Work Text:
— Мартин, какого черта? — Эрлинг вытягивается во весь свой немалый рост на кровати.
В нормальной ситуации они бы сейчас лежали на этой кровати вместе, наслаждаясь вечерним отдыхом перед тренировочным днем сборной. Рука Эрлинга была бы перекинута через плечо Мартина, и они бы оба залипали в телефонах, посмеиваясь и иногда показывая друг другу экраны, а пальцы Мартина лениво выводили бы круги у него на бедре. А потом они бы отложили телефоны и занялись чем-нибудь очень приятным.
И всё было бы превосходно.
Но Мартина рядом с ним нет. Есть только его имя на экране и его голос в наушнике, грустный и чуть досадливый, и это… откровенно говоря, дерьмово.
— Прости, — говорит тот, шурша чем-то на фоне, — До последнего надеялся, что всё будет нормально.
Эрлинг фыркает, громко выражая этим все свое отношение к ситуации. Поднимает голову, бездумно изучая белый потолок. Разочарование ощущается в горле неприятным комком и его никак не удается проглотить.
С нового сезона они находились в одной стране, но общаться стали ещё меньше. Даже увидеться пока не получалось — только чат и редкие звонки. Нет, Эрлинг иногда подумывал в один из редких выходных сорваться в Лондон, но Мартин был бы первым, кто не оценил бы такой порыв. Ну или вторым после Пепа, не суть.
«Тебе нужно сосредоточиться. И мне тоже,» — сказал Эде в один из их последних совместных летних дней. «А со мной ты, значит, не можешь?» — ухмыльнулся тогда Эрлинг, начисто пропуская мимо ушей первую часть, и наклонился, чтобы урвать ещё один поцелуй. Чужие губы были на вкус как соль. Закат опускался на них огромным красно-рыжим покрывалом, золотил Мартину волосы, а всего в нескольких метрах от босых ног шумел прибой. Эрлинг ощущал себя способным на всё. «Дурак, это и в твоих интересах тоже, » — стукнул его по плечу Мартин, но без запала. Кончики его пальцев мягко проехались по голой, покрасневшей на солнце коже, замерли, еле касаясь. «Не переживай, я многозадачный, » — серьезно кивнул Эрлинг, перехватил его руку и потянул на себя.
Но согласиться все же пришлось. Его ждали новая лига, новый клуб и новое, ну, всё. И на его взгляд он справлялся блестяще. Но чем дальше, тем острее чувствовалось приближение встречи и тем чаще он обращал внимание на количество дней до сборов.
Только чтобы его вот так обломали.
— Мог хотя бы предупредить.
От этого, кстати, обиднее всего. Мартин даже не написал ему. Всю информацию Эрлинг получил от Сандера, который заметил его ищущий взгляд в холле, где все собирались. Он скрывал разочарование как мог, но судя по чужому взгляду — не преуспел. Странное было чувство. Словно он рождественским утром проснулся в предвкушении праздника, а Рождество отобрали и заменили обычным вторником.
— Если скан покажет, что все хорошо, я приеду позже, — мягко добавляет Мартин, видимо, чувствуя его молчаливое недовольство даже на расстоянии.
Эрлинг тут же выразительно фыркает еще раз. Просто из вредности.
— Зато ты теперь капитан, — продолжает Эде, явно чтобы его отвлечь, — Это что, смена власти?
Эрлинг против воли чувствует, как теплеют от смущения кончики ушей. Он ерзает спиной и затылком на кровати.
— Просто хочу быть уверенным, что никто не отберет повязку в твое отсутствие, — ворчит он, наконец, — А то знаю я их. Не волнуйся, Эде, она под моей охраной.
Мартин тихо смеется.
— О, я в этом не сомневаюсь.
Когда у него такой голос, дразнящий и одновременно ласковый, Эрлингу очень хочется его поцеловать.
Они замолкают на пару секунд. Даже по молчанию в динамике Эрлинг ощущает чужое присутствие, и, если напрячься, можно представить, что они правда лежат рядом и… Он бездумно проводит ладонями по покрывалу.
— Без тебя скучно, — тянет он негромко.
— А со мной что, весело? — тут же отзывается Мартин.
«С тобой потрясающе, » — думает Эрлинг, но озвучить не решается. Даже с его прямолинейностью это звучит как-то слишком.
— А с тобой мы могли бы заняться чем-нибудь, — он проводит рукой по волосам, убирая выбившиеся пряди со лба, — интересным.
Он буквально слышит, как Эде улыбается.
— Да? Например, чем?
Есть что-то в его голосе, отчего по рукам вдруг разбегаются мурашки. Он мог бы вывести Эрлинга на чистую воду сразу, но он подыгрывает, и это всё, что в общем-то нужно.
Эрлинг снова ерзает на кровати, сбивая к чертям покрывало. Потом тянется вниз, накрывая ладонью полувозбужденный член, трет через ткань шорт. Черт.
— Карты, — предлагает он хрипло. — Мы бы могли поиграть в карты.
— Да, карты — это весело, — послушно соглашается Мартин. Эрлинг прикусывает губу, сжимая пальцы сильнее, давит ребром ладони.
— Или шахматы.
— Полезно и увлекательно.
— Мартин…
— Да? — отзывается тот, и в его голосе — низком и мягком — больше нет и следа веселой иронии. Если уж на то пошло, там та же дрожь, которую чувствует внутри себя Эрлинг. Сердце грохает с разбегу о ребра.
— Я правда хочу, чтобы ты был здесь.
Мартин вздыхает судорожно.
— Ты же касаешься себя сейчас, да? — спрашивает он тихо.
— Да.
— Хорошо. — От того, как он прокатывает это слово на языке, у Эрлинга внутри всё приятно сжимается и окончательно каменеет член, — Тогда давай, расскажи мне, что бы сделал, если бы я был рядом. Что ты хочешь?
Эрлинг прикрывает глаза и, наконец, тянет шорты вместе с трусами вниз, чтобы обернуть ладонью ствол. Он едва удерживается от низкого стона.
— Тебя. Хочу поцеловать тебя. Хочу коснуться тебя.
— Что еще?
Эрлинг сглатывает, усиливая хватку.
— Хочу, чтобы ты коснулся меня. Чтобы это сейчас была твоя рука, а не моя, чёрт, Эде, — низко хрипит он.
— Что еще? — подталкивает его тот.
— Твои руки, твой рот. Обожаю, когда ты мне отсасываешь. Люблю смотреть на это, на твои губы на моем члене.
То, как Мартин прикрывает глаза, когда берет у него в рот — так, словно он тащится от этого не меньше Эрлинга. То, как он низко стонет, когда Эрлинг вплетает пальцы в его светлые волосы, удерживая на месте. То, как он смотрит снизу-вверх, когда Эрлинг проводит мокрой, красной головкой по его губам.
— Да, я знаю, — тихо откликается Мартин. Конечно, знает.
Дыхание у него сбивается. Эрлинг представляет, как он делает сейчас то же самое, что и он сам: как касается себя, как толкается в кулак, выгибаясь на кровати, и кусает губы. И от этого новая волна возбуждения окатывает его с ног до головы, вдавливает в кровать.
— Хочу… хочу подмять тебя под себя. Отсосать тебе, пока мои пальцы внутри тебя, — продолжает он, равномерно и жестко двигая кулаком, — А потом трахнуть тебя. Так чтобы ты не то что бегать, а стоять не смог.
Мартин издает звук между стоном и всхлипом.
— Да, я тоже этого хочу. — выдыхает он, — Эрлинг, пожалуйста…
Что «пожалуйста» он не договаривает, но этого хватает через край. Его голос, его хриплое дыхание и стоны… Оргазм подкатывает, выкручивая мышцы, и Эрлинг кончает, толкаясь в кулак и выгибаясь на кровати так, что та скрипит под ним.
— Чёрт, Мартин…
Сквозь эхо собственного оргазма он слышит, как сбивается дыхание Мартина, когда тот кончает следом, как тот тянет его имя — и чёрт, как же Эрлинг хочет видеть его лицо в этот момент.
— Это было хорошо, — первым нарушает он молчание.
— Не шахматы, конечно, — тут же бормочет в ответ Мартин, — но да. Да, было.
Эрлинг фыркает, снова отбрасывая с лица растрепавшиеся волосы. Лениво тянется за салфетками, чтобы стереть сперму с живота.
— Шахматы будут, когда ты приедешь, — обещает он.
Мартин на секунду замолкает.
— Прости, что не предупредил, — наконец, говорит он негромко, — Я правда еще надеюсь, что всё получится. Справишься пару дней без меня?
Эрлинг притворяется, что серьезно раздумывает над этим вопросом.
— Да, но тебе придется как-то компенсировать это.
— Правда, что ли? И что мне сделать?
Эрлинг не может сдержать улыбку. Он вытягивается расслабленно на кровати, спихивая на пол уже надоевшее покрывало, и поправляет наушник. Приятная усталость растекается по телу, тяжело обосновывается внутри. Он вслушивается в чужой голос, в знакомые интонации и тоже, тоже надеется, что всё получится.
— Придумай что-нибудь.