Chapter Text
Мобильный зазвонил, когда Крису не хватило дополнительной руки показать фак подрезавшему его «форду». От пары глаз на затылке Крис бы сейчас тоже не отказался. Он знал только одного человека, обладающего таким паршивым чувством момента, поэтому торопиться с ответом не стал.
Он наконец свернул на Гранд Авеню и встрял в очередную мёртвую пробку, которую навигатор снисходительно оценил как четырёхбалльную. Телефон снова завибрировал, и Крис принял входящий.
Майк не то что ответа, даже соединения не стал дожидаться, поэтому первая часть фразы до Криса не дошла.
— …не стоит. Ты где?
— Еду из Кеннеди.
— На кой тебе сдался Кеннеди?
— Отвозил Джозефин. У неё слёт зелёных в Париже.
— Кто опять вымирает? Квагги?
— Квагги уже вымерли. Не знаю, у неё на футболке было написано «Спасём белую цаплю», но там столько стразов вокруг, что, возможно, это «Филипп Плейн».
— Серьёзно? Я думал, они все белые. Ладно, поговорим завтра в «Эль Парадоре», я забронировал столик на три, тот, на террасе, ты понял? За ним ещё сидел этот хуесос из «Эйга», как его там… Джимми? Джексон?
— Джонни, — вздохнул Крис, опуская оконное стекло, чтобы выглянуть на дорогу. Дороги не было, была стоянка. — И он не хуесос, Майк. Нельзя называть хуесосами всех, кто… — он попытался вспомнить, что за кошка пробежала между дядей и Джонни из «Эйга», но быстро забил: — Короче, Майк, нельзя называть хуесосами всех. Ты же конгрессмен, делай это на работе.
— Я круглосуточно на работе и круглосуточно окружён хуесосами, это же ёбаный Массачусетс.
— Так ты в Бостоне? Тогда…
— Завтра буду в Нью-Йорке. И не опаздывай, в шесть у нас встреча с риелтором.
— Майк, Христа ради, зачем риелтор?
— Тебе нужно перебираться в Ист-Сайд.
— В Ист-Сайд? — вяло переспросил Крис, поглядывая в окно. В левом ряду на заднем сидении минивэна прыгала девочка и корчила ему рожи.
— У них сейчас в продаже два отличных лофта. Бассейн, окна на Централ-Парк, всё в «Бэнг энд Олуфсен», персонал как в Рице. Там даже унитазы спасибо говорят, если ты соизволил поссать. Сделают скидку, если взять два сразу.
— Унитаза?
— Лофта. Пять процентов от общей стоимости.
Крис вздохнул, потёр лицо ладонью.
— Мне нравится в Сохо, Майк.
— А мне, мать твою, не нравится в Бостоне, так что завтра мы поедем и встретимся с риелтором, ты понял? И закажи мне бутылку Феррье.
— Ты в любом случае не можешь переехать, зачем тебе… — он умолк: Майк сбросил. Пару мгновений Крис рассматривал свой айфон на подставке.
— Хуесос, — сказал Крис.
Пока он стоял на Гранд Авеню, навигатор перекрасил дорогу на Уиллиамсбург Бридж из оранжевой в красную, а на Куинсборро — в жёлтую. Крис развернулся и поехал в обратном направлении. На Вернон бульваре у него получилось разогнаться до сорока километров в час, но только чтобы почувствовать, как утягивало машину, и снова сбросить скорость. Крис проехал под мостом, остановился у Куинсбридж парка и вышел. В заднем колесе засел саморез.
Было десять вечера. В желудке у Криса давно переварилось содержимое бизнес-ланча из ресторана, где белый список короче списка блюд «а-ля карт», а тарелка размером превосходит порцию раз в двадцать. Он хотел здоровенный, полный холестерина и патриотичности бургер, бутылку пива и поспать хотя бы в пятницу. И он очень, очень хотел домкрат.
Крис через окно нажал аварийку и вытащил из салона телефон. Мобильный интернет со скоростью старухи, переходящей дорогу в гололёд, начал подгружать стартовую страницу «Гугла». Единственный номер срочной помощи, который приходил в голову, был «911». Идея занимать телефонную линию, пока на кого-то нападает бешеный волк, показалась Крису совсем не американской. Он убрал мобильный в карман и осмотрелся.
От Ист-Ривер тянуло прохладой и подъездной сыростью. Слева от края парка, ближе к мосту, встал бродячий цирк. Под жёлтой фанерной аркой, заменяющей главный вход, курил пьяный клоун. Клоун покачивался и смотрел на него. Крис отогнал мысли о сюжете «Оно» и подошёл поближе.
— Пробило? — с сочувствием спросил клоун.
— Пробило, — согласился Крис. — У вас тут есть кто-нибудь с домкратом?
Клоун посмотрел на него, как на дебила.
— Это цирк на колесах.
Он выбросил окурок и раздавил его огромным красным башмаком.
— Готовь тридцатку, я позову Боба, — сказал клоун и побрел, широко расставляя ноги, чтобы не споткнуться о собственную обувь.
Боб оказался лысым силачом в трико, с герпесом на губе и чем-то похожим на маниакально-депрессивный психоз во взгляде. Даже Боб смотрел на Криса со снисхождением.
— А сам не можешь? — сказал он, засовывая купюры под одежду. Если он и был трезвее клоуна, то рюмки на две.
— Домкрата нет, — с достоинством ответил Крис. — С ним могу и сам.
Боб отмахнулся от него и пошёл к машине.
Какое-то время Крис стоял рядом с клоуном, который снова курил.
— А бургеры у вас есть? — спросил он, глядя, как силач подпирает колеса его «Q7» чем-то, подозрительно напоминающим надувные гири.
Клоун прокашлялся и сплюнул.
— Всего за двадцать пять долларов тебя, дружок, окружит неповторимая атмосфера цирка «Добо». Только не трогай обезьянку, у неё понос.
Крису стало так его жаль, что он дал тридцать.
***
Посетителей у «Добо» почти не было. Для детей время уже прошло, а для взрослых ночью пятницы существовало множество развлечений, среди которых цирк алкоголиков был на последнем месте, пусть и не по отвратительности.
Крис не мог понять, за что заплатил деньги, если представления шли только днем, а в тирах нужно было давать десять баксов. Он запихивался пересоленной остывшей картошкой и гулял между разномастных прицепов. Над головой тянулись гирлянды, которые скорее выблевали, чем развесили по деревьям и между крыш. Одна из гирлянд коротила. Под ней плакала бородатая женщина. Крис предложил ей картошку и был послан нахуй.
Он выбросил пакет из-под фри в переполненную урну, огляделся по сторонам. У реки, в отдалении от остальных тентов, стоял шатёр в фиолетово-чёрную полоску. На кулисной шторе в дверном проёме висела табличка из картона. Надпись «Входите» была практически нечитаемой, с кучей каких-то слов помельче вокруг. Крис пошёл посмотреть, на ходу обтирая руки салфеткой.
То, что он сперва принял за шатёр, было чехлом, наброшенным поверх трейлера. Из-под штор шли самодельные ступеньки, окрашенные в тон с тентом. Одна накрывала крюк прицепа.
«Чары, дуккеринг, симпатическая магия, амулеты и талисманы из Румынии» — было дописано на картонной табличке. Всю сомнительную таинственность развевали лого «Самсунг» в нижнем углу и прозаичность приколотого сбоку прайс-листа. Цены исправляли не раз, явно не стесняясь того, что по ним можно было отследить изменение курса доллара за последний год. Судя по количеству нулей, сейчас в Америке были голод и инфляция.
На обратной стороне таблички просто и разборчиво было написано «Уходите».
Плотная ткань шторы пропускала одуряющий запах благовоний и сигаретного дыма. Похоже было, что шатёр гадалки являлся единственным развлечением, которое ночью предлагал «Добо». Крис поднялся по лестнице, отодвинул полог и закашлялся.
Внутри было накурено, как в амстердамском кафешопе. С потолка свисала ещё одна штора из крупных цветных бусин, через неё на улицу вытягивались клубы дыма.
— Эй, — позвал Крис, просунув голову между нитками из красных хрусталиков.
В трейлере царил полумрак. По полу были бессистемно расставлены подсвечники, ширмы, пуфики и подушки; в глубине стоял столик с кристаллом, ещё дальше, спинкой к столику — длинный диван-канапе, ширма за ним. Всё было в свечах, низким и пёстрым, как будто в трейлере жили гномы-пироманы, больные цветовой слепотой.
— Эй, — повторил он. — Вы открыты?
— Зависит от того, открыты ли Вы для познаний таинств Вселенной.
Голос был мужским, хорошо поставленным, и если бы счётчик Гейгера измерял количество сарказма, то его стрелка в этом помещении перевалила бы за красную отметку. Обхватив спинку дивана, мужчина подтянулся на руке. Сев, он повернул к Крису голову и красноречиво хмыкнул.
— Маловероятно. Поэтому нет, — сказал он и лёг обратно.
За последние десять минут Криса оскорбила половина цирка, так что он не собирался терпеть ещё и колдуна с манией величия. Крис раздвинул руками штору и прошёл внутрь.
— Почему же, — не скрывая иронии, сказал он, садясь на подушку. — Очень даже открыт. Куда выбросить салфетку?
Колдун полежал ещё немного, затем снова поднялся, устроив подбородок на спинке дивана, и мрачно посмотрел на него.
— У тебя будет тошнотворная суббота, — произнёс он. По тону это было скорее пожелание, чем пророчество.
Крис усмехнулся, представив дядю Майка после бутылки Феррье и риелтора, со всей серьёзностью ему доказывающего, что унитазы в лофтах не разговаривают.
— Это я и так знаю, — он запихнул салфетку в груду хлама на столе и воровато покосился на колдуна. Тот, казалось, ничего не заметил — Крис сам потерял салфетку из виду, настолько органично она вписалась в общий бардак.
На вид ему было не больше тридцати. Абсолютно обычный парень, подумал Крис, разглядывая его лицо, разве что волосы длинноваты и глаза густо накрашены чёрным. Ну абсолютно обычный парень, думал он, пока колдун не поднялся на ноги.
Он как будто взломал ломбард, но не взял с собой мешок. Серебро, золото, кожа, простые железки: на шее у него была куча цепочек, ниток и шнурков с подвесами, на руках — браслеты, на пальцах кольца и перстни. Из того, что Крис видел раньше, колдун носил всё: звезду Давида, пентаграмму, скандинавский молот, китайскую монетку, четырёхлистный клевер и два креста, один католический, другой православный. Ходил он в одних джинсах, босиком, и выставлял все украшения напоказ, носил их вместо одежды, как и свои татуировки. Спиной колдун не поворачивался, так что пока Крис насчитал их три, среди них ни одного рисунка — сплошные непонятные надписи на предплечье, на ребрах до самого бедра и неправильной формы шестёрка под сердцем.
Тогда-то Крис и подумал, что колдун всё-таки был немного того.
— Если не прекратишь пялиться, прокляну до седьмого колена, — предупредил колдун, опускаясь на подушки напротив Криса.
Теперь их разделял узкий столик.
Почувствовав неловкость, Крис поспешно перевёл глаза на стеклянный шар.
Из-под стола колдун достал себе банку «Бада» и бархатный чехол с картами Таро. С колодой он управлялся резвее Скотта, а тот мог пристыдить даже вегасского крупье.
— Что, прям так сразу? — спросил Крис, пока тот раскладывал карты пирамидкой, размеренно бренча браслетами. — Даже не расскажешь мне о моей жизни?
Колдун пожал плечами, не отвлекаясь от карт.
— Было б, о чем говорить.
Крис сдержался, чтобы не рассмеяться ему в лицо.
— Серьёзно?
Колдун отложил колоду, снял с неё карту и оставил лежать в стороне рубашкой вверх. Он наконец поднял на Криса глаза. В радужках плясали огни свечей, превращали зрачки в две красные точки.
— А я, блядь, что, похож на клоуна? — спросил он, замерев.
Крис пришёл к выводу, что за дальней ширмой у него висел топор.
— Не обижайся, приятель, но о моей жизни говорят все вокруг.
— Ну и что в ней тогда осталось твоего, — ответил тот и кивнул на пирамидку. — Снимай.
Крис решил подыграть и хитро улыбнулся.
— Левой рукой?
Колдун закатил глаза.
— Да хоть членом своим. Снимай, — сказал он и отпил пива.
Крис и до этого не пылал энтузиазмом, а теперь испытывал только раздражение. Назло колдуну карты он переворачивал медленно, с последовательностью умственно отсталого ребенка, играющего в кубики.
— Эту не сейчас, — сказал колдун, когда Крис потянулся к отдельно лежавшей карте.
— Ну что? Богатство? Величие? Слава?
— Автомастерская. Завтра. До вечера.
Крис обновил техпаспорт две недели назад.
— А что-нибудь о более отдалённом будущем? Дети, например? Повышение? Нет, ничего такого? — злорадствовал он.
Колдун поднялся с подушек, отошёл за ширму в глубину комнаты. Пока он стоял спиной, Крис успел рассмотреть кхмерские пять столбцов у него на лопатке.
Вернувшись, колдун вручил ему свёрток кальки, перетянутой жгутом.
— Завтра пригодится. Все твои планы полетят коту под хвост. Две сотни.
— Что «две сотни»?
— Гони двести баксов, бери пакет и готовься к переменам.
Крис опешил.
— Двести? — повторил он, автоматически убирая пакет в карман пиджака. — Да я бы за сотню тебе нагадал пьяную Анджелину Джоли в постель.
— С Анджелиной ты погорячился, не такая уж у них с Питтом плохая совместимость. — Колдун протянул руку и выжидательно вскинул бровь.
Скрипя зубами Крис отдал ему последнюю наличку. Сраный поход в цирк обошёлся ему, как вип-ложа в Метрополитан Опере.
Когда он встал, колдун поймал его за запястье. Руки у него были нездорово горячие — Крису сначала показалось, что его обдало жаром свечи на столе.
— Открой последнюю, — тихо сказал колдун.
— Это хоть бесплатно? — не скрывая раздражения, спросил Крис. Шарлатан кивнул, продолжая удерживать его за руку. Не отпустил он её и тогда, когда Крис перевернул карту. На стол он даже не смотрел, всё сверлил Криса тяжёлым взглядом.
Крис сглотнул, прочитав подпись. «Любовники». Он медленно перевёл глаза на колдуна. Тот поджал нижнюю губу, но ни слова не сказал, и когда отпустил его наконец, Крис вылетел из трейлера, пропуская ступеньки.
Почему-то пальцы у него дрожали.