Chapter Text
Япония. Намимори. 16-ое сентября. 09:53.
Этим утром на столе у Савады обнаружился конверт. Небольшой кусок картона, запечатанный толстым слоем сургуча. Тсуна недавно вернулся из Италии в Японию и собирался потратить три оставшихся от недели дня на отдых: прогулки с друзьями по городу, общение с матерью, походы на ужины к отцу Ямамото. Ни о какой Вонголе и мафиозных делах друзья договорились в эти три дня не вспоминать. К великому сожалению, не опознать герб, от которого тут же болезненно сводило скулы, было невозможно.
Тсуна с опаской оглядел конверт со всех сторон. Новости от Дона Тимотео в десяти случаях из десяти сулили отменные неприятности. Отпуск грозил закончиться, так и не начавшись.
Где-то внизу Ламбо шумно переругивался с Гокудерой, доказывая обязательное наличие в собственном рюкзаке парочки бомб и коробки с леденцами. В предстоящей им прогулке это было, по мнению хранителя Грозы Тсуны, условием важным и определяющим весь сегодняшний день. Ветер легко шевелил шторы, донося шум просыпающегося Намимори.
Тсуна осторожно дотронулся до письма. Внутренний голос подленько предложил оставить послание на столе и уйти. Вздохнув, Савада представил, что бы на это сказал Реборн. И не только Реборн. В мире существовало две персоны, способных с легкостью бронетанка и тактом медведя обсмеять любой поступок Савады так, что последнему тут же хотелось провалиться сквозь землю. И если Реборн привычно давал по шее и заставлял исправлять содеянное, то второму достаточно было простого и веского «Отстой!»
Собравшись с духом, Тсуна откинул яркие образы в сторону и схватил конверт, надрывая край. Выпавший листок спикировал на пол, раскрываясь ярким огненным цветком пламени Посмертной воли. «Сомнений нет — это пламя Девятого босса Вонголы!» — вспомнилось Тсуне, пока он наклонялся, поднимая бумагу и вглядываясь в ровные строчки. Кажется, день не задался.
.
«Тсунаеши-кун! Я хочу извиниться, что доверяю такую важную весть бумаге, но в моем возрасте довольно сложно переносить длительные перелеты, а ждать времени нет. Мною принято решение, и я намерен сообщить его первым тебе! С этого дня управление Вонголой целиком и полностью переходит в твои руки! Обещаний руководить достойно я с тебя брать уже не буду — события всех последних лет доказали, что ты осознаешь всю ответственность этого бремени…»
Где-то на словах об обещаниях Тсуна моргнул и принялся читать сначала. Он очень надеялся, что все написанное ему померещилось, и со второй попытки итальянские буквы сложатся в совершенно другие слова. Но, снова дойдя до «осознания ответственности», Тсуна сглотнул и сделал пару шагов назад, решая присесть. К превеликому удивлению, там, куда он приземлился, кровати не оказалось. А вот пол встретил его радостным и оглушительным «бухом», от которого зазвенело в ушах, а внизу наконец-то прекратился спор его хранителей.
— Джудайме! — Гокудера ворвался стремительным вихрем, обеспокоенно оглядывая сразу и комнату, и Десятого. Следом вбежал Ламбо, запихивая в рот один из леденцов.
— Тсуна, скажи ему…
— Тупая корова, что ты здесь…
Хаято отвлекся, и Тсуна успел спрятать письмо за спину, решая не портить друзьям долгожданный отпуск.
— Простите, Джудайме, я…
— Все в порядке, Гокудера-кун, — Тсуна выдавил из себя привычно-мягкую улыбку, всегда действующую на Хранителя Урагана. Сработало и сейчас —Хаято заметно расслабился, схватил за шкирку Ламбо и потащил из комнаты, попутно выговаривая что-то о том, что Десятому не следует мешать, отвлекать по пустякам, и вообще, их обязанность, как Хранителей… Дальше Тсуна уже не слушал. Подскочив на ноги, надавил ладонью на дверь и прислонился к ней спиной. Дверь, в отличие от кровати, хотя бы не собиралась никуда убегать.
Нащупать мобильный в кармане отчего-то оказалось сложно — тот все время выскальзывал из влажной ладони. Справившись с этой задачей, Тсуна открыл список контактов и поднес телефон к уху. Из динамика полился мелодичный женский голос. Познаний в итальянском Тсуне хватило, чтобы разобрать «недоступен» и «не отвечает». Все еще сжимая в руке «трактат о передаче власти», Тсуна выбрал другой номер. Он не помнил, при каких обстоятельствах занес эти цифры в память телефона, да и звонил адресату крайне редко. Будет чудом, если разговор продлится больше трех секунд…
На десятом гудке, когда Тсуна готов был смалодушничать и сбросить вызов, раздалось раздраженно-заспанное:
— Нахуй.
— Это важно! Надо поговорить, — Тсуна старался не нервничать, но тревожные интонации все же прокрадывались в голос.
— Ты развязал Третью мировую?
— Что-то вроде… — на удивление, язвительные ответы и то, что их разговор все еще продолжался, странным образом успокаивали.
— У тебя десять секунд на то, чтобы меня удивить, — в трубке послышался щелчок зажигалки и шумный выдох.
— Не знал, что ты куришь, Занзас, — образ сигареты в чужих пальцах отчего-то сбивал с толку.
— Пока не удивил. Не твое дело, Савада. Шесть секунд.
Сообразив, что от коротких гудков в трубке его отделяет только благодушный настрой собеседника, Тсуна выдал главное.
— Дон Тимотео… отдает мне Вонголу.
Занзас хмыкнул.
— Ты тормоз, Савада. Эту «радостную» весть мир узнал несколько лет назад. А повязывать тебе слюнявчик и вытирать сопли — обязанность твоих Хранителей.
Тсунаеши вздохнул.
— Альбатрос.
На том конце поперхнулись дымом.
— До этого момента градус бреда в том, что ты несешь, был приемлем. Сейчас даже выпитое мной виски не в силах связать вопрос прав на Вонголу и морскую пернатую херню. Разговор окончен.
— Занзас, если бы я хотел просветить тебя в орнитологии, прислал бы билеты в зоопарк. Не делай вид, что ты не понимаешь, о чем идет речь, — на Тсуну внезапно навалилась усталость.
— Щедрый дар будущего дона? Обойдусь. Или это — взятка за совет, Савада? — в трубке послышался подозрительный звук, больше всего напоминающий смываемую в туалете воду. И сейчас Тсуна не хотел представлять, чем там был занят босс Варии. — Я виделся со стариком на днях. Он, в отличие от тебя, в маразм не впадал и паролями от сейфов не разбрасывался.
— То есть все же не пернатая хрень? — у Тсуны вырвался нервный смешок. Пришлось тут же закрыть рот кулаком, чтобы собеседник не услышал.
— Савада, тебе там очень весело? — не прокатило. Услышал. — Давай, я сделаю твою никчемную и пустую жизнь еще более обреченной на провал. Пакуй нижнее белье, или чем ты там у нас сражаешься, в чемоданы, и тащи свою тощую задницу обратно в Италию! Хватит уже, наотдыхался!
Тсуна хотел было возразить, что жизнь у него, стараниями некоторых отцов и детей, очень даже насыщенная, но вовремя затормозил. Занзас был прав. Сидя в Японии, он в происходящем не разберется.
— Я позвоню, как прилечу! С меня мясо на ужин! Или чем ты там предпочитаешь питаться? Виски?
Отборнейший мат на итальянском Тсуна волей случая выучил первым, и сейчас был вынужден держать телефон на расстоянии вытянутой руки, пока босс Варии в самых ярких, красочных и реалистичных выражениях предсказывал Саваде скорую и мучительную смерть. Когда мобильный подозрительно замолк, Тсуна хотел сказать «спасибо», но трубка снова взорвалась. Только на сей раз громкими короткими гудками.