Chapter Text
Миша ходит смурной весь день. Андрей нервничает, он не видел его таким очень давно. Тот гремит чем-то тяжёлым на кухне, ругается, один раз врезается в дверной косяк и даже, немыслимое — наступает на хвост коту и не замечает душераздирающего мяуканья, хотя обычно сам же Миша носится с полосатым паршивцем, как курица с яйцом.
— Мих, что не так?
— Нахуй иди. Зашибись всё.
Однако. Князь поворачивается к Мише всем корпусом. Тот, оказывается, со зверским выражением лица просто ходит взад-вперед по комнате. Андрей из любопытства наблюдает, как долго это продлится, но сдается на десятой минуте. Дурдом длится до ночи, у Андрея флешбеки в прошлое — Миша ведет себя будто обдолбался. Князь дважды проверяет его зрачки украдкой, а на третий раз уже открыто, да и вены на всякий случай.
— Нормально всё, а вот, чё ты творишь, ёпт?
Кажется, Миша готов наконец всё высказать.
— Конкретнее.
— Ты шар грёбаный поменял.
— Какой шар? — Ничего не понимает Андрей.
— Хуяр! — Рявкает Миша и частит, краснея как вишня: — Я тут послушал твои песни! Ты в шестнадцатом году, чего учудил? Где эта улица, где этот дом, где эта барышня, что я влюблён? Нахуя ты стал так петь? Мы ж другой куплет брали.
Миша машет руками, как взбесившийся флюгер, а потом хлопает дверью в их спальню. Андрей разрывается между умилением от того, что Миха его песни слушает, хотя сам пиздел — «никогда-никогда», и здоровым раздражением — какого хуя, собственного говоря, он должен за такое оправдываться? Ну ладно, Михаил Юрьевич, сам напросился.
Андрей заходит в спальню, ныряет под одеяло, находит под ним все ещё пыхтящего Миху и поет, мацая его за всё, до чего может дотянуться:
— Вот эта улица, вот этот дом, вот тот Горшочек, что я влюблён.
— Козлина!
— Мих, ну что ты бузишь, мы в шестнадцатом всё ещё не общались, я хоть так тебе мог что-то сказать. И вообще, не суй свой нос в чужой вопрос. Слушает он. Ты и остальное послушай, Адель, например.
— Ладно, — сдается Миха под его руками, — но ты больше тексты не меняй.
О нет! Он не поменяет, он новое ещё хлеще напишет, раз Миха всё-таки слушает его песни спустя столько лет.