Chapter Text
У Саши по утрам лицо вечно отекшее и тяжелая голова. На этот раз сказывается то ли сырость за окном, то ли выпитая на ночь чашка непростительно крепкого чёрного чая. А может, это просто возраст и давно пора смириться с тем, что не получится больше вскакивать свежим и отдохнувшим после нескольких часов сна и нестись навстречу новому дню, пропустив завтрак.
Саша выключает свой будильник, тянется на другую сторону кровати и выключает будильник Ярика, убедившись, что тот завозился рядом и тоже начал нехотя просыпаться. Саша откидывается обратно на подушку, с усилием трёт припухшие, не желающие разлепляться веки и зевает. Широко, звучно, даже не думая прикрыть рот рукой. Вместо него это делает Ярик. Прижимает ладонь к Сашиному рту и, когда ловит его взгляд, демонстративно морщится, намекая то ли на ранний подъем, то ли на всё это утро, отвратительно промозглое, совсем не располагающее к бодрости и желанию выползать из кровати. А потом вдруг целует. Всё так же, не убирая ладонь, на пару секунд прижимается губами к собственным костяшкам, касаясь Сашиного носа кончиком своего. Саша жмурится, улыбается глазами и, как только Ярик убирает руку, зевает снова.
— Доброе утро, — совершенно нерадостно хрипит Ярик, зарываясь обратно в одеяло, явно собираясь урвать ещё несколько минут у начинающегося дня на то, чтобы полежать в уюте и тепле.
Саша мычит в ответ что-то неопределенное. Назвать утро добрым у него попросту не поворачивается язык, а на что-то более осмысленное он будет способен не раньше, чем выпьет хотя бы глоток кофе.
Начало нового дня для них всегда похоже на давно отрепетированный, даже в чем-то изящный танец. Почистить зубы вместе, сталкиваясь у раковины локтями и случайно пачкая друг друга пастой, быстро умыться, оставить Ярика принимать душ, а самому засесть на кухне, скроллить ленту инсты, чтобы чуть позже вдвоём заняться завтраком.
"На тебе омлет, на мне кофе".
"Молоко закончилось, закинь в корзину в Лавке".
"У тебя волосы смешно точат, подожди, стой так, хочу сфоткать".
"Да помою я потом посуду, не парься".
Половина реплик обходится даже без слов, хватает взглядов, улыбок, жестов. Они давно научились слишком хорошо читать друг друга.
У Ярика через полтора часа кастинг, днём встреча, а вечером им обоим на спектакли по разным театрам. Саша лениво думает, лечь ли ещё немного доспать после его ухода, или, может, погонять пару часов в Ведьмака или лучше в Резидент.
Умяв свою порцию, Ярик уносится в комнату собираться, а Саша снова залипает в телефон. После завтрака он чувствует себя намного бодрее. Душ, пожалуй, ещё одна чашка кофе и виртуальные убийства утопцев уже кажутся гораздо привлекательнее подушки. Но когда он плетётся в коридор и, подперев дверной косяк плечом, наблюдает, как Ярик зашнуровывает кроссовки, он всё равно в очередной раз зевает.
Удачи они друг другу давно не желают, привыкли как-то справляться без неё. Ярик выпрямляется, коротко целует Сашу в губы, хлопает себя по карманам, проверяя, что всё на месте: ключи, телефон, голову тоже, вроде бы, не забыл. Застывает на несколько секунд, словно просчитывая что-то в уме, Саша в такие моменты терпеливо ждёт, пока Ярик "прогрузится". Наконец, он отмирает, ещё раз для верности тянется за поцелуем, а затем, отпирает дверь и делает шаг за порог.
— Стой, подожди, — вдруг зовет Саша, и Ярик замирает, оборачивается, вопросительно приподняв брови.
Саша тянется и поправляет воротник куртки Ярика. Смотрит пару секунд, поджав губы, кивает, удовлетворенный результатом.
А Ярик в ответ улыбается так, что даже несмотря на тяжелые тучи и морось за окном, в квартире сразу становится гораздо светлее.