Work Text:
But if you ever need me
You know where I'll be
Meet me in California...
Plain White T’s "Meet me in California"
В баре было почти пусто, если не считать пары завсегдатаев в клетчатых рубашках, которые тянули свое пиво, не отрывая глаз от экрана. Аоминэ скучал: футбол никогда не был предметом его интереса. Пиво было классное, это да, лучшее пиво на побережье, Крис не обманул. Да и вообще как напарник был неплох - выдерживал хреновый английский, помогал переводить особо непонятные тихоокеанские жаргонизмы, обещал познакомить с девочками и подсказал пару неплохих мест. Тут, в частности, было не только классное пиво. Из окна открывался такой вид на океан, что захватывало дух. Японское море ни в какое сравнение ни шло. Аоминэ твердо решил как-нибудь досидеть на берегу до рассвета и сравнить: как оно здесь?
За барной стойкой зашевелились: кажется, пришел хозяин бара. Аоминэ уже успел наслушаться про него от футбольных ковбоев. Пока не начался матч, они довольно активно обсуждали и девочек за стойкой, и то, почему с ними нельзя мутить - Тигр, мол, руки оборвет. Не удержался, поинтересовался, кто такой Тигр. Оказалось - хозяин бара, выкупил помещение около года назад и переделал под себя. В пиве и девочках он толк знает, а вот спорт не любит, зато не мешает болеть, и в важные дни здесь народ друг у друга на головах сидит. Правда, при нем не побуянишь - вроде хромой, в ноге железка, а сил как у трех слонов. Откуда? Метис, жил где-то на побережье, точно неизвестно. Никто о нем ничего не знает. Но никому он и нахрен не сдался, пока здесь такое пиво.
Аоминэ лениво проследил взглядом за Тигром. Он стоял за стойкой и протирал стаканы, что-то объясняя милой официантке - то ли Мисси, то ли Крисси, Аоминэ никак не мог перестать путаться в американских именах и прозвищах. Она только кивала и слушала внимательно. Ковбои сказали, она новенькая. Лица Тигра было не разглядеть - в баре было темно, и стоял он далеко от источников света. Видно было, что волосы длинные, то ли рыжие, то ли каштановые, и что на нем камуфляжная куртка цвета хаки. Он закончил говорить, отставил в сторону стакан и скрылся за незаметной дверью у стойки.
- А сам он вообще не пьет, прикинь? - хохотнул один из ковбоев. - Нам же больше достанется.
Аоминэ хмыкнул, оставил под кружкой деньги и вышел из бара. Над океаном стелился густой туман. На небе ярко горели чужие, незнакомые звезды. Аоминэ хмыкнул, засунул руки в карманы джинсов и медленно побрел по побережью в сторону дома. Хотя какой тут дом - маленькая съемная квартирка в дешевом районе, зато недалеко до отделения, и магазин через квартал. Жить можно. В конце концов, стажировка только началась, а год - это достаточно долго. И очень скучно.
Он и на стажировку-то согласился от скуки. В отделе его не любили, но терпели - по показателям он был лучшим, к тому же с ним пришла Сацуки. Все по-прежнему было слишком легко. Аоминэ рисковал, шел ва-банк, прыгал по крышам и научился стрелять не хуже любого снайпера. И все равно было скучно. Америка, про которую Бакагами все уши прожужжал, казалась хорошим вариантом. Пусть и без Бакагами, впрочем, его можно было понять. Обидно, конечно, но ему еще более погано. Взвалил на себя слишком много и схлопнулся. Кажется, Тецу и Химуро даже пытались его разыскивать, но родители проявили удивительную твердость и не сказали ровным счетом ничего относительно случившегося. И не дали никаких контактов. О прочем даже Алекс не знала: Кагами просто исчез. И "Лос-Анджелес Клипперс", лишившись своего билета к победе, также быстро начала терять в очках.
Аоминэ в сердцах пнул валявшуюся на тротуаре смятую банку из-под газировки. Мысли о Кагами портили настроение. В конце концов, он им всем обещал. Тащил на себе все надежды и мечты Поколения Чудес, единственный, кто в итоге сдюжил сделать баскетбол своей профессией. Остальные так или иначе обломались: у кого-то появились другие мечты, у других - более денежное призвание, а кому-то хватило университета. Что до самого Аоминэ, ему в университете надоело так же быстро, как и раньше. Не хватало соперника, не хватало стимула идти вперед, поэтому Аоминэ бросил и университет, и баскет. Зато навыки пригодились в академии полиции: и вперед, в новую жизнь, приносить людям пользу. По крайней мере, пока он был успешен, ему не запрещали спать.
В чертовой Калифорнии посреди зимы ни хрена не выспишься.
Хотя ребята были прикольные, да и в незнакомом городе, в котором хрен как сориентируешься без навигатора, скучать было некогда. От Аоминэ ждали многого, и он оправдывал ожидания; в коллектив вливался постепенно, приучился перекусывать пиццей на ходу, проставляться пончиками и подружился со всеми полицейскими собаками сразу; травил байки о Японии и не лез за словом в карман на попытки провокаций. И вроде как его начинали принимать за своего. Крис оказался отличным парнем. Он сам был откуда-то издалека, кажется, из Техаса, говорил с жутким для местных акцентом, из-за которого его поднимали на смех, и чуял в хмуром японском копе свояка. Кстати, тоже неплохо играл в баскет, уже успели один раз погонять мяч. На второй не нашлось времени.
Ночная жизнь маленького прибрежного городка Санта-Моника гудела и бурлила, мелкое воровство и вооруженные грабежи процветали, Аоминэ купил теплую куртку и наслаждался жизнью. Кто плел про теплые побережья Калифорнии? Психи. Здесь было холоднее, чем в Саппоро. Даже если постоянно бегать. А если ты сутками дежуришь в машине со стаканом кофе из вездесущего "Старбакса", то тем более холоднее. Чертов Саппоро. Баранов там явно меньше, чем здесь.
Зато был повод узнать, что именно Бакагами называл "настоящими американскими бургерами". Вечеринки в американском стиле так и не случилось - а ведь собирались! - а теперь и не случится. Зато появился повод пожрать местного в естественной среде обитания. Бургерных тут было на каждом углу, и Аоминэ уже обошел все забегаловки типа "Маджи", но разницы не почувствовал. Все одинаково, только у них нет терияки, что погано.
- А ты чего, в тот бар не ходил еще? В "Голодного тигра"? - Крис лениво развалился за столом, закинув ноги на стопки бумаг, - Я ж тебе показывал.
- Сходил, - Аоминэ зевнул и поднял голову от стола. От разговоров про бургеры хотелось есть. - Два раза ходил уже, пиво пил. Там пиво крутое.
- И не пожрал?
- И не пожрал.
- Ну и придурок. Там хозяин сам готовит, если попросить - обслужит по высшему разряду, и, кстати, много не возьмет. И "яма" у него на заднем дворе, барбекю едва ли не лучший на побережье. А всякие бургеры и прочая закусь, само собой, тоже есть. Хочешь откусить от Америки? Вали к нему и заказывай "калифорнийскую мечту". Он сам придумал, намешал туда какой-то несъедобной фигни, а результат зачетный.
- Сходить и сожрать калифорнийскую мечту? Ок, запомним... - Аоминэ снова зевнул. - Не кисло вам без мечты-то будет?
- Всю не сдюжишь, а кусочка не жалко, - щедро отозвался за всех калифорнийцев техасец Крис. - У тебя выходной-то когда?
- Послезавтра.
- Вот послезавтра и сходи. Я с тобой, хочешь? А потом по девочкам. Окей?
- Окей, - пожал плечами Аоминэ и прикрылся газетой. Полчаса сна лишними не бывают. Особенно в этом сумасшедшем доме, где начальник - давно потерянный близнец Вакамацу, и кнопки выключения звука у него тоже нет. Взревет, как сирена, - и начнется...
И не то, чтобы с радостью ждал выходных - просто пока все было новым и интересным. В конце концов, можно даже встать пораньше, пошляться по городу, поискать стритбольную площадку и сыграть в хваленый американский баскет. Или наоборот, выспаться подольше, и все-таки просидеть все ночь на берегу в ожидании рассвета. Но вечером, как договорились, бургеры в "Голодном тигре", тьфу, да что за название такое? Хотя видел Аоминэ того Тигра - двигается как дикая кошка, хоть и хромая.
Крис, кстати, понятия не имел, что там у него за травма. Про железку в ноге - это все знали, а вот версии разные. Говорили, что он был в банде и ему прострелили ногу. И что он был шпионом и его ранили на задании. В общем, ни одной версии, хоть сколь-нибудь приближенной к реальности, не было. Не то, чтобы Аоминэ действительно было интересно, но за рулем был Крис, и трепался он без конца. Даже когда машину парковал перед баром - тоже трепался. Хороший он парень, но раздражающий слишком, и с кашей во рту - Аоминэ понимал через слово, а переспрашивать не всегда казалось вежливым. Но вряд ли нога бармена имела какое-то значение.
А вот бургеры имели. Крис тут же подозвал к себе эту Крисси - или все-таки Мисси? - и слезно попросил, комически ломая руки, чтобы Тигр снизошел и поделился с ними мечтой. Мисси - или Крисси, черт ее знает, - фыркнула, пробормотала что-то про то, что мечты у Тигра нет и не было никогда, но пару котлет он, так и быть, накрутит, и унеслась на кухню, чтобы через некоторое время вернуться с двумя деревянными дощечками. Аоминэ тем временем осматривал интерьер - бар был оформлен как охотничий домик, и пялиться на всякие мелочи можно было бесконечно - но при виде еды потерял весь интерес к ружьям и оленьим рогам. Бургер действительно впечатлял. Наверное, такой даже Бакагами оценил бы, хотя да, конечно, оценил бы, производство-то американское. Тонкая булочка, сногсшибательно пахнущая жиром и мясом котлета, текущая соком, салат, помидоры, какой-то соус (по уверению Криса, Тигр лично сам придумал и смешивает), гора хрустящей дымящейся картошки... Аоминэ невольно сглотнул слюну. Девушка поставила на стол два высоких стакана с ледяным пивом, улыбнулась и умчалась к столику у другого окна.
Краем глаза Аоминэ заметил, что из подсобки вышел сам Тигр с полотенцем в руках - на нем была все та же армейская рубашка, волосы патлами болтались по лицу, - и самолично встал у стойки. Видимо, людей в этот вечер было больше, чем раньше, и две девочки не справлялись сами. Точно, подумал Аоминэ, пятница же. Для американцев - святой день. А потом он впился зубами в бургер, и бармен с пятницей отошли на второй план.
- Это охренительно просто, - с набитым ртом сообщил Аоминэ с интересом взирающему на него Крису. - Нет, это просто охренеть как охренительно.
Крис отправил в рот ломтик картошки, предварительно искупав ее в кетчупе:
- А я что говорил? Кстати, а откуда у японца такая тяга именно к бургерам? У вас же это, суши-роллы, мне казалось...
- Э, ты полегче! То, что у вас тут суши-роллы, это херня, я попробовал. Никакого сходства. А бургеры у нас тоже есть. Мы всю школу и универ так питались. Но тут вот что... У меня был... приятель. По баскетболу. Он жил в Америке долго, и эти бургеры жрал реально десятками. И все тосковал по американским. И вот я тут... Интересно же.
- И как? Большая разница?
- Как суши-роллы, - вынужденно признал Аоминэ.
- А где сейчас этот твой приятель?
- Хрен его знает. Продолбался где-то. Я не держусь за старые связи, - Аоминэ помрачнел, и Крис поспешил перевести тему:
- Смотри, психи какие. Новички, наверное. Тут все знают, что нельзя трогать Мисс. И Ан нельзя. Тем более так. Даже флиртовать с ними не стоит, а они!..
Аоминэ посмотрел туда, и сощурился, прикидывая, не стоит ли вмешаться - трое подозрительного вида молодых людей в кожаных куртках весьма настойчиво пытались познакомиться с Мисси и убедить ее присесть к ним за стол. Один держал ее за руку, другой активно стремился узнать, что у нее под весьма пристойной юбкой. Мисси вскрикнула и залепила пощечину тому, что ее удерживал. Вырваться ей не дали; третий парень, на голову выше остальных, начал медленно подниматься из-за стола. Аоминэ уже перекосился и нащупал в кармане значок, но краем глаза заметил движение у стойки.
Тигр одним плавным движением перемахнул через барную стойку, приземлился на ноги, кошачьим движением распрямился и медленно пошел к месту конфликта. Амбал, собиравшийся ударить Мисси, посмотрел ему в глаза и медленно опустил руку.
- Вон, - коротко бросил Тигр. Голос у него был хриплый и сухой, как будто он долго до этого молчал.
Рука, удерживающая девушку, разжалась, Мисси убежала к стойке, а драчуны поспешили ретироваться. Взгляд Тигра по очереди задержался на каждом из них, вынуждая ускориться. Он стоял и смотрел им вслед, пока дверь не захлопнулась. После чего, прихрамывая, двинулся обратно к стойке.
- Вот тебе и металлическая нога, - присвистнул Крис.
Аоминэ не ответил.
Он узнал его.
Аппетит пропал. Недоеденный бургер остался остывать на дощечке, вместе с позабытым пивом. Не обращая внимания на оклик Криса, Аоминэ медленно встал и пошел к барной стойке. Тяжело облокотился на темное мореное дерево, уперся взглядом в туго обтянутую рубашкой спину и медленно выговорил, перейдя на японский:
- Ну, здравствуй, Бакагами.
Тигр отреагировал не сразу. Закончил протирать стаканы, тщательно вытер руки, отложил полотенце и только потом обернулся. Свет наконец-то упал ему на лицо. Из-под знакомых двойных бровей смотрели тяжелые, усталые глаза. Некогда светло-карие, такие, что под солнцем казались совсем красными, они потемнели, под глазами залегли тени. Время очертило скулы и подбородок, губы запеклись от соли и ветра, и, в общем-то, только брови и остались прежними. Хотя бы что-то, невесело подумал Аоминэ.
- Значит, вот как? Тигр... Мне стоило догадаться раньше.
- Не стоило, - оборвал Кагами. Вблизи голос звучал еще более странно. Может быть, он и правда почти не разговаривает. Зыркает глазами направо и налево, а больше ничего и не надо - такая страна, такие нравы.
- Пошли, выйдем, - Аоминэ кивнул на дверь. - Разговор есть.
Кагами мотнул головой из стороны в сторону, рыжие патлы рассыпались по плечам.
- У меня дела.
- Я не спрашиваю. Я говорю - выйдем. Надо поговорить. - Аоминэ поймал взгляд Кагами и вцепился, как зверь, загоняющий добычу. - Или Тигр трусит?
- Тигр не любит зря трепать языком, - четко выговорил Кагами, угрожающе сощурившись.
- Вот как?
Аоминэ пожал плечами, оттолкнулся от стойки и пошел к выходу, не оборачиваясь. Вышел за дверь, прижался спиной к деревянной стене бара, достал из кармана пачку сигарет и зубами вытянул одну. Щелкнул зажигалкой, затянулся. Синий дымок потянулся к затянутому тучами небу. Моросил холодный дождь, остающийся на песке темными точками. Ощутимо похолодало, но Аоминэ и не подумал вернуться за курткой. Он ждал. Он был совершенно уверен, что Кагами пойдет следом.
Не прошло и четверти часа, как скрипнула массивная дверь, по деревянному крыльцу тяжело прошагали высокие армейские ботинки. Кагами встал рядом, поверх рубашки - черная куртка, знававшая лучшие времена, в руках две банки пива, запотевшие от холода.
- Это чтобы гарантированно заболеть? - ухмыльнулся Аоминэ, поймав банку на лету.
- Комплимент от заведения, - буркнул Кагами, поддевая пальцем кольцо на своей. Пиво зашипело, он поднес банку к губам, слизывая пену. Аоминэ хмыкнул и потушил ногой наполовину скуренную сигарету.
- Помусори мне тут, - предупредил Кагами.
- А то что, Тигр?
- Ты не хочешь знать. Зачем я тебе?
- Я же сказал, разговор у меня к тебе есть. Что за хрень ты тут творишь?
Кагами ответил не сразу. Сделал большой глоток, промочил горло, вздохнул глубоко и сделал шаг под дождь.
- Идем.
Аоминэ пожал плечами и пошел за ним. Следы ботинок Кагами оставались на щербатом песке глубокими шрамами. На пляже было безлюдно. Ни машин, ни байков, ни беззаботно тусящей молодежи - суровый ветер разогнал всех. Откуда-то издалека доносилась ритмичная музыка, наверняка окрестные дискотеки собирали богатый улов и заманивали припозднившихся гуляк. Небо было серое, без бликов и просветов, без облачных границ - просто серая масса, куполом накрывшая город. Ни солнца, ни лазурной воды. Тем более здесь, в стороне от городского пляжа, на узкой полосе песка, и в солнечные дни было достаточно уединенно. Сейчас же - словно вымерло все. Бесцветные волны накатывали на потемневший песок, расталкивая мелкие камни и ракушки, и отступали для нового броска.
- Море - это хищник, - проговорил Кагами, остановившись так внезапно, что Аоминэ едва не столкнулся с ним. - Очень жадный хищник, из тех, кто охотится для своего удовольствия, а не ради добычи. Сколько ему ни отдай, ему будет мало. Сколько бы жертв ни было принесено, всегда будет недоставать еще одной. Нет ничего, что оно бы отторгло. Зато ничего не возвращает назад.
Кагами сел прямо на мокрый песок и уставился куда-то за горизонт. Волосы, постепенно намокая, облепили лицо. Становилось видно, что его почти не тронул калифорнийский загар, а нос казался сломанным и не слишком умело вправленным. Кагами замолчал, и Аоминэ понял, что это была самая длинная его речь за сегодня. Медленно опустился рядом, поерзал джинсами по земле и уставился на Кагами, ожидая продолжения. Говорить не хотелось - спугнет еще.
Но Кагами продолжать, видимо, не собирался. Так и замер, положив руки на колени и глядя на волнующееся море. Ветер усиливался, гнал белые шапки по неровной глади. На спасательной вышке, которую было видно с их места, забился красный флажок.
- И это все, что ты мне скажешь? - Аоминэ резко вытянул новую сигарету из пачки и зло затянулся. - Толкнешь романтическую дурь про море - и этого будет достаточно?
- Для чего достаточно?
- Для объяснений.
- Я не собирался объясняться с тобой, - прохрипел Кагами и глотнул пива. - Ты хотел со мной поговорить. О чем?
- Ты совсем тупой? Бакагами и есть Бакагами... - Аоминэ, стиснув в зубах сигарету, хлопнул ладонью по лбу и потянул себя за челку, борясь с желанием этой же рукой заехать Кагами по уху. - Исчезаешь на несколько лет, воскресаешь барменом в задрипанном месте и думаешь, что прокатит? Хоть бы придумал враку какую-нибудь поубедительнее. Например, так полюбил пиво, что решил завязать с баскетом, чтобы пить его без конца! Или так полюбил море, что решил без конца купаться, а баскет не давал, и друзья-приятели, гады такие, не давали. Или...
- Я разлюбил баскет.
- Что?... - Аоминэ растерянно моргнул. Кагами поднялся на ноги, рукой отвел волосы с лица, и повторил, даже не взглянув на Аоминэ.
- Я просто разлюбил баскет. Теперь отвянешь?
Аоминэ помолчал некоторое время, собираясь с мыслями. Кагами стоял, по-прежнему что-то высматривая за горизонтом.
- Послушай, Кагами...
- Шторм собирается.
- Да плевать! Слушай, все знают, что случилось. Черт, ты же не рассчитывал, что нигде ничего не всплывет? Все газеты об этом орали! Ты был слишком заметной фигурой, чтобы просто исчезнуть с радаров. Но это ж не конец света. Сколько спортсменов травмировались, но медицина-то тоже не стоит на месте. Проще всего взять и поставить крест на карьере и жизни. Твою мать, Кагами, депрессия - хреновая штука, можешь мне поверить, но она - прикинь? - тоже лечится. - Аоминэ вскочил на ноги и схватил Кагами за грудки, встряхнув. Забытая банка упала на песок и пролилась с шипением, белую пену подхватило море и унесло с собой в очередной отлив. - Только спрятаться на краю света - совсем не выход, Кагами. И ты это знаешь, мы оба с тобой это знаем. Голову в песок? С каких пор ты стал таким, Тигр? А?
Кагами медленно вздохнул, прикрыл глаза и отцепил от себя Аоминэ.
- С тех пор, как узнал, что больше не смогу летать, - сказал он. - Теперь все?
Аоминэ смотрел ему вслед, пока он шел по пляжу, отчаянно хромая на правую ногу, с банкой в руке, с нелепо мотающимися по спине отросшими волосами. Ветер усилился, море лизнуло кроссовки. Аоминэ отошел подальше и тоже двинулся в сторону бара - там оставались куртка и Крис с ключами от машины. Крис... Совершенно не хотелось ему ничего объяснять. Аоминэ вошел и столкнулся взглядом с выразительно ухмыляющимся Крисом. Закатил глаза, сунул под тарелку деньги, схватил куртку и пошел к машине, даже не взглянув на Кагами.
- Твой приятель? - Крис завел машину, но не тронулся с места, всем видом давая понять, что сначала - рассказ.
- Вроде того, - Аоминэ смотрел, как по стеклу медленно ползли, соревнуясь друг с другом, две капли дождя. - Мы играли в баскет когда-то. Сначала как соперники, потом в одной команде, потом снова соперничали... А потом он уехал в Америку и стал профессиональным баскетболистом, играл за "Лос-Анджелес Клипперс". А меня все достало, и я пошел в полицию. Вот и все. Не то чтобы мы много общались...
- И что случилось?
- У него было любимое хобби - серфинг. Он провел детство в Лос-Анджелесе и любил в свободное время оседлать пару волн. Я не знаю подробностей... Они с друзьями вроде как поехали куда-то на опасный участок, и то ли на спор, то ли не рассчитали... В общем, закончилось все больницей, и врачи оставили ситуацию без комментариев для прессы, как и его менеджер. А потом объявили, что он покидает команду из-за травмы, все отнеслись с пониманием, никто не ожидал, волна поднялась только через год, но поздно - он уже исчез, его представители подтвердили, что он оставил большой спорт. А попросту - сбежал.
- А разве так можно? Ну, контракты, неустойки...
- Ха, я думаю, его папочка со всем разобрался. Да и он зашибал столько, что хватило, как видишь, на свое маленькое частное предприятие и новую жизнь. Тьфу, тошнит просто... - Аоминэ открыл окно и высунул руку с сигаретой.
- Оставь, зальешь мне машину!
- Да какой тут дождь? Хрень одна. Дай покурить.
- Черт с тобой, кури. А дальше что? - в светлых глазах Криса плескалось чистое, ничем не прикрытое даже ради приличия, любопытство. Аоминэ стало интересно, как скоро весь отдел будет обсасывать эту историю, как куриную косточку. - О чем говорили-то?
- Да ни о чем. Забей и поехали уже. Много чести для Бакагами.
- Как ты его назвал?
- Что?.. А, Бакагами. Старое прозвище, непереводимая игра слов. Его зовут Тайга, Кагами Тайга. Потому и Тигр, видишь.
- Стой-стой-стой, Кагами Тайга? Азиатский Джордан, летающий метеор и прочая? Последняя надежда "Клипперсов"? - оживился Крис, заерзав за рулем. - А я ведь о нем слышал и несколько игр с ним смотрел. Его главный козырь - высокий прыжок и зависание в воздухе, да?
- Да, - отозвался Аоминэ рассеянно. - Да.
Конечно, о нем слышали, все, кто хоть как-то связано с баскетболом, не мог не слышать о Кагами Тайге. Его показатели сразу были высокие, его увидели раньше, чем он успел потерять время на скамейке запасных - наверняка тут имели место японские и американские связи, впрочем, глупо было бы игнорировать возможности. Но в шанс свой он вцепился когтями и зубами, выцарапывал каждое очко у более опытных и маститых игроков, пробивая себе дорогу к настоящей славе. В среднем 21 очко за игру и 8,7 подборов за игру, рекордные показатели для игрока его возраста и позиции. С ним "Клипперсы" получили новый шанс. Нет, они и теперь еще держались на плаву, но без Кагами в нападении начали быстро терять в очках. Последний год сильно ударил по репутации команды. Год, когда о Кагами никто ничего не знал. А вот он - судя по всему, счастлив по уши и купается в покое и уединении, устав от фанфар и восторженных поклонников... Одно слово - Бакагами.
- Поехали уже, а? А то нас сдует. Вместе со всей гребаной Моникой.
- Санта-Моникой.
- А есть разница?
Крис пожал плечами и газанул с места, разбрасывая колесами калифорнийский песок. Аоминэ выбросил сигарету и закрыл окно. Дождь стеной занавесил город.
С утра было не лучше. Дождь не прекращался, море волновалось, по ящику передавали репортаж о подростках, которые полезли на пляж, несмотря на запреты, и немножко там пострадали. В такую погоду даже местное ворье предпочитало отсиживаться по притонам, что было крайне вежливо с их стороны - в участке хотя бы были чайник и пончики. Хотели заказать пиццу, но, подумав, решили прокинуть цепь добра дальше и не гонять курьера в такую погоду. Аоминэ припомнил японское понятие кармы, Крис - неприличный техасский анекдот. У шефа завалялись лакричные тянучки.
В принципе, жить было можно, береговой охране можно было только посочувствовать, как и всем, кто волей-неволей вынужден находиться вне теплого помещения и горячего кофе в пластиковых стаканчиках.
- На месте карманников и прочей шушеры я бы постарался поскорее попасться дежурным и заспешить к нам. У нас же тут и кормят, и выспаться можно, и шмотки сухие выдают, - хохотнул Крис, облизывая пальцы.
- Да ну их. Одна морока... - Аоминэ прикрыл лицо газетой и прикинулся спящим. Ни хрена ночью не выспался - от грозы повсюду орала сигнализация, что-то хлопало, стучало, орало, словом, заснуть не помогали даже наглухо задраенные окна. В любом случае, во внезапной бессоннице Аоминэ предпочитал винить грозу, а не Кагами.
Тупой Бакагами... С армейскими ботинками, холодным пивом и глазами тяжело больного человека. Аоминэ знал этот взгляд, почти два года каждое утро видел в зеркале. Только вот у него была Сацуки, которая постоянно теребила, шевелила и заставляла как-то жить. Интересно, у Кагами есть кто-нибудь?
Мысль неприятно дернула. Аоминэ поморщился, сел, убрал газету и дотянулся до сотового.
Сацуки взяла трубку с первого гудка.
- Дай-тян! Что-то случилось? У тебя вроде рабочее время?
- У нас гроза, мы в бункере и не существуем для внешнего мира. Правильный подход со стороны полиции, а? Как вы там? Не разбудил, кстати?
- Нет, я уже встала. У нас тут сплошное веселье, накрыли контрабандистов, теперь развлекаемся.
- Круто. Ну... слушай, прикинь, на кого я вчера наткнулся? На Бакагами.
Сацуки в трубке замолчала. Даже через океан и помехи в трубке она по-прежнему чувствовала его лучше других.
- И... что?
- Ныкается. Как моллюск в раковине. Открыл пивбар, готовит бургеры, выглядит как чмо, да и дела у него, мягко говоря, не очень.
- Ты с ним поговорил?
- Поговорил, а толку... - Аоминэ побарабанил пальцами по столу. - Ты скажи Тецу, что с ним все более-менее, хорошо? Я знаю, он волнуется. Скажи, что ищейка Аоминэ-кун специально для него разыскал его дорогого бывшего друга.
- Просто друга, Дай-тян, - мягко поправила Сацуки. - Ты же знаешь, какой Тецу-кун верный. И никогда не отступает.
- И то правда. Эй, это Ниго там лает? Дай ему трубку?
В трубке опять затявкали. Аоминэ поболтал с ним, уточнил, играет ли Куроко с ним в баскет, и с тоской понял, что скучает по этой собаке. Сацуки только на прошлой неделе присылала фотки - замечательная из них троих семья получилась. Загляденье просто.
- Тецу-кун будет рад узнать, что ты звонил, Дай-тян. Еще что-то ему передать?
- Да нет, зачем, - фыркнул Аоминэ, сглотнув. - Если мы тут не утонем, я тебе потом еще звякну. Ну, бывай.
- Удачи тебе, Дай-тян, - тихо сказала Сацуки и повесила трубку. Аоминэ уставился в погасший экран. В очередной раз приходилось убеждаться в том, что Сацуки знает его лучше него самого. Намного лучше.
Аоминэ досидел до конца смены, схватил ключи и свалил, забрав патрульную машину. Дождь едва моросил, на улицу выползали особо стойкие и сильные духом, даже пытались буянить, но все порывы стихали, стоило показаться на углу полицейскому автомобилю. Аоминэ честно объехал район в поисках возможных происшествий, ничего не нашел и с чистой совестью свернул к берегу.
В баре было почти пусто. Кто-то в черных очках примостился за дальним столиком и клевал носом в кружку с темным пивом, вяло переругиваясь по телефону. Кагами протирал стойку белоснежным полотенцем, краем глаза косясь на посетителя. Ни Мисси, ни Ан не было видно - может быть, в такую погоду они не работали. Неважно. Аоминэ хлопнул дверью, привлекая к себе внимание, и пошел к стойке.
- Чего тебе? - недружелюбно буркнул Кагами, убирая полотенце.
- Кофе. Я на дежурстве.
- Ок, кофе. Жди. - Кагами скрылся в подсобке, видимо, там находилась кухня. Человек за спиной продолжал выяснять сложные телефонные отношения. Аоминэ вяло прислушивался: кажется, на том конце провода была недовольная женщина. Жена, мать или любовница - хрен разберет, но мужику явно приходилось несладко.
Кагами поставил ему под нос белую чашку на блюдце. Черный кофе, пакетик сливок и пакетик сахара, даже ложечку не пожалел - сервис мечты, да и только. Аоминэ проигнорировал сливки и сахар.
Кофе горчил.
Кагами сел на стул со своей стороны стойки и тяжело посмотрел на Аоминэ.
- А? - Аоминэ отставил чашку на блюдце и подпер руками подбородок. - Что не так?
- Я спросил, чего тебе надо, - разжал губы Кагами.
- По морде бы тебе дать, - пробормотал Аоминэ, разглядывая его - нахмуренные брови, резкие складки у неулыбчивого рта.
- Я бы не советовал. На своей территории я не одобряю рукоприкладство. Если приехал за этим - извини.
- Не за этим.
- Тогда зачем? - Кагами старался оставаться спокойным, но Аоминэ хорошо его знал - сдвинутые брови, складки около губы, руки стиснули столешницу...
- За кофе, конечно. Он у тебя единственно приличный на всем побережье.
- Брешешь. Съезди в Малибу, развейся, там отличная кофейня.
- Кто ж меня отпустит в Малибу? Тем более по такой погоде... Слушай, Бакагами, а че за враки про твою Калифорнию? На картинки посмотришь - солнечно-жарко. Заманивали меня сюда на теплое море. А что выходит, обманули доверчивого джапа?
- Зима, кретин. Самое неудачное время, но недолгое. Скоро будет тебе и солнечно, и жарко, глаза б мои тебя не видели, - Кагами сунул ему под нос сендвич, не рукодельный, а из супермаркета, вытряхнутый в тарелку из треугольной пластиковой коробки - и когда только успел? Аоминэ вгрызся в безвкусный кусок хлеба с ветчиной. Кагами хмыкнул и отошел к раковине. Тишину прерывал только шум воды из-под крана.
- Не, приятель, скажи - с какого хрена все-таки в бар? - вдруг спросил Аоминэ, перестав жевать.
- Место не хуже и не лучше других, - неохотно откликнулся Кагами, перекрикивая шум воды. - Мне было пофигу куда идти, знаешь ли, а друг моего друга из нашей компании... Ну, серфингистов... - Кагами сглотнул, пустил воду сильнее и продолжил, перекрикивая шум, - у него дядя работал барменом, и я пошел к нему на первое время. А потом уже как-то сам.
- А нахрена пошел-то? У тебя деньги кончились?
- У меня жизнь кончилась, - рявкнул Кагами, резко выключив воду. Он стоял, тяжело опираясь руками на дешевую металлическую раковину, и хрипло дышал. Аоминэ хотел что-то сказать, но осекся, засунул в рот последнюю часть бутерброда и запил остатками кофе. Кагами покачнулся, махнул рукой и, яростно хромая, ушел в подсобку. Через некоторое время хлопнула дверь. Ну конечно, из чертового бара не могло не быть второго выхода.
Аоминэ отставил чашку, спрыгнул с высокого барного стула и пошел на улицу. В баре по прежнему не было никого. Пляж казался безлюдным и опустевшим. Под нависающими тучами песок казался совсем серым. Аоминэ вспомнил американский фильм, который Крис как-то показал ему под пиво, мол, без этого фильма жизнь никому милой не была, "Задолбать небеса" или что-то в этом роде. Он не все понял, не было субтитров, а английский тогда понимал вообще слово через три, но суть уяснил - два парня хотели увидеть море, такое голубое и сверкающее, как в буклетах, а приехали к серому и невзрачному. И там умерли счастливые.
“В жопу такое счастье”, - подумал Аоминэ, застегнул куртку и решительно зашагал по песку к пристани.
Кагами он нашел на самом берегу, море лизало его армейские ботинки. Шнуровка выглядела слишком тугой, наверняка врезалась в тело при ходьбе. Кагами засунул руки в карманы видавшей виды куртки и, сощурившись, смотрел за горизонт.
- Ты слабак, - сообщил Аоминэ, вставая рядом. - Вот уж не думал.
- Нарываешься? - стиснул зубы Кагами. Аоминэ показалось, что он слышит скрип.
- С калечными не дерусь, - криво усмехнулся он. - Ты мне лучше скажи, нахрена? Нахрена ты всю жизнь похерил, неужели вот это то, чего ты на самом деле хотел? Я помню Бакагами лет пять назад, и он, конечно, любил под настроение повозиться на кухне, но никогда бы не променял мечту на картошку фри.
Кагами не ответил - только напрягся так, что желваки на скулах заходили.
- Тот Кагами, которого я знал, он боролся до конца. Поражение не только не могло отбросить его назад, оно только делало его сильнее. Его не могло остановить ничто, и я до сих пор помню тот первый раз, когда ты сделал невозможное, а ведь это было только начало! И вот - ты складываешь лапки и ждешь, пока спокойно сдохнешь? А ты тут сдохнешь, придурок, если ничего не сделаешь!
- Не собираюсь я ничего делать, - выдохнул сквозь зубы Кагами. - Это не твое дело.
- Не мое, вот как? - Аоминэ вытянул пачку из кармана и попытался закурить. С первого раза не вышло - пачка отсырела, но с нескольких попыток кончик сигареты загорелся и потянулся тонкий дымок. - А чье же? Ты ж всех кинул. Тецу кинул, Химуро кинул, да хрен бы с ними, родителей бы пожалел! Они хоть знают, где ты?
- Знают, что я в Санта-Монике. Я посылаю им открытки на праздники и прошу не искать. Они, в общем-то, поняли.
- Это ты так думаешь... - Аоминэ затянулся и посмотрел на темнеющий горизонт. - Что ты там высматриваешь? Там же ничего нет.
- Вот именно, - уронил Кагами и повернулся, чтобы уйти.
Аоминэ рванулся вперед, схватил его за плечо и развернул к себе лицом прежде, чем сигарета долетела до земли. Было уже не до сигареты. Он схватил Кагами за плечи и пару раз хорошенько встряхнул.
- Какой же ты придурок, а.
- Придумай что-нибудь новое, - Кагами сдержанно постарался освободиться из хватки, но Аоминэ держал крепко. Кагами сощурился, и, недолго думая, ударил коленом в живот. Аоминэ согнулся - больше от неожиданности, чем о боли, но рук не отпустил. Кагами пошатнулся на хромой ноге, зацепился носком ботинка за мокрый песок, потерял равновесие и заскользил, увлекая Аоминэ за собой.
Аоминэ не собирался с ним драться, на самом деле не собирался, ну куда там: он подготовленный коп, Кагами - калека, и прибрежная полоса вообще хреновое место для драки, вон повсюду висят красные флажки, а на вышке сидит задолбанный спасатель с биноклем. Но Кагами отбивался отчаянно, пытался сбросить с себя руки Аоминэ, напускное спокойствие окончательно слетело с него, и наружу прорвался гнев. Аоминэ, оказавшийся вмятым в песок, увидел его лицо, - губа закушена, глаза пылают, щеки раскраснелись, - усмехнулся и двинул локтем в бок. Кагами дрался в полную силу, и Аоминэ даже не пытался сопротивляться, позволял выместить на себе обиду за все это время, вяло отбиваясь заведомо безопасными ударами. Наконец Кагами выдохся, замер на локтях над ним, задыхаясь, волосы упали на лицо, мешая наслаждаться видом. Аоминэ поднял руку и отвел их назад, мокрые красные пряди облепили ладонь.
Кагами смотрел растерянно, закусив губу, и дышал с перерывами, сипло, словно простыл или долго кричал. Аоминэ точно знал, что Кагами не проронил не звука, но знал так же, что кричать можно по разному. А иногда нельзя не кричать. А иногда... Он придержал Кагами за затылок и криво ухмыльнулся. Поднялся на локте, поморщившись от боли в боку, и прижался губами к губам. Кагами сдавленно выдохнул, но не отстранился. И не врезал снова. Уже прогресс.
Губы у него оказались мягкие и податливые. И неуверенные, словно он забыл, как целоваться. Такие губы не подходили его нынешнему облику, и Аоминэ внутренне возликовал - не все потеряно, моллюск запаян не до конца. Он толкнулся вперед языком, разжимая губы, целуя сильнее, не задумываясь, что именно творит: инстинкты говорили идти вперед и не останавливаться. Кагами глухо застонал и зашевелился, но Аоминэ впутал пальцы в волосы, придерживая затылок. И не отпустил - вместо этого рванулся вперед, подминая Кагами под себя, не прерывая поцелуя. Кагами впечатался головой в песок, мелкие камни царапнули запястье Аоминэ, но это не имело никакого значения. Прилив усиливался, вода намочила брюки и неприятно заливалась в ботинки, но это тоже не имело никакого значения. Кагами наконец разомкнул губы и ответил. Из прокушенной губы потекла кровь. Аоминэ крепче вжал Кагами в песок и вбил колено между ног.
- Не мог бы не кусаться? - зло прошипел он. - Хоть бы сделал вид, что скучал...
- Я скучал, - равнодушно согласился Кагами.
Он оставил попытки сопротивления и лежал, закрыв глаза и повернув голову на бок. На лбу блестели капельки пота, к щеке прилип песок. Океан шумел вокруг, набегал волнами и пенился у ног, блестел под вечерними огнями длинного носа пирса, облизывал ботинки и вырисовывал узоры, жить которым оставалось недолго - до следующей волны. Аоминэ откатился на пятки, молча глядя на Кагами. В ушах сильно отдавался прилив. Даже воздух казался сырым. Аоминэ зашарил по карманам в поисках сигарет, достал чудом не размокшую пачку и зубами вытянул сигарету. Зажигалка была здесь же, прижималась к мятой картонной стенке, но даже маленького огонька добиться удалось не сразу - сильно дрожали пальцы. Дым обжег гортань, заставил закашляться, выдохнуть и снова затянуться.
Кагами сел на песке, не глядя на Аоминэ, и тыльной стороной запястья стер песок с лица. Потом встал, тяжело опираясь на руку, и бросил через плечо:
- Будешь в этом районе еще - заходи. Сделаю скидку.
Аоминэ не ответил. Так и сидел в медленно промокающих ботинках, кашляя и отмахиваясь от усилившегося снова ветра, и смотрел, как Кагами уходит. Кагами припадал на больную ногу сильнее обычного, - наверное, ему было больно. Наверное. Аоминэ ничего не стал бы больше говорить за Кагами. Хватит с него этого дерьма. Просто хватит.
Аоминэ поднялся, выбросил окурок и медленно побрел по мокрой полосе песка, засунув в карманы зябнущие руки. Его трясло - не то от холода, не то от злости, - и дождь, делавший крошечные ямки в песке вокруг, только добавлял мути на душу. Он поднялся на пирс, даже не оглянувшись на будку спасателя, и подошел к самому краю. Пирс как пирс, спасательные круги и веревки, пара втащенных наверх лодок, самый край перегорожен тросами. Красные сигнальные огни в сумерках горели, как два глаза. Два диких тигриных глаза, ха.
Аоминэ снял куртку и бросил на доски, стянул через голову белую майку, стянул брюки вместе с ботинками, носки, положил сверху значок и табельное, и обернулся. Спасатель стоял на вышке с биноклем и что-то кричал. Аоминэ сделал знак - мол, все под контролем, чувак, здесь полиция - развернулся и бросился в воду.
Вылез на берег он только тогда, когда волны стали по-настоящему опасными. Кажется, надвигался очередной шторм. Песок под ногами жалобно скрипел. У подножья пирса его ждал спасатель, зябко ежащийся в надувном жилете поверх толстовки. В руках он держал вещи Аоминэ, заботливо закутанные в дождевик. Аоминэ посмотрел на него сверху вниз и вздохнул - спасатель напомнил ему Сакурая. Такие же заботливо-осуждающие глаза. Аоминэ хмыкнул:
- Ну спасибо.
Забрал сверток и начал одеваться, не стесняясь ни наготы, ни спасателя. Холод океана добрался, наконец, до самый костей. Стоило перестать двигаться, и движения стали скованными, озноб забирал изнутри. Черные волны, накрывающие с головой, напомнили о главном: чтобы выжить, надо двигаться. Нельзя спасти свою единственную и неповторимую жизнь, сидя в маленькой лодке посреди океана, как в фильме про мальчишку с тигром... Тьфу ты, и здесь тигр, никуда не деться от него, что ли? Даже на дне океана достанет.
Аоминэ закрепил кобуру, проверил значок и пошел, увязая в песке, к чертовому бару с видом на чертов пирс.
- Как вода, теплая? - спросил Кагами, поставив перед ним большую кружку с горячим кофе и тарелку с бургером.
- Это твоя "калифорнийская мечта", или что? - Аоминэ ткнул пальцем в бургер и обжегся о соус. Зашипев, засунул в рот палец и зализал ожог. Ощущение тепла пришло не сразу. - Черт, какая разница? - бургер был горячим, и это было главное. Псих Кагами точно знал, что ему нужно.
- Нет, это гамбургер, - поправил Кагами, и Аоминэ перестал жевать от удивления. Медленно развернулся на стуле, в упор посмотрел на Кагами и уточнил:
- Это ты сейчас пошутил?
Кагами вытирал стакан и - Аоминэ готов был поклясться! - улыбался. Спутанные волосы падали на лицо, но тень улыбки была заметна даже при скудном барном освещении.
- Я только ответил на твой вопрос. Предупреждая другие твои вопросы: я не вернусь в Японию, я не буду говорить о баскете, я закрываюсь через полчаса. Окей?
- Окей, - поморщился Аоминэ и вернулся к бургеру. Кагами никуда не денется, а бургер стремительно остывал.
Кагами скрылся в подсобке и вернулся оттуда с большим пледом с кистями.
- Держи, - он бросил плед на соседний стул. - Вытрись хоть, ты мокрый насквозь. Сляжешь тут с пневмонией, и кто будет нарушителей ловить?
- У меня для этого напарник есть, - с набитым ртом ответил Аоминэ.
- Тот, кто тебя сюда притащил? - Кагами фыркнул. - Не переоценивай его, он из Техаса. Так что лучше постарайся не заболеть.
- Отъебись со своей заботой, - нахмурился Аоминэ. - И прекрати вести себя так, словно ничего не произошло.
- Я хозяин бара. - Кагами пожал плечами и вернулся к стойке. - Всякое бывает.
Аоминэ побледнел. Осторожно отложил бургер на деревянную тарелку, запил обжигающе-горячим кофе и встал со стула. Кагами стоял, опираясь на стойку, что-то изучая на разбросанных по темному дереву листах бумаги. Даже сейчас было видно, что ему тяжело стоять. Аоминэ в несколько шагов преодолел разделяющее их расстояние и опустил руку ему на плечо. Кагами вздрогнул, мышцы напряглись.
- Вот как? - холодно уточнил он.
Кагами медленно развернулся, но руку с плеча не сбросил. Теперь он смотрел на Аоминэ, совсем чуть-чуть, но снизу вверх. Аоминэ подумал вдруг, что разница в росте стала более заметной из-за хромоты Кагами. И выглядел Кагами, по совести, совсем хреново, с запавшими глазами и острыми скулами скулами. В памяти Аоминэ он оставался щекастым наглым мудаком-гайдзином, вечно лезущим на рожон, кем-то, кто сиял так ярко, что Тецу получил второй шанс, и Аоминэ вместе с ним.
Скажи-ка, Тецу, здесь и сейчас, глядя на загнанного Тигра, - вымирающий вид, последняя особь, - назвал бы ты его своим светом? Позвал бы за собой?
- Ты всегда сиял ярче меня, - с трудом выдавил Аоминэ. - Конечно, это бесило. Я потому и не пошел после университета дальше. Ты играл, свалил к своим Клипперсам, делал успехи, а я подумал - нахрена оно надо, видеть тебя максимум пару раз в год, и то не факт, что выпустят на паркет, что выпадет шанс сыграть. А так... Я б со скуки умер. Нахрен оно мне надо? В Джей-Би крутые игроки, ну год, два я бы их догонял, а дальше что? А тут ты срезался, и так... по-крупному. Почему ты так сделал, а?
- Почему срезался? - криво усмехнулся Кагами. - Или что?
- Или что. Почему ты сбежал и не дал никому знать?
- А нахрена мне нужна была ваша жалость? И сейчас тоже - не нужна. Я с первой минуты знал, что это - все. Еще когда падал. Скажи я тогда хоть кому-нибудь, и не было бы у меня ни бара, ни спокойной тихой жизни: кто-нибудь обязательно примчался бы меня спасать. А меня не надо спасать, Ахо. - Кагами говорил тихо, не отводя глаз. - Я сам себя спас, давно уже. Со мной все в порядке. На самом деле в порядке. Так бывает, кто-то возвращается, а кому-то надо все поменять и начать с чистого листа.
- Да ты на себя не похож! - вспылил Аоминэ, но Кагами оборвал его, мягко прикоснувшись пальцами к губам:
- А ты - похож? А Куроко остался таким же, как был? А Момои, Киеши, Кисэ, все они остались такими же, как в семнадцать? Мне кажется, или это тебе нужна помощь, Ахо? - другая рука легла на затылок, взъерошив черные волосы. - Что ты делаешь в Америке?
Аоминэ нахмурился и попытался отстраниться, но Кагами удержал его: они словно поменялись местами.
- Прохожу стажировку, придурок. Японская полиция сейчас очень американизируется, и такие стажировки - не редкость.
- Ну да, - кивнул Кагами. - А в Санта-Монике золотой песок и лазурные пляжи. И калифорнийская мечта. Я знаю. Я поэтому и приехал именно сюда. Мне теперь, конечно, никакого серфинга, зато людей много и весело, когда нет дождей. Тебе просто не очень повезло.
- Да уж. Не повезло - это еще мягко сказано. А если ты немедленно не прекратишь разговаривать со мной, как с глубоко больным человеком - я тебя ударю. - ухмыльнулся Аоминэ, и по-кошачьи потерся затылком о его ладонь. - Хватит и того уже, что ты меня бросил.
- Тебя бросишь. Я сбежал на край света, чтобы твоей разочарованной физиономии не видеть, а ты мне ее принес к порогу и себя притащил. Вот нахрена мне такое счастье сдалось?
- Вот ты придурок. Точно ударю.
- Сам такой, - Кагами на мгновение прижался лбом ко лбу Аоминэ, отстранился и весело сказал: - Подбрось меня до дома, офицер? Вряд ли сегодня будет еще хоть один посетитель.
- Окей, - Аоминэ пожал плечами, - Только учти, пока я не доем свою "калифорнийскую мечту", я никуда отсюда не поеду.
- По рукам. Доедай. Мне еще кое-что надо сделать до закрытия...
Аоминэ вел машину, краем глаза следя на навигатором. Кагами на соседнем кресле уткнулся в телефон, открыв какую-то стрелялку. Аоминэ притормозил на светофоре и повернулся к нему:
- Слушай, а...
- Можешь не уезжать, - тут же ответил Кагами. - Завтрак и ранний подъем обещаю, у меня с этим строго.
- Ранний подъем, ммм, - фыркнул Аоминэ. - Что еще соблазнительного предложишь?
Кагами поднял голову: из-под челки блеснул злым весельем алый взгляд:
- Нарываешься, Ахо.
- Ты теперь обречен готовить мне завтраки до конца жизни, учти, Бакагами, - пригрозил Аоминэ, трогаясь с места. - Ужасная перспектива, согласен, но Сацуки вышла замуж и съехала от меня, а ты больше не можешь исполнять обязанности соперника по площадке. Придется тебе перейти в разряд моей жены.
- Угу. Американской. Будем жить гостевым браком? - Кагами сдул челку с носа и вернулся к игре.
- Для начала - да. А там посмотрим.
Аоминэ открыл окно, сделал глубокий вдох - дождь, дым, барбекю и сладкий флер гашиша, - все, чем пропиталась Южная Калифорния. До конца стажировки еще много времени. В Японии тоже нужны хорошие бармены. И мало ли что еще изменится за этот срок.
- Останови здесь, - сказал Кагами.
Квартира была почти близнецом той, которую снимал Аоминэ, но в ней царил почти идеальный порядок. Много лет назад Аоминэ был в гостях у Кагами в токийской квартире, и уже тогда был в шоке. Наверное, подсознательно он ожидал, что за много лет Кагами исправился, но нет: куртку цвета хаки он аккуратно убрал в шкаф, ботинки поставил на полочку, а носки и майку закинул в бак для белья, проходя мимо ванной.
Свет они не включали, но уличных фонарей было достаточно для освещения. Аоминэ скользнул взглядом по спине Кагами и удивленно присвистнул - кольца не было.
- Не носишь?
- Что?
- Кольцо свое.
- Кольцо? А, лежит где-то. Слишком напоминало о прошлом... О баскете.
- А мяч под столом у тебя что делает? - мягко спросил Аоминэ, подходя ближе. - Бака...
Кагами промолчал. Аоминэ отвел волосы к шеи и прижался губами к плечу. Кагами замер, и Аоминэ продолжил целовать, поднимаясь от плеча к шее, пальцами исследуя рельеф спины и пресса. Кагами выдохнул сквозь стиснутые зубы, и уперся ладонью в шкаф, стремясь сохранить равновесие, но даже не подумал отстраниться.
- Ты больше, - заметил Аоминэ, прикусив кожу над лопаткой. - И бледный. Как ты умудряешься, если живешь под солнцем?
- Я живу в баре, - Кагами повернулся к нему и взял лицо в ладони. - Эй, ты все это серьезно?
Аоминэ скептически поднял бровь.
- Вот ты нашел шутника, блин.
- Я просто подумал...
- Заткнись. Только не по третьему разу все это, - Аоминэ поцеловал его, на этот раз осторожно и мягко, стараясь не давить. Кагами открылся навстречу сразу, и от этого сносило крышу. Кагами сцепил руки вокруг его пояса, отстранился, облизывая припухшие губы и потерся носом о плечо.
Аоминэ улыбнулся.
Кровать оказалась такая же дурацкая и аккуратная, как и вся квартира. И очень узкая, рассчитанная на одного человека, причем не самого крупного - как Кагами тут умещался, оставалось загадкой. Аоминэ с трудом нашел равновесие на шаткой конструкции, стараясь не отвлекаться на Кагами - с пунцовыми следами на груди, разметавшимися волосами и широкими зрачками, перекрывающими радужку - и попытался добраться до куртки.
- Все свое с собой, да? - хмыкнул Кагами, наблюдая за поисками.
- Да заткнись ты... Как ты вообще высыпаешься на этом? - Аоминэ выбросил из кармана пару банкнот, карточку и жетон прежде, чем добрался до презерватива. - В следующий раз едем ко мне.
Кагами хмыкнул. Аоминэ навис над ним на локтях.
- Вообще, я не просто так спрашиваю, идиот. Нога?...
- В порядке, - заверил Кагами.
Начал он все же медленно, стараясь реагировать на каждый вздох и стон. Металлические штыри в ноге ощущались под пальцами - или Аоминэ это себе выдумал? Он очень старался быть осторожным, хотя вид Кагами, выгибающегося под ним, сводил с ума. Натурально сводил с ума. Аоминэ еще в школе подумывал о том, что неплохо бы завалить Кагами и посмотреть, на что он способен вне площадки, но не захотел тогда портить баскетбол отношениями. Сейчас думал - зря. Кагами вскидывал бедра навстречу, синяки проступали на неожиданно-тонкой коже, чувствительной, кажется везде. Аоминэ погладил Кагами по колену, сжал лодыжку и услышал отчаянный стон.
- Эй, приятель, - прошептал он. - Сколько у тебя никого не было?
- Я бармен, - хрипло ответил Кагами. - У меня времени нет на такого рода развлечения.
Аоминэ рассмеялся, толкнулся глубже, наклоняясь для поцелуя. Кагами увернулся, схватил за волосы и укусил в шею. Аоминэ вздрогнул и прижался теснее.
- Я правда скучал, - пробормотал Кагами, притираясь грудью, обнимая его ногами. - Без тебя хреново...
- Без тебя тоже, придурок, - Аоминэ подался вперед, забыв об осторожности. Не было сил себя сдерживать, незачем больше было себя сдерживать. Кагами выгибался под ним, подставлялся под губы и руки, цеплялся за хлипкую спинку кровати - и Аоминэ старался запомнить каждую минуту, хотя бы что-то запомнить. В полутьме спальни Кагами дышал часто и отрывисто, прижимаясь щекой к плечу. Аоминэ обвил его руками и ногами и думал - всем бы так не везло, как ему.
Побудка была жестокой и беспощадной - Кагами за ногу вытащил его из постели и доволок до ванны, где и оставил отмокать. Аоминэ выполз сонный и злой, поцеловал колдовавшего у плиты Кагами в шею и упал на стул.
- Это теперь всегда так будет? - обреченно спросил он.
Кагами поставил ему под нос тарелку с омлетом и кружку кофе.
- Всегда, - подтвердил он. - Я встаю в пять тридцать, потому что бар начинает работу в семь.
Аоминэ застонал.
Кагами сел напротив и спокойно принялся за завтрак. Волосы он расчесал и собрал в хвост, сменил футболку на новую, и вообще выглядел посвежевшим и меньше похожим на рокера-бродягу. Над воротником ярко горел след от укуса - Аоминэ залюбовался.
Кагами поймал его взгляд и смущенно улыбнулся.
Полицейская машина затормозила на берегу. Аоминэ вышел, потянулся и помахал руками спасателю на вышке. Тот помахал в ответ.
- Уже познакомились? - хмыкнул Кагами.
- Ага, типа того. Ему не очень понравилось, что я купался, прикинь?
- А кому понравится, когда полиция не дружит с головой? - Кагами открыл дверь и вошел в бар. Аоминэ вошел за ним и замялся на пороге.
- Эй, Бакагами... Мне на работу пора. Я заеду вечером, хорошо?
- Слушай, Ахо, - Кагами обернулся, обнял его рукой за шею и сказал торопливо. - Ты знаешь, что такое "американская мечта"?
- Ээээ... бургер?
- Я серьезно сейчас.
- Ну, вроде как повсеместная мечта о свободе... нет?
- Не только о свободе. О мире, в котором у каждого человека будет возможность получить то, что он заслуживает. Понимаешь?
Аоминэ понимал.
Поцелуй вышел долгим и неловким. Будет еще время. Сложно сразу привыкнуть к мысли, что вчера не было ничего, а сегодня есть дурацкий лохматый Бакагами, странные поцелуи, и все прочее, чего он, в общем-то, по собственному убеждению, заслуживал.
День обещал быть солнечным, океан отливал лазурью, на работе было скучно, Крис болтал без умолку о девчонке, которую снял ночью в баре и ухитрился взять телефон, Сацуки прислала фотку Ниго, Тецу - фотку Сацуки. Под конец дня прилетела лаконичная смс от Кагами:
"Меню?"
Аоминэ расхохотался в голос и набрал в ответ:
"Конечно же, "калифорнийская мечта"!"
Потом вытянулся в кресле, закинул ноги на стол и прикрыл лицо газетой. Через несколько часов у него будет Бакагами, и можно будет наконец не спотыкаться о неловкие попытки поговорить, а просто жить, наслаждаясь каждой минуй. Карпе дием, все дела, мудрость тысячелетий. Оставалось расслабиться и сделать то, что всегда удавалось лучшего всего - уснуть, послав к черту и работу, и Криса, и Сацуки, и лазурные берега Калифорнии.
Fin.