Chapter Text
Рокэ шел неторопливо, оглядываясь по сторонам. Хотелось насладиться каждым мигом прогулки здесь, в родном Алвасете. Конечно, путешествие в Багряные Земли было захватывающим приключением, как и тамошние странные обычаи, и беспощадный зной, и томные взгляды смуглых красавиц. Но сейчас Рокэ с каким-то особым удовольствием понимал, что здесь, в Кэналлоа, солнце, хоть и щедро на тепло, всё же не палит таким беспощадным зноем. И даже пение птиц кажется родным и понятным. И уж конечно, воздух в Багряных Землях не благоухал так густо апельсинами...
Рокэ снова осмотрелся вокруг. Год выдался урожайным, спелые апельсины гнули ветви, почти скрывая своими круглыми оранжевыми боками зеленую листву, и это оранжевое море простиралось до горизонта. Апельсиновые угодья герцога Алвы славились не только в Кэналлоа, но и в Талиге. И придется очень постараться, чтобы собрать такое изобилие.
Впрочем - было кому стараться. Взгляд Рокэ легко различал полуголые фигуры рабов, ловко взбиравшиеся на лестницы, освобождавших ветки от сочного груза, таскающих на плечах доверху наполненные корзины. Сейчас Рокэ отчего-то заметил, что тела рабов цветом немногим уступают жителям Багряных Земель. Да, кэналлийское солнце менее жестоко, но работать под ним весь день напролет... Рокэ невольно поморщился. Да, тут, пожалуй, не устояла бы и его собственная не по-кэналлийски белая кожа, фамильная гордость герцогов Алва!
И вдруг... Сначала Рокэ сам не понял, что задержало его взгляд. Просто подумал о собственной белой коже, вот и показалось. В самом деле, откуда здесь, на плантации, взяться рабу со светлой кожей? И поникшей русоволосой головой, выгоревшей до почти золотистого оттенка?
Но нет, понял Рокэ. Не померещилось. Всё так и есть. И русые волосы, и крепкие плечи, покрасневшие под лучами солнца, и руки, привязанные к столбу.
Наказанный раб. Вполне себе обычное зрелище. Но в этот раз Рокэ отчего-то просто не мог пройти мимо. Свернул в сторону, приближаясь к столбу и вдруг замер, словно споткнувшись.
К столбу направлялся еще кое-кто. И этого человека Рокэ никак не ожидал здесь увидеть.
Кухарка Кончита то и дело оглядываясь, направлялась к привязанному рабу, держа что-то в руках. С чего это ей вздумалось покинуть своё кухонное царство и прийти сюда, на плантацию?
Наказанный тем временем пошевелился, открыл глаза. Почему-то от этого простого движения у Рокэ что-то дрогнуло внутри. Хотелось быть ближе, присмотреться, увидеть какого цвета глаза у этого раба. Не темные, и уж конечно не синие, но...
Рокэ замер, глядя, как Кончита, приговаривая что-то, поднесла несчастному наполненную чему-то миску. Сам он есть, конечно же, не мог, и Кончита, как заботливая нянюшка, отправляла в приоткрывшийся рот ложку за ложкой. Даже на расстоянии Рокэ видел, как жадно тот глотает. Как птенец, невольно мелькнуло в голове. В самом деле, откуда же залетела в Алвасете такая пташка?
Рокэ тряхнул головой и решительно направился к столбу.
- Кончита, что ты делаешь?
Кухарка вздрогнула, чуть не выронив миску.
- Соберанито...
- Зачем ты кормишь этого раба? Он наказан и, как я понимаю, за дело?
- Простите, соберанито, - на щеках Кончиты проступили красные пятна, но взгляд потупился лишь на мгновение. - Бедняге весь день не давали есть. Даже если он наказан, что плохого в том, чтобы поддержать его силы? Уверена, соберано согласился бы со мной, если бы узнал...
- Не волнуйся, Кончита, я не собираюсь выдавать тебя соберано, - Рокэ перевел взгляд с взволнованной кухарки на раба. Тот, кажется, не замечал его, глядя на Кончиту, и его глаза льдисто блестели тревогой. Не кэналлийские глаза, светлые. Серые, как грозовые тучи, как склоны далеких северных гор. Измученные, воспаленные глаза, но живые. Непокорные. Как и весь этот странный раб. По плечам и спине между красными пятнами ожогов вьются следы от плети. Поверх старых - новые, не успевшие зажить. Похоже, частенько мальчишке приходилось стоять у столба. И правда мальчишка. Лет семнадцать, не больше. Его белой северной коже уж точно непривычен кэналлийский зной, и всё же он здесь. Как он сюда попал?
- Кто ты? - обратился к нему Рокэ. - Как тебя зовут?
Серые глаза вновь блеснули упрямо, обдавая Рокэ северным холодом.
- Вы сами видите, кто я. Самый негодный раб на этой плантации. Молодому господину вроде вас не следует говорить со мной.
- Я сам решаю, с кем мне следует говорить, - Рокэ снова поймал взгляд, попытавшийся спрятаться за выгоревшими ресницами. - И сейчас я решил, что желаю знать твое имя. Как тебя зовут?
Пересохшие, потрескавшиеся губы сжались. Странно, раб не желал отвечать даже на такой простой вопрос! Серый взгляд вдруг скользнул в сторону Кончиты. Казалось, раб безмолвно спрашивает у нее разрешения. Не у хозяина - у кухарки! Это должно было возмутить, но вместо этого Рокэ вдруг ощутил любопытство. Что за тайны завелись в Алвасете?
Кончита тем временем едва заметно покачала головой.
- Дик, - прозвучало хриплым выдохом. - Меня зовут Дик.
- Уже неплохо, - одобрительно кивнул Рокэ. - И откуда же ты здесь, Дик? Я не видел тебя раньше.
- Меня купили недавно, - Дик снова обменялся взглядом с Кончитой, - соберанито.
- И откуда же тебя привезли? - не отставал Рокэ. Дик снова на мгновение прикрыл глаза, и Рокэ поймал себя на странной мысли - кажется, отвечать на его вопросы этому рабу более мучительно, чем стоять у столба под плетью.
- Я из Надора.
- Из Надора? - да назови Дик Бирюзовые Земли, Рокэ удивился бы меньше.
- Да. Там недавно было...беспокойно. Беспорядки. Многие люди попали в рабство, и я среди них, - Дик словно резал фразы на маленькие кусочки, которых было ох как мало разгоревшемуся любопытству Рокэ.
- Значит, северянин. И, похоже, непривычный к работе на плантации, верно?
- Он старается, соберанито, - вступилась за него Кончита. - Но, может, такой труд и правда не для него. А Хуану разве объяснишь, налетает, как коршун. Дику, бедняге, чуть не каждый день достается!
- Не надо, Кончита, - пробормотал Дик. - Молодому господину не интересно слушать всё это.
- Отчего же? - возразил Рокэ. - Мне интересно, и весьма. А с Дика, пожалуй, и впрямь достаточно. Подожди здесь, Кончита, надо сказать Хуану, что отменяю наказание. А потом, я думаю, Дику не помешает еще немного еды, позаботься об этом.
- Охотно. Но, соберанито, ваш отец приказал, чтобы...
- С отцом я поговорю сам. Он ведь всё ещё у себя, не так ли?
- Да, соберанито, - кивнула кухарка. - Не выходил.
- Превосходно, - Рокэ ослепительно улыбнулся спешащему на всех парах Хуану, кажется, готовому обрушить на Кончиту, и на беднягу Дика Астраповы молнии. Но, прости, старина, у твоего соберанито сегодня другие планы. В том числе и на строптивого северного раба.
- Отец, я не помешал? Мне хотелось бы поговорить с вами.
- Росио, - соберано Алваро с явным удовольствием поднял голову от бумаг, глядя на не вошедшего, а стремительно влетевшего в кабинет сына. - Само собой, ты не помешаешь. Как прогулка? Не забыл еще родные места?
- Как можно, отец! Но то ли я всё-так подзабыл, как щедры наши апельсиновые угодья, то ли год нынче на редкость урожайный!
- Ты уже побывал на плантации? - Алваро одобрительно кивнул. - Хорошо. Путешествия, конечно, полезны для молодого человека, но нельзя забывать и о делах дома. И в эти дела тебе пора вникать, Росио.
- Собственно, поэтому я и пришел, - живо отозвался Рокэ. - Я кое-кого заметил на плантации, кого не видел раньше. Я говорю об этом новом рабе, как его...Дик, кажется?
- О, так ты уже знаком с нашим новым приобретением?
- Весьма экзотическим, должен заметить. Почему вы решили приобретать рабов с севера?
- Просто выпал случай, - Алваро чуть нахмурился, - полагаю, ты уже слышал о событиях в Надоре?
- Очень мало, отец. Какие-то беспорядки?
- Мятеж, - отрезал Алваро. - Эгмонт Окделл, герцог Надора, пошел против короля. Видите ли, Оллары царствуют незаконно, и на троне должен сидеть этот нищий изгнанник Альдо Ракан! Чистое безумие, но оно охватило весь Надор. Эти дикари дрались чуть ли не голыми руками, но против королевских солдат продержались недолго. Герцог погиб, и это можно считать везением, а то не миновал бы Занхи. Ну а те, кто пошел за ним, были объявлены мятежниками и преступниками против короны, и были проданы в рабство. И не сказать, чтобы так уж дорого. Само собой, я решил не упускать такой случай.
- Вы, как всегда, дальновидны, отец.
Алваро вдруг вздохнул.
- Правда, теперь думаю, не прогадал ли я. Этот Дик, о котором ты спросил - тот еще строптивец.
- Я заметил. Кажется, Хуану приходится много над ним трудиться, - с легкой усмешкой заметил Рокэ.
- Верно. Этого надорца приходится наказывать чаще прочих, чтобы сделать его хоть немного послушнее. Не хватало еще, чтобы он взбаламутил всю плантацию.
- Что ж, отец, - усмехнулся Рокэ, - пожалуй, я знаю, как избавить вас от этой заботы.
Алваро удивленно взглянул на него.
- Что ты имеешь в виду, Росио?
- Этот Дик... Прошу вас, отдайте его мне, отец. По дороге сюда я как раз думал о том, что мне не помешает новый слуга.
- Ты хочешь, чтобы тебе прислуживал этот строптивый надорец? - в глазах Алваро блеснуло удивление. - Ты, верно, шутишь, Росио. Хуан измочалил кнут, пытаясь справиться с ним, и всё без толку! Такой раб уж точно не достоин служить у соберанито!
- Но, отец, - в голосе Рокэ зазвучали умильные, и в то же время капризные нотки, точь-в-точь, как в детстве, когда он требовал для себя новую игрушку заранее ликовал, зная, что не получит отказа, - возможно, Хуан не справляется, потому что Дик создан для другого? Эта его северная внешность, светлые волосы... А его кожа? Ей уж точно найдется применение получше, чем краснеть под солнцем на плантации!
- И какое же применение? Тешить твой взор? - усмехнулся Алваро.
- Не только мой. Этот северянин при должной сноровке может стать настоящей диковинкой. Представьте себе разговоры в свете - маркиз Алвасете сумел укротить строптивого надорца! Да и его внешность на фоне моей будет смотреться необычно. Считайте, что это экзотическое украшение для меня, отец.
- Украшение? Что и говорить, Росио, ты вырос. Во всяком случае, игрушки у тебя поменялись, - Алваро явно старался соблюдать строгость, но его глаза смеялись. Рокэ понял, что победил.
- О, прошу вас, отец, - протянул он, глядя на него всё тем же просящим взглядом маленького Росио, - разве я не заслужил небольшого подарка по случаю возвращения?
- Росио, ты никогда не изменишься... Но как ты собираешься справляться с этой северной строптивостью?
- Не волнуйтесь об этом, - Рокэ махнул рукой. - Поверьте, я смогу научить его послушанию. В Багряных землях мне рассказывали о множестве способов усмирять непокорных.
Алваро еще мгновение пристально смотрел на сына, раздумывая - и кивнул.
- Хорошо, Росио. Если таково твоё желание - этот раб твой. Ступай забери свой подарок. Но помни, я не желаю от этого никаких неприятностей. Ни на плантации, ни в доме!
- Само собой! - Рокэ блеснул улыбкой, отвешивая нарочито церемонный поклон. - Благодарю вас, отец, вы знаете, чем порадовать меня к приезду! С вашего позволения.
Повернувшись, он вышел из кабинета, зная, что отец по-прежнему не сводит с него глаз. Кажется, не слишком доволен очередной прихотью своего Росио. Но ведь не отказал же. И это он еще не знает, какое сокровище так легко отдал сыну по первой просьбе.
Сокровище... Рокэ вспомнил выгоревшие на солнце волосы, покрасневшую кожу в кровавых рубцах. Что ж, это поправимо. Настоящие самоцветы иногда случается находить и в грязи. Нужно лишь рассмотреть. И огранить должным образом, чтобы засияли, заиграли блеском. Тем, какой Рокэ уже видел сегодня в измученных и непокорных серых глазах.
- Дик, - повторил про себя Рокэ. Слишком коротко. Слишком мало. Как и всё то, что он знает о странном северянине, волей Леворукого угодившего под южное солнце.
Но Рокэ не сомневался - это только начало.