не придется тратить много времени на одежду.
Он отстраняется, подушечкой большого пальца поглаживая Бай Чжу по щеке.
— Ты не против?
Бай Чжу усмехается.
— Если бы я был против, ты бы здесь не сидел.
Резонно, но Чжун Ли все равно не может не спросить его согласия, услышать подтверждение его желаний. Бай Чжу не из тех, кто ради других переступит через себя, но Чжун Ли хочет знать, что между ними все взаимно, даже если нет никакого повода сомневаться.
Бай Чжу снова целует его, толкая в плечо и заставляя опуститься на кровать, и оказывается у него на коленях. Чжун Ли ведет ладонями по плечам до локтей, потом — от ребер вниз, к талии, слегка сжимает теплую кожу, чувствуя, как Бай Чжу вскидывает бедра. Его штаны, какими бы свободными они ни были, не скрывают того, что он возбужден, и это тоже приятно — знать, что он так реагирует на простые, бесхитростные ласки.
Время тянется, словно карамель, и мгновения эти такие же сладкие и тягучие, рождающие внутри почти благоговейный трепет.
Сколько бы встреч между ними ни случилось, Чжун Ли не устанет восхищаться гибкостью тела Бай Чжу, бледностью его кожи, осторожностью его движений. Даже когда страсть охватывает его, подчиняя себе, Бай Чжу все равно касается мягко и ласково, словно боится причинить боль.
Чжун Ли не знает, в курсе ли он о его прошлом, они об этом никогда не говорили, но все равно в голове вспыхивает предательская мысль о том, что после стольких лет боли и страданий, после войны, бесконечных потерь и тяжелых решений его так просто покорить обычной нежностью.
Они раздевают друг друга медленно. У них впереди вся ночь и пара часов после рассвета, им некуда торопиться — и торопиться совершенно не хочется. Наоборот, хочется как можно дольше наслаждаться этой близостью, открытостью, одним на двоих желанием.
Но возбуждение все равно берет свое, и, когда на них обоих не остается ничего, кроме белья, Бай Чжу прижимает его к постели и соскальзывает ниже, лишая последней одежды.
Каждый раз Чжун Ли думает, что даже боги не могут устоять против такого, и этот раз — не исключение, потому что раздвоенный язык оставляет влажный след на его члене, кружит по головке, то задевает уздечку, то резко опускается вниз, касаясь яиц, и Чжун Ли сам не замечает, как вплетает пальцы в его волосы, направляя и контролируя.
В его рот, узкий, горячий, не толкнуться сложно, почти невыносимо тяжело, и то, что Бай Чжу ничего не говорит против, только подстегивает и дальше вскидывать бедра навстречу и во все глаза наблюдать за тем, как член исчезает между губ, как они блестят от слюны и смазки, каким взглядом смотрит сам Бай Чжу. У него очень красивые глаза, и вот так, без очков, они кажутся еще более завораживающими, чем обычно.
Язык у него неширокий, но длинный, он обвивается вокруг члена под самой головкой, кончик ложится на уздечку — не прижимается так, как хочется, но дразнит мимолетностью касаний. Бай Чжу дышит часто, обжигает каждым выдохом. Чжун Ли отводит растрепавшуюся челку с его лица, гладит по щекам, обводит губы подушечкой пальца, когда тот отстраняется, чтобы сделать вдох. Возбуждение растекается колючей волной мурашек, внутри все дрожит, плавится от нежности, сгорает от желания.
С Бай Чжу так всегда, и Чжун ли не хочет, чтобы все это заканчивалось.
Ему хорошо и спокойно, даже если пальцы подрагивают в ответ на очередное прикосновение к члену.
Когда головка упирается в горло, Чжун Ли издает такой громкий, несдержанный стон, что, будь он младше на несколько тысяч лет, обязательно бы смутился. Бай Чжу тихо усмехается, выпустив член изо рта, перекидывает волосы на другое плечо, смотрит из-под ресниц, словно спрашивая, что будет дальше, и у Чжун Ли есть только один ответ — потянуть его на себя, смять его губы своими, целуя жадно и глубоко, и перевернуться, оказываясь сверху и удерживая его руки над головой.
Его член ложится в ладонь так правильно и привычно, что внутри расцветает странная, не вполне уместная благодарность. Чжун Ли не знает, за что именно: за то, что Бай Чжу хочет этих встреч так же, как он сам; за то, что им вдвоем так замечательно; за то, что каждый раз, когда они оказываются в этой комнате, все происходит именно так, как хочется больше всего, даже если они никогда об этом не говорят. В такие моменты слова действительно не имеют никакого значения.
И, может быть, именно так и должно быть.
Бай Чжу отзывается пока еще тихими стонами на каждое движение руки по члену. Разводит ноги в стороны, толкается в ладонь, закрывая глаза и кусая губы. Он никогда ничего не просит, но угадать его желания несложно — замедлить темп, накрыть головку ладонью, чуть сильнее сжать пальцы у основания, наклониться и губами обхватить напряженный сосок. Каждый стон, каждый звук, что издает Бай Чжу, заводит только сильнее, и если еще несколько минут назад торопиться не хотелось, то теперь — наоборот, хочется быть еще ближе, вжаться друг в друга так, чтобы не осталось ни миллиметра между ними. Чтобы не осталось вообще ничего.
Бай Чжу напрягается, вытягиваясь. Чжун Ли замирает, смотря, как он вслепую ищет что-то в ящике тумбы, а потом забирает флакон со смазкой из его рук. Бай Чжу сам подкладывает подушку под поясницу, разводит ноги еще шире и кивает:
— Можно не долго, я готовился.
Чжун Ли никогда в жизни не признается, сколько мыслей и картинок в голове вызывают эти слова. Он представляет, как Бай Чжу ставит ногу на бортик ванны, как растягивает себя, проникая внутрь пальцами. Собственный член вздрагивает от образов перед глазами. Чжун Ли чуть не льет смазку мимо пальцев.
Первые два действительно входят легко. Бай Чжу закрывает глаза, откидываясь назад, сжимает в руках простынь. Чжун Ли толкается пальцами до самых костяшек, вырывая громкий стон, а потом другой рукой обхватывает его член, стараясь попасть в тот же ритм, и вот теперь Бай Чжу стонет уже в голос. У него дрожат бедра, он едва ли не мечется на постели, не в силах понять, толкнуться ли ему в ладонь или насадиться сильнее на пальцы. Его волосы разметались по подушке, а щеки краснеют таким нежным, обворожительным румянцем, что Чжун Ли, не будь он так занят, непременно бы потянулся его поцеловать.
Но он только наблюдает за тем, как Бай Чжу почти ломает от удовольствия, и то ускоряет движения, то замедляет, дразня.
Бай Чжу перехватывает его за запястье, приподнимается на локте и выдыхает сорванно:
— Хватит.
Чжун Ли кивает. Снова находит флакон со смазкой, льет на пальцы, затем распределяя по члену, и приставляет головку ко входу. Бай Чжу подтягивает колени к груди, раскрывается сильнее, замирает в ожидании и от первого проникновения стонет, закусив губу и зажмурившись.
Чжун Ли кладет руки ему на талию, встает удобнее, пока не толкаясь дальше и позволяя привыкнуть к ощущению, и, дождавшись кивка, начинает двигаться.
Сдерживаться становится сложно в ту же секунду. Внутри Бай Чжу узко и тесно, мышцы плотно обхватывают член, а он сам смотрит на Чжун Ли таким взглядом, словно не видит ничего, кроме него.
Чжун Ли осторожно ведет бедрами, медленно, но уверенно, входит до конца, прижимаясь к ягодицам, потом так же медленно выходит, а на следующем толчке Бай Чжу сам неловко подается навстречу, и выдержка лопается, словно натянутая струна, оставляя в ушах только пронзительный звон, перемежающийся с откровенными, просящими стонами.
То, что происходит дальше, в памяти откладывается высвеченными вспышкой фрагментами. Чжун Ли теряется в собственных ощущениях, в том, как Бай Чжу сжимается вокруг него, цепляется за него пальцами, царапает грудь и живот, оставляя неяркие полосы на коже; в том, как он стонет, едва ли не всхлипывая, выгибается, стискивает простынь в руках. Этого так много и так мало одновременно, что грань, и без того тонкая, становится все незаметнее с каждым мгновением.
Движения убыстряются, Чжун Ли входит до конца так, что яйца шлепаются о ягодицы. Внизу живота ворочается возбуждение, оно течет по венам, наполняет его собой до краев, готовое вот-вот выплеснуться наружу, и когда Бай Чжу стонет особенно громко, особенно протяжно, — Чжун Ли кончает, прижавшись к его плечу лбом. Его трясет от наслаждения, Бай Чжу под ним дрожит вместе с ним и пульсирует внутри беспорядочно, неритмично, как и дышит — сорванно, часто, почти давясь вдохами.
Чжун Ли целует его и, не выходя, накрывает его член ладонью. У Бай Чжу перехватывает дыхание, он замирает, напрягаясь, впивается ногтями в плечи Чжун Ли, кусает его губы, тут же зализывая, и кончает следом, пачкая пальцы спермой и расслабляясь, растекаясь по подушке и тяжело дыша.
Отпускать его совершенно не хочется, только продолжать целовать и обнимать, прижиматься к нему и всем телом чувствуя, как быстро бьется его сердце. Чжун Ли касается губами его шеи, выцеловывает линию плеча и выходит, укладываясь рядом.
Внутри все замирает, успокаиваясь. Чистой рукой Чжун Ли перебирает волосы Бай Чжу, гладит его по лбу и щекам, кончиками пальцев дотрагивается до подрагивающих век, ощущая, как щекотят ресницы.
— Кажется, в душ придется идти снова.
Бай Чжу поворачивается к нему, чуть хмурится, словно не понимает, а потом хрипло, но мелодично смеется.
— Ничего страшного, — он пожимает плечами. — Ты со мной?
Чжун Ли кивает.
До душа они добираются спустя несколько долгих минут, наполненных ласковыми, трепетными поцелуями.
Чжун Ли рядом с ним — спокойно и хорошо, и ничего другого ему не нужно.