Work Text:
Последний год обучения в Хогвартсе подходил к концу. Северус был бесконечно этому рад. Наконец-то закончится эта дурацкая учеба и можно будет заняться тем, что действительно важно! Осталось каких-то пара недель до настоящей свободы. У него было море планов.
Размышляя о будущем, Северус почти дошел до большого зала, куда направлялся на обед, как дорогу ему перегородил семикурсник с Хаффлпаффа. Он знал его, конечно, они ведь учились в одном потоке, но имени помнил, а, может, никогда и не спрашивал. Они не общались ни разу за семь лет, и было странно, что этот хаффлпаффец решил остановить Северуса и обратиться к нему.
— Поговорить надо, — пробасил он, хватая Северуса за руку. — Отойдем.
— Отпусти, — рявкнул Северус, шаря левой рукой в поисках палочки. Надо было сразу ее достать, но от хаффлпаффца не ожидаешь подвоха. Северус обругал себя за то, что не среагировал вовремя.
— Иди, давай, — услышал он в ответ насмешливый и немного раздраженный голос.
Семикурсник грубо втолкнул его в нишу за доспехами, заломив руку прижал к стене. Запястье тут же заныло.
— Чего тебе надо? — дернулся Северус, но его ещё сильнее вмяли в стену, грудь сдавило так, что дышать стало сложно. Он почувствовал, что хаффлпаффец его ощупывает, шарит по одежде, находя карманы и проверяя содержимое. В одном из карманов нашлась палочка, секунда — и она исчезла, доставшись врагу.
— Что надо — то надо, — прошептал хаффлпаффец. — Будешь вести себя тихо и смирно, верну палочку целой. Сбежишь, сломаю прямо здесь.
До этого ситуация была неприятной и нервирующей, но Северус не боялся. Он достаточно часто сталкивался с мародерами и нередко оказывался беззащитным перед ними. Их было больше, каждый раз выходить победителем из их стычек не вышло бы никак. Он привык, перестал бояться побоев или унижений. Все, что могли сделать ему школьники, быстро исправлялось парой заклинаний или зелий. Но угроза хаффлпаффца напомнила ему о том, как ощущается страх — комом в горле, неприятным холодком на затылке, влажными ладонями и дрожащими руками. Он испугался, пожалуй, впервые за последние два-три года.
Палочка была самым ценным, что у него было. Остаться без нее сейчас, в конце года — ужасная перспектива. И он не мог этого допустить. От палочки зависели не только годовые экзамены и аттестат, но и возможность работать летом, и, конечно, то, сможет ли он проявить себя в их «кружке». На новую палочку у него просто не хватило бы денег.
— Не дергайся, — велел хаффлпаффец. Он немного отстранился и перестал вдавливать Северуса в стену всем телом, но вряд ли этого было достаточно, чтобы сбежать.
Северус решил вести переговоры.
— Что ты от меня хочешь? — еще раз спросил он, пытаясь сохранить спокойный тон и заодно развернуться.
— Стой и молчи, — сильный удар в плечо снова впечатал его в стену. Теперь у него ныло не только запястье, но и плечо.
Северус счел за лучшее не спорить. Несмотря на богатый опыт противостояния шайке мародеров сейчас он не знал, что делать. Противник был намного сильнее и крупнее, но, главное, у него была возможность шантажа. И неизвестно, воплотит он свои угрозы в жизнь или нет.
Судя по всему, хаффлпаффец был чистокровным, считавшим палочку всего лишь расходным инструментом. Олливандер мог рассказывать о связи мага и палочки сколько угодно, но на деле они ломались, терялись, приходили в негодность. Если хаффлпаффец сломает его палочку, ему ничего не будет, это не преступление, просто шалость. Будь директор построже, а Северус — учеником другого факультета, можно было бы рассчитывать, что хаффлпаффца заставят купить новую на замену, но с Дамблдором… Пожурят и, может, снимут пару десятков баллов. А Северус лишится шанса на достойную жизнь.
Пока Северус размышлял, хаффлпаффец возился сзади, что-то делая, Северус не мог понять, что именно. Неожиданно тот прижался вплотную, шепнул какое-то заклинание и Северус почувствовал возбуждение, не особо сильное, но достаточное, чтобы у него встал.
— Теперь смотри, рядом большой зал, — зашептал голос над ухом. — Ты спрятался со мной в нише, и у тебя стоит. Не, сомневайся, если привлечешь внимание, о твоем желающем разрядке малыше узнает вся школа. И твоя палочка все ещё у меня, но ты мне мог ее и сам отдать, я же твой любовник и у нас все по взаимному согласию, не так ли?
Северус не сразу понял, что хаффлпаффец собирается сделать. Понял — рванулся, но его опять вдавили в стену.
— Хочешь остаться без палочки, дружок? — прошептал хаффлпаффец.
— Ты не посмеешь! — огрызнулся Северус, до конца не веря в происходящее.
— Посмею, и еще как. И, поверь, если ты начнешь орать, вся школа будет считать, что ты трахаешься с парнями по всем углам. Даешь им в задницу по первой просьбе.
Что делать? У Северуса не было ответа на этот вопрос. Сердце колотилось как бешеное, а эмоции мешали нормально думать. Хаффлпаффец же не терял времени. Он подтянул мантию Северуса выше, облапал задницу, через ткань огладил стоящий член. От этого прикосновения Северус почувствовал вовсе не удовольствие, а тошноту.
— Веритасерум выведет тебя на чистую воду, — прошипел он, чувствуя, как нижнее белье оказывается где-то в районе коленок. Он уже проклял свое желание подражать чистокровным, которые не носили брюк под мантией. Будь на нем чуть больше одежды, было бы больше времени, чтобы что-то придумать.
— Зелье легко обмануть, дружок. Достаточно не врать, — довольным голосом проговорил хаффлпаффец. — Знаешь, что я скажу? Я почувствовал страсть к тебе, но просто предложить секс не мог. Ты бы меня послал. Я предложил поговорить наедине. Немного надавил, да, я прошу прощения. А потом нам обоим понравилось…
— Ты искусственно возбудил меня, — прошипел Северус.
Пока хаффлпаффец говорил, он касался спины, мял задницу и пару раз ущипнул. От каждого прикосновения Северуса передергивало от отвращения, но как ни странно эрекция не спадала. Впрочем приятных ощущений тоже не было.
— Подготовил, дружок, подготовил.
Хаффлпаффец неожиданно ввинтился двумя пальцами прямо в зад. Северус вскрикнул и на его рот тут же легла другая рука.
— Большой зал рядом, помнишь? — прошептал хаффлпаффец. — Не шуми, родной.
Последняя фраза прозвучала нежно, но с издевкой. Хаффлпаффец убрал руку и немного отстранился, потом коснулся члена Северуса и начал теребить пальцами головку. Стараясь не обращать на боль в заднице и неприятные прикосновения к члену Северус попытался оценить ситуацию. Его больше не удерживали. Он мог сбежать. Он мог закричать. Он мог… Но что потом?
Палочка была у хаффлпаффца, и если уж он решился на изнасилование рядом с сотней обедающих школьников, он точно ее сломает. Чертово заклинание сделало так, что член стоял торчком несмотря на боль и омерзение. Никто не поверит, что он этого не хотел. Директор точно не будет на его стороне, а если привлечь авроров, будут ещё и скандальные статьи в прессе. И Лорд Волдеморт точно не примет его после этого… От мыслей его отвлекло новое ощущение: хаффлпаффец перестал ковыряться в нем пальцами и приставил к заднице член.
— Готов, дружок? — усмехнулся он.
Северус сглотнул. Попытаться сбежать или позволить ему… Хаффлпаффец молчал, только дышал в ухо. Северус сделал глубокий вдох, в последний раз оценивая ситуацию.
— Заканчивай быстрее, пока нас не увидели, — принял решение он.
Сопротивляться не было смысла. Все это было отвратительно, но, попытайся он что-то сделать, будет только хуже. Северус пообещал себе, что отомстит уроду. Потом. А пока важнее то будущее, которое он потеряет, если сейчас останется без палочки и опозорится на всю школу.
— Умно, — усмехнулся хаффлпаффец, потрепал Северуса по голове и начал толкаться ему в задницу.
Толстый член входил с трудом, от боли свело ноги, пришлось прикусить руку, чтобы не закричать. Нельзя было привлекать внимание звуками, риск и так был слишком высок. Хаффлпаффец не поставил никаких защитных заклинаний, словно близость Большого зала и то, что их могут обнаружить возбуждали его. А Северусу было страшно, потому что, увидь кто-нибудь происходящее, и вся попытка избежать последствий потеряет смысл. Он старался вести себя тихо и призывал на помощь все волшебные силы, которые могли бы сделать так, чтобы никто не вышел из Большого зала раньше времени, а если бы и вышел — не заметил бы их.
Хаффлпаффец был настойчив: двигался резко, помогал руками, почти натягивая Северуса на себя. Он чувствовал себя марионеткой, куклой, которую толчками насаживают на подставку, и с каждым толчком сдерживать крик становилось сложнее. Вскоре ему было уже наплевать на то, что плачут только маленькие дети. По щекам текли слезы, а во рту чувствовался вкус крови от прокушенной руки. Северус не знал, сколько это продолжалось, только уговаривал сам себя, что все скоро закончится.
Все и правда закончилось. Хаффлпаффец в последний раз резко вставил, задергался, выдохнул прямо в ухо, подвигал бедрами, кончая внутрь, и отступил. Мантия упала, ноги обдало потоком воздуха.
— Молодец, — шепнул хаффлпаффец, шлепнув Северуса по заднице. Тот вздрогнул, всхлипнул и рухнул на колени — ноги не держали. Послышался звук, будто деревом ударили по камню. По искрам, вспыхнувшим за спиной, Северус понял, что его палочка полетела на пол куда-то рядом. Сил оборачиваться не было. Он только услышал шаги и с облегчением понял, что остался один.
Хаффлпаффец ушел, а Северус еще какое-то время стоял на коленях в нише, опираясь на стену, и пытался унять слезы. Боль вперемешку с унижением не давали взять себя в руки, но нужно было собраться. Мимо ниши уже несколько раз проходили школьники, которые, к счастью, оказывались не слишком наблюдательными. Но когда именно его заметят — вопрос времени. А если заметят, будут вопросы и слухи, и это ничем не лучше тех пересудов, что были бы, попытайся он сбежать.
Прикусив губу, Северус дотянулся до палочки, наложил на себя очищающее, потом поднялся, натянул нижнее белье, разгладил мантию. Правильнее было бы пойти к колдомедику, задница до сих пор саднила, но это означало, что придется рассказать о случившемся. Этого Северус делать не собирался. Собравшись с силами, он вернулся в свою комнату, и, найдя среди запасов восстанавливающее зелье, лег спать.
Сон пришел далеко не сразу, мешало не только пережитое унижение, но и всё ещё стоящий от заклинания член и слабое возбуждение: недостаточное, чтобы заставить его дрочить — после произошедшего любой вид секса казался отвратительным — но такое, что спать не получалось. Но все же через некоторое время Северус забылся беспокойным сном.
Северус проспал до самого утра следующего дня. Никто не разбудил его, не поинтересовался, почему он пропустил последние занятия. Видимо, всем было наплевать. Северус с опаской сел, но неприятных ощущений почти не было, похоже, зелье сработало как нужно. Он сделал глубокий вдох, поднялся и пошел собираться на занятия.
Весь день Северус высматривал того хаффлпаффца, но почему-то его нигде не было. Пару раз к нему полезли мародеры, но он ответил настолько жестко, что даже Лили, которая после их размолвки обычно молчала, воскликнула что-то о том, что он их покалечит. Но Северусу было уже все равно. Он больше не собирался позволять кому-то унижать себя. С него хватит. Он надеялся отомстить и тому хаффлпаффцу, но его Северус больше так и не увидел. Позже он навел справки — тот сдал экзамены экстерном и уехал. Наверное, испугался войны.
Преподаватели провели последние занятия, потом наступило время экзаменов, а после — работы. Северус жил дальше и, казалось, он оставил ту ситуацию позади. Но чем больше проходило времени, тем больше Северус сомневался в том, что его решение было верным, тем больше задумывался о том, что нужно было хотя бы попытаться сбежать, а не поддаваться так, полностью наплевав на чувство самоуважения и гордость.
Произошедшее не отпускало, приходило во снах и мерещилось наяву. Он возненавидел всех людей, потерял всякую веру в них, а палочку практически не выпускал из рук. Он начал кутаться в мантии, надевать множество слоев одежды, застегиваться на десятки пуговиц. Он перестал выносить прикосновения, проклиная тех неудачливых магов, кто желал поздороваться с ним за руку или просто случайно толкал в толпе.
Его запомнили. Перед ним стали расступаться. Вокруг него будто появилась зона отчуждения — совсем небольшая, но ее было достаточно, чтобы никто и никогда больше не прикасался к нему и вообще не обращался без надобности.
Легче не становилось.
Придя в Хогвартс уже преподавателем, Северус поначалу сходил с ума: шарахался от того коридора, постоянно скандалил с учителями, которые, видя в нем вчерашнего ученика, не торопились сохранять дистанцию. Он пил успокоительное, наверное, галлонами, но все равно не мог контролировать себя, а глядя на Дамблдора все время хотел закричать, что это он, он виноват во всем, что случилось. Дамблдор, наверное, был не так уж и виноват, но Северусу казалось, что, если бы он тогда не испугался за палочку…
Образы прошлого преследовали постоянно, но он научился с ними жить. Не прошла ненависть к прикосновениям и не исчезло навязчивое желание застегнуться на полсотни, а лучше на сотню пуговиц, но он перестал бросаться на людей — просто тихо ненавидел их всех, скопом, оптом, комплексно. Пожалуй, поэтому он даже обрадовался, когда узнал, какая роль уготована ему в большой игре Дамблдора. Не то, чтобы у него не было возражений — этого всегда было в достатке, но мысль о том, что ему придется больше ста лет жить вот так… На этом фоне идея умереть в попытке отомстить за единственного друга показалась почти привлекательной, а в том, что с такой ролью в войне ему не выжить Северус не сомневался. На смерть он шел с ощущением, что скоро будет свободен.
Умереть ему не дали.
Северус не знал, кому именно пришла в голову гениальная идея найти его, полумертвого, в Визжащей хижине и отправить в Мунго, но он искренне надеялся, что тому человеку будет плохо, а лучше — очень плохо. Если бы Северус был верующим, как некоторые его соседи по Коукворту, он бы пожелал этим спасителям отдельный котел в аду, но Северус, как и большинство магов, в маггловского бога не верил. Так что приходилось желать какого-нибудь ужасного посмертия.
Полгода в Мунго были адом. Он все время находился в пугающей зависимости от самых разных людей, которые изучали его, решали за него, прикасались, прикасались, прикасались...
Постоянные прикосновения сиделок и врачей раз за разом возвращали его в ту нишу у Большого зала и, стоило ему прийти в себя, как все повторялось. Ему казалось, что, если он не сошел с ума раньше, то сойдет сейчас. Но он пережил тот кошмар, а потом пережил и этот.
Выходя из Мунго, Северус на несколько недель заперся в своем доме среди книг и зелий. Несколько раз заходил Поттер, потом приходили авроры и Кингсли, который подсуетился и стал министром, но все они вели себя корректно и держались на почтительном расстоянии. На суде с ним обращались тоже неожиданно уважительно, а после — отпустили на все четыре стороны. Даже орденом наградили, что было уж совсем неожиданно. Северус поначалу не знал, что делать, а потом подумал, и стал жить дальше.
Дальше все складывалось не так уж плохо. Северус уволился из Хогвартса, устроился работать в маленькую частную аптеку в не особо известном магическом квартале Ливерпуля, и в какой-то мере начал наслаждаться жизнью. Он все также ненавидел людей и кутался в сто одежек даже летом, но приобрел что-то вроде душевного баланса, позволяющего справляться со своими демонами. Все было хорошо, пока Северус не встретил его.
Кеннет Коулвелл — Северус не мог не выяснить его имени — уехал из страны весной семьдесят восьмого года и больше в Англии не появлялся. Будучи пожирателем, Северус регулярно пытался выяснить, не вернулся ли тот, но — нет. То ли Коулвелл просто боялся, то ли навсегда решил остаться в другой стране, Северус не знал, а искать его не было ни времени, ни сил. Хотя, конечно, он хотел бы найти Коулвелла, хотел посмотреть ему в глаза, а потом применить все темные заклинания, которые выучил за это время. Но — не сложилось.
Выйдя из Мунго после войны, Северус несколько раз обдумывал, что делать дальше, и в итоге решил больше ни во что не ввязываться. Попытаться забыть. Он знал, что уже не выйдет, слишком это все въелось в подкорку, но искать Коулвелла больше не хотел. Наверное, поэтому он был совершенно не готов к тому, что столкнется с ним в Косом переулке.
Узнать Коулвелла не составило труда. Он не изменился: такой же огромный, чем-то напоминающий шкаф, с ухмылкой на губах и короткой стрижкой. Северус понял, что это он, стоило увидеть Коулвелла в толпе. Правильнее всего было уйти: свернуть в один из магазинчиков, а потом аппарировать, но Северус замер на месте, неспособный пошевелиться, и впился взглядом в Коулвелла. Тот тоже узнал, хоть и ничего не сказал, только прошел совсем рядом и издал короткий смешок.
Авада слетела с кончика палочки раньше, чем Северус успел задуматься о том, что творит.
Убийство в Косом переулке не заметешь под ковер. Северус это понимал, но ему не хотелось бежать или прятаться. Он просто стоял и смотрел на мертвого мужчину, что столько раз приходил к нему в кошмарах. И чем больше он смотрел, тем больше чувствовал себя свободным.
Появились авроры, окружили его, наставили палочки, начали переглядываться. Никто из них не знал, что делать с героем войны, убившим человека у всех на виду. Да и нарываться никто не хотел. Все знали: Снейп умелый боец и уложит весь отряд авроров, тем более состоял он наполовину из новичков. Опытных бойцов просто не было.
Северус не сразу обратил внимание на авроров, но когда отвел взгляд от Коулвелла, понял, что окружен. Он посмотрел в глаза главному — молодому мужчине, который, кажется, учился у него лет десять назад — выпустил палочку из рук и проговорил:
— Я никого не трону. Это случайность.
Кто-то сзади возмутился, мол, никакой случайностью это не было. Северус, наверное, с ним согласился бы, если бы не знал точно: он не собирался убивать. Не сейчас. Не тогда, когда закончилась война и он раздал все долги. Просто он слишком много раз думал об этом убийстве и не успел остановиться.
— Мы обязаны вас задержать, — спокойно сказал аврор.
— Прошу, — протянул вперед руки Северус, не собираясь спорить.
На запястья легли легкие наручники, почти полностью блокирующие магию. Потом его схватили под локоть и аппарировали в участок. Северус неожиданно для себя отметил, что прикосновение не вызвало привычного омерзения. Как будто ему стало все равно. Как будто со смертью Коулвелла пришел конец ненависти к людям, которая поселилась в душе Северуса после того злополучного дня. Его допрашивали, он отвечал: учились на одном курсе, встретились случайно, убивать не собирался. Но убил. Причина вас не касается. Врать Северус не хотел, но почему это сделал — не говорил.
Как ни странно, его отпустили. Появился Поттер, сунул свою геройскую башку куда надо и не надо, и Северуса отпустили — домой, до суда, с запретом на выезд из страны. Это звучало настолько смешно, что Северус даже спросил у дежурного: «Не боитесь, что я сбегу?». Тот посмотрел хмуро и буркнул: «Ты и из Азкабана сбежишь, если тебе нужно будет». Северус только усмехнулся. Дежурный бряцнул по столу его палочкой так, что она пустила искры, велел подписать документы и проваливать, пока начальство не прислало других приказов.
Северус вернулся домой.
Конечно, в покое его не оставили. Сначала явился Кингсли — орал, ругался и обещал засадить в Азкабан до конца жизни. На утро пришла Минерва. Та беспокоилась, узнав из Пророка о произошедшем. После с видом побитого щенка на пороге появился Гарри Поттер.
— Большинство говорит, что вас осудят на пожизненное, — Поттер явно не научился вести светские беседы и не стал ходить вокруг да около. — Я не могу ничего сделать. Я не знаю, что сделать, чтобы вас оправдали.
Северус поставил перед ним чашку чая (прекрасный чай был куплен буквально на днях и нужно же было теперь его куда-то использовать) и уселся напротив. Посмотрел на Поттера внимательно — тот в самом деле выглядел расстроенным. Это было странно. Северус отпил чай и задал вопрос:
— Поттер, я днем при нескольких десятках свидетелей убил человека. О каком оправдании речь?
— Но вы ведь не хотели, — на Поттера было жалко смотреть. — Ведь была какая-то причина.
— Была, — кивнул Северус. — Но вам ее знать не нужно, как и остальным, всем остальным.
— Но если вы расскажете… — начал Поттер негромко.
— Поттер, — перебил его Северус. — Есть вещи, которыми не делятся.
— Но тогда я ничего не смогу сделать… И я не понимаю, почему… Вы ведь были на нашей стороне, вы ведь…
На Поттера было жалко смотреть. Северус вздохнул. Он неплохо понимал мальчишку: сначала того предал Альбус, а теперь и Северус, которому он, кажется, поверил, сотворил такой бред. Стоило объясниться.
— Я не собираюсь рассказывать вам все, — начал он. — Но, видимо, кое-что придется. Возможно…
Северус помолчал. Он снова вспомнил тот день, тот коридор и неожиданно понял, что не чувствует всего того, что раньше. Не ощущает беспомощности, страха и ненависти к Коулвеллу и ко всему миру. Как будто прошлое осталось прошлому. Северус улыбнулся, чувствуя облегчение, а потом — усмехнулся, глядя на неподдельное удивление Поттера.
— Так вот, — продолжил он. — Кеннет Коулвелл большую часть жизни был моим боггартом. И большую часть жизни я планировал его убить. Я мечтал об этом еще тогда, когда был младше вас, Поттер. Я представлял, как отравлю его, изрежу Сектусемпрой или замучаю насмерть Круциатусом.
Северус сделал паузу, чтобы оценить, какое впечатление оказала его речь на Поттера. Тот не выглядел напуганным или разочарованным, скорее, расстроенным.
— Я не хотел убивать его сейчас, это так. Но большую часть сознательной жизни я собирался это сделать. Если представится возможность.
— Он сделал что-то ужасное? — спросил Поттер тихо.
Он смотрел так, как будто… знал, что сделал хаффлпаффец и оправдывал его убийство. Северусу от этого стало некомфортно. Он не хотел допускать даже мысль, что кто-то может узнать…
— Он сделал что-то ужасное, — все же признал Северус. Мальчишке это было нужно, и эту малость он дать мог.
— Тогда, может быть…
Северус покачал головой. Он не думал вдаваться в подробности и не думал просить о поблажках. Он посмотрел Поттеру в глаза и твердо сказал.
— Раз уж мне не хватило мозгов сначала подумать, а потом сделать, я не собираюсь избегать наказания. Впервые за много лет я чувствую себя свободным, и этого мне вполне достаточно, чтобы больше не требовать от людей снисхождения.
— Но…
— Поттер, — Северус потер переносицу. — Если уж хотите помочь, выполните мою просьбу.
— Все, что угодно! — воскликнул Поттер.
Северус поморщился. Его самого такое обещание завело в тупик.
— Просьб будет две, — сообщил он. — Во-первых, больше никогда никому не обещайте все, что угодно. Это глупо и недальновидно. Во-вторых, если вы правда хотите помочь, добейтесь, чтобы Визенгамот назначил высшую меру наказания.
Северус откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и любовался эффектом, который возымели его слова на Поттера. Тот открывал и закрывал рот, будто рыба, попавшая на сушу.
— Нет! — наконец, воскликнул он. — Неужели вы хотите…
— Пожизненное заключение, мистер Поттер, для мага — это десятилетия в маленькой камере, — спокойно объяснил Северус. — Провести его придется в компании с тюремщиками, потерявшими все человеческое. Если же колдомедики подтвердят, что я не был адекватен в момент убийства, я окажусь в Мунго, тоже за закрытыми дверями, и тоже на всю жизнь. В этом плане Азкабан, наверное, даже лучше, там хотя бы можно повеситься на простыне, если повезет.
— Но ведь есть амнистия и вас могут отпустить.
— Когда? И зачем?
— Но…
— Поттер, не сходите с ума и не пытайтесь выгораживать убийцу. Лучше поверните это дело к своей пользе. Покажите, что даже герою нельзя нарушать закон.
— Предлагаете устроить показательный процесс?
— Верно уловили мысль, мистер Поттер.
— Это неправильно, — Поттер изо всех сил помотал своей героической башкой, и Северус подумал, что он похож на щенка. Такой же лохматый и такой же глупый.
— Подумайте, мистер Поттер, — сказал он еще раз. — Подумайте о том, что я на самом деле убил этого человека, и сделайте так, как будет лучше для всех.
Поттер ушел, а Северус долго разбирал книги и старые вещи. Он знал, что в этот дом уже не вернется, но почему-то не было ни страха, ни сожалений, как будто он сделал в этой жизни все, что хотел.
Дни проходили в спокойной подготовке к смерти. Северус был уверен, что все закончится именно так. Уже перед самым судом зашёл Поттер, и Северус отдал ему завещание.
— Дом останется вам, — пояснил он. — Сами решите, что с ним делать. Можете сжечь.
— Почему мне? — хлопая огромными глазами спросил Поттер.
— Больше некому, — честно признался Северус. В самом деле, не Драко же оставлять маггловский дом.
Северус думал, что Поттер будет возражать, но тот неожиданно быстро согласился и почти сразу распрощался.
— Поттер, сделайте все правильно, — попросил Северус ещё раз.
Поттер кивнул. Северус вздохнул и понадеялся, что его «правильно» совпадает с представлениями Поттера.
Если бы Северуса попросили описать суд, он ограничился бы словом «фарс». Столько пафосных речей о справедливости и правосудии за один раз он не слышал ни разу в жизни. Впрочем, результат был тот, что его устраивал. Казнь.
Ночь в камере аврората, достаточно удобной и тихой, прошла почти спокойно. Северус проснулся в хорошем настроении как будто сегодня должен был закончить что-то, что давно откладывал. Он умылся, привел в порядок одежду, перекусил неплохим завтраком и сел читать в ожидании авроров.
Книгу он дочитать не успел и неожиданно скучноватый сюжет круто развернулся… Оставалось еще чуть меньше четверти книги, когда пришли авроры. Северус глянул было последнюю страницу, но, чем все закончилось так и не понял. С досадой отложив книгу, он поднялся.
— Идём?
— Пошли.
Казнь организовали на большом поле. На массивном помосте стояло что-то вроде трибуны, где свою речь заканчивал Поттер.
— … будет торжествовать справедливость! — громко прокричал он и толпа загудела.
— Справедливость, справедливость, справедливость!
Северуса подтолкнули на помост и, стоило людям увидеть его, как они заголосили, засвистели. Северус встал на указанное ему место. Напротив встал Поттер. Неужели он собирался сам…
— Что вы тут делаете? — спросил Северус, не веря в происходящее.
— Буду вашим палачом, — улыбнулся Поттер. Он подошёл ближе и протянул Северусу ладонь с двумя склянками.
— Если хотите жить, берите большую. Если нет — обе.
Северус посмотрел на Поттера. Он шутит?
— Все согласовали с министром лично. Мы сделаем вам новые документы, поможем уехать. Все будут считать вас мертвым. Начнёте жизнь заново.
— Вы отпускаете убийцу, Поттер. Вы в своем уме?
— Я уверен, что поступаю правильно.
Северус смотрел на две склянки и неожиданно осознал, что хочет узнать, чем закончилась дурацкая книжка. Что он не готов…
Он решительно взял большую склянку и залпом выпил содержимое. Мир потерял цвета и померк.
Северус очнулся в небольшой комнате в полумраке. Он осмотрелся и сел. Потом поднялся на ноги, дошел до двери, приоткрыл. Зажмурился. В светлой комнате за столом сидел Поттер и что-то писал. Услышав шум, он повернулся на звук.
— Вы очнулись? Хорошо, — улыбнулся он. И тут же продолжил. — Вот ваши документы, маггловский набор и волшебная палочка, даже две. Вот тут газета, если вам интересно, как вас казнили, и отчет, его потом уничтожьте. Квартира снята на полгода. И вот мой адрес, если понадобится связаться.
Северус вздохнул.
— Благодарю.
— Скажите, у вас ведь не осталось никого, кого вы планировали убить?
— Нет, Поттер. Больше никаких смертей по моей вине. Даю слово.
— Хорошо. Тогда удачи, профессор.
Поттер не стал даже ждать ответа, просто разломил портключ и исчез.
Начинать жизнь с нуля несмотря на наличие документов и денег — их Поттер тоже оставил достаточно — оказалось сложно. Первые пару дней Северус просто изучал страну вокруг. Его сослали на другой конец света — в Мексику. И здесь незнакомым было примерно все.
Отчет о собственной казни он для интереса прочитал. Поттер угадал: Северус хотел знать, как они все провернули. Оказалось, зелье объявили чем-то вроде наркоза, и это было то ли забавно, то ли унизительно. Как будто его, как животное, нужно было усыплять, чтобы убить. Но сработало: в спящего Северуса, чтобы не было разночтений, Поттер запустил Аваду. Видимо Поттер, не совсем попал, но проверять за героем никто не стал. Похоронили они уже трансфигурированный труп какого-то маггла. Прочитав все это, Северус только усмехнулся и уничтожил отчет о своей прошлой жизни. Он не понимал, как так вышло, что Кингсли согласился с Поттером и устроил ему побег, но от шанса на новую жизнь решил не отказываться.
Через полгода Северус почти выучил местный язык, нашел непыльную работу и договорился с хозяином квартиры на долгосрочную аренду. Место было хорошим, владелец недвижимости тоже оказался приятным человеком, а еще почему-то Северус хотел, чтобы, если потребуется, его нашли. Мало ли…
Когда пришло письмо от Поттера, Северус подумал, что не зря остался. Он открыл большой пакет В нем был небольшой тетрадный листок и темный непрозрачный конверт.
Профессор!
Я все думал, правильно ли поступил. Простите, что влез в это, но я не мог иначе.
В конверте дело Кеннета Коулвелла. Я нашел многое на него у магглов. Он даже не скрывался, просто аппарировал в другую страну или даже в соседний город. У магглов есть видеокамеры, знаете? У них есть фото и все доказательства, но они не могли его поймать, потому что он маг.
Я не знаю, нужно ли… правильно ли я поступаю, отправляя вам это. Но я знаю, что если я напишу и спрошу, вы ведь все равно не ответите. Поэтому отправляю, на случай, если вам… Не знаю. Можете сжечь, это копии…
Я просто пишу сказать, что, если… Что бы ни…(зачеркнуто). У вас в самом деле была причина. И я все сделал верно.
Гарри Поттер
Северус долго смотрел на черный конверт, прежде чем его открыть. Хотелось ли ему ворошить прошлое? Пожалуй, он почти забыл и о Коулвелле, и том, что случилось в нише рядом с Большим залом. И все же… Ему было интересно, что такое сотворил Коулвелл, что Поттер с его-то чувством справедливости согласился, что Северус в самом деле имел право на убийство.
Решившись, Северус открыл конверт и перевернул. Оттуда высыпались записи и фотографии. Северус насчитал больше двадцати фото — все жертвы Коулвелла. Молодые парни, худые, черноволосые, с тяжёлым взглядом и в поношенной одежде. Такие же как и он сам в юношестве.
Северус пролистал переводы отчётов маггловских полицейских. Кого-то Коулвелл шантажировал, других брал силой, третьих покупал. Всех насиловал, а тех, кому платил — ещё и избивал. Пятеро скончались.
Северус отодвинул папку и закрыл глаза. Собственный позор всплыл в памяти, но воспоминания показались размытыми. Кажется, он в самом деле отпустил все это.
Северус отправил содержимое черного конверта в камин и взялся за бумагу.
Мистер Поттер!
Я рад, что прошлые решения более вас не беспокоят. Обязательно сообщите этим людям, что он мертв.
Э.Р.
Северус хотел было подписаться привычными CC, но подумал и поставил новые инициалы. Теперь у него было новое имя и новая жизнь. А прошлое осталось прошлому.