Work Text:
Машина резко просигналила, когда Люк в лучших традициях сорвиголовы выскочил из такси посреди дороги, чтобы перебежками и молитвами добежать до бордюра и нырнуть в подземный переход, нервно посматривая на часы в телефоне.
Вся улица встряла в жесточайшей пробке, у него оставалось на все про все пятнадцать минут спринтерского бега до нужного небоскреба и вера в силу своих легких.
«Это первый наш совместный ужин за пять лет, Люк, пожалуйста, не опаздывай», — гласила утренняя мольба матери, но он, его университет и преподаватель со своими ну очень важными заметками после лекции, не прониклись воссоединением их семейной ветви с ветвью другой.
Поэтому Люк, уставший и запыхавшийся, шел к стеклянным дверям небоскреба, стараясь не дышать как загнанная лошадь с потом на холке. И он бы не постыдился опоздать на пять минуточек, добивая остаток пути ровным шагом, если бы не заприметил впереди кое-кого отвратительно знакомого.
Эймонд слез со своего мотоцикла, как чертов Бог всея пробок, весь в черном, расслабленный и не проживший два часа мучений на заднем сидении такси. Он размашистым шагом прошел к дверям, уже потянул на себя ручку, заставляя стекло ослепляюще блеснуть на солнце, и тут Люка озарило — лифт.
К чертовому пентхаусу его деда вел отдельный лифт на миллион этажей вверх, и сядь в него сейчас вперед Эймонд, как Люк не отделается пятью минуточками, а будет на первом этаже в ожидании подпирать стену под гневные сообщения матери.
— Подожди! Эймонд! — в голосину заорал Люк, срываясь на бег навстречу судьбе. — Держи дверь, лифт, меня жди! Жди меня!
Но Эймонд, «ах, эта скотина» Эймонд, как его мысленно окрестил Люк, погано улыбнулся своей акульей улыбкой и без каких-то там заминок впорхнул в здание.
Ноги Люка не впервые сыграли ему на пользу, и уже через несколько секунд он влетел следом в холл, готовый за шкирку выдергивать Эймонда из лифта и запинывать его на мраморном полу своими новыми идеально белыми кроссовками. Но тот, однако, стоял, привалившись плечом к стене и демонстративно поглядывая на наручные часы.
— Очко в твою пользу, Веларион. Еще три секунды, и мог бы целовать счетчик этажей над лифтом, — он хмыкнул, выпрямляясь и нажимая на кнопку, после чего двери с приветственным щелчком гостеприимно разъехались в стороны.
Зыркнув на него как можно более яростным взглядом, Люк ввалился в лифт вперед Эймонда и ужаснулся своему отражению в большом зеркале. Бомжи у городского рынка выглядели лучше, чем он, растрепанный, красный и потный, почти как после секса, но не после секса.
— Да-да, — просипел Люк, стараясь пригладить волосы в более-менее приличное гнездо. — Строй из себя крутого парня, будто бы ты не ждал покорно, пока я добегу до лифта.
Эймонд приложил карточку к экрану и нажал кнопку, после чего двери закрылись, оставив их двоих в замкнутом квадратном пространстве и вызывая у Люка паническую атаку совместно с приступом неуместного возбуждения. Не в пример ему — Эймонд выглядел так, будто три часа потратил только на свой небрежный пучок волос, и в черной водолазке с высоким горлом был тем, кому идеально было бы отсосать посреди, допустим, офисного спейса.
Или же посреди лифта.
— У тебя сейчас слюна потечет. Держи свой рот под контролем.
Люк возмущенно вытянулся.
— Я что, про отсос вслух сказал? — с ужасом спросил он, понимая, сколько шуточек подарил Эймонду на неделю вперед.
— Сейчас да, — нет, он подарил ухмыляющемуся Эймонду еще больше шуточек и даже на целый месяц. — А до этого ты просто выглядел как Арракс на выгуле после того, как за ним Вхагар по парку побегает.
Пылающий каждым миллиметром кожи Люк повернулся к зеркалу, оценивая себя. Слюна у него не текла, но рядом с Эймондом он выглядел как жирный минус к карме Рейниры в вопросах воспитания. Эймонд цокнул, смотря на число пройденных этажей на маленьком экранчике над их головами.
— Черт, — шикнул он. — Мы договаривались приехать на ужин отдельно, а в результате ты тут и такой красный и потный, будто я три часа гонял тебя вокруг здания. Если твой брат опять начнет ко мне лезть с подозрениями, я выкину его в окно.
Люк проглотил свое желание вступиться за Джейса и развел руками в стороны.
— Ну извини. Моему преподавателю было на это плевать. По его мнению, никто из нашей группы не прожил бы больше ни дня без его истории о том, как его поимели мошенники при покупке квартиры.
В ответ Эймонд картинно закатил глаз:
— Избавь меня от подробностей. Я…
Он не успел закончить, когда лифт вдруг резко остановился, и свет в нем заморгал, после чего кабина резко дернулась в последней конвульсии, и все затихло. Люк и Эймонд, сперва синхронно покачнувшиеся вместе с кабиной, молча стояли, ухватившись за поручень вдоль стены и смотря на замершую цифру двадцатого этажа на экране.
— Это?.. — начал вопросительно Люк.
— Сломанный лифт. Мы застряли.
Люк даже мог слышать, как Эймонд скрипел зубами, пока доставал свой телефон, чтобы проверить связь.
— Этот лифт может сломаться? — Люк сделал то же самое, с разочарованием смотря на перечеркнутый значок. — Он же отдельный от остальных.
— И это не делает его волшебным, — пробурчал Эймонд. Он подошел к панели и нажал на кнопку вызова диспетчера.
Через несколько секунд странного жужжания на том конце им приятным умиротворенным голосом ответила женщина.
«Слушаю?»
— Добрый день, — вежливо сказал Эймонд и Люк скривился, уже замечая, как нервным тиком у того подрагивает уголок губ. — Мы застряли в лифте. Этаж… двадцатый, судя по табло.
«Секунду…» — лениво протянула диспетчер, а потом оживилась. — «Ах, это прямой лифт к пентхаусу? Бригада уже в пути, ваша поломка была зарегистрирована».
— И сколько ждать?
«Минут десять. После этого ремонтники приступят к работе. Если же лифт запустится раньше, они обязательно проведут проверку всех систем. Не стоит волноваться».
— Я не волнуюсь, а… — с откровенным сарказмом продолжил Эймонд, и Люк оттащил его от панели.
— А быстрее никак, девушка? — спросил он, стараясь не дать Эймонду вновь встрять в разговор.
«К сожалению, бригаде нужно время на выезд. И…»
Дальнейшее Люк не слушал, раздраженно взмахнув руками, будто диспетчер могла видеть его недовольство. Он повернулся к Эймонду с озадаченным видом, стараясь не думать о пустоте под ними и четырех стенах вокруг.
— Чертов лифт к чертовому пентхаусу, — прошипел Эймонд, когда они отключились от связи с диспетчером. — Бригада должна жить в этом доме и смазывать петли каждые утро и вечер.
— Вот и внесешь эту инициативу, как они все починят, — фыркнул Люк.
Он затравленно оглянулся, отмечая, как начинает учащаться дыхание и сильнее стучать в груди сердце. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов под внимательным взглядом Эймонда, Люк прислонился к стене, готовясь ждать положенные десять минут.
Уже через три минуты его выдержка лопнула мыльным пузырем, и Люк принялся кругами ходить по лифту, только больше нервируя и себя, и Эймонда. На одиннадцатом проходе Эймонд схватил его за локоть и заставил встать рядом с собой.
— Стой тут, — отрезал он и сложил руки на груди, изредка поглядывая на часы.
— Мы же не упадем? — робко спросил Люк, теряя лет десять возраста и ближе придвигаясь к Эймонду.
— Не упадем.
— А если лифт не починят?
— Куда они денутся.
Слова успокоили только на один вдох, и Люк опять сорвался с места, чуть не отлетая от стен нервным мячиком.
— Мне душно, — затараторил он, уворачиваясь от повторной попытки Эймонда схватить его. — И мне кажется, я начинаю хотеть в туалет. Где тут камера, может, нам написать на бумаге SOS? У тебя есть бумага? Как часто у нас вообще отсюда камеры проверяют? Как они там наверху узнают, что мы в лифте?..
— Им наверняка сообщили еще при получении сигнала о поломке, — успел вставить Эймонд, на третий раз успешно перехватывая Люка и резко притягивая к себе.
Тиски крепких рук вокруг груди Люка помогли задышать ровнее и размереннее.
— Вдох, — сказал Эймонд, и Люк вдохнул. — Теперь выдох.
С тихим «фьююю» Люк выдохнул Эймонду в ухо и повторил под новое «еще разок — вдох, а теперь выдох». Так продолжалось почти минуту, пока эффект не начал срабатывать. Люк прислонился вспотевшим лбом к челюсти Эймонда и успокаивался, так и стоя в объятиях.
— Просто подумай о чем-нибудь другом, — предложил Эймонд, легким поцелуем касаясь его волос. — О еде или Арраксе. Преподавателе своем тупом.
Люк заворчал:
— Если я думаю о них, то начинаю думать о том, что мы застряли.
— Хорошо, — согласился Эймонд. — Тогда подумай прямиком о лифте. Хмм… грязное зеркало? Его надо помыть, я считаю. Или добавить музыку, хотя тогда ноги моей здесь не будет. Или…
— Отсосать тогда.
— Или отсосать тогда, да, — над ухом у Люка Эймонд тихо хмыкнул, произнеся эти слова понизившимся тоном. — Тоже хорошая идея.
Они оба замолчали, но Люк почувствовал, как Эймонд прижался к нему чуть сильней. Хотелось подвигать бедрами и встать на носочки, чтобы потереться пахом о пряжку его ремня.
Люк задумчиво прикусил губу, честно отвлекаясь на предложенный вариант отсоса.
— Тут же одна камера, да? Она без записи голоса?
— Хммм… — протянул Эймонд. — Хочешь ее прикрыть?
— А ты хочешь записать для Деймона порнофильм с нашим участием? То, что мы сейчас обжимаемся, худо-бедно я еще натяну на то, что в тебе проснулись семейные чувства и ты принялся спасать меня от панической атаки.
— Я принялся спасать тебя от панической атаки, — вяло напомнил Эймонд.
— И у тебя встал член.
Бедра Эймонда качнулись вперед, после чего сам он отстранился, крепко сжимая пальцами плечи Люка и ухмыляясь.
— Есть такое, да, — признал он. — Но тогда тебе не следовало о меня тереться.
Переведя взгляд на выпуклую камеру над панелью, Эймонд нажал на кнопку вызова диспетчера. Девушка на том конце ответила сразу.
— Как там обстоят дела с бригадой? — напомнил о них Эймонд, параллельно стягивая с лица глазную повязку.
«К сожалению… вам придется подождать чуть дольше. На подъезде к центру пробки из-за аварии», — нарочито печально пропела в ответ диспетчер.
— Точное время? Или примерное хотя бы?.. — нетерпеливо спросил Эймонд, вытягивая руки и пытаясь закрепить патч так, чтобы он перекрывал обзор на кабину.
«Примерный прогноз, это пятнадцать-двадцать минут минимум от вашего повторного заявления. Потом бригада…»
— Спасибо, мы учтем.
Связь прервалась, и Эймонд сделал два шага назад, оценивая проделанную работу. Люк, единственным желанием которого все это время было хлопнуть себя по лбу, а Эймонда по заднице, скептически посмотрел на закрытую камеру.
— И типа они ничего не заподозрят?
— Могут заподозрить, что хотят. Но доказательств у них не будет, — себе Эймонд отказывать не стал, и Люк почувствовал легкий шлепок на своей пятой точке, сглаженный жесткой тканью джинс и краем худи. — А теперь, Веларион, тяни билет.
Люк ошалело моргнул.
— Какой?
— Ты мне отсасываешь. Или я тебе, не суть важно, а потом мы тут вдвоем кукуем в ожидании. Или я тебя растягиваю и трахаю прямо так, плюс у нас остается, надеюсь, несколько минут на привести себя в порядок.
Соблазн выбрать все и сразу был велик, но, прикинув озвученное время и собственное свербение в заднице, Люк, всей душой расположенный к приключениям, потянулся сердцем ко второму варианту.
— Только вот давай без твоей часовой растяжки, — проворчал он, стягивая с себя худи и оставаясь в футболке. — Я весь потный, боже.
— Договорились.
Большими пальцами Эймонд подцепил петли для ремня на джинсах у Люка и подтянул его ближе, проходясь поцелуями по линии челюсти. Сухие губы клюнули в щеку, в висок, а потом прижались к уху, и Люк захихикал от легкой щекотки. Под своим носом он ощутил аромат их любимого стирального порошка, исходящий от водолазки Эймонда, и едва уловимый запах горького одеколона.
— Ты меня трахать собирался, — прошептал Люк, кончиками пальцев пробираясь под водолазку Эймонда и касаясь горячей кожи. Ногтем он провел по тонкой дорожке волос вниз от пупка, помня, как реагирует на это Эймонд, и получил желаемое.
Его резко дернули, спиной прижимая к зеркалу, и в поясницу Люку уперся жесткий поручень. Мимолетная вспышка боли вызвала сдавленный стон, но это не помешало поудобней подтянуться и почувствовать разгорающийся внизу живота пожар. Ловкие пальцы Эймонда быстро расправились с ширинкой. Он рывками стащил с бедер джинсы, оставив их болтаться у Люка под коленками, сам следом опустившись на корточки и стягивая у Люка с правой ноги кроссовок.
На внутреннюю часть бедра лег еще один поцелуй, за которым влажной линией от колена до натянутых боксеров заскользил язык.
— Какого черта ты отрастил себе такие длинные ноги, Люк, — жарко выдохнул Эймонд ему в пах.
— Не жалуйся.
Велико было желание запутаться пальцами в этом неидеально идеальном пучке светлых волос и прижать Эймонда лицом к собственному возбуждению. Вдогонку к джинсам по бедрам поползли и боксеры с позорным влажным пятном на серой ткани. Эймонд резко поднялся на ноги, игнорируя член Люка с уже покрасневшей и намокшей от предэякулята головкой.
— Эй!
В ответ на его возмущение Эймонд лишь хрипло рассмеялся и развернул Люка лицом к зеркалу, коленом заставляя раздвинуть ноги.
— Ты выбрал второй вариант, так что не ной.
Упершись предплечьем в зеркало, чтобы не поцеловаться с собственным отражением, Люк недовольно зыркнул на Эймонда.
— Мог бы хоть лизнуть.
Эймонд был занят тем, что засунул себе в рот два пальца, смачивая их слюной. Он что-то промычал, и Люк смог его понять на каком-то интуитивном уровне. Сделав глубокий вдох, он постарался расслабиться и не думать о том, как его сейчас собираются в лифте натянуть на член практически на сухую. А ведь не трахайся они накануне вечером как два бешеных кролика, Эймонд бы такое даже не предложил, а Люк бы о таком и не подумал.
Но они трахались, и поэтому первый палец Эймонда на пробу вошел легко, как и второй — встречая сопротивление мышц, но почти не доставляя боли. Сильнее прогнувшись, Люк часто и коротко задышал, из-за чего зеркало у его лица моментально запотело. Велико было желание поторопить Эймонда, сказать что-нибудь колкое и вредное, чтобы раззадорить, но Люк покорно стоял, удерживая себя от покачивания бедрами в ожидании третьего пальца.
— Слишком сухо, — недовольно и тихо сказал Эймонд, наклоняясь и сплевывая еще раз.
С третьим пальцем растяжка стала достаточно ощутимой, чтобы Люк прикусил губу в попытке сдержать стон из смеси неудовольствия и наслаждения. Тело непроизвольно напряглось, и потребовалось несколько долгих вдохов и беспорядочных поцелуев Эймонда в шею, волосы и уши, чтобы Люк согласно проскулил: «давай», и пальцы исчезли.
Вжикнула молния. Послышался шорох ткани, сопровождаемый тяжелым дыханием Эймонда. Люк попытался разглядеть его в отражении слезящимися глазами, но смог поймать лишь сосредоточенный взгляд и, наконец, почувствовать — пальцами Эймонд раздвинул ему ягодицы и потерся между ними членом, пряча лицо в сгибе шеи Люка.
— Я могу? — Эймонд спросил невнятно, прижимаясь губами к коже и царапая ее зубами, но Люк слишком хорошо был знаком с вопросом, чтобы не узнать его.
— Да, — он завел свободную руку за спину, дотягиваясь до бока Эймонда и поощрительно притягивая ближе. — Я готов.
Это была, наверное, самая большая и частая ложь в его жизни, потому что к члену Эймонда Люк никогда не бывал готов. Он забыл, каким образом нужно дышать, стоило только Эймонду вдавить в него головку, так знакомо, но все равно пугающе ново, из-за чего чуть не закашлялся.
Проникновение было медленным, и Люк мог поклясться, что ощущал каждую вену, пока Эймонд осторожно входил в него, успев пару раз выругаться на отсутствие смазки.
— Мы этого не планировали, — сдавленно хихикнул Люк, тут же подавившись собственным дыханием, когда Эймонд с последним толчком вжался в него до конца.
— Мое упущение, — выдохнул Эймонд.
Они стояли так почти минуту, пока Люк каким-то краем сознания не вспомнил о лимите времени и не протянул руку, хлопнув Эймонда по бедру. В ответ Эймонд чуть выдвинулся и плавно толкнулся обратно, замерев еще на несколько секунд и затем снова выходя и толкаясь. А затем опять, и так раз за разом, пока скольжение не стало легче, и Люк не перестал ощущать лишнюю боль.
Встав поудобней и позволив Эймонду впиться пальцами в талию, уже ожидая к концу дня новые синяки на коже, Люк сосредоточился на приятном чувстве наполненности. Ноги и поясница начинали ныть из-за неудобной позы, но Люк тихо постанывал, мечась между наслаждением от медленного темпа и желанием грязно и быстро потрахаться. Но каждый раз, когда он нетерпеливо качал бедрами навстречу очередному толчку, Эймонд железной хваткой сжимал его за талию, не позволяя сдвинуться дальше.
Сделав еще несколько глубоких до звезд в глазах толчков и получив в ответ требовательный скулеж от Люка, Эймонд шлепнул его по правой ягодице и проворчал:
— Уймись. Я не хочу тебя порвать.
— Нас тут так с голыми задницами найдут, придурок, — прохрипел Люк. — У меня ноги устали.
В фантазиях Люка Эймонд должен был поставить его на четвереньки на кровать, сжать в кулак волосы и хорошенько вытрахать. Что он, собственно, накануне и сделал, но Люку хотелось еще.
Вместо этого Эймонд, почти зарычав, резко из него вышел и развернул.
— Что ты?..
— Крепче держись, — отрезал Эймонд, подхватывая его под коленку и приподнимая так, что Люк на нем почти повис.
Одной рукой обхватив Эймонда за плечи, а другой — намертво вцепившись в поручень, Люк прижался спиной к зеркалу и сквозь зубы взвыл, когда внутрь толкнулись, с нового угла сразу же ударяя так, что вверх по позвоночнику пролетели искры. Эймонд низко застонал и продолжил двигаться, правильно, и заставляя Люка рвано вскрикивать с каждым толчком. Единственное, что в своем положении мог делать Люк, это только спазмически сжимать в себе Эймонда и силой земного притяжения скользить вниз по его члену.
Сразу стало очень хорошо, еще лучше, чем было до этого, хотя Люку и казалось такое невозможным. Он мог видеть лицо Эймонда, его подернутый дымкой здоровый глаз и неестественно бликующий в искусственном свете глазной протез. Щеку опаляло горячим быстрым дыханием, а собственный член Люка был зажат между их телами и терся о мягкий материал водолазки.
Узел в животе натягивался, натягивался и вот-вот должен был взорваться. Используя остатки расшатанного здравомыслия, Люк с трудом отлепил пальцы от поручня и задрал водолазку Эймонда почти до груди, чтобы не кончить прямо на нее, а потом обвил его шею руками и вслепую нашел рот. Он мягко прикусил Эймонду нижнюю губу, призывая впустить, и их языки встретились во влажном поцелуе.
Продолжая двигаться, Эймонд рукой удерживал Люка только за задранное кверху бедро, а пальцами другой накачивал ему член. Бедра уже сводило от подступающего оргазма, Люк ощущал, как толчки становятся более короткими и рваными.
Всего было так много и сразу, что он вскоре не выдержал — все тело затряслось, и Люк кончил, выстрелив спермой прямо на Эймонда и свою собственную футболку. В глазах побелело, звон в ушах напоминал будильник на телефоне, который всегда нещадно вырывал из сладкой утренней дремы, хотя сейчас для этого было слишком, неправдоподобно хорошо.
Почувствовав, как Эймонд поддается назад, чтобы выйти из него, Люк из последних сил прижал его ногой к себе и довольно застонал от разлившейся внутри горячей спермы.
Протяжно выдохнув, Эймонд наклонил голову, углубляя поцелуй, и устало навалился на Люка.
Им потребовалось минимум две минуты расслабленных ласк и легких касаний губами по лицам друг друга, чтобы вспомнить о месте событий и начать приводить себя в порядок. Отстранившись, Эймонд тут же полез в Люка пальцами под его недовольное шипение.
— Расслабься, — потребовал Эймонд, достав испачканные в сперме пальцы и удовлетворенно кивая. — Крови нет.
Не сдержав улыбку, Люк поднял руку, потирая большим пальцем шрам, который сам же когда-то и оставил.
— Если бы мне было плохо, я бы сказал.
Эймонд поймал его руку и мягко поцеловал в ладонь, шепча: «я знаю».
Они кое-как разлепились, и Люк, наплевав на и без того испорченную футболку, постарался ей же оттереть остатки спермы у Эймонда с живота и со своих бедер. Натянув на место трусы и, не без помощи Эймонда, — джинсы, Люк всунул в кроссовок ногу и влез в забытое на поручне худи.
Устало привалившись к зеркалу, он смотрел, как пытается вернуть себе былой лоск Эймонд, весь красный, с повыпадавшими из пучка прядями и лихорадочно блестящим глазом.
— А ты много в себе накопил, — с ухмылкой отметил Люк, когда Эймонд потянулся к камере за глазной повязкой.
Эймонд оглянулся на него через плечо.
— Не надо было цепляться за меня. Будешь теперь до конца дня со спермой в заднице ходить.
— Кроме тебя ко мне в трусы все равно никто не полезет.
Хмыкнув, Эймонд пригладил волосы и с деловым видом посмотрел на наручные часы. Он цокнул языком и нажал на кнопку вызова диспетчера.
Девушка ответила им таким замученным голосом, будто не они, а она сидела в застрявшем в лифте.
— Где ваша хваленая бригада? — раздраженно спросил Эймонд, и Люк с трудом сдержал смешок. — Мы тут уже кучу времени торчим.
Сигнала в телефоне так и не было, но Люк все равно запоздало кинул матери сообщение о том, что сидит в лифте в ожидании ремонтников и что у него все хорошо.
«Секунду, прошу прощения», — пока диспетчер молчала, Эймонд повернулся к Люку и рукой указал на волосы. Люк панически уставился в зеркало, стараясь придать своим кудрям божеский вид. — «Мне сказали, что бригада уже на подъезде к зданию».
— Да неужели. Благодарю.
С тяжким вздохом Эймонд отключился. Он посмотрел на Люка и улыбнулся.
— Теперь хорошо. Выглядишь на пять с плюсом, Веларион.
Люк пожал плечами, продолжая разглядывать свое отражение. Он бы не сказал, что выглядел идеально — все такой же встрепанный и с предательским румянцем, — но еще несколько минут в запасе давали ему шанс снять с груди табличку, что его явно только что оттрахали.
С другой стороны, не исключено было, что Эймонд поставил ему высший балл именно за красные щеки и довольный вид, а вовсе не за приличия.
— Не лучше тебя, — стрельнул в зеркале глазами Люк, перехватывая взгляд Эймонда. Хотелось взять его под руку, вывести из здания и дома забраться под одеяло, чтобы часами нежиться рядом.
Они оба устало облокотились о поручень и принялись ждать.
Ровно через четыре минуты и тридцать одну секунду лифт дернулся и плавно двинулся вверх.