Work Text:
— я ненавижу своё отражение в траурной маске, — сугуру бездумно глядит сквозь мутное только для него зеркало и бормочет под нос что-то несвязно-неуловимое.
— чего? ты что-то сказал? — другой парень, тоже уставший, но умудрявшийся светить даже этой своей усталостью, выглядывает из-за дверцы кухонного гарнитура, смотря на черноволосого снизу вверх. вылупил свои огромные глаза, будто с небосвода содранные, и смотрит прямо на того забившегося искорёженного ребёнка внутри, зарывшегося, спрятавшегося в это взрослое дурацкое кимоно, в это умное взрослое лицо, в эти украшения настоящего выросшего шамана. и понимает, что делает, кого видит перед собой – на то и был расчёт, такова и была цель. ребёнок под взглядом этим молчит, не двигается, дышать боится – лишь бы не обнаружили, лишь бы просто прошли мимо, лишь бы только не лезли, не баламутили воду в шторм, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, ему голодно, ему холодно, ему боязно. он одна сплошная гематома, один сплошной перелом, одна сплошная ошибка на ошибке, сделанная взрослым, выросшим шаманом, любое дуновение в его сторону бередит раны и причиняет боль. сильную, но терпимую. желанную?
— да отражение мутное какое-то, говорю, нужно зеркало помыть, видимо, — ребёнок скрестил пальцы, ребёнок медленно считает до десяти, ребёнок вспоминает – ха-ха! – молитвы.
— пфф, когда тебя это волновало? помоем, если так надо, чего уж тут, — глаза глядят в упор, усмехаются по-грустному, понимающе-печально, но сверлят, жгут дитя, напоследок давят и прячутся обратно в шкаф, как ни в чём не бывало. они всё видели, они всё знают, но они умеют быть прилежными, они сами – глаза такой же куклы настоящего взрослого шамана. — чёрт, ты не видел ту кастрюлю, в которой мы обычно рамен варим? жрать хочется неимоверно просто, я не думал, что в этот раз заход будет таким долгим, не поел даже перед тем как идти, а за моти и зайти некогда было – с тобой сразу столкнулся. кстати, от кого бежал-то так? неужто наконец нашёлся кто-то, кто тебе не по зубам? — глухой монолог даже так умудряется сочиться остатками жизни; голова по шею засунута в шкаф в поисках нужной посудины, но голос и без неё добродушно лисом облизывается, заманивает за собой в лес, подальше от скользкой дорожки этого разговора. взрослый шаман знает, что его ждёт, ребёнок выбирает меньшее из двух зол.
— посмотри в верхнем, последний раз я туда убирал. — пелена перед глазами спадает наконец, открывая вид на прикрытые веки, оставляющие только крохотную щёлку для обзора, на синяки под ними, гнездо на голове, поселиться в котором не согласилась бы ни одна хоть чуть-чуть уважающая себя птица, и на сатору, почти целиком уже залезшего в этот шкаф с контейнерами.
услышав ответ, лис, сопровождаемый грохотом всяческих мисок и прочих тар, резво пятится назад, силясь вылезти. когда получается, оглядывается резко и, пошатнувшись, глаза свои выпячивает, удивляясь по-прозрачному грязно, ложно. завывнул, пародируя ребёнка своего, и полез куда было указано. сугуру же бросает взгляд снова на запечатлевшегося в зеркале покойника и, дабы оживить того хоть как-то, встаёт и плетётся к расчёске, самого себя обманывая, что это поможет. зубчики путаются в тонких веточках, застревают в гнилых листьях, непонятно, ломают они или их. шаман не раздражается, нет, шаман смиренно повторяет монотонное действие снова и снова, опять входя в транс, улетая далеко отсюда. маска возвращается, давит на лицо, выжигает новый след поверх уже старых таких же шрамов. дитя изнывает, хнычет без сил и уже без слёз, дитя почти не верит больше.
— ...станет зябко и вязко. — задумчиво и по-незнакомому серьёзно сквозь белый шум слышится.
— прости? — ребёнок дыхание задерживает, вслушивается.
— когда ты ■… если ты ■. — слова шипением перекрываются, будто что-то намеренно заглушает их, мешает услышать и понять.
— твои надежды дробят мне перепонки, сатору. ты живёшь в сказке, — дитя впадает в истерику – его кукла у него на глазах растаптывает свой кукольный домик. — …однажды ты скажешь, что устал и истратил все силы. — владелец куклы затыкает уши ладонями, кричит весь в слезах и слюнях, задыхается. настоящий взрослый шаман затыкает ему рот. сворачивает шею, смотря прямо, не отворачиваясь даже.
— сугуру…
— прости, мне идти надо. сёко просила поторопиться. давай завтра? - осталась только кукла.