Chapter Text
Часы на каминной полке раздражающе мерно тикают, неспешно отсчитывают секунды, никуда не торопясь. Эггзи изо всех сил старается сохранять на лице крайне сосредоточенное выражение, хотя кончики пальцев почти зудят - ему хочется оторвать руки от лакированных подлокотников и слегка ослабить узел галстука. В зале душно, костюм будто сковывает, а очки, кажется, сейчас просто соскользнут с переносицы по выступившей на носу испарине. Эггзи подбирается, приосанивается слегка и выжидающе смотрит на Мерлина.
- Все инструкции по миссии уже загружены в ваши очки, Галахад, - невозмутимо продолжает Мерлин, словно бы не замечая мучений Эггзи. - Сможете просмотреть данные в самолете. Свободны.
- У меня есть сегодняшний вечер? - Эггзи поднимается с места и аккуратно одергивает брюки, выправляя идеальные стрелки.
- Планируете написать завещание? - Мерлин усмехается. - Оно вам не понадобится, Галахад. Не в этот раз, операция простая, вы вернетесь через пару дней.
Эггзи слегка морщится, юмор Мерлина, тонкий, мать его, джентльменский юмор на грани фола, раздражает ничуть не меньше тикающих часов.
- У меня запланирована встреча, ее следует отменить? - терпеливо уточняет Эггзи, хотя видит - Мерлин прекрасно знал, ну или хотя бы догадывался о причинах его вопроса. Мерлин, черт его подери, выдерживает гулкую театральную паузу, а потом коротко чеканит:
- Пилот будет ждать вас в половине пятого утра на базе.
Что ж, у Эггзи не так много времени до утра, но его вполне хватит, чтобы сделать все, что он собирался сегодня вечером. Единственное, чего Эггзи не успеет - заехать домой и переодеться.
Выходя из зала, Эггзи ощущает пристальный взгляд, способный прожечь в его спине дыру. Он поводит плечами, поправляет пиджак и оставляет Мерлина наедине с его обидой. Мерлин имеет на нее право, спору нет, однако претензии его следует направлять все же по другому адресу. Эггзи не виноват, что оказался куда настойчивее Мерлина.
Высотки, наползающие одна на другую, обступают кэб как только водитель выбирается из исторического центра и въезжает в каменные джунгли. Этот район не слишком похож на место, которое находится близь узких викторианских улочек старой Англии, но Эггзи тут нравится. Широкие проспекты, сотни или даже тысячи ярко освещенных окон, повсюду - тут и там - какие-то магазинчики и забегаловки. Наверное, если бы не нужда в кингсменовской подземке, он бы и сам поселился где-нибудь поблизости, однако густонаселенный район не дает ни единой возможности устроить где-нибудь тайник с капсулой так, чтобы не нарушить целостность фундаментов, поэтому Эггзи не приходится выбирать.
Расплатившись с таксистом, он выключает трансляцию на очках легким касанием к дужке, а потом бережно убирает их в нагрудный карман и решительно направляется к стеклянным дверям в вестибюль.
Консьерж поначалу смотрит на него с неузнаванием - Эггзи ни разу не появлялся здесь в костюме раньше, лишь в широких джинсах, толстовке и дурацких крылатых кедах - а потом чопорно приветствует его:
- Добрый вечер, мистер Анвин. Вы сегодня необычайно элегантны.
Эггзи подмывает хорошенько расхохотаться, такое забавное у старика лицо, будто он всегда считал, что Эггзи родился в “Адидасе”, но вместо этого Эггзи лишь кивает и благодарит за комплимент, следуя вглубь вестибюля к лифтам.
Палец сам находит нужную кнопку, Эггзи даже не задумывается ни на секунду, просто жмет машинально по панели и поворачивается к зеркальной стене. Лифт будет подниматься ровно двадцать девять секунд, в течение которых стоит привести себя в надлежащий вид - ослабить галстук, расстегнуть верхнюю пуговицу и, сняв пиджак, небрежно перекинуть его через руку.
Настоящий джентльмен никогда бы не посмел обращаться так со своим костюмом, никогда бы не позволил себе выглядеть столь небрежно, но на сегодня рабочий день Эггзи окончен, поэтому он снимает с себя личину джентльмена, хоть и не до конца. Времени слишком мало, чтобы ехать на другой конец Лондона за привычной одеждой, уже через несколько часов придется снова куда-то идти, спасать кого-то, быть достойным рыцарем “Кингсмен”, и опаздывать на аэродром ему никак нельзя - настоящие джентльмены не опускаются для такого пренебрежения этикетом.
Растрепав напоследок пальцами тщательно уложенные волосы, Эггзи шагает из лифта в фойе двадцать третьего этажа и нажимает на кнопку звонка. Дверь распахивается после третьей трели в глубине квартиры.
- Ты от Мерлина? - поджав губы и застывая на пороге, неприязненно осведомляется Гарри. Он складывает руки на груди в закрытом жесте, оглядывает Эггзи с головы до ног и не двигается с места.
- Да, - отрицать очевидное нет смысла, и Эггзи неловко переминается с ноги на ногу, отчаянно жалея, что все-таки не заехал домой.
- Мой ответ “нет”, что бы он не предложил, - качает головой Гарри и уже было тянется к ручке двери, чтобы захлопнуть ее прямо у Эггзи перед носом, когда Эггзи наконец отмирает и поспешно поясняет:
- Нет никакого предложения, есть только я. Мы же договаривались, что я приеду, - он виновато склоняет голову и добавляет: - Не успел заскочить домой, прости. Завтра ранний вылет, не хотел терять времени.
Гарри молчит, а потом нехотя кивает и, развернувшись, уходит вглубь квартиры.
- Что, даже не пригласишь войти? - повеселев, Эггзи поспешно переступает порог, захлопывает за собой дверь и устраивает пиджак на вешалке. Это - кощунственно, и нужно было бы поискать стул, чтобы аккуратно расправить ткань по его спинке, однако Эггзи подозревает, что Гарри это не понравится, и недрогнувшей рукой цепляет пиджак на крючок прямо за воротник. Прежний Гарри бы его за такое убил или хотя бы прочел лекцию о том, как следует обращаться с одеждой, но Гарри даже значения не придает этому акту вандализма.
Предоставив Эггзи самому себе, Гарри достает из холодильника пару бутылок пива, открывает их залихватски, прямо о барную столешницу и протягивает одну из них горлышком вперед.
- Не думал, что тебе нужно приглашение, - замечает он, продолжая прерванный разговор, пока Эггзи делает внушительный глоток, а потом, отставив бутылку, сосредоточенно расстегивает пуговицы на манжетах и закатывает рукава.
- Когда-то один мой наставник, сэр Галахад, учил меня, что настоящий джентльмен всегда должен дождаться приглашения к действию, будь то разрешение войти в помещение или же пристроить свой зад на стуле, - Эггзи фыркает, запихивая запонки в карман брюк, и снова жадно обхватывает горлышко губами. Прежний Гарри бы поморщился, услышав в одном предложении слова “джентльмен” и “зад”, а потом пожурил бы Эггзи за дурные манеры, но Гарри лишь ухмыляется и устраивается на высоком стуле.
Есть тысяча вещей, которые бы сделал прежний Гарри Харт, заявись к нему Эггзи в таком виде, как сегодня, но прежнего Гарри Харта больше нет. Он будто бы все же умер тогда, три года назад в Кентукки, в стремительной и испепеляющей изнутри агонии, а вернулся в Лондон - совсем другой человек.
Разглядывая профиль Гарри, Эггзи с горечью думает, что, возможно, в этом есть и его вина. После произошедшего в бункере Валентайна он несколько выпал из реальности: эйфория победы вскружила ему голову, смешалась с болью от потери в причудливый коктейль, и когда через неделю Мерлин сообщил ему, что Совет принял решение присвоить Эггзи титул Галахада, он воспринял это как неизбежное. Ни одного подозрения не шевельнулось у него в мыслях ровно до тех пор, пока спустя месяц, гостя у Рокси, Эггзи не разговорился с Персивалем.
“Вы, юноша, уникальный прецедент, - сказал тогда Персиваль, поудобнее устраиваясь в кресле у камина. - Еще ни один кингсмен не получал рыцарский титул прежде, чем покидал этот мир его прежний обладатель”.
“Но Гарри… Прошу прощения, мистер Харт же мертв, я сам видел”, - начал было Эггзи, чтобы натолкнуться на теплый, слегка сочувствующий взгляд.
Так Эггзи получает один из самых важных в жизни уроков - нельзя верить своим глазам, равно как и нельзя доверять Мерлину. А еще Эгззи узнает, что Гарри Харт жив и подал в отставку, не желая больше иметь ничего общего с “Кингсмен”.
Гарри сдал в агентство все свое оружие и устройства, сжег все свои джентльменские костюмы на лужайке за домом, а потом - продал дом вместе с пепелищем, некогда составлявшим главную ценность его жизни.
Теперь Гарри живет в квартире-студии почти на вершине высотки, держит свой ресторанчик, носит мягкие шерстяные пуловеры с джинсами и нарушает все возможные правила этикета с огромнейшим удовольствием. Единственное, что по-прежнему хоть сколько-нибудь связывает его с агентством - это Эггзи. Гарри отчего-то с легкостью впускает его в свою новую жизнь с одним лишь условием: Эггзи никогда не спросит его, почему и как. Почему решил уйти в отставку и как умудрился остаться в живых.
Они не говорят о работе, не обсуждают миссии и задания, а имя Мерлина в устах Гарри катастрофически близко по ситуативности применения к самым страшным проклятиям. Эггзи не знает почему, а спрашивать - не решается. Первое время пробовал, и чуть не оказался с Мерлином в одной лодке, с тех пор просто не хочет рисковать своим и так шатким положением в жизни Гарри. Эггзи слишком им дорожит, чтобы вот так просто все продолбать.
- Может, тебе следовало поехать домой? - осторожно спрашивает Гарри, улыбаясь уголками губ, и Эггзи словно током бьет: нельзя же так откровенно выпадать из реальности. - Выглядишь усталым.
- Я в норме, - Эггзи отмахивается и усаживается рядом, коленом касаясь бедра Гарри словно бы невзначай. - Просто тяжелый день, не обращай внимания. Лучше расскажи, ты нашел того повара, про которого говорил?
И Гарри, еще несколько мгновений назад встревоженный, снова расслабляется. Он с удовольствием рассказывает про Франческо Донна, итальянца, за которым гонялся несколько месяцев, чтобы пригласить к себе в ресторан шефом.
Эггзи смотрит на него во все глаза и не может насмотреться - когда Гарри говорит о работе, своей новой работе, без убийств и бессмысленных жертв, он будто молодеет лет на десять, сверкает глазами и много смеется. Ему идет, Гарри будто даже совсем перестает замечать костюм, который поначалу выбил его из равновесия, и до половины третьего они засиживаются за стойкой, наслаждаясь бессмысленным трепом.
А потом срабатывает сигнал на телефоне, и Эггзи, неловко извинившись, стремительно выметается вон из такой уютной, хоть и холостяцкой квартиры. Гарри на прощание сжимает его плечо пальцами и, скользнув ладонью к шее, слегка треплет волосы на загривке.
- Я позвоню, когда вернусь, ладно? - уже хватая пиджак с вешалки, уточняет Эггзи и понимает, что в голосе его слишком много мольбы. Эггзи злится на себя за это; за то, что никак не привыкнет - ему не нужно выпрашивать у Гарри разрешения на звонок или визит, за три года Гарри ясно дал понять, что он всегда ему рад, но Эггзи ничего не может с собой поделать. Он боится, что однажды Гарри и его решит вычеркнуть из своей жизни, как и остальных кингсменов.
- Только для начала выспись, бога ради, - Гарри закатывает глаза и закрывает дверь, зная, что если этого не сделать, Эггзи может простоять на пороге еще долго. Он просто слишком хорошо знает Эггзи, черт возьми. Это пугает и одновременно приводит в восторг каждый раз, когда прорывается наружу в жестах, словах или поступках.
Эггзи решительно заходит в лифт, приводит себя в порядок и достает из кармана очки - время снова становиться джентльменом.
